Глава 22

Джаред

В этом году Ночь больших костров должна была проводится в нашем селении. За неделю до события молодняк, да и многие взрослые без пар были взбудоражены. Ведь съедутся все одинокие волки и волчицы нашего края. Ответственность нешуточная.

Я не стал извещать, что на нашу деревню недавно напали, посчитав возможным провести хотя бы этот праздник в стороне от невидимой угрозы. С Альфами других стай встречались за пределами нашего леса так глубоко, что ни один человек не способен туда зайти, а уж темной магии туда и подавно дороги не было. Старые камни, толстые деревья, обхват которых достигал не менее сотни, а то и больше шагов, не давали распространиться никакой магии, подавляя ее. Зато оборотни становились сильнее, оборот проходил в мгновения, а звериная сущность могла напитаться силой и энергией на многие годы вперед. Дети, рожденные от Ночи больших костров, были благословлены Луной, их не цепляла хворь, да и к проклятиям они были более устойчивы.

Вспомнилось, как, казалось, буквально недавно нас, молодых волков, собрал на полянке старый волк и стал рассказывать о том, как проходит Ночь больших костров. Сначала мы смущались, а после кровь взыграла, хотелось немедленно побывать на этом празднике жизни и буйства любви, но волк рассмеялся и сказал, что нас еще рано, однако знать о традициях своего народа надо. Долго мы потом обсуждали с друзьями услышанное, повторяя слова учителя о том, как волчицы прячутся, а волки ищут их, ищут истинную пару. Даже запутывание следов не может остановить волка на пути к той единственной, что выбрала для него Луна.

Последние несколько лет я не участвовал в Ночи костров, предпочитая охрану селения путешествию в гости к другим стаям. Но в этот раз выбора у меня не было: по волчьим законам все одинокие волки, достигшие половозрелости, в селении которых проводится Ночь, обязаны участвовать. Я вздохнул и направился к украшенной к празднику поляне.

Костры развели вдоль берега закованной в лед реки. Мохнатые лапы елей в снегу и тишина, только дыхание и стук горячих сердец. Крис настоял, чтобы я в этот раз повел молодняк на сбор, многие фыркали, другие молодые девушки делали вид, что это их не касается, парни же все время вертели головами, принюхиваясь к противоположному полу.

— Большая у тебя семья, Джаред! — поприветствовал меня старый Альфа немногочисленных оборотней с гор.

— Рад тебя видеть, Кайрам, — поприветствовал я его, и мы обнялись.

Кайрама я знал с детства. Однажды к нам в селение забрел раненый медведь. Он ревел, бросался на всех, не давал к себе приблизиться. И тогда Лейла взяла хворостину и, подойдя почти вплотную, несмотря на лапы с огромными когтями, пару раз ударила по толстой шкуре. Медведь от неожиданности замер, а она тут же достала из необъятного кармана какую-то склянку, открутила пробку и поднесла к его носу. Словно одурманенный — а наверняка так и было, — медведь пошел за Лейлой как на привязи. Она завела его к себе домой, чему мы несказанно удивились. А через несколько часов, когда рана затянулась, медведь обернулся человеком. Конечно, все знали, что оборотнями бывают не только волки, но сами представителей других видов не встречали. До того дня. С тех пор Кайрам стал другом нашей стаи. Поправился, помог нам построить несколько новых домо — силища-то у него немалая — и ушел к себе. А потом мы узнали, что он стал Альфой.

Здоровенный медведь возглавил эту стаю не просто так. В Ночь больших костров пришлось драться с вожаком, потому что истинной парой для него стала девушка, которую тот для себя выбрал. Но Альфы просто так не отдают то, что считают своей собственностью, а этот особенно. Потому, увидев свою девушку в обнимку с Кайрамом, вызвал медведя на бой. Медведь победил, за это получил по праву не только пару, но и всю стаю целиком. Вряд ли он был рад, поскольку родня от него впоследствии отказалась, и даже мать спустя многие годы не признала во внуках родню. Но воспротивиться воле Луны и предков оборотню невозможно, а потому между родней и женой с детьми он выбрал последнее. Так и повелось с тех пор в его стае: волки бегали наравне с медведями. Никто не противился такому союзу, поскольку тех, кого соединила Луна, разделять нельзя.

