8. Легко ли открыться?

Именно чувство вины заставило меня встать с постели и подойти кокну. Что интересного я хочу там увидеть? Кроме непроглядной ночи, затянутого тучами неба и пугающих теней деревьев, ничего интересного. Но лучше стоять, обернувшись в простыню, босыми ногами на холодном полу и смотреть на тёмный пейзаж, чем лежать рядом с мужчиной, которому я до сих пор не открылась.

Да он и не дал мне слово вымолвить, набросился как дикий, говорил, что скучал. Не успела я зайти в его спальню взволнованная и растерянная, мы немедленно занялись любовью. И я отключилась от своих проблем, от Дагмана и его шантажа. Рядом мой любимый Азиз. И ничего больше я так не хотела, как отдаться его власти.

А теперь вернулась в реальность, мысли не отпускают, вьются коршунами, водят адские хороводы. Мне зябко и страшно. Как бы аккуратнее подойти к нему с важным вопросом? Чтобы Дагман не имел на меня компромата, я должна рассказать Азизу про Анику и её возлюбленного. В моих вариациях всё выглядит наивно и до боли просто. Поверит ли Азиз на самом деле? Какая у него будет реакция?

Моих обнаженных плеч касаются тёплые руки. А я думала, он спит. Отклоняю голову назад, затылок упирается ему в грудь, и он обнимает меня, взяв в кольцо своих рук.

— Почему ты здесь? — томно спрашивает он.

— Захотелось подумать.

— О чём же?

— Обо всём. — Вздыхаю. — В последнее время слишком моно-событий, не успеваю за всем уследить. В голове путается.

Лёгкий поцелуй в щёку, затем в шею заставляет мои губы растянуться.

— Азиз, я кое-что скрыла от тебя. Теперь мучаюсь.

В момент волшебство лопается, как мыльный пузырь и растворяется в воздухе. Азиз отходит от меня.

— Что случилось? Что ты от меня скрыла?

— Только не злись, пожалуйста.

— Я спокоен, — напыщенно говорит он, и уже метает огненные стрелы своим взглядом. — Не молчи, Эрика. Говори же!

Начинаю сомневаться, или просто пугаюсь. Иду к кровати, нахожу свою одежду и хочу надеть, но Азиз отбирает и швыряет в сторону.

— Что ты от меня скрыла?

— Ты уже злишься! Как я буду тебе что-то рассказывать?

Азиз берёт себя в руки, делает глубокий вдох и уже спокойнее просит меня объяснить, что я имею в виду.

— Речь о твоей сестре, — быстро проговариваю, огибая его, чтобы быть подальше на всякий случай. — О создавшемся положении.

— Не понимаю.

— Ну, о её замужестве. Тебе не кажется, что у человека должен быть выбор. Она ревёт каждый день в подушку, не желая выходить замуж за нелюбимого человека. Азиз, — отступаю ещё на пару шагов, так как он приближается ко мне, — Ты должен понимать её лучше всех, ведь сам оказался в такой же ситуации.

Он хмурится всё сильнее.

— О чём ты говоришь?

Теряю терпение.

— Тебя ведь насильно женили на Самире. Ты сам говорил, что страдаешь, потому что не любишь её. Не позволяй, чтобы с Аникой произошло то же самое. Тем более, она женщина. Это ты можешь найти ещё трёх жён и любить их всем сердцем. А ей придётся страдать всю жизнь.

— Ты плохо знаешь наших женщин, Эрика. Арабки смиренны и будут любить своего мужа, кем бы он ни был. Аника просто плохо знает его, но пройдёт время, и они узнают друг друга…

— Она имеет такое же право на любовь, как и любой другой человек! — выкрикиваю и тут же жалею об этом. Туже стягиваю простыню на груди и молюсь, чтобы этот разговор хоть к чему-нибудь привёл.

— Ты плохо изучила наши обычаи, — холодно говорит он. — Не лезь, ясно? Это не твоё дело.

— Значит, так ты заговорил?

— Я просто прошу не вбивать Анике в голову своё мнение. Ты не у себя в России.

— Ты обжигаешь меня этими словами, Азиз! Я никому ничего не внушаю, а всего лишь пытаюсь объяснить тебе, своему мужу, что вы совершаете ошибку, выдавая замуж Анику за того странного типа.

— Это дело семейное. Не ты это решаешь.

— Вот значит как?! А я не семья?! — меня берёт злость, ноздри вздуваются, одна рука крепче стискивает простыню. — Сам попал в эти семейные сети, теперь и сестру за собой потянешь? А ты спросил у неё, хочет ли она этого брака? Я думала ты самый здравомыслящий из всей семьи, но, похоже, ошибалась.

Азиз сгрёб одежду с кровати и протягивает мне.

— Думаю, тебе стоит вернуться к себе. Свидание окончено.

Минутного замешательства оказывается достаточно, чтобы он получил преимущество.

— Этот разговор ни к чему хорошему не приведёт. И я запрещаю тебе лезть в это дело.

— Азиз…

— Ты слышала меня, Эрика. Я люблю тебя, но не позволю лезть со своими советами, тем более, они неверные.

Дождавшись, пока я оденусь, он открывает дверь и выпроваживает меня вон из комнаты. Ни поцелуя, ни прикосновения. Даже взглядом не удостаивает.

Стиснув зубы, иду к себе. Час от часу не легче.