Глава 7.5

Стоило продолжить сказку — и он продолжал:

— Надменная принцесса высмеяла старуху. Сказала, что это лишь глупые суеверия, а у неё есть всё, чего можно пожелать.

Снова удар посохом — Анника попала по его плечу. Она больше не теряла равновесие, как раньше. Ивар отметил это одним словом:

— Хорошо.

И поморщился. Сила к ней тоже возвращалась, и жалеть его она, кажется, перестала. Но Анника не выдержала:

— А потом принцессу выдали за первого встречного, чтобы проучить? Обычно в сказках так.

Ивар рассмеялся:

— Обычно может и так, а в этой нет, — он снова закружил около Анники, порой почти касаясь её кончиками пальцев или выдыхая в ухо. Она же пыталась попасть, но каждый раз не успевала — на пару мгновений, не больше. А он продолжал: — Совсем иначе сбылось предсказание мудрой женщины. Просто принцесса росла, и с течением времени ушли и мудрый терпеливый король, и добрая, сострадательная королева. А у принцессы не было ни терпения, ни сострадания. Зато осталась тоска — никому она не нужна была в целом мире, одинокая королева. И даже передать трон ей было некому. Только тогда она поняла слова предсказательницы, и оценила, как та была мудра.

Анника замерла, увлёкшись его историей. И спросила:

— И так и умерла в одиночестве?

— Ты перестала меня ловить. Продолжай, а то дальше не расскажу, — Ивар поймал себя на мальчишеском желании показать ей язык. Не стал он лишь потому, что Анника всё равно не увидит.

— Так нечестно, — столь же ребячески проворчала Анника. И вдруг резко рванула к нему, попросту повалив. К счастью, с прошлого раза он догадался постелить несколько шкур, чтобы было не так больно падать, и сейчас сам себе был готов сказать за это спасибо.

— Я победила, — хмыкнула она, и несколько раз осторожно коснулась его посохом. По плечам, по голове и по груди. Затем отбросила посох в сторону: — Теперь рассказывай. Мне интересно.

— Видно, мой талант рассказчика занимает тебя больше, чем твоего тренера, — заметил Ивар. Дышалось ему тяжелее, чем раньше, Анника была слишком близко, беззастенчиво развалившись у него на груди. Но он продолжил сказку, как она и хотела: — Что ж, изволь. Нет, принцесса, став королевой, всё же научилась признавать свои ошибки. Она сходила на могилы родителей, и повинилась перед ними, признав, что они были мудрее и пытались предостеречь от беды. Нашла она и могилу той самой предсказательницы. И перед нею тоже повинилась. И тогда на мгновение показался белый призрак, и сказал: «Тот, кто тебе нужен, мимо не пройдет. Он окажется рядом, когда тебе будет грозить беда». Королева решила, что это знак, и что это — прощение. Так оно и оказалось. Когда заговорщики попытались убить её, чтобы освободить трон для другой ветви рода, ей спас жизнь немолодой, но полный сил герцог. Молчаливый и внимательный, понявший, что зреет заговор. Женат герцог не был, и после этого королева обручилась с ним. Оказалось, ему хватает и терпения, и милосердия. Так её род и продолжился, вместо того, чтобы сгинуть.

— Необычная сказка. У нас таких не рассказывают. Неужели сам придумал? — лицо Анники было очень близко к его собственному, и Ивар чувствовал жар её дыхания. Но он ничего не собирался делать. Ничего из того, что хотелось. Не сейчас, пока она не знает, кто перед нею. Точно не сейчас.

— Не я, матушка, — чуть более хрипло, чем следовало, ответил он. — Она сочиняла сказки, когда я был ребёнком, а я их запоминал. Обещал ей, что запишу их, и буду рассказывать своим детям и внукам. Но пока удалось только тебе, — он улыбнулся, хотя знал, что улыбка вышла болезненной. К счастью, Анника не могла этого увидеть.

— Ты ведь непростого рода, Волк, — заметила она. — У тебя гладкая речь, ты хорошо образован. Неужели у твоей матушки было время на сказки?

— Матушка считала, что хоть немного её времени заслужили и её дети тоже, — пожал плечами он. Анника задумчиво погладила его по плечу, и Ивар вздрогнул. Что в голове у этой женщины? Она же не может не понимать, что он не железный!

Впрочем, в этот раз он сдержался. Только голос стал ещё более хриплым:

— Но ты права. Матушкины сказки мне довелось слушать не слишком долго. Как минула моя седьмая зима, так они и стали совсем редки, а когда минула десятая — исчезли вовсе. Но каждая сказка, которую рассказывала матушка, осталась вот здесь, — он осторожно взял Аннику за ладонь и положил её себе на голову. Та погладила его по волосам, перебирая пряди.

Хотелось спросить её, что она творит. Но одновременно — и не хотелось тоже. Поэтому Ивар молчал. Если бы Анника знала, кто он таков, видела его лицо, тогда он вёл бы себя совсем иначе. Но сейчас касаться её, как мужчина касается желанную женщину — подло. Он не имел на то права, и прекрасно об этом помнил. Хотя держаться становилось сложнее с каждым прикосновением этой прекрасной снежной демоницы.

— Должно быть, ты очень её любишь, — заметила Анника, разрушив, наконец, тишину.

— Так и есть, — согласился Ивар. — Без неё не было бы и меня. Не как человека из плоти и крови, в этом смысле мы все дети своих матерей. Но как того, кем я вырос, и кем стал. Это её заслуга, ничуть не меньше, чем моя собственная. Давай я помогу тебе встать? — последней фразой он усилием воли сам разрушил волшебство момента.

— Я думаю, я справлюсь, — улыбнулась Анника. — Но спасибо за предложение.