Глава 30

Тула. Броневой переулок

Черная «Инфинити» въехала во двор, освещая фарами дорогу, и остановилась на тротуаре. Заглушив двигатель, Дымов покинул салон автомобиля и, поставив его на сигнализацию, направился к нужному подъезду, из которого как раз вовремя выходил молодой человек. Стас ускорил шаг и едва успел поймать закрывающуюся железную дверь.

Он сам еще не до конца понимал, зачем сюда приехал, что будет говорить Тане. Просто внезапно захотелось ее увидеть, и Дымов, не забивая голову дурацкими мыслями, повиновался своему желанию. Сердце, нервно постукивая в груди в предвкушении встречи, будто шептало: «Соскучился?», и он вынужден был признать неоспоримость данного факта. Такие странные порывы были ему абсолютно не свойственны, но чем чаще он думал о Куликовой, тем больше привыкал к этим изменениям. Новые, только-только зарождающиеся чувства, Стас скрывал ото всех, не делился подробностями личной жизни даже с лучшим другом — то ли стыдился, то ли характер не позволял. Ведь он по натуре являлся очень замкнутым человеком, все всегда носил в себе, и даже если внутренне Дымов сдался, смирившись с тем, что Таня ему небезразлична, то показать это внешне было очень трудно.

Поднявшись на восьмой этаж, он остановился возле ее квартиры и, ни секунды не колеблясь, надавил на звонок. За дверью не слышалось ни шагов, ни голосов — полная тишина. Тогда Стас позвонил снова, дважды нажав на черную кнопку. Судя по всему, дома никого не было, и ему ничего больше не оставалось, кроме как вернуться в машину. Заведя двигатель, он быстро начал искать выход из сложившейся ситуации, отметая ненужные идеи одну за другой. Наконец найдя приемлемый для себя вариант, взял в руки телефон и посмотрел в Интернете расположение ближайшей больницы, а уже через несколько минут припарковался у ее ворот.

В приемном отделении, как ни странно, было довольно тихо и спокойно, медсестра заполняла отчетную документацию, но, увидев перед собой мужчину в погонах, сразу же отложила бумаги и ручку в сторону.

— Где я могу найти Татьяну Куликову?

— Татьяну Иванну? А что? Что-то случилось? — испуганно поинтересовалась Изабелла.

— Человека убила, — невозмутимо отозвался Дымов.

— Как убила? Что вы такое говорите? Этого не может быть.

— Следствие покажет. Так где она?

— У себя, — нерешительно проговорила девушка и машинально указала рукой на дверь кабинета завотделением.

Стас лишь утвердительно кивнул в ответ и направился прямо по коридору, достав наручники из заднего кармана для усиления эффекта.

— Подождите! — крикнула Белла так, что все обратили на нее внимание, и спешно покинула пост. — Татьяна Иванна не могла этого сделать! Это какая-то ошибка, — продолжила она и, поравнявшись с Дымовым, попыталась его остановить.

Московская область. БО «Васильки»

Неожиданно сильный раскат грома разрезал тишину комнаты, заставив Тимура вздрогнуть и очнуться от наваждения. Погрузившись в свои фантазии, он на некоторое время выпал из реальности. Картинки, быстро сменявшие друг друга, атаковали его воображение, не оставляя ни секунды на передышку. Смятение, гнев и обида, щедро приправленные ущемленным самомнением, слились в ядреную смесь, молниеносно разносившуюся по венам. Уязвленное мужское эго яростно требовало немедленной расправы, но где-то в глубине души Тим понимал, что никогда не смог бы так поступить с Ирой — причинить ей боль было выше его сил.

Позволив мыслям и переживаниям поглотить себя, он не заметил, как сократил расстояние с Ириной до нескольких сантиметров. Отогнав непрошенные видения, Громов сконцентрировался на женщине, стоявшей перед ним. Ее лицо внезапно оказалось так близко, что он беззастенчиво рассматривал каждую черточку.

Мучительное напряжение, повисшее в воздухе, почти полностью парализовало все органы чувств. Повинуясь инстинкту самосохранения, Романова вжималась в стену настолько, насколько это было возможно. Ей казалось, Тим был везде, не касался, но охватывал собой все пространство вокруг. Жар, исходивший от его тела, даже сквозь одежду опалял ее нежную кожу. Все его существо излучало опасную силу и мощь, способную раздавить любого лишь одним движением. Холодный пот пробежал по ее спине, заставляя дрожать от страха.

