Глава 22

Московская область. БО «Васильки»

Весь день Громов был как на иголках. Чем меньше оставалось времени до восьми часов, тем сильнее он нервничал. Вывести Ирину в бар означало подвергнуть ее серьезной опасности, но Тимур не хотел так рисковать, и, если бы у него был выбор, он сделал бы все возможное, чтобы отгородить ее от этого. Ему невыносима была даже мысль о том, что несколько десятков извращенцев будут рассматривать ЕГО женщину, а уж если кто-то попытается дотронуться до нее…

Приняв душ, он оделся в соответствии с дресс-кодом и подошел к окну, устремляя взгляд куда-то вдаль. Кроме всего прочего, возникла еще одна проблема — Бушин. Он явно дал понять, что заинтересован Ирой, и во что это может вылиться, Громов не знал, но четко понимал — нужно готовиться к любому исходу. Невольно представил Ирину в руках Гитлера и нервно содрогнулся. Ни за что не допустит этого — слишком любит, чтобы позволить причинить ей боль.

«Люблю?» — мысленно переспросил он сам себя и попытался подобрать другое слово, но ничего на ум не приходило.

— Люб-лю, — вслух повторил Тим, смакуя каждый слог.

Он вспомнил все: от их вынужденного знакомства до недавнего безумного поцелуя. Перед глазами мелькали разные картинки, подтверждающие его ощущения. Неужели Громов был таким слепым, что не замечал очевидные вещи? Он влюбился в нее сразу, в первую же встречу, безвозвратно утонул в омуте ее глаз, а то, что он испытал, увидев ее на полу всю в крови, вообще не передать словами.

Сколько ни пытался Тимур отгородиться невидимой стеной, ничего не вышло, его чувство с каждым днем росло и крепло в душе, приобретая все более реальные очертания. Он сопротивлялся, как мог, но сейчас настал момент истины, когда пора признать то, что всегда лежало на поверхности, — Громов по уши влюблен. Всю жизнь он избегал таких сильных и глубоких чувств, и они настигли его в самое неподходящее время.

— Да, люблю, — утвердительно сказал Тим и покачал головой.

Он удивлялся, как такое вообще могло произойти, но, тем не менее, ни о чем не жалел. Его жизнь обрела новый смысл, и это придавало ему сил. Взглянув на часы, Тимур понял, что уже опаздывает, и поспешил выйти из комнаты.

***

Романова сидела на невысоком стульчике перед трельяжем и внимательно изучала свое отражение, продумывая, какой макияж нанести. Невероятное волнение в предвкушении вечера охватило ее целиком. Ирина не могла думать ни о чем, кроме Тимура, каждый раз, когда она вспоминала их жаркие поцелуи, ее дыхание перехватывало, а сердце начинало биться с удвоенной силой. Она никогда не верила в то, что можно до такой степени желать мужчину, ей казалось, что это всего лишь выдумки из дамских романов для впечатлительных особ, коей она, конечно же, не являлась, да и не читала такую литературу.

Если бы месяц назад кто-то ей сказал, что она будет находиться в борделе и стремиться понравиться своему сутенеру, Ира рассмеялась бы в лицо этому человеку. Но сейчас дела обстояли именно так. Ей очень хотелось быть красивой для Тимура, увидеть восхищение в его глазах. Романова ощущала, как женская природа берет свое, выпуская на волю первобытные инстинкты, но не сопротивлялась. В глубине души она понимала, что большую часть жизни потратила впустую, а настоящие чувства, дремавшие в ней столько лет, только-только начали просыпаться.

Где-то на подсознательном уровне Романова хотела жить здесь и сейчас, окунаясь в омут с головой, но боялась, в первую очередь, своих новых эмоций. Она всегда считала себя холодной и спокойной женщиной, но Громов доказал, что это не так. Всепоглощающая страсть жидким огнем стремительно разносилось по венам, заставляя тело дрожать от вожделения, Ирине не терпелось познать его любовь, но она не хотела спешить, растягивая эту игру в кошки-мышки. В его присутствии она не могла себя контролировать, превращаясь в безвольную куклу, а от прикосновений и вовсе теряла голову, отдаваясь Тимуру без остатка. Ира слепо доверяла и все больше открывалась ему, смело вкладывала ладонь в его руку и следовала за ним, отметая все сомнения.

