Глава 20.1

Анника Хальстейндоттир

Тьма была осязаемой. Она была мной, и была вокруг меня, и я не могла пробиться сквозь её тяжёлую пелену, хотя мне очень хотелось. Бесконечный сон, больше похожий на бесславную смерть, неугодную Холле.

Первым, что я смогла почувствовать во тьме, была боль. Она вгрызалась в голову, ломила и перемалывала каждую кость, и казалась частью моего существа. Так больно не было даже тогда, когда Ивар нашёл меня в снегу.

Но с болью возвращалась и память. Возвращалась способность чувствовать собственное тело, а значит, боль была признаком жизни, а не смерти. И стоило мне понять это, как я почувствовала собственные веки, и смогла попытаться их поднять.

В нос ударил сладковатый запах дыма, перемешанный с вонью палёной плоти. Где-то одновременно далеко и близко, я слышала лязг оружия и рычание нежити. Я попробовала поднять голову, хотя открыть глаза так и не вышло. Я снова чувствовала себя слепой, но на самом деле просто не могла смотреть, не хватало сил.

— Очнулась, глядите-ка, — послышался скрипучий голос Матушки Тиллы. — Сколько раз я говорила, если силу сеять, как неумный мужик своё семя, можно уйти под руку Холле раньше времени? Сколько, Анника⁈

— Так нужно было… — едва слышно пробормотала я, но Тилла, как всегда, услышала.

— Всегда можно придумать повод, почему так нужно, — недовольно проскрипела она. — В том и мудрость ведьмы, ведать, когда нужно остановиться. Ты отцу полную силу вернула, зачерпнув от собственной жизни. А должна была только разум вернуть!

— Нас бы сожрали…

— Полюбовник твой справился бы, его бы послушали. Его и так слушают, — проворчала Тилла. Ей всё было известно раньше, чем кому угодно другому. — Я давно говорю, наведённая это вражда, дурная. Только кто ж старухе, выжившей из ума, верит? Зато как выхаживать тебя, так Матушка Тилла, защити, только ты беду отведёшь от детей и Анники.

— Матери в бой?.. — я снова не договорила. Открыть глаза тоже не получалось.

— А то как же. Будут разве женщины воинов сидеть в стороне, когда их терзает нежить⁈ Кто подавал оружие, кто стрелял из луков? Мы бы и сами вышли с секирами, да мечами, только кто-то должен был рассказать, если полягут здесь все добрые воины. И болтов с серебром было много, а мечей не хватило. Никто ведь не думал, что придётся с нежитью сражаться. Боялись, но верить не хотели. Многие из особо неверующих больше уже и не встанут, — в последней фразе я слышала горечь. — Лежи, Анника, и не пытайся глаз открыть. Ты зачерпнула от жизненной силы, за это всегда наградой — боль и слабость.

Я хотела что-то ответить, но снова провалилась в смерть-сон, где не было сновидений.