Тимур доминировал настолько явно и безраздельно, что Ира ощущала себя маленькой и беззащитной девочкой. Безумный огонь, полыхавший в его глазах, проникал вглубь ее сознания, сжигал пафос и фальшивые эмоции, обнажая истинные чувства. Желания сбежать больше не возникало. Она проиграла, но уже не противилась этому. Наконец Ирина поняла, что сражаться с Громовым бесполезно — она слишком слаба из-за своей любви к нему. Романова сдалась, капитулировала окончательно и безоговорочно. Накалившаяся до предела обстановка давила так сильно, что она не выдержала и попыталась отвернуться.

Но Тим не дал этого сделать. Его ладонь уверенно легла на ее шею, не сжимая, но надежно фиксируя, принуждая смотреть на него. Он чувствовал, как под пальцами бешено бьется ее пульс, а тело сотрясает мелкая дрожь. Тимур всматривался в ее лицо, совершенно не обращая внимание на тяжело вздымающуюся грудь, едва прикрытую тонким кружевом. Маска надменности и цинизма испарилась, и перед ним вновь стояла его Ира, слабая и безоружная. В ее широко распахнутых глазах отчетливо читалась паника.

Громов хотел остановить стремительно надвигающуюся катастрофу, но было уже поздно — слишком сильно задели ее слова, слишком глубоко проникла обида. Он не мог просто забыть об этом, да и не хотел забывать. С каждым вздохом его злость росла в геометрической прогрессии, вытесняя все другие эмоции. Хищный зверь, надежно запертый внутри, искал выход: бился о ребра, метался по телу. Лишь многолетний опыт работы в органах и железная выдержка позволяли Тиму все еще контролировать себя.

Ирина едва сдерживала слезы. Она жалела обо всем, что наговорила сгоряча, и готова была просить прощение, умолять на коленях, да все что угодно, лишь бы успокоить Тимура.

Электрические разряды и искры, отлетавшие от их тел, шипели и потрескивали, доводя ситуацию до неминуемого взрыва.

Громов внимательно следил за Ирой, отмечая малейшие изменения в ее поведении. Он давно понял, что она хочет его, что бы ни говорила, противостоять зову тела невозможно. Исполнить ее желание, а заодно утолить свои низменные потребности? Получить моральное удовлетворение, доказав Романовой, что она по праву принадлежит только ему? Это было бы слишком низко…

Тим остался один на один с собой, и лишь от него зависело дальнейшее развитие событий. Тяжелая схватка с внутренним зверем истощала организм, но он знал: если проиграет, то либо убьет Ирину на месте, либо претворит в жизнь свои фантазии. Тимур находился на грани. Собрав последние силы для решающего рывка, он наклонился к алым губам и остановился в сантиметре от них, едва не коснувшись своими.

Ира замерла в ожидании. Забыв все обиды, она закрыла глаза и приготовилась встретить его напористый язык.

Москва. Квартира Зиминой

— Саш, ты дома? — крикнула Елена и закрыла входную дверь.

— Да, мам, — из комнаты раздался взволнованный голос Саши, и вскоре послышались его шаги.

Лена разулась и устало опустившись на пуфик, откинулась на стену. День выдался безумно тяжелым — она была вымотана до предела как физически, так и морально. Совещание у начальства, разбор полетов с подчиненными и текучка, которой, сколько ни разгребай, меньше не становится. К нескончаемой куче проблем добавилась еще одна — подполковник Байдин. Их якобы случайные встречи в коридоре напрягали, а нездоровый интерес к делу о «Рыбке» и вовсе вызывал подозрение.

Увидев радостное лицо сына, Зимина сразу же переключила свое внимание на него, напрочь забыв про все рабочие вопросы.

— Что делаешь? — привычно поинтересовалась она.

— В комп играю.

— Уроки сделал?

— Ма-ам, ну какие уроки? Конец года, уже ничего не задают, — привычно отмахнулся Саша.

Елена всегда удивлялась: как ему удается хорошо учиться, если «ничего не задали» бывает очень часто? Но, так как успеваемость не страдала, не придиралась.

— Ужинал? — она задала еще один дежурный вопрос.