— Ир, тебе помочь? Скоро выходить уже, — голос Инги прервал поток ее мыслей. Романова взглянула на боевой раскрас подруги и, улыбнувшись, покачала головой.

— Нет, спасибо, я почти все, — ответила она и, вернувшись к главной задаче, взяла в руки черный карандаш.

Целиком и полностью положившись на интуицию, Ирина решила обойтись минимумом косметики, нарисовала изящные стрелки и прошлась по ресницам тушью, чтобы немного подчеркнуть глаза, завершил образ бесцветный блеск для губ. Закончив с макияжем, женщина встала и, внимательно оглядев свое отражение, осталась довольна.

— Ну все, можем идти, — констатировала она и, заметив заинтересованный взгляд Томилиной, спросила: — Как я тебе?

— Отпад башки! — воскликнула Инга. — Ирка, ты красотка! Я прям растерялась, а сама знаешь кто вообще с ума сойдет.

— Он тут совсем ни при чем, — смутившись, проговорила Романова, надевая балетки в тон.

— Да-да, конечно, — многозначительно протянула девушка в ответ и направилась к выходу. — Пойдем уже.

Москва. Управление уголовного розыска

Проведя совещание, Дымов взглянул на часы — около семи. Умопомрачительный секс и безумная Танина энергетика зарядили его на весь оставшийся день, и время пролетело незаметно, а не медленно тянулось, как это обычно бывало. Стас не пытался ничего анализировать, просто не любил копаться в своей голове. Он имел аналитический склад ума и всегда просчитывал каждый свой шаг, поступал так, как считал правильным, разумным. А потому никак не мог понять, что с ним происходит, когда рядом появляется Таня.

Он смотрит в ее глаза, вдыхает легкий аромат духов, и все — мозг уже не работает. И если раньше Дымов хоть как-то мог контролировать себя, продумывать фразы, то сейчас руководствовался исключительно своими ощущениями: захотел приехать — приехал, захотел прижать — прижал, захотел поцеловать — поцеловал, притом, что Стас не особо любил поцелуи, да и вообще редко выражал свои эмоции. Но, попробовав вкус ее губ однажды, он уже не мог остановиться, хотелось вновь и вновь сминать их своими, терзать и ласкать одновременно. Впервые в жизни он желал доставить удовольствие не только себе, но и партнерше.

Дымов прекрасно осознавал, что с ним происходят изменения, не поддающиеся никаким логическим объяснениям, и что делать с ними, он не знал. Поначалу сопротивлялся натиску чувств, боролся с собой, но никаких результатов это не дало, поэтому сегодня он решил отпустить ситуацию и просто плыть по течению, принять правила игры, которые ему так отчаянно навязывала судьба. Ключи от квартиры будто сами собой внезапно оказались в его руке. Как? Зачем? Он не находил ответы, но был твердо уверен, что поступает правильно.

Стас никогда не заводил серьезных отношений, да и вообще не верил в существование настоящей любви. Эгоистичный, циничный и свободолюбивый, он стремился построить карьеру, сделать хорошую репутацию и обеспечить себе безбедную жизнь. Создание семьи в его планы не входило — Дымов был женат на своей работе, много времени проводил в отделе. Но основная причина заключалась в другом — еще не встречалась ему такая женщина, ради которой хотелось что-то менять. У него были девушки, но отношения с ними никогда не длились более одной недели, а чаще всего — ни к чему не обязывающий секс на одну ночь. Редко он приводил кого-то из них домой и еще реже разрешал остаться до утра.

