Глава 27

Реджина

Я заметила суматоху, начавшуюся в селении, но не успела ни у кого ничего спросить, как все попрятались. Тишина была оглушающей и пугающей. Я буквально ощущала в воздухе напряжение. Какая-то сила манила меня к границе деревни, туда, где умерла Лейла.

Стараясь ничем не выдать своего присутствия, увидела, как Джаред разговаривает с кем-то, кто стоял в окружении людей с факелами у входа в деревню, но не ожидала, что этот человек окажется моей мачехой. В заботах, суете и страхах за жизнь Джареда я совсем забыла о ней. Но она, как оказалось, не забыла обо мне. Искала меня все это время. И я ей очень нужна, раз она не побоялась прийти в логово оборотней.

О чем они говорили, я не слышала, чутким волчьим слухом не обладала. Но одно знала точно: я испытала такой ужас, что меня на несколько мгновений приморозило к земле. Я не могла ни двинуться, ни вздохнуть. Лишь жалась к дереву в тщетной попытке спастись. У меня не было сил гадать, что Лилиан может наговорить Джареду. Но была уверена, что меня либо отдадут ей для спасения стаи, либо сам Джаред и уничтожит. Зная его ненависть к ведьмам, второе представлялось наиболее вероятным. Но я как всегда ошиблась: Джаред обернулся и выскочил вперед, чтобы растерзать незваную гостью, пришедшие с ней подняли свое оружие, на них кинулись Крис и остальные оборотни. Я поняла: это мой единственный шанс бежать.

Больше не раздумывала, точно зная, что Джаред обязательно справится. И как только я убегу, ведьма потеряет к ним всякий интерес. Оборотни будут спасены, а я как-нибудь выживу. Бросилась домой, схватила котомку, что подготовила для себя, рванула с крючка шубу, набрасывая на ходу на плечи, выскочила из дома и изо всех сил понеслась в лес, не разбирая дороги. Не хотела оборачиваться, потому что не была уверена, что смогу уйти, если сделаю это. Но не выдержала, обернулась. Деревня, лежавшая в небольшой низинке, была как на ладони. Метавшиеся тени, всполохи света, чьи-то рваные стоны и звуки битвы, которые, впрочем, уже затихали. «Прощай, Джаред», — мысленно произнесла я. Знала, что он меня не услышит, оборотни читают только друг друга, я не одна из них. Я ведьма, отродье. Погибель для оборотня, любого оборотня, который влюбится в меня. «Я люблю тебя. Прощай!» Слеза покатилась по щеке и тут же превратилась в ледяную дорожку. Зло отерла ее и отвернулась от деревни. Нужно продолжать путь.

Спустя некоторое время я выдохлась. Ноги проваливались в сугробы, в лесу стояла темень, а луна, тускло светившая через облака, не сильно помогала. Идти дальше не было сил. Ноги отяжелели, и стоило мне присесть, как холод стал коварно пробираться сквозь одежду, грозя усыпить. Надо шевелиться, иначе останусь здесь навечно. Через силу поднялась, но успела сделать лишь шаг, как боковым зрением уловила движение. А когда под ногой невидимого преследователя хрустнула ветка, страх буквально сковал по ногам и рукам. Я ждала неизбежного, лишь надеялась, что, если на меня устроил охоту дикий зверь, он убьет меня быстро.

Тихо рыча, мне преградил дорогу волк..

«Оборотень», — подумала я.

— Ланара! — облегченно выдохнула, когда она подошла ближе и я узнала ее. — Помоги мне, пожалуйста, выйти из леса, прошу, не выдавай меня Джареду!

Она фыркнула и уткнулась мокрым носом мне в ладонь. Поможет или вернет в деревню? Мне туда никак нельзя.

— Ланара, поверь, если ты отведешь меня назад, будет хуже всем! — жалобно увещевала я волчицу, пока, переваливаясь через сугробы и перешагивая через поваленные деревья, старалась поспеть за ней.

Через какое-то время поняла, что волчица решила помочь, и готова была расплакаться.

— Ланара, спасибо тебе большое, ты так меня выручила!