— Нет, тебя ждал.

— Разогреешь? Я быстро в душ, и вместе поедим.

— Хорошо, — согласился Саша и прошел на кухню.

Мучительно медленно моргая глазами, Лена пыталась заставить себя подняться. Она понимала, что если не сейчас, то уже никогда не встанет с этого невероятно удобного пуфика. Собрав последние силы, Зимина резко оттолкнулась руками от сидения и направилась в ванную.

Включила воду и шагнула под обжигающе горячий душ. Ощутив, как заныли напряженные мышцы, она негромко застонала и откинула голову назад. Ни с чем не сравнимое удовольствие, когда все тело расслабляется и вновь наполняется мощной энергией. Упругие струи монотонно били по коже, мягко массируя и приводя в тонус. Елена прикрыла глаза, наслаждаясь моментом, и невольно сравнивала свои ощущения с оргазмом… Сдавленный стон сорвался с губ, и мозг тут же выдал самую приятную ассоциацию — перед глазами появился яркий образ Хабарова.

Лена с сожалением вспомнила, что последний раз они созванивались еще утром, а потом череда дел захватила их обоих, и не нашлось просто ни одной свободной минуточки, чтобы поговорить. Работа, работа, работа… Так и на личную жизнь времени не хватит. Решив исправить ситуацию сразу, как выйдет из душа, Зимина открыла крышку тюбика и, щедро налив прохладный гель на мочалку, принялась намыливать распаренную кожу.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Закончив вечерний обход пациентов, Таня вышла из палаты и направилась в свой кабинет.

— Петь, ну что ты делаешь? Перестань, — раздался негромкий голос из приоткрытой двери подсобного помещения.

Куликова замерла на месте и прислушалась.

— Галь, я соскучился…

«Не показалось», — мысленно заключила Татьяна. На душе вдруг стало так гадко, будто она наступила в грязную лужу белоснежно-чистыми туфлями. Таня даже неприятно поморщилась и передернула плечами. Но это была не ревность, нет. Она давно отпустила и Петю, и все, что когда-то к нему испытывала, сумела перешагнуть через предательство и начать новую жизнь, но отзвуки прошлой порой нарушали внутренний покой.

Еще вчера он приходил к ней в кабинет, закатывал скандал, пытался вывести на эмоции. Чем Петр руководствовался, неизвестно — то ли мужское самолюбие было задето, то ли чувство собственности взыграло — но вел он себя недостойно — скорее, как маленький мальчик, нежели взрослый мужчина.

Противный хитрый холодок пробежал по позвоночнику и, как бы невзначай задев сердце, скользнул в область солнечного сплетения — довольно мерзкое ощущение. Но Куликова стойко его вынесла. Прямо в ее отделении, в ее смену и практически у нее под носом… Это было, как минимум, некрасиво чисто по-человечески, даже если не брать в расчет несоблюдение должностных инструкций.

Конечно, Таня могла бы воспользоваться своим служебным положением: влепить Галине выговор, понизить ее в должности, да вообще уволить, в конце концов. Но она не воспользовалась, потому что была выше обстоятельств. Пакостить, мстить, делать назло — удел слабых, и Татьяна прекрасно понимала это. Да и, ко всему прочему, не хотелось снова поднимать грязь, копаться в ней, тыкать носом. А главное зачем тратить свои нервы на выяснения отношений, которые теперь ее никаким образом не касаются?

Шумно выдохнув, Куликова уверенно двинулась по коридору и, проходя мимо подсобки, громко захлопнула приоткрытую дверь. Буквально через несколько секунд она вновь открылась, Галя, чуть не поскользнувшись, испуганно выскочила из помещения, на ходу поправляя медицинскую форму.

— Татьяна Иванна! — крикнула она.

Таня не собиралась оборачиваться, но все же замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, позволяя себя догнать.

— Татьяна Иванна, простите, — начала Галина, судорожно подбирая правильные слова, но Куликова не намерена была ее слушать.

— Не надо, Галь, — перебила Таня и устало добавила: — Идите работать, займитесь наконец своими прямыми обязанностями, а все личное, — она сделала акцент именно на этом слове. — Оставляйте, пожалуйста, за пределами больницы. Иначе мне придется принять меры. Я понятно объясняю?

— Да, — опустив голову, ответила медсестра.