Покинув рабочее место, Стас сел в свой автомобиль и, кое-как добравшись до дома по пробкам, припарковался во дворе. Войдя в подъезд, он по привычке потянулся в карман за ключами, но сразу вспомнил, что остался сегодня без них. Усмехнувшись тому, что приходится звонить в собственную квартиру, он нажал на черную кнопку и чуть отстранился. Через несколько секунд послышались шаги, и щелкнул замок.

— Привет, — на пороге появилась Таня в его футболке.

— Привет, — на автомате отозвался Дымов и шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. — А тебе идет, — иронично подметил он.

— Извини, мне нужно было что-то надеть… — робко пыталась оправдаться Куликова, смущенно улыбаясь.

— Да ладно, че ты? Все нормально, — ухмыльнулся Стас.

Как только он оказался в квартире, в нос ударил приятный запах еды.

— Я тут немного похозяйничала, — пояснила Татьяна, когда Дымов, не разуваясь, заглянул на кухню.

— Не знал, что у меня было столько еды, — удивленно протянул он, осматривая накрытый стол, и снова повернулся к Тане.

— Вообще-то, кроме коньяка, лимона и пельменей, у тебя ничего не было, — шутливо упрекнула она и лукаво улыбнулась.

— И что же ты из этого приготовила?

— Мой руки и попробуем, — похлопала Стаса по плечу и подтолкнула в сторону ванной.

Дымов прошёл в комнату и, переодевшись в домашнюю одежду, отправился мыть руки. Так странно было осознавать, что дома его кто-то ждет. Стас привык жить один, возвращаться после работы в пустую квартиру и в тишине заниматься своими делами. Необъяснимое чувство охватило его прямо с порога, как только увидел Таню в своей футболке. Это ощущение, что он кому-то нужен, одновременно пугало и согревало душу, заставляя сердце даже такого железного подполковника немного оттаять.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в бар и окинул взглядом зал, высматривая своих девушек. Практически все были на месте и в полной боевой готовности. Один из охранников, собравшихся возле барной стойки, махнул Тиму рукой, и тот, кивнув, двинулся навстречу.

Зал потихоньку заполнялся девушками. Вечер обещал быть бурным, как и каждую пятницу, на базе собиралась уйма народу. Неприятно поморщившись, Тимур взглянул на часы, с минуты на минуту начнут появляться гости. Заметив, что голоса мужчин стихли, он вопросительно посмотрел на них и, проследив за их взглядами, обернулся.

Около двери стояла Ирина и, переминаясь с ноги на ногу, кого-то искала. У Громова перехватило дыхание, он даже не представлял себе, что Ира настолько красива. Бледно-голубое платье мягко приподнимало красивую грудь, выгодно подчеркивало тонкую талию, юбка свободного кроя изящно обрамляла бедра, а идеально уложенные волосы отливали янтарным блеском.

— Громов, твоя? — спросил Василий, завистливо присвистнув. — Дашь попользоваться?

— Размечтался, — грубо бросил Тим.

Он отделился от компании охранников и на ватных ногах направился к Ирине. Сердце его пропускало удар за ударом, он никак не мог оторвать от нее взор.

Увидев наконец приближающегося Громова, Ира облегченно выдохнула и приветливо улыбнулась.

— Ты потрясающе выглядишь, — прошептал он.

Тимур смотрел ей прямо в глаза и видел в них свое отражение. Опустив взгляд ниже, нервно сглотнул. Налитая женская грудь, едва прикрытая тонкой тканью, тяжело вздымалась. Совсем некстати он представил, как ласкает упругие полушария, касается языком упоительно-нежной кожи… Желание жаркой волной прокатилось по телу, и Громову пришлось приложить немало усилий, чтобы справиться с ним.

— Спасибо, — засмущавшись, ответила Романова и закусила губу, ощутив сладкий трепет внутри.

— Где только теперь мне прятать такую красоту, — задумчиво протянул Тим. Негромкая музыка и гул голосов делали его слова почти неслышными, и, кроме Иры, никто не мог их разобрать.

— В смысле? — переспросила Ирина.

