Глава 26.2

Полупрозрачный золотистый щит надо мной не позволял росткам ильмеровой тьмы найти меня. Он знал, где я физически — в центре нашей армии, рядом с другими, немногими, кто владел хоть какими-то чарами, но и только. Его мертвецы прорубались в середину нашего построения, отчего я слышала лязг оружия и чувствовала смрад смерти недалеко от себя, но он не мог оборвать мои чары. Ему не помогало знание, бесполезное для его силы. Да я и магии почти никакой не творила. Лишь посылала Зов. Последнее средство, которое можно было использовать лишь тогда, когда альтернатива — смерть. Или нечто хуже смерти.

Я чувствовала, как дрожит воздух от гнева некроманта. И позвала деревья, что вышли, что вырвали свои корни из земли, чтобы встать ещё одним живым щитом. Здесь моя магия помогала им идти быстрее, и приближаться куда стремительнее, чем того хотелось бы Ильмеру. Благодаря этому вокруг нас выстроилась древесная стена, защищая моих людей и Ивара.

Жизнь против смерти. Некромант против ведьмы, в то время как его мертвецы сражались с живыми.

Я не видела, что делают Ивар и отец. Да мне и не стоило сейчас об этом думать. Они смогут использовать появившееся преимущество. Я чувствовала, как прячется в кронах деревьев тот отряд, который должен был окропить мертвецов святой водой. И моя магия помогала им. Часть моего разума слышала лязг отцовской секиры, ударяющейся о ржавый меч врага. Глухой стук костей друг об друга, когда скелет упал на землю, развалившись. Визг лисиц, что кидались на мертвецов, издавая свой лисий боевой клич.

Ивар ждал, что я позову огонь, но Матушка Тилла напомнила мне, что огонь сжигает не только врага, но и своего носителя. Потому я противопоставила смерти именно то, чего некромант боялся больше всего на свете. Подлинную жизнь, которую он отверг. Единственное средство, способное помочь от его злых чар.

Наконец, я услышала слабый отголосок его мыслей. Он начинал пробиваться ко мне. Я встретила врага с улыбкой, и даже позволила ему гневаться на меня.

— Тебе не поможет твоя дрянная магия. Ты умр…

Но последнее слово я не позволила ему произнести, и тоже закрылась, отрезая от Ильмера свои мысли. Он считал меня слабой девчонкой, угрозой, от которой он избавился, и теперь гнев мутил его разум, заставляя совершать ошибки. Я верила, что Ивар сможет ими воспользоваться.

Травы, спавшие под снегом, путались в ногах мертвецов. Деревья сокрушали оскаленные пасти нежити своими ветвями. А Ильмер пытался добраться до меня и вцепиться в мою силу, чтобы выпить её и стать ещё более могущественным.

Я чувствовала щупальца того же мрака, что едва не отравил мои вены, и петляла от них, словно заяц. Зелёный огонёк, который убегает от чернильно-чёрных всполохов некросилы — так я видела нас обоих, и бегала, бегала, бегала, стремясь возродить ещё немного живой природы, что восстанет на защиту самой себя. Я почти дотянулась до гор, лежавших далеко за нашими спинами, и чувствовала, как по лицу снова течёт кровь — звать так далеко было тяжело, но это лучшее, что я могла сделать.

В любое мгновение у Ильмера могло получиться сомкнуть свою силу вокруг моего горла. Я знала это. И была готова. Или не была, но оказалась слишком самонадеянной. Важно было то, что даже когда я выйду из строя, сила, поднятая мною, не иссякнет. Я не зачаровала природу. Я позвала её на помощь, и она откликнулась.

Потому, когда я ощутила удар чёрной ильмеровой магии в область сердца, я не испугалась — я улыбнулась. Он думал, что побеждает, но на самом деле взял ложный след.