— Я вас больше не задерживаю, — строго сказала Татьяна, и Галя тут же поспешила скрыться в сестринской.

Оказавшись в своем кабинете, Куликова опустилась в кресло и облокотилась на стол, подперев голову руками. Она была ужасно вымотана, но довольна собой — сумела сдержаться, не перешла на личности и даже не выказала свое презрение, в то же время, не оставив этот инцидент без внимания. Холодная маска беспристрастного начальника, официальный тон… Ее и вправду практически не задевала вся эта ситуация, остался лишь неприятный осадок.

***

Услышав в коридоре крики, Таня оторвалась от заполнения медицинских карт и вышла из кабинета, пытаясь понять, что происходит. Она уже была готова к тому, что привезли буйного пациента или кто-то устроил драку, но увидеть в своем отделении Стаса ожидала меньше всего. Пульс мгновенно участился, а губы помимо воли изогнулись в улыбке. Куликова уже хотела было что-то сказать, как на нее налетела взволнованная Изабелла.

— Татьяна Иванна! — воскликнула она. — Скажите ему, что это не так!

— Беллочка, успокойся, что случилось? — приобняв девушку за плечи, спросила Таня. Она сразу догадалась, что Дымов имеет к этому самое прямое отношение.

— Ну скажите, что вы никого не убивали.

«Вот дурак», — моментально пронеслось в голове, и она улыбнулась собственным мыслям. Как начальник Татьяна, скорее всего, должна была разобраться, в чем дело, разогнать толпу собравшихся подчиненных, так же интересовавшихся происходящим, и наказать виновных. Но сладковатый коктейль из приятной усталости и внезапно поднявшегося настроения стремительно растекался по венам, повышая уровень эндорфина в крови. Она уже просто не могла возмущаться, да и, в общем-то, не было никакого желания. В данный момент ей хотелось только одного — поскорее остаться со Стасом наедине, оказаться в его надежных объятиях. Ведь Куликова отлично понимала, что он приехал из Москвы к ней, ради нее, и тепло от этой мысли мягко согревало душу.

В следующую секунду Таня столкнулась с заинтересованным взглядом Ольги и, улыбнувшись еще шире, еле заметно кивнула, тем самым ответив на немой вопрос подруги: «Это ли тот самый подполковник?».

Осипова оценивающе посмотрела на Дымова и невольно сравнила его с Куликовым — абсолютно разные мужчины, представляющие одну и ту же профессию. Серьезный и сосредоточенный Стас источал необыкновенную, бешеную энергетику, от него веяло опасностью, чего нельзя было сказать о мягком, простоватом Петре — типичном сотруднике полиции.

— Белла, все хорошо, не переживай, — Татьяна похлопала девушку по плечу и спокойно добавила: — Иди, работай.

А в это время, воспользовавшись всеобщим замешательством, Дымов молча прошел в ее кабинет.

Московская область. БО «Васильки»

— Пошла вон, — сквозь зубы процедил Тимур. Злоба ослепляла, в этот момент он ненавидел Иру всеми фибрами души за то, что любил до дрожи. Она сделала его слишком уязвимым.

От его холодного тона кровь в секунду застыла в жилах, и мерзкие мурашки расползлись по коже. Ирина вздрогнула, как от пощечины, и, распахнув глаза, непонимающе посмотрела на Громова. Ее гордость, не выдержав такого напора, разлетелась вдребезги, осыпавшись осколками на пол. Это было настолько явно, что хруст стекла ещё долго раздавался эхом в ее голове. Романова ощущала, как оно впивается в стопы, но с достоинством принимала все испытания.

— Что ты сказал? — сдавленным голосом переспросила она, все еще надеясь на то, что ей показалось.

— Я сказал, пошла отсюда нахер! — грубо крикнул Тим и, по-прежнему держа Иру за горло, резко отстранил ее от стены. Не обращая никакого внимания на тихие всхлипы, подтащил ее к выходу и, вытолкнув в коридор, захлопнул дверь. Мышцы сводило от перенапряжения, Тимур не хотел причинять Ирине боль, и это была вынужденная мера. Он просто боялся не справиться с эмоциями, снова спасал ее, но на этот раз от себя.