Волчица привела меня в небольшую пещерку, было видно, что внутри бьет теплый родник из-под земли, и в ней можно отдохнуть и перевести дыхание. Рассвет был не за горами, судя по чуть посветлевшему над деревьями небу.

Ланара обернулась, нисколько не смущаясь, потянулась всем телом и наконец смогла мне ответить:

— Посиди здесь, пока я не проверю, можно ли выйти из леса и не пустил ли кого Джаред по следу. Я постаралась их запутать, и твой запах они точно не учуют, но гарантировать не могу. Все же у Альфы возможностей гораздо больше, чем у любого волка из стаи. На то он и Альфа.

Она посмотрела на меня, и что-то промелькнуло в ее взгляде такое, от чего, будь у меня звериная ипостась, шерсть на загривке встала бы дыбом. Но не успела я понять, что это, как оно пропало, и передо мной вновь была прежняя Ланара.

Я попыталась отдать ей шубу — в пещерке было довольно тепло, я быстро согрелась, — но она только отмахнулась и нагая вышла наружу. Конечно, как я могла забыть — волки не чувствуют холода даже в самые лютые морозы. Волчья кровь настолько горяча, что не дает им замерзнуть.

Время, казалось, тянулось бесконечно, от голода я даже выходила несколько раз наружу, собирала снег и заглушала им голод и жажду, поскольку горячая вода источника горчила и не подходила для питья, зато окончательно согрелась.

Услышав человеческие шаги, я пригнулась и спряталась за валун, что лежал в глубине пещеры, но голос, что отразился от каменных сводов, заставил сжаться и задрожать.

— Выходи, дорогая Джина! Хватит прятаться за хвостатых, им и так досталось!

Лилиан зло рассмеялась, я же попыталась пройти вдоль стены и выскочить, миновав ее, но вышло: несколько здоровых ребят, что сопровождали ее, навалились на меня сверху и скрутили, больно завернув руки за спину.

— Пусти! — кричала я в надежде, что Ланара услышит и убежит, но когда волчица осторожно выступила к нам, выкрикнула: — Убегай!

Мачеха снова усмехнулась и погладила меня по щеке, при этом больно царапнув острым ногтем.

— Что, милочка, ты так и не догадалась, что я все время незримо была с тобой, наблюдала за всем: за жалкими попытками убежать, за всякими непотребствами, что ты вытворяла с Альфой? А она, — показала пальцем на волчицу, — оказалась гораздо умнее тебя! Вовремя поняла, кто выиграет пусть и не битву, но войну, и встала на сторону победителя. — Лилиан гордо вскинула голову и громко расхохоталась. — Бедная, наивная Джина. Отвергла любовь Альфы и ради чего?

— Чтобы спасти его! — выдохнула.

— А кто спасет тебя? Неужели тебе не пришло в голову, что, отдайся ты волку, потеряла бы для меня всякую ценность? Лорду Кируотеру нужна невинная дева, а не потасканная волчья подстилка.

Ее лицо было достаточно близко для того, чтобы плюнуть в него. Что я и сделала, получив за это пощечину, которая обожгла щеку. Но мне было все равно.

— Я спасала того, кого любила. И сделала бы это снова! — сказала и твердо взглянула в глаза мачехи.

— Да что ты знаешь о любви, наивное дитя?

— Все. Гораздо больше твоего. Ведь ты не способна на любовь. Ты врала моему отцу, что любишь его, врала мне, врала всем. Ты живешь во лжи.

— А ты не врала своему волку? — прошипела Лилиан, больно ухватив меня за подбородок. — Почему не призналась ему, что ведьма?

— Я спасала его! — выкрикнула что есть сил. — Ты наверняка знаешь о проклятии, и побольше моего. Я не хотела, чтобы он стал диким зверем.

— И поэтому лишила его права выбора? Хороша любовь, ничего не скажешь. Но ты права, ты ему не пара. Он найдет себе более достойную, не сомневайся. Он быстро забудет о тебе, вокруг полно желающих согреть постель Альфы. — Она повернулась к забытой на время волчице. — Правильно я говорю?

— Помни про уговор! — выдохнула Ланара, осторожно обходя державших меня мужчин.