— В прямом… — нахмурившись, отозвался Громов. Продумывая дальнейший план действий, он совершенно не следил за своей речью. — Я бы заплатил любые деньги за ночь с тобой… — честно выпалил он и тут же осекся, поняв, что сказал совсем не то, что нужно.

— Ты… Ты… — она усердно подбирала слова, но тщетно. Щеки ее моментально вспыхнули румянцем, зрачки расширились, и приятное возбуждение пробежало по телу.

Заметив ее реакцию, Тимур негромко рассмеялся и, схватив Иру за руку, потащил вглубь зала. Романова не сопротивлялась, рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Выбрав самый неприметный столик в углу, Тим помог Ирине присесть и, сняв пиджак, накинул его ей на плечи.

— Закутайся, как будто замерзла, — попросил он и отошел на небольшое расстояние.

Женщина подчинилась и непонимающе взглянула на Громова, он внимательно смотрел на нее то с одной стороны, то с другой, затем, наконец, утвердительно кивнул и вернулся к столу.

— Зачем это? — все же поинтересовалась Ира.

— Хочу твое умопомрачительное декольте приберечь для себя, — слабо улыбнулся Тимур, обдавая ее грудь пронзительным взором.

— А если серьезно? — Ирину смущали его намеки, но было в них что-то настолько сокровенное и интимное, доступное только им двоим, что она не злилась.

Облокотившись на стол, Тим наклонился к ней ближе, чтобы никто не услышал, и пояснил: — А я и не шутил. Ты очень красива, это может привлечь ненужное внимание к твоей персоне. Поэтому лучше не искушать судьбу.

По строгому тону Романова поняла, что Громов не шутит. Холодок пробежал по ее спине, а в глазах откровенно читался страх. Тимур еле сдержался и не прижал ее к себе.

— Сиди здесь, просто смотри, постарайся ни с кем не разговаривать. Я буду за барной стойкой, вон там, — он указал пальцем. — Практически всегда буду видеть тебя, если что, махни рукой, я подойду. Поняла?

Тим говорил медленно и спокойно, чтобы Ира не переживала. Он осознавал, что ходит по краю, и, если вдруг что-то пойдет не так, придется прибегнуть к крайним мерам, что очень нежелательно на данный момент.

Ирина неуверенно кивнула и, чуть помедлив, прошептала:

— Тимур, мне страшно…

— Ириш, у меня все под контролем, верь мне, — мягко попросил Громов и улыбнулся, он старался выглядеть невозмутимым и расслабленным, хотя внутри все трепыхалось от страха неизвестности. Но он не мог выказать ей свои эмоции, не имел права позволить ей сомневаться в нем.

— Верю, — твердо произнесла Романова и попыталась улыбнуться в ответ.

— Ну и славно, — Тим намеревался отойти, но понял, что она хочет еще что-то спросить, только не решается. — Ну, говори, — поторопил он ее.

— Меня никто не… — Ира не смогла закончить фразу.

— Нет, — твердо сказал Громов, уверенно глядя в ее глаза. — Теперь ты моя, — еще одна небольшая пауза, чтобы подобрать слова. — Больше никто не дотронется до тебя без моего разрешения.

«Ты — моя», — мысленно повторила Ирина и почувствовала, как приятное тепло заполняет душу. Она не знала, что ждет их дальше, но явственно ощутила, что они стали ближе друг другу.

Тимур занял свое место за барной стойкой, создавая иллюзию безразличия ко всему происходящему, но на самом деле он пристально следил за каждым движением Ирины, не пропуская ни единого жеста.

Москва. Дом Зиминой

Вот уже десять минут Елена топталась около подъезда в ожидании Алексея. Она начинала злиться, Хабаров был пунктуальным человеком и никогда прежде не позволял себе опаздывать, приезжая чуть раньше назначенного времени. Понадеявшись на это, Зимина и вышла на улицу, даже не удосужившись позвонить ему. Погода стремительно портилась, еще с утра светило яркое солнце, а под вечер, как специально в преддверии выходных, небо затянуло тяжелыми тучами и начал накрапывать противный дождик. Зябко передернув плечами, Лена решила сходить за кофтой. Открыв подъездную дверь, она услышала лязг шин и, обернувшись, увидела стремительно приближающийся автомобиль.