Громов наконец позволил внутреннему зверю взять верх: яростно разрывая плоть и ломая ребра, он вырвался наружу. Громко рыча, Тим крушил все, что попадало под руку. Он больше не контролировал ничего, не видел и не ощущал, лишь механически совершал какие-то действия, беспрекословно повинуясь победителю.

С каждым новым движением становилось легче, негативная энергия покидала тело, полностью опустошая его. Пот градом струился по лицу, а руки дрожали. Разнеся комнату вдребезги, Тимур обессиленно опустился на пол возле кровати. Сердце все еще бешено колотилось, но дышать стало в разы проще. Взъерошив влажные волосы, он откинул голову и прикрыл глаза, обретая необходимую гармонию с собой.

Выпустив пар и немного остудив свой пыл, Громов вновь обрел способность мыслить здраво, предпочитая холодный рассудок горячему сердцу. Он прекрасно понимал: то, что случилось сегодня, больше не должно повториться. Никогда. Тим сорвался, как неопытный мальчишка, но слишком много всего накопилось, хотя это его ни в коей мере не оправдывало. Он не должен был вестись на провокации и руководствоваться только чувствами. В последнее время Тимур постоянно находился на взводе, а встреча с Романовой стала спусковым крючком, приводящим в действие сложный механизм.

Уставший мозг не справлялся с нагрузкой. Громов днем и ночью усиленно думал о том, как спасти Иру, как вытащить ее из «Рыбки» и не допустить до нее клиентов. Бушин требовал результат в работе, Карина — внимание, Дымову нужна была информация… Тим не мог разорваться, но старался правильно расставлять приоритеты. Просчитывая все свои действия на десять шагов вперед, он сохранял шаткое равновесие, но где-то, видимо, оступился. Ему давно была необходима эмоциональная разрядка, Тимур сам это осознавал, но не представлялось возможности выплеснуть весь накопившийся негатив.

Злость сошла на нет, оставив после себя лишь боль и отчаяние. Приведя дыхание в норму, Громов поднялся с пола и подошел к окну. Распахнул створки и высунулся на улицу, подставляя лицо прохладным каплям дождя. Закрыв глаза, он чувствовал, как его отпускает. Он выиграл эту схватку, но какой ценой? Нет, Тим ни о чем не жалел, знал, что поступил правильно, но в то же время понимал — неприятных последствий не избежать, это лишь вопрос времени.

Москва. Квартира Зиминой

— Мам, все готово, — крикнул сын, негромко постучав в дверь.

— Уже иду, — отозвалась Лена и, выключив воду, вышла из душевой кабины. Контраст температур заставил поежиться. Взяв полотенце, она принялась насухо вытирать влажную кожу, затем накинула халат и, ощутив долгожданное тепло, сладко потянулась.

Как только Зимина вышла из ванной, сразу почувствовала аппетитный запах еды. Пройдя на кухню, она села за стол, а Саша, улыбнувшись, поставил перед ней тарелку с запеченной рыбой с картофелем.

— Спасибо, — поблагодарила Елена и, дождавшись, пока он сядет напротив, приступила к ужину.

Несколько минут они ели молча, каждый думал о чем-то своем. Лена с сожалением вспомнила, что хотела позвонить Леше, но телефон был в сумке, а идти за ним совершенно не хотелось.

— Ма-ам… — мягкий голос сына вывел ее из размышлений, по интонации Зимина догадалась, что Саше что-то нужно, и, ухмыльнувшись, внимательно посмотрела на него.

— Можно я на выходные поеду к бабушке? — на одном дыхании выпалил он.

— С чего вдруг? — удивленно вскинув бровь, спросила Елена.

— У Витьки, ну ты его знаешь, днюха будет, и все пацаны соберутся допоздна.

— Не рано тебе по ночам гулять? — поинтересовалась она, в очередной раз отмечая, как сильно вырос ее сын.

— Ну, мам, мне уже шестнадцать, — возразил он.

— Не уже, а еще, — поправила Лена и, отставив пустую тарелку в сторону, задала контрольный вопрос, прежде чем вынести окончательный вердикт: — Как с учебой дела?

У них сложились достаточно доверительные отношения. Зимина знала, что, если она запретит, Саша подчинится и ни в коем случае не пойдет на эту вечеринку, но также понимала, что не может запереть его дома и отгородить от внешней среды — он молодой, и ему, как и всем в этом возрасте, хочется развлечься.