Она явно ожидала любой подлянки со стороны Лилиан. Лишь после того, как волчица встала напротив мачехи и протянула руку, до меня дошло очевидное. Я, наконец, догадалась, кто приносил черное зелье в деревню оборотней, кто отравил детей. Ланара снюхалась с ведьмой. Но зачем?

— Я привела девчонку, а ты принесла то, о чем договаривались? — Ланара даже рыкнула, поскольку оборотням тяжело находиться рядом с черной магией без оборота, ее даже немного трясло.

— Конечно, ведьмы всегда держат свое слово! — Из кармана плаща Лилиан достала бутылочку с красноватой, слабо светящейся жидкостью. Стоило его тряхнуть, как он начинал нестерпимо сиять, причиняя боль глазам. Впрочем, свет гас так же быстро, как и возникал. — Стоит тебе даль это Альфе и заняться с ним сексом, как он навсегда забудет любимую, неважно выбрала ли ту Луна или его похоть!

От ее мерзкого хохота у меня все похолодело внутри. Не может быть, неужели все это время Ланара играла на стороне мачехи? У меня не укладывалось это в голове. Я вспомнила, как волчица помогала мне, охраняла, защищала… Получается, все это время она притворялась? Но почему никто не догадался? Почему Джаред не понял, не увидел ложь? Множество вопросов и ни одного ответа.

— Что вы планируете дальше делать?

Стоило Ланаре схватить бутылочку и крепко сжать в руке, как она подобралась. Лилиан прищурилась.

— Для чего это тебе знать, волчица?

— Хочу быть уверена, что стае ничего не угрожает. — Ланара не была глупой, понимала, что если даже если она, получив, что хотела, сделает Джареда своим, ей не будет от этого никакого проку, ежели ведьма надумает вырезать всю стаю.

Стоило подумать об этом как мачеха взмахнула рукой, и неожиданно бутылочка, которую держала Ланара, стал отливать зеленым. Пробка в глухим хлопком выскочила, и содержимое стало с шипением выливаться наружу, испачкав волчице руку. А когда она отбросила его в снег, зеленая жижа перекинулась на другую.

Ланара закричала, когда зеленая масса быстро попозла по рукам вверх, достигла рта и запечатала его. Волчица замерла, глаза ее потухли, и она упала с открытыми глазами, словно статуя.

— Не убивай ее, — воскликнула я. Несмотря на все, что совершила Ланара, мне было жалко девушку. Возможно, та и правда любила Джареда, поэтому и пошла на такое.

— Убивать? — Мачеха расхохоталась. — Зачем зря переводить хороший товар? — Она подошла к неподвижно лежавшей Ланаре, провела острым ногтем по коже и слизнула капельку крови, выступившей на месте царапины. — Отличная кровь. — Она посмотрела на меня и усмехнулась. — Твой Джаред и его стая в конечном итоге послужат отличным топливом для процветания нашего будущего рода. Который ты, милочка, мне обеспечишь, — прошипела мачеха. Она подняла бутылочку, которая в ее руках снова засветилась красным, а потом обратилась к волчице: — Ты могла насладиться несколькими неделями с ним, возможно, даже месяцами, прежде чем мы бы пришли за вами, но раз сама суешь нос не в свои дела, то почему бы не ускорить процесс лично для тебя? Чего стоишь, грузи их в повозку! — крикнула Лилиан и стукнула одного из державших меня мужчин по здоровенному плечу. Тот промямлил что-то нечленораздельное, отпустил мою руку и двинулся в сторону волчицы. А потом набросил на нее мешок и закинул к себе на плечо.

Второй молодец потащил меня к повозке. Я брыкалась, лягалась, пыталась вырваться, но он держал меня крепко. Но когда впилась ему в руку, со всей силы сжав челюсти, он заорал и дал мне такую затрещину, что у меня в глазах потемнело.

— Не порть товар, ей еще замуж выходить, она должна выглядеть прилично на собственной свадьбе.

Меня грубо толкнули, и я повалилась на уже лежавшую в повозке Ланару. Она все еще не двигалась, лишь моргала. Крупные слезы покатились из глаз, когда она взглянула на меня. То ли от злости, то ли от обиды, то ли от чувства вины. Я надеялась на последнее…