3. Не было греха

Надо действовать.

Такое решение я приняла сегодня утром. Причём действовать я должна сама, без всякой помощи. И начну я, пожалуй, с Аники. В её истории что-то не складывается. Ощущение, что её просто убрали с дороги. Ведь Аника сильно сблизилась со мной, она мне доверяла, делилась секретами. А эти три пираньи в лицах Ильнары, Хабибы и Рухии крутились вокруг нас, и в один прекрасный момент — тадам! — появляется Дагман. Нет, он появляется в самый неподходящий момент для меня и в самый подходящий для него. Что это? Совпадение? Или давно продуманный план?

И теперь у меня в голове крутится интересный вопрос: кто такой Мажид?

Сейчас я подозреваю Дагмана во всём и чувствую, что не без причины.

Мама почему-то решила, что я подвергаюсь насилию. С чего такой вывод? Что заставило её так думать?

Голова разболелась. Слишком много думаю.

— Эрика? Тебе плохо? — беспокоится Таисия, заметив, как я приложила к вискам пальцы и зажмурилась.

— Да, хочу прилечь. Жара на меня плохо действует, — оправдываюсь я. Никто не должен заподозрить, что мне что-то известно и тем более, что я что-то задумала.

Два дня я полностью посвящаю маме. Мы с Азизом возим её и Андрюшку по разным красивым местам, по магазинам. В субботу планируем семейный выезд на пикник. Постепенно мама входит во вкус, и Азиз не кажется таким уж плохим. Вечером после пикника она признаётся:

— Азиз любит тебя, и я это вижу. Семья у него тоже хорошая. Хотя я не понимаю всех этих одежд.

— Это восток, мам! — смеюсь я, радуясь, что наконец обрела в ней союзника.

— Только брат его… этот… как его?

— Адиль? Муж Таисии?

— Нет. Гаман.

— Гаман? А-а-а… Дагман! Что с ним не так?

— Смотрит на тебя постоянно. Разве им можно на жён своих братьев заглядываться?

Мне приходится отвернуться к зеркалу и сделать вид, что собираюсь удалять косметику с лица, чтобы скрыть своё волнение. Сукин сын! Мог бы постыдиться в присутствии родных.

— Тебе показалось, — отвечаю, стараясь держать ровный тон. — Дагман очень добродушный.

«Добродушный псина, который откусит руку любому, кто захочет его погладить».

В воскресенье отправляюсь с Таисией и Нафисой к Анике. Там я молчу, слушая их разговоры. Аника спрашивает меня о маме, и я с улыбкой делюсь своей радостью. В определенный момент беру ее руку в свою, накрываю другой. Аника чувствует горошину и быстро соображает, что это от меня послание. Она ловко прячет горошину между пальцами. Теперь я могу убрать руки.

В записке я написала: «Завтра днём приду сюда одна. В дом заходить не буду. Выйдешь на задний двор. Пора поговорить».

Пока ещё не знаю, как сбегу. Вся надежда на новую абайю. Я даже вуаль прикупила.

С момента, как мы с Таей и Нафисой покидаем дом, где сейчас живёт Аника, у меня начинается мандраж. И если бы не чёрный лоскут ткани на голове, то все бы увидели капли пота у меня на лбу. Судорожно обдумывая план, я хожу остаток дня, словно зомби. Надеялась на встречу с Азизом вечером, но он вдруг неожиданно уезжает с Самирой к её родителям. Естественно, я узнаю это из сообщения. А мама не упускает шанса выразить своё «фи» по этому поводу, чем раздражает меня ещё больше.

— Это всё равно, что у твоего мужа любовница, с которой он открыто встречается. Противно.

— Мам, пожалуйста.

— Я не понимала, не понимаю и не пойму, — фыркает она и уходит в комнату.

А я стою нервная и взбесившаяся. Азиз мог бы отложить этот визит. Ради моей мамы. Но куда мне спорить с восточным мужчиной!

Утром я с трудом заталкиваю в себя завтрак. Желудок сводит судорогами от волнения. Уйти из этого дома в одиночку, да ещё остаться незамеченной — на грани фантастики. Но я все же рискую.

В полдень, сообщив большей части домочадцев, что плохо себя чувствую и хочу поспать, ухожу к себе в спальню и закрываюсь на ключ. В саду за окном никакого движения, потому что после полудня на улице дышать нечем, никто не сунет носа на улицу. Проблемой могут стать только окна, через которые меня легко заметят. Впрочем, гулять в саду на территории дома мне никто не запретит.

Надев джинсы и длинную тунику, быстро перевязываю волосы на затылке, сделав конский хвост. Новую абайю заталкиваю в пакет, который сворачиваю рулоном и сую подмышку. Далее дело остаётся за малым.

Я точно знаю, что мама спит, а Андрей играет в доме со слугами. Азиз с Самирой ещё не вернулись. Адиль с отцом утром рано уехали в Дубай, а с ними Ляйсан. Про Дагмана не слышала, но очень верю, что он не дома. Нафиса с Таисией были в комнате отдыха на противоположной стороне, когда я уходила. С жёнами Дагмана сложнее. Рухия возилась на кухне, а где Ильнара с Хабибой, я не знаю. У меня должно всё получиться.

Выбравшись из окна собственной спальни, сразу ныряю в сад, не выходя на тропинку. Густые деревья скрывают меня, а благодаря тунике защитного цвета, кажусь незаметной.

В конце сада есть небольшая дыра, которую я обнаружила несколько дней назад совершенно случайно. Пролезаю через неё и оказываюсь на улице. Шагаю вдоль забора, стараясь укрыться от окон особняка. Через квартал забегаю в женскую парикмахерскую, в туалете надеваю абайю, лицо закрываю вуалью. Всё. Теперь меня можно узнать только по походке.

Но сердце продолжает бешено стучать.

До дома Аники доезжаю на такси. Вроде удалось воплотить план, но придёт ли Аника?

Она приходит. Однако до этого я прождала её целых двадцать минут.

— Эрика! — негромко восклицает она, затем крепко обнимает меня. — Наконец-то! Я так мечтала с тобой поговорить. Ты была зла на меня и совершенно справедливо.

— Ты подставила меня. Написала записку, чётко отметив, что я посоветовала тебе сбежать…

— Что? Это не так! Я дала Рухие записку, да, но там благодарила тебя за попытку помочь. А ещё просила прощения.

Они подменили записку. Славно!

— Ладно. У нас мало времени. Что произошло на самом деле?

— Дагман нашёл меня.

— Как? Или Мажид сдал?

— Мажид не мог сдать меня, Эрика. Он любит меня и… я замужем, Эрика.

— Что?!

— В тот же день, когда я сбежала к Мажиду, мы обвенчались перед Аллахом. Провели никах. Распишемся мы или нет, неважно. Мы женаты. Нет никакого греха.

Я ничего не понимаю.

— Но… тогда почему…

— Дагман… Только, Эрика, это останется между нами. Хватит с меня страданий. Я боюсь собственного брата, понимаешь?

Я беру Анику за плечи.

— Прошу, если хочешь, чтобы я тебе помогла, расскажи правду. Я что-нибудь придумаю.

И я услышала, что хотела. Рассказ Аники очень волнующий и жестокий. У меня больше нет сомнений в том, что Дагман чинит зло во благо собственной выгоды.

Если я не остановлю его, этого никто не сделает.