10. Побег Аники

— Понравился первый рабочий день? — с улыбкой спрашивает Азиз. Он ведёт себя обычно, будто не было между нами никаких раздоров. — Мне кажется, ты выглядишь уставшей. — Он открывает для меня дверцу своего автомобиля и шепчет: — Тебе срочно нужен расслабляющий массаж.

— А как же обиды?

— Обиды? Какие обиды?

Вздыхаю, сдерживая при этом улыбку.

— Тебя не понять, Азиз.

— Меня не нужно понимать. Садись в машину.

— Почему я не могу сесть спереди?

— Потому что спереди сядет Дагман. А Ляйсан будет с тобой сзади.

А я надеялась вернуться домой вдвоём с мужем. В итоге Дагман и Ляйсан присоединяются к нам, и всю дорогу они обсуждают бизнес. Я пока туго в этом разбираюсь, поэтому отключаюсь от их беседы и постепенно проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от прикосновения руки Ляйсан.

— Дочка, приехали.

Оглядываюсь. В темноте проглядывается знакомый сад. Борясь с дрожью в теле от резкого пробуждения, выбираюсь из машины, поправляю абайю. Мужчины уходят чуть вперёд. Я тащусь за Ляйсан. И тут вдруг к нам выбегает мальчишка — он прислуживает на мужской половине. Он что-то говорит Азизу и Дагману, затем удаляется.

Я смотрю на Ляйсан. В её глазах тревога.

— Что случилось? — хрипло спрашиваю я.

Никто не отвечает. Мы все идём на мужскую половину. Там я вижу Тавфика с Адилем и всех жён. Кого-то не хватает, но я спросонья никак не могу сообразить — кого.

Самира сидит в турецкой позе на подушках. Рядом с ней Нафиса и Хабиба. Тая с Рухией и Ильнарой встречают нас. Вроде все на месте. Только лица у всех слишком уж мрачные.

— Как это случилось? — строго спрашивает Ляйсан у женщин.

— Я отнесла ей ужин. Всё было хорошо, — объясняет Таисия. — Она улыбалась и заявила, что очень голодна. Хабиба пошла за подносом, но… Аники в комнате не было.

— Мы не придали этому значения, — продолжает Ильнара. — Она могла быть в туалете, в саду или в любой другой комнате. И только когда мы всерьёз её начали искать, поняли, что что-то здесь не так.

Аника сбежала! Я в ужасе моргаю, пытаясь принять эту новость. Она упоминала побег, но я не думала, что это всерьёз.

— И не поняли бы, если бы не записка для Эрики, — говорит Рухия и быстро достаёт сложенный вчетверо обычный тетрадный лист. — Самира хотела порадовать Эрику, отнесла вазу с цветами в её комнату, а там записка.

Она посмела прочитать записку, написанную мне? И не посоветовавшись, сейчас демонстрирует её всей семье? Кажется, у меня вспыхнули щёки.

Азиз забирает записку на правах мужа и читает вслух:

— «Эрика, спасибо за всё. Твои советы мне очень помогли. Не стану я ломать себе жизнь, и пусть мои близкие меня ненавидят». — Он резко поворачивает ко мне голову и пристально смотрит на меня. — Дельные советы ты дала моей сестре.

— Можно объяснить?

— Что тут объяснять? — Азиз зол. — Не ты ли недавно настаивала на том, что мы неверно поступаем, выдавая Анику замуж? Сейчас я хочу услышать от тебя одно: где Аника?

— Я… Я не знаю!

Впервые в жизни испытываю чувство глубокого стыда. И этот стыд связан не с моей виной, а с тем, что меня явно подставили. В голову сразу полезла цепочка мыслей. Какого чёрта Самира решила сделать мне приятное? В последнее время мы не очень-то общаемся. И Аника так неосторожно оставила записку… всё это пугает, настораживает, приводит в смятение. Но хуже всего то, что я поддаюсь этому обману и стою тут перед всеми, как приговорённый перед казнью. И знаю же, что любое моё слово будет использовано против меня.

Никто ничего мне прямо в лицо не сказал, но я прочитала в глазах каждого призрение. Они не верят в мою непричастность, и Аника сделала для этого всё возможное, а я относилась к ней со всей искренностью. А ещё вопрос — одна ли Аника действовала?

К горлу подступает тошнота, голова начинает кружиться, но никому до этого нет дела. Азиз ведёт меня в какую-то комнату, где из мебели только маленький деревянный столик посередине. Вокруг подушки. Пол застелен мягким ковром. Ступая по нему, чувствую, как ноги наливаются свинцом от усталости. Хочу сесть, но не решаюсь.

Азиз плотно закрывает дверь и поворачивается ко мне. Брови сдвинуты к переносице, губы крепко сжаты.

Такого Азиза я помню. В тот день, когда Данил напал на меня возле клуба, я думала, что Азиз меня убьёт. Такое же впечатление он производит и теперь.

— Я знала о её мыслях, — быстро говорю я, потом жду, пока Азиз кивнёт продолжать, и я продолжаю: — Но я не восприняла её слова всерьёз.

— Что ты знаешь?

— Азиз, я… — голос дрогнул. В этот момент понимаю, как сильно я его боюсь.

— Повторить вопрос?

— Я ничего толком не знаю.

— Что ты делала с ней в университете?

Резко вскидываю голову. Перед глазами зловещее лицо Дагмана. Что он мог рассказать Азизу?