Глава 21.2

— Не разводи пораженческие настроения, Каэрхен! — рявкнул ярл, снова ему в лицо. Ивар не отшатнулся, несмотря на то, что хотелось — неимоверно. — Один ты или есть кто с тобой?

— Должны быть, но мне нужно дать им понять, что пора. Не знаю пока, пережили они зимовку в прятках от Ильмера, или нет, — признался Ивар. — Я надеялся, что удастся здесь помочь, и потом найти их. Пока ты жив, ярл Хальстейн. Думал, не очень много тебе осталось.

— Верно думал, потому и дочь моя слегла, — признался ярл с неохотой. — Из Ведающих она по рождению, дар в крови от матери. Она позвала меня. Вернула разум и силу, но перестаралась, слишком много жизненной силы отдала. Потому и отдыхает ныне там, где ей могут помочь. Я злюсь на неё очень. Она сама могла бы вести войска, я не нужен ей для этого. Не стоило так рисковать, но Анника не смогла бы иначе.

— Я на её месте тоже не смог бы, но мой отец погиб, не дав мне такого выбора, — вздохнул Ивар. — Значит, ждём Аннику?

— Отчего же? Ильмерова шкура не успела добраться до всех моих постов, сразу в сердце бил мертворождённый святотатец, — Хальстейн навис над Иваром. — Мёртвые не знают ни страха, ни усталости. Помедлим — все шансы на победу потеряем. Собирать войска будем. Всех, кого сможем, ты и я. Стягивать и отзывать. Сумеешь волков своих позвать?

— Если живы они — тогда сумею, — согласился Ивар.

На том и порешили. Ивар не спрашивал, где сыновья-предатели, но ответ об одном из них получил вскоре. Висел Рольф Хальстейнссон на высокой сосне, что росла недалеко от лагеря. Не слишком высоко висел, глаза его белёсые вполне можно было разглядеть, но достаточно далеко, чтобы не слезть оттуда, даже если Ильмер его поднимет. Впрочем, его явно обкурили, как полагается, чтобы не встал.

Праведных покойников для этого сжигали, отправляя к предкам под руку Холле. А неправедных просто запирали в собственных телах, отнимая возможность что встать, что переродиться. На взгляд Ивара, так предателю и надо. Заслужил, старательно так заслуживал, и ничуть его не оправдывает, что повторял за более злобным братом, скорее наоборот. Где второй, чьего имени Ивар не мог сейчас вспомнить, было неясно, но ему и не до того было.

Нужно было звать своих Волков, если они живы. Звать, и объясняться, почему вдруг враг стал если не другом, то товарищем. Впрочем, Ивар верил в разумность своих людей. Боялся только, что некому будет на зов прийти.

Родовые амулеты перестали даваться Ильмеру ещё давно. Никто толком внимания не обратил, решили, он просто отринул свои амбиции и не хочет больше на место младшего брата, выбранного в верховные короли отцом и его танами. Слепцы и глупцы!..

Многое спускали с рук, да смотрели сквозь пальцы, не позволяя себе сомнений, оттого сейчас и стоял Ивар, зажимая родовой амулет, и надеясь, что ещё есть, кого звать.

Что толку бояться? Страх лишь поможет предателю. Ивар глубоко вдохнул, и всем своим существом потянулся к тем, кого просил ждать, крепко сжимая амулет в виде серебряной волчьей лапы. Сначала ничего не происходило. Слишком долго, сердце Ивара даже начали сжимать липкие когти ужаса. Но затем он ощутил ответ.

Слабый, лишь эмоции его Волков: радость, недоверие, отголосок страха. Затем он услышал смутные голоса, точно они вдали переговаривались у костра. И, наконец, он смог передать заговорить с ними:

— Ильмер обвёл нас вокруг пальца, стравив с Хальстейном, пока он поднимал мёртвых и захватывал власть, — произнёс Ивар, зная, что Волки слышат его, хоть и не могут ответить. — Ровно также он обманул и Хальстейна. У нас общий враг ныне, и враг этот противен Холле. Я жду тех из вас, кто сумел выжить, в ставке ярла Хальстейна. Жду срочно — каждый час промедления помогает Ильмеру, ведь его воинство не знает ни голода, ни усталости.