3. Друг или враг

Нервно приглаживаю свои волосы, отхожу назад, но тут же натыкаюсь на холодную и неприветливую каменную постройку фонтана. Дагман замер между деревьями и не приближается.

— Я просил тебя не говорить о том, что подарил тебе подарок. Разве так трудно было промолчать?

— Зачем вообще надо было дарить подарок?

— Я ведь объяснял, что таким образом принимаю тебя в свою семью. Обычный дружеский жест, не более. Я не преследовал никаких злых намерений, и считал, что ты достаточно умна, чтобы принять подарок молча.

— Азиз — мой муж.

— Да. Да, конечно, — он поднимает руки в примирительном жесте. — Только он, как я и предполагал, понял всё совсем не так. И в этом твоя вина, Эрика. Подумай хорошо, таким поведением ты легко можешь поссорить братьев. Но это ни к чему. Я не желаю тебе ничего плохого. Не создавай проблему там, где её нет.

Дагман делает шаг вперёд, я — в сторону.

— Подарок у меня изъяли.

— После звонка Азиза я попросил своих жён забрать подарок, пока ты в отъезде. Мне пришлось. Но он у меня, и если хочешь, то можешь забрать его.

— Отдай его своим жёнам.

— Как скажешь.

— И обещай впредь обойтись без подобного внимания к моей персоне.

— Аллах свидетель, я не собирался тебя оскорбить своим вниманием.

— Зато меня оскорбила твоя жена, назвав меня «русской пробкой», — осмелев, бросаю я. — Имей в виду, я не так глупа, как кажется. Может, я ещё многого не знаю в вашей семье, растеряна и в какой-то мере шокирована, но настанет день, когда я смогу доказать, что со мной лучше не связываться.

— Охотно верю, — спокойно говорит Дагман. — Которая из моих жён опустилась до такой низости?

— Ильнара, — без зазрения совести отвечаю я.

— Хорошо. Я сделаю ей замечание. Друзья?

Подумав с минуту, я решаю сказать, что мы друзья, потому что враги в этом доме мне точно не нужны. После этого Дагман хочет сказать что-то ещё, но я не хочу слушать. Пожелав ему доброй ночи, возвращаюсь в дом.

Ночью мне с трудом удаётся уснуть. Мысли, подобно мотылькам, бьются в моей голове и никак не могут преодолеть преграду. Ревность душит меня всё сильнее. Пока я пытаюсь согреться в холодной постели, Азиз согревает Самиру теплом своего тела. Противно. Больно. А ещё страшно. Страшно представлять их вдвоём счастливых, не обременённых посторонними мыслями. В тишине слышится моё мерное дыхание. Наконец, я пригрелась под одеялом. «Нужно запереть дверь», — мелькает мысль, и я на самом деле собираюсь встать. Собираюсь… собираюсь… проваливаюсь в сон…

Среди ночи резко открываю глаза и, опираясь на локти, приподнимаюсь. Дверь в спальню открылась. Полоска света из коридора освещает часть моей спальни и силуэт женщины, крадущейся к моей кровати.

— Ильнара? Что…

— Тварь! — шипит она, хватая меня за волосы и оттягивая голову назад. Я цепляюсь за ее руку, пытаясь вырваться, но всё бесполезно. Вторая рука женщины угрожающе поднимается, и мне кажется, что сейчас она отхлещет моё лицо от распирающей её злости и рвущегося через край бешенства. Но она этого не делает, просто угрожает: — В этом доме ты либо подчиняешься правилам и дружна со всеми, либо враждуешь. Только помни, что враждуем мы очень жестоко. Думай.

Она стремительно покидает мою комнату, не закрыв дверь. Я тру затылок. Было больно. Как только шок отступает, сползаю с кровати, запираю дверь на ключ.

Дышу ровно… дышу.