— Да нормально все, в четверг классный час и каникулы.

— Давай так, в четверг ты мне приносишь дневник, если там и правда нет троек, значит, я тебя со спокойной совестью отпущу до понедельника к бабушке.

— Хорошо, — обрадовался Саша.

— Но с одним условием.

Улыбка вмиг исчезла с его лица.

— Не переходить границы и быть всегда на связи.

— Ну это даже не обсуждается! — воскликнул он и, крепко обняв маму, поцеловал ее в щеку. — Можно я пойду?

— Да иди уже, я все помою, — усмехнувшись, ответила Лена и, собрав со стола грязную посуду, решила не оставлять ее на потом, а сразу помыть.

Сквозь шум льющейся воды, она слышала дверной звонок, но, подумав, что кто-то пришел к сыну, никак не прореагировала. Напевая под нос популярную песню, Зимина продолжила свое занятие.

— Мам, к тебе пришли, — Саша зашел на кухню.

— Кто? — удивленно спросила Елена и, выключив воду, вытерла руки полотенцем.

— Не знаю, мужик какой-то, — пожав плечами, ответил сын и, забрав пачку чипсов, удалился в свою комнату.

— Меня? Мужик? Вот уж интересно, — пробубнила себе под нос Лена и, потуже запахнув халат, вышла в коридор.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Разобравшись с последствиями Дымовского юмора, Таня вошла в кабинет и прикрыла за собой дверь. Стас вальяжно расположился в ее кожаном кресле и, слегка покачиваясь, смотрел по сторонам. Очень непривычно было видеть его в своем кабинете, но чем неожиданней визит, тем он приятнее.

Куликова игриво вскинула бровь и присела на краешек стола.

— И что это сейчас было? — она попыталась придать тону как можно больше серьезности, но скрыть довольную улыбку не получилось — слишком рада была его приезду, чтобы возмущаться из-за каких-то глупостей.

— Как что? Задержание, — спокойно отозвался Дымов и, взяв со стола ручку, покрутил ее пальцами.

— Да ты с ума сошел! Своими шутками девчонку чуть до сердечного приступа не довел, — беззлобно упрекнула Татьяна.

— Да ла-адно, — беспечно протянул Стас. — Я же аккуратно.

— Угу, — саркастично отозвалась Таня и усмехнулась.

На несколько секунд в воздухе повисло молчание, и ей вновь пришлось нарушить его первой.

— Не жмет? — поинтересовалась она, кивая на кресло.

— Неа…

— Слушай, Дымов, а ты чего вообще здесь делаешь?

Это был не дежурный вопрос и не праздное любопытство. Куликова догадывалась, зачем он приехал, но хотела услышать это из первых уст.

Стас нисколько не смутился и довольно быстро нашелся с ответом. И пусть он прозвучал до невозможности банально и неправдоподобно, но… Не называть же истинную причину, в самом деле?

— Мимо ехал…

Дымов бросил ручку обратно на стол и, встав с кресла, поравнялся с Таней, одарив ее многозначительным взглядом.

— И давно ты через Тулу ездишь? Может, ты просто соскучился, м? — она пошла на провокацию и замерла в ожидании реакции.

«Черт», — мысленно выругался Стас. Он не мог произнести это вслух. Не мог сказать, что просто захотел ее увидеть, услышать голос, ощутить нежность кожи. Признаться себе и, тем более, ей в том, что все это уже стало потребностью. Озвучить здесь и сейчас — значит, обнажить свою слабость, стать уязвимым. К такому серьезному шагу Дымов не был готов, это полностью противоречило его принципам.

Подошел к Куликовой вплотную и притянул ее к себе, уверенно расположив ладони на талии. Несколько секунд просто смотрел ей в глаза, приоткрывая свою душу, давая возможность заглянуть в нее на пару мгновений. Прервав зрительный контакт, Стас приник к ее сочным губам, вложив в этот поцелуй все, что не смог сказать на словах. И только сейчас, ощутив терпкий вкус ее близости, понял, насколько сильно соскучился. Услышав томный стон, он резко отстранился, боясь не справиться с собой. Нежно провел руками по спине и высвободил Таню из объятий.

— Я могу расценивать это как положительный ответ?

Дымов ничего не ответил, его молчание сейчас было красноречивее любых фраз.