— Твои медвежата выросли, — добавил я и хлопнул деда по плечу, хотя такого здоровяка сложно назвать дедом.

— Да, теперь с нетерпением жду, что меня наградят внуками. — хмыкнул он, и мы уселись рядом, посматривая, как наши стаи постепенно разбредаются и знакомятся.

— А что Вирши? — единственная в своем роде Альфа-женщина, ее стаи я не наблюдал.

Кайрам покачал головой.

— Уже полгода ничего не слышал о ее стае.

Мы замолчали. Причина пропажи оборотней, особенно такое многочисленной, одна — проклятые маги.

— А вон и Раш пожаловал!

Мы теперь поприветствовали еще одного Альфу.

За разговорами прошел день, солнце зашло, мы хорошо поели и выпили отвары трав, что собрала нам в дорогу Джина. Стоило подумать о ней, как поднялась какая-то теплая волна, а волк утробно зарычал. Запахи волчиц, что потихоньку обращались и убегали в лес, будоражили, но ни одна не смогла затмить фантазии о хрупкой девушке без зверя внутри.

Напряжение нарастало. На большой поляне, освещенной всполохами пламени, остались лишь мужчины всех возрастов. Самый большой костер еще не горел. Я взял факел, поднес к сухим веткам, и они весело затрещали. Буквально через пару минут пламя взревело, взвилось, рассыпая искры, и это послужило сигналом. Волки, сбрасывая одежду, завыли, оборачиваясь на ходу и бросаясь по следу тех, кого им в пару выбрала Луна. Я превратился последним. Волк, щелкнув зубами, перехватил контроль, несмотря на мое сопротивление. Сегодня главенствовала Луна, и зверь сильнее человека. Сдавшись, я отпустил его на волю, а сам закрыл глаза и предоставил инстинктам вести меня — нас! — туда, куда надо.

Я очнулся, когда уже практически пересек границу нашей деревни. Сладковатый запах нужной волку женщины въелся в подкорку и гнал вперед. Он сводил с ума, заставлял бежать, искать, догнать, завладеть…

— Джаред! — раздался крик.

Откуда здесь в полнолуние знахарка? Почему она одна в лесу, почему без охраны? Вопросы в голове роились, как пчелы в улье. Но злиться не мог — волк не позволял. Просто прыгнул вперед, валя ее в снег. Она взвизгнула, но тут же замолчала, уставившись мне прямо в глаза. В глаза зверя, что пылали в темноте желтоватым светом. Я видел их отражение в ее расширенных зрачках. Она была напугана, но молчала. Представил картину, которую она видит: огромный белый волк стоит над ней, взгляд безумный, в клыков капает слюна.

Чтобы не пугать ее еще больше, обернулся и навис над ней..

— Что ты здесь делаешь, Джаред, ты же на ночи костров, вы же себе пару выбираете, — от волнения затараторила она.

Но отвечать я не планировал. Не сегодня, слишком манило волка — да что там скрывать, и меня тоже — ее тело, и я поддался. Смял ее губы, прижимая к себе ближе. И она ответила с не меньшим пылом. Ее руки порхали по моему обнаженному телу. Я понял, что испуг прошел. Синий быстро сменился алым, и волк внутри меня взвыл. В мгновение распахнув шубку, обнаружил под ней тонкую белую рубашку. Сознание возликовало. Ее запах, тот, что сводил с ума, теперь не сдерживал волка. Ногти удлинились, но Джину ничего не смущало, Луна вошла и в ее кровь, делая невероятно красивой и соблазнительной. Ее волосы словно загорелись в темноте ярко-красным огнем, и эта магия проникала в нас обоих.

Я задрал ее рубашку, усилием воли прогнал зверя, вновь обретая полностью человеческий облик, и руки словно сами, не подчиняясь мне, отправились в путешествие по мягкой коже. Воздух вокруг будто накалился, казалось, он согревает девушку, что отвечала на мои ласки. Я вновь приник к ее рту, одной рукой упираясь в снег, а другой лаская ее грудь. Поцелуй сводил с ума, волк тихонько повизгивал, уговаривая побыстрее взять свое, но я не торопился.

