Глава 19.4

Ивар снова призвал образ духа рода. Теперь Великий Волк был врагом бывшему члену рода, так что Ивар успел почувствовать злое шипение, а затем чужое присутствие исчезло. Отвечать предателю и лжецу он не посчитал нужным. С Ильмером не разговаривать нужно, его нужно уничтожить. Но сначала — выжить здесь.

К счастью, тело действовало, даже когда разум медлил. Потому Ивар отбился от второй твари, и, наконец, обернулся, чтобы увидеть, кто спас его. И потерял дар речи.

— Шевелись, Волк! — рыкнул ярл Хальстейн, орудуя огромной секирой. — В лагере два десятка этих тварей против пяти десятков наших. И я не уверен, что это преимущество.

Ивар кивнул. Его вполне устраивало такое признание союза. Перед угрозой немёртвых войны живых отходили на второй план. Хальстейн подхватил обоих чудовищ, и то, что зарубил Ивар, и своё, и метким броском зашвырнул в кострище. Он предупредил:

— В костры бросили яд. Это белена.

— Я знаю, Волк. Анника помогла. Какое-то время я продержусь, отгоняя яд, — ответил Хальстейн, и тут же бросился в гущу боя, отбивать своего воина у очередного чудовища.

Анника успела помочь отцу. Значит она была жива… но что с ней сейчас, и где она⁈ Ивар искал рыжие волосы в толпе, и не находил их, снова и снова врубаясь в очередное чудовище. Он не чувствовал холода, хотя мороз никуда не делся. Не чувствовал и усталости, хотя не мог вспомнить, как долго длится этот бой живого с мёртвым.

Раздавались крики, лязг серебра о металл доспехов разносился на многие шаги вокруг, мимо свистели стрелы, источника которых за тяжёлым дымом было не видно, и то и дело воины Хальстейна вставали в один ряд с врагом. Казалось, для всех чудовищ не хватит кострищ, и они сожрут и Ивара, и родичей Анники. Ивар не позволил себе страха, он рявкнул:

— Собирайтесь в центр! Там проще держать строй!

И сам последовал собственному совету, прорубаясь сквозь черные доспехи, и лица, что ещё недавно были человеческими, а теперь больше не могли смотреть на мир, лишившись глаз, зато обзаведясь тройным рядом зубов. Черная, ядовитая магия искажала людей, превращая их в монстров, когда клыки ильмеровой нежити впивались в очередное плечо, запястье, или даже лицо.

Сквозь дурман белены пробивался запах крови и пепла, и Ивар рубил. Очередная нежить едва не бросилась ему в лицо, но высокий хускарл Хальстейна отбросил её. Другая попыталась повалить на землю, но в этот раз не замешкался он сам, и нанёс сразу несколько быстрых ударов мечом, рассекая врага, растерявшего свои черные доспехи.

В собранный строй, где всех трясло от усталости, попыталось броситься сразу несколько тварей, пять или может быть даже десяток. Но воины Хальстейна были хорошо тренированы: они отбились все вместе, как единый организм отвечая на удары нежити, и врезаясь прямиком в уязвимые места. Они больше не позволили ни одной твари утащить ещё кого-то, и превратить его в себе подобных.

Наконец, рёв стих. Ивар не мог поверить в удачу, и тяжело дышал, замерев в кругу кочевников, что были ему врагами совсем недавно. Никто не смотрел на него как на пленного, и не пытался выяснить, откуда он знал, что в седельных сумках Анники.

Только вот её он по-прежнему не находил. И вместо вкуса победы, ощущал горечь и соль, опасаясь самого худшего, и не зная, как задать вопрос.