Хабаров остановился напротив подъезда и, схватив пиджак, выбежал на улицу, расправив его над головой. Спрятав Елену под импровизированной крышей, он помог ей дойти до машины и, усадив ее на пассажирское кресло, занял место за рулем. Лена обиженно отвернулась к окну, не удостоив его даже взглядом.

Леша не сдержал улыбки и, сжав ее в своих объятиях, припал к мягким губам, выражая все свои эмоции в глубоком поцелуе.

— Считай, уже простила, — отозвалась Зимина, лукаво улыбнувшись. Она, конечно же, не злилась, просто кокетничала.

Алексей засмеялся и, уткнувшись ей в шею, пояснил: — Гайцы остановили за превышение, но я отказался давать взятку, долго ждал, пока заполняли протокол.

— Да ты святой прям, — пошутила Лена, настроение ее заметно улучшилось.

— Ты сомневалась? — спросил Хабаров, трогаясь с места.

— Куда едем, святоша? Надеюсь, не в монастырь?

— Ну если только в женский…

— Ага, щас, ты там, значит, будешь с монашками развлекаться, а что мне делать? Только в мужской, — возмущенно воскликнула Елена.

— Ни за что! — чеканя каждое слово, отрапортовал Алексей и продолжил: — Я не намерен тебя ни с кем делить, а посему заказал номер в том самом отеле, где очень неплохо кормят… Ну, если ты не против, конечно…

— Можно подумать, если я против, ты отвезешь меня обратно.

— Не дождешься, домой я тебя отвезу не раньше вечера воскресенья, — предупредил он о своих планах.

— С ума сошел?

— Соскучился, — томно проговорил Хабаров и приложил ее руку к своим губам.

Мелодия телефона прервала их шутливую перепалку. Взглянув на дисплей, Алексей тяжело вздохнул и ответил на вызов.

Зимина отвернулась к окну и, разглядывая уличные пейзажи, совершенно не вслушиваясь в его разговор. Лишь обрывки фаз долетали до ее сознания: «слушаю», «занят», «скоро буду».

Завершив соединение, Хабаров смачно выругался и швырнул телефон на приборную панель.

— Проблемы? — участливо спросила Лена.

— Да, в офисе форс-мажор, ты не против, если мы заедем?

— Конечно, — улыбнулась она, и, заметив, как он напряжен, положила ладонь ему на бедро. Хабаров с благодарностью сжал ее своей рукой и улыбнулся в ответ.

Найдя место для разворота, Алексей выполнил маневр и, выжав педаль газа, направил автомобиль в противоположную сторону. Какое-то время ехали молча. Никто не знал, о чем говорить. Очарование вечера было испорчено, а игривое настроение растворились, словно дым. Елена предпочитала не лезть под горячую руку, давая Леше возможность остыть. Простояв несколько часов в пробках, они все же добрались до «Москва-Сити».

Хабаров был в бешенстве, и только присутствие Лены усмиряло его пыл. Он не любил, когда его планы нарушались, тем более, личные планы и вот так бесцеремонно. Алексей очень хотел провести это вечер в объятиях любимой женщины, а в итоге вынужден был мотаться по столице, собирая пробки.

— Ты уверен, что в такое время тебя все еще ждут? — поинтересовалась Зимина, как только они вышли из машины, но, увидев его испепеляющий взгляд, серьезно сказала: — Леш, ну хватит уже, главное, что мы вместе.

Хабаров ничего не ответил, но, почувствовав ее прохладные ладони на своем лице, смягчился. В конце концов, как бы там ни было, Лена права, они вдвоем проводят этот вечер, а где — не имеет значения.