Татьяна кокетливо облизнула губы. Ей нравилось видеть интерес в его глазах, оно не просто льстило, а вызывало неподдельные, яркие эмоции. Приятно было ощущать себя настоящей женщиной — желанной женщиной. Стас заряжал ее магической энергией, пробуждал и обострял все чувства до предела, заставляя напрочь забыть и про работу, и про усталость.

— Кофе будешь? — предложила Куликова, поправляя халат.

— Не откажусь.

Пока она ставила чайник, доставала кружку и заваривала ароматный напиток, Стас, не отрываясь, следил за каждым ее движением, а Таня, замечая его косые взгляды, уже не прятала счастливую улыбку.

— Спасибо, — поблагодарил Дымов, взяв протянутую кружку, и сделал глоток.

Татьяна опустилась на диван и, закинув ногу на ногу, откинулась на спинку. Стас сел рядом, протянул руку у нее за головой и слегка приобнял за плечи.

— Какие планы на выходные? — спросила Куликова как бы между прочим.

— Никаких, а что ты хотела?

— Встретиться, — она повернулась к Дымову лицом и игриво провела пальцем по его руке. — Остановлюсь в той же гостинице.

— Зачем гостиница? — искренне не понял он.

— Ну, я просто… — Таня замялась, не зная, что ответить. Она не хотела напрашиваться в гости, но ей казалось, что со стороны все выглядит именно.

— Билет возьмешь, позвони, — отрезал Стас и сделал еще один глоток обжигающего кофе.

Куликова уже потянулась к его губам, как в дверь коротко, но громко постучали.

— Татьяна Иванна, там девушку привезли, сильные боли в животе, — сбивчиво произнесла медсестра, заглянув в кабинет.

— Сейчас подойду, — Таня резко встала с дивана и, захватив со стола фонендоскоп, быстро вышла в коридор.

Дымов достал из кармана телефон и посмотрел на экранные часы. Время пролетало незаметно, но уезжать отчаянно не хотелось. Постукивая ладонью по бедру, он озирался по сторонам, решая, как поступить.

Куликова вернулась буквально через пять минут и, открыв шкаф, принялась расстегивать пуговицы на халате.

— Стас, ты не жди, я надолго. Могу ключи оставить, поздно ведь уже…

— Да я никуда не тороплюсь, — неожиданно для самого себя выпалил Дымов.

— Ну как знаешь, — неопределенно произнесла Таня и достала из шкафа хирургический костюм.

Московская область. БО «Васильки»

Громов стоял у открытого окна и вдыхал ночной воздух, насквозь пропитанный сырой землей. Обязанности, мысли, чувства, — все сплелось в тугую паутину, и Тимур пока не представлял, как разорвать ее. Перебирая в памяти недавние события, он силился сложить пазл воедино, но какой-то кусок все время ускользал от его внимания. Где-то он совершил непростительную ошибку и сейчас судорожно искал ее, чтобы постараться хоть как-то исправить. Сосредоточившись на Ирине, Тим восстанавливал их эмоциональный разговор практически посекундно.

«Все прекрасно видела и слышала»

Но что? Картинки мелькали перед глазами, как кадры кинофильма. Громов, будто режиссер, просматривал отснятый материал, ставил на паузу, обрезал лишнее. Внезапная догадка осенила его. Ну конечно! Карина заранее все спланировала. Эти идиотские расспросы… И как он сразу не понял? Наверно, слишком занят был потребностями тела. Зато теперь, когда Тимур докопался до истины, решать проблемы ему станет намного проще.

Он попытался посмотреть на эту ситуацию глазами Романовой. Пришла, увидела, услышала… Все выглядело настолько правдоподобно, что усомниться в произнесенных в порыве страсти словах не было повода. Да Громов и сам бы поверил, окажись он на ее месте. Но от этого легче не становилось. Факт оставался фактом — Ира больше ему не верит и вряд ли подпустит к себе после того, что произошло в этой комнате. Однако пустить все на самотек Тимур не мог. Он должен поговорить с ней, спокойно все выяснить, но не сейчас. Нужно время. Страсти улягутся, да и Карине пока лучше думать, что все у нее получилось.

Тим не знал, как действовать дальше, как спасти эту вздорную и непокорную женщину, но, несмотря ни на какие трудности, не намерен был отступать.