2. Между нами

Аника помогает мне разложить вещи по полкам. После приезда прошло только два часа. Я устала, но нервное напряжение требует что-то делать. Я бы и сама всё убрала, но когда Аника зашла и предложила помощь, отказываться не стала. С ней хотя бы можно поболтать.

— А ещё мы прокатились по островам Греции. Красивая страна, но только для отдыха, — говорю я, забравшись на стул. Аника подаёт мне вещи, а я раскладываю их на верхней полке. — Жить бы я там точно не хотела. Хотя греческая еда очень даже понравилась.

— Ох, какая романтика!

— У тебя тоже будет. Всему своё время.

Аника протягивает мне стопку новых кофт и блузок. Я пока не буду их надевать, оставлю на время в шкафу. Не пойму ещё, как тут можно одеваться, а как нельзя. Сейчас на Анике джинсы и блузка с длинными рукавами. На голове хвост, а на шее платок. Они все их носят рядом — кто на шее, кто повязывает на поясе, а кто на запястье.

— После свадьбы только тебя все обсуждали, — вновь подаёт голос Аника. — Красивая невеста, говорят, но слишком застенчивая.

— А какой надо было быть? — несколько раздраженно спрашиваю и смотрю на Анику. Она молчит, поджав свои маленькие губки. Я спускаюсь, убираю стул и открываю другой шкаф. Смотрю, смотрю и не понимаю… — Слушай, тут не так всё лежало.

Поворачиваюсь к девушке, та глаза прячет. Явно что-то знает. Прищуриваюсь, складываю руки на груди и с подозрением взираю на неё.

— В мою комнату заходили? Кто? Зачем?

Аника колеблется.

— Ну? Не молчи! — нервничаю я.

— Только это между нами. Ильнара и Хабиба сюда заходили, рылись в твоих вещах. Я их застукала. А когда спросила, что им нужно, они сказали, что давали какие-то свои вещи тебе, а сейчас они нужны. Они нашли пакет и убрались. Только потом я заперла дверь на ключ и спрятала у себя. Ты злишься?

Они забрали подарок. Для этого я открываю нижний ящик, поднимаю полотенца и… пакета нет. Странно, почему?

— Я не злюсь. Но впредь сама буду запирать свою комнату, раз тут доверять людям нельзя.

Аника заливается краской. Понятно, что неприятно такое слышать, но что ещё я могла сказать? Пусть заходят, как к себе домой в любое время? Я больше не затрагиваю эту тему, прошу рассказать, что тут происходило. Аника рассказывает всякую чепуху, но я не слушаю. Мысли вертятся вокруг того подарка. Сегодня, как только приду к Азизу, обязательно расскажу ему, что подарок изъяли жёны Дагмана. И попрошу что-нибудь сделать с этим безобразием. Ну, или попрошу совет…

Вечером после ужина мы с Таисией и Аникой располагаемся в небольшой комнатке. Все трое в телефонах. Таисия просматривает ролики в «Тик-токе», Аника с кем-то переписывается, и я догадываюсь с кем по её скрытой улыбке. А я отвечаю на сообщения, их накопилось очень много за месяц.

Вдруг мы слышим радостный визг Рухии:

— Обалдеть! Ты куда собралась, такая красоточка?

— Муж позвал. За месяц так соскучилась, просто сгораю от нетерпения.

— Пусть Аллах поможет вам сегодня!

В чём поможет? Я даже уголок телефона закусила.

— Ты знаешь, Рухия, как я хочу подарить Азизу мальчика. Увидимся завтра!

Кажется, я побледнела, чувствую, как кровь отлила с лица. На меня смотрят Тая и Аника, а я пошевелиться не могу. Да даже сглотнуть сил нет. Не хватает воздуха. Устраивать истерики бессмысленно. Я примерно знаю, чему меня будут учить. И пожаловаться ни на что не могу: «Муж обязан, мать его, уделять равное внимание своим жёнам». Я была в его постели месяц по праву новобрачной. Теперь терпи!

— Эрика? — начинает Таисия, но я жестом прошу молчать.

— Извините, я к себе пойду. Хочу побыть одна.

Но я иду мимо своей комнаты, ноги несут меня на улицу. На воздух. Тёплый, по-эмиратовски зимний воздух. Я забываю про платок и про всякую осторожность. Несусь мимо деревьев в самый дальний неосвящённый угол сада, добегаю до маленькой аллеи с «мёртвым» фонтаном без воды. Подхожу к строению, мои ладони касаются холодного камня. Делаю глубокий вдох, потом выдох и так несколько раз.

Он с ней. Самира будет целовать его, запустит тонкие музыкальные пальчики в его густые волосы, скажет, как сильно скучала. А что ответит он? Крепко сжимаю веки, сдерживая слезы. Не хочу плакать. Нет смысла. Воображение жестоко рисует эротические картинки, а мозг посылает сигнал, что Самира сегодня спит с моим мужчиной. Кажется, я не смогу выдержать этой пытки. Не смирюсь.

— Трудно, да?

От испуга подпрыгиваю, затем разворачиваюсь и с широкими глазами устремляю взгляд на человека в белом. Дагман. Даже в темноте ночи он вполне узнаваем. Его кривая улыбка особенно чётко вырисовывается на лице.

— Ответь мне на простой вопрос: ты хочешь быть другом или ищешь в моём лице врага?