Глава 32

Московская область. БО «Васильки»

Птицы громко щебетали за окном, возвещая о наступлении нового дня. Романова проснулась, но не спешила открывать глаза, наслаждаясь утренним одиночеством. Из приоткрытой форточки дул прохладный ветерок, наполняя комнату свежим воздухом. События вчерашнего вечера померкли и размылись на фоне нового дня, оставив после себя лишь пустоту и боль от потери чего-то важного. Солнце пробивалось сквозь жалюзи, раскрашивая стены яркими бликами. Ирина распахнула глаза и улыбнулась — жизнь продолжается.

Наблюдая за тем, как солнечные зайчики играют в догонялки, она вспоминала свою жизнь до «Золотой рыбки». Сейчас Ира многое бы отдала, чтобы вернуться назад, в привычный ей мир, где было все, чего она хотела: престижная работа, которая досталась ей с большим трудом, уютный дом, крепкая семья и верные друзья. Романовой нравилась ее жизнь: всегда размеренная и расписанная посекундно, никаких сюрпризов и неожиданностей.

Но в какой момент все пошло наперекосяк? Когда муж вдруг решил пойти налево? Или, когда она захотела помочь случайной девушке на улице? Интересно, кто-нибудь вообще заметил ее отсутствие? Может, Громов прав, и никто не найдет ее на этой базе? Муж, наверно, только рад, что избавился от кучи проблем. На работе тоже, скорее всего, нашли замену — на должность судьи всегда было много претендентов. Оставалась только подруга — уж она-то не бросит в трудную минуту. Куликова вряд ли бы поверила, что Ирина просто так исчезла, никого не предупредив о своем отъезде. Несмотря на то, что виделись они не так часто, Танька и по сей день являлась ее самым близким и дорогим человеком. Ира безмерно любила ее и скучала по тем редким встречам. Будь Куликова здесь, она