— Ты права, — он поцеловал ее ладонь и, хитро прищурившись, прорычал: — Но если там никого нет, уволю всех к чертовой матери, — затем взял Елену за руку и повел к лифту.

Нажав на нужный этаж, Алексей развернулся и, оглядев ее жадным взглядом, не сдержался, прижал к себе податливое тело, принявшись покрывать его оголенные участки жаркими поцелуями.

— Лешка, перестань, — шептала Зимина, растворяясь в его ласках, она безумно соскучилась по его губам, рукам, но все же пыталась удержаться в этой вселенной.

— Ну уж нет, я и так слишком долго ждал, — Хабаров впился в ее губы, сминая их своим напором. Распаляясь все больше, он целовал ее неистово, вкладывая в поцелуй все, что накопилось. Лена нетерпеливо отвечала, беззастенчиво наслаждаясь каждой секундой их близости.

Негромкий сигнал известил о том, что они поднялись на нужный этаж. Алексей собрал остатки самообладания и отстранился от Елены. Посмотрев в ее затуманенные страстью глаза, глухо застонал — невозможно до такой степени желать женщину.

Дверцы лифта бесшумно открылись, Зимина оглядела свое отражение и, поправив все, что смогла, вслед за Лешей покинула кабину.

Хабаров прошел по темному коридору, удивляясь отсутствию света. Во всем офисе не было ни одного человека, что очень настораживало. Остановившись возле своего кабинета, он открыл дверь и вошел.

Все помещение в хаотичном порядке заполняли свечи, создавая романтическую атмосферу. В кабинете была только секретарша. Полностью обнаженная, но с галстуком на шее, она сидела на столе в очень сексуальной позе и призывно смотрела на своего босса. Алексей прикрыл глаза и крепко сжал кулаки, осознавая, что уже ничего не изменит. Он смотрел на некогда желанное тело и чувствовал только ярость. Глупая и безрассудная выходка Светы может дорого ему обойтись.

— Что все это значит? — металлическим тоном спросил Хабаров, понимая, что сейчас в кабинет войдет Лена.

— Хеппи бёздей ту ю, — начала петь Светлана, довольная произведенным эффектом. — Хеппи бёздей, — продолжила она, но тут из-за спины Алексея показалась женщина, та самая, с фотографий в телефоне, и Голковская замолчала, бросив неодобрительный взор в ее сторону. Когда она готовила Леше сюрприз, даже не могла представить, что он может приехать не один. Света рассчитывала на умопомрачительный секс и, конечно же, примирение. А сейчас… Она молча изучала соперницу, не стесняясь собственной наготы. Девушка знала, что ее тело идеально и это ее неоспоримый плюс. Молодость и красота против… Светлана даже не могла описать Елену. Старая тетка, абсолютно асексуальная в этой одежде… Нет, Хабаров точно выберет не ее.

Зимина царственно прошла внутрь и, сразу поняв, что к чему, с вызовом посмотрела на Голковскую. Через несколько мгновений Света все же не выдержала ее взгляд и опустила голову.

Лена повернулась к Хабарову и язвительно поинтересовалась:

— Что ты стоишь-то? Открывай свой подарок, — затем развернулась и быстро покинула кабинет.

— Блять, идиотка! — выругался он на Свету и выбежал вслед за Еленой, на ходу пытаясь придумать, как ей все объяснить. Но, что бы он ни сказал, вряд ли она поверит.

— Лен, подожди! — крикнул Алексей, но Зимина даже не обернулась, продолжая уверенным шагом идти к лифту.

Светлана поджала колени к груди и положила на них голову, осмысливая произошедшее. Примирение не состоялось, но Голковская была уверена в том, что осталась в выигрыше при любом раскладе: эта женщина однозначно бросит Хабарова, он погорюет немного и поймет, что лучше Светы ему не найти, и вновь вернется к ней. Довольная собой, девушка слезла со стола, накинула на плечи тонкий шелковый халат, и разлив шампанское по фужерам, приготовилась ждать Алексея.