Оторвавшись от мягких губ, отстранился. В свете луны тело Джины казалось каким-то нереальным, и на секунду я подумал, что это сон. Протянул руку, касаясь холмика груди, провел пальцами. Кожа была теплой и мягкой, настоящей, но мне все еще не верилось. Но тут она застонала от моего прикосновения, и я поверил в реальность происходящего. Она прижалась ближе, всхлипнула:

— Прошу, не останавливайся! — прошептала, и я взвыл.

Казалось, ничто не способно распалить меня больше, чем эта невинная просьба, это искреннее желание принять меня, моего волка. Но я помнил, что Джина невинна, а потому поднялся, взял ее на руки, в мгновение добежал с драгоценной ношей до своего дома, толкнул ногой дверь, и мы буквально ввалились внутрь. Я только успел захлопнуть за собой дверь и буквально бросил Джину на мягкую кровать, нависая сверху. Сил сдерживаться не осталось

Скинул шубку, а рубашку просто разорвал на ней, на мгновение залюбовавшись наготой. Но глаза Джины, что блестели, отражая причудливые отблески луны, подстегнули не останавливаться. Пусть все катится ко всем чертям! Ну и что, что я Альфа? Ну и что, что оборотням нехорошо вступать в отношения с человеческими женщинами? Ну и что, что у нас никогда не будет детей? Я готов рискнуть всем, только чтобы быть с ней. Касаться ее волос, губ, глаз. Нежно сжимать грудь, покрывая ее легкими поцелуями, и углублять их, чтобы в груди становилось тесно, а дыхание срывалось, и казалось, что воздуха не хватает.

Пока все это осмысливал, не прекращал ласки. Руки и губы сами знали, что надо делать. Джина стонала и извивалась подо мной, пыталась ответить тем же, и ее неуклюжие робкие поглаживания сводили с ума окончательно. Маленькие, чуть прохладные ладошки касались моего разгоряченного тела, и в этих местах под кожей словно иголками покалывало. Это было приятно и возбуждающе. Зверь рвался вперед и постоянно хотел перехватить контроль, но я не позволял. Джина не волчица, слияние с волком может ей дорого обойтись, если вообще не убьет. Так что я заставил волка замолчать.

Поцеловал ей грудь и стал спускаться. Ее запах дурманил все сильнее, а касаться губами кожи было истинным удовольствием. Нежно раздвинул Джине ноги, не прекращая ласкать, коснулся ее промежности. Она вздрогнула и застонала, выгнулась мне навстречу, словно призывая взять ее немедленно. Я и сам готов был лопнуть от того, сколько терпел, и сейчас проклинал себя за то, что не овладел ею раньше. А теперь точно будет моей, никому не отдам.

Джина зажмурилась, когда приблизился, почти прижавшись к ней каменным членом, но я заставил ее взглянуть на меня.

— Я хочу, чтобы в этот момент ты смотрела на меня, — прохрипел, еле сдерживаясь.

Она только кивнула, распахнув глаза и вцепившись в меня так, словно я был ее путеводной звездой. Я им и стану, ее единственным на небосклоне, и никакая луна не затмит яркостью блеск ее глаз.

Не успел я сделать то, ч то намеревался, ка услышал странный звук. Отреагировал в мгновение, подскакивая на кровати и накрывая Джину шкурой медведя. В дом заскочила Ланара. Она тяжело дышала, была обнажена, видимо, только обернулась. Переводила взгляд с меня на Джину и обратно. Полыхнуло синим, желтым, оранжевым — страх, ревность, ненависть. Но за всем этим я заметил что-то странное, какие-то темные проблески. Не успел понять, что это было, волчица быстро спрятала эмоции. Я наклонил голову и зарычал, волк внутри бесновался. От смерти Ланару отделял один прыжок.

— Альфа, — Ланара упала на колени, — прошу простить меня, но требуется ваше немедленное присутствие на Кострах.

Я чертыхнулся. Слегка ударил ее силой, отчего она постаралась поскорее убраться из моего дома. Развернулся к Джине:

— Я скоро вернусь, никуда не уходи.

Ласково провел по ее щеке, но она дернулась и отвернулась.

«Обиделась», — подумал я.

Но быть Альфой не так просто, ей придется привыкнуть к этому.