Глава 23.2

— И зла не держишь, что совсем недавно этим огнём могло тебе достаться? — поинтересовалась Анника, всё также улыбаясь.

— А толку его держать? Нас стравили, как бойцовых петухов, и поставили на то, что проиграют обе глупые птицы, а выиграет — кухарь, что отправит их в суп, — заметил Ньяр. — Стало быть, надобно устроить кухарю сплошенное расстройство, да побыстрее. Тем и мир меж нами закрепим. И свадебкой меж вами.

Ньяр всегда был умён и проницателен, потому Ивар не удивился, что от его глаз не укрылась взаимная симпатия меж ним и Анникой. Но его лихой настрой Ивару совсем не нравился, потому он одёрнул друга:

— Ньяр, довольно. Мы идём на бой, в котором многие из нас не вернутся к своим семьям. Невместно перед ним шутковать.

— Дык я разве спорю с этим? — чуть посерьёзнел Ньяр. — Но с доброй шуткой на устах и помирать приятнее, и за жизнь цепляешься крепче. Мы готовы выступать, Ивар. Пора выгнать дрянь некромантскую из нашего дома. Ильмер больше не Каэрхен, и места ему там нет.

— Ильмер больше не Каэрхен, и места ему там нет, — эхом вторил Ивар, передумав спорить с названным братом.

Ярл Хальстейн вышел к ним в полном боевом облачении, и в руках его хорошо и правильно легла добрая секира, поблёскивающая серебром. Он произнёс:

— Я не гожусь больше править, Анника, Ивар. И вести людей в бой тоже не смогу — слишком тяжело моё сердце нынче. Однако, я по-прежнему силён, опасен и могу бороться с прихвостнями заклинателя мёртвых. Потому я иду с вами — как твой хускарл, дочь моя. Не ведаю, суждено ли мне вернуться, но как бы ни сложилось, сидеть сложа руки я не готов.

— Я предпочла бы, чтобы ты остался здесь, — признала Анника, побледнев. Зелёные глаза её потускнели, но она решительно сжала меч в руках, и твёрдо произнесла:

— Но ты — ярл, даже если не чувствуешь себя им. И твоё место в бою рядом с нами. Я буду молить Холле, чтобы она даровала тебе добрую смерть, если решит, что твой час пробил.

— Спасибо, — улыбнулся Хальстейн. — Твоё слово много значит для меня, Анника.

Она коротко кивнула, но от взгляда Ивара не укрылось, что её глаза слегка блестят от непролитых слёз. Как и он сам, Анника понимала, что скорее всего её отец не вернётся. Слишком тяжёлым грузом на его душу упало предательство сыновей.

Анника удивила Ивара, неожиданно выпалив:

— Папа… почему Рольфа повесили? Я должна знать.

— Потому что Трюггве убедил меня, будто брат покушался на его жизнь, — вздохнул Хальстейн, сжимая секиру ещё крепче. — Не неси этого в тебе. Ты не отвечаешь за чужую подлость.

— То же могу сказать и тебе, отец, — заметила Ведьма сочувственно.

Ярл молча кивнул, хотя все понимали, что никакие слова не убедят его в том, что он не виновен в падении своих детей. Ньяр не вмешивался в разговор отца и дочери, не вмешивался и Ивар.

Он приказал:

— Выстроиться клином. Самые сильные пусть встанут вперёд. Ильмер вполне может устроить засаду.

— Я пущу ворона вперёд, — произнесла Анника. — Это не сильно затратные чары. Ворон подскажет, что творится впереди.

— А, вот почему ты всегда знала, где мы встали, — усмехнулся Ньяр. — Ведьминские уловки.

— Меня Ведьмой не за рыжие волосы прозвали, — фыркнула Анника. — И всё, что у меня есть, я отдам для этой битвы.

— Главное, постарайся жизни не отдать, — хохотнул Ньяр, опередив самого Ивара. — Всё остальное-то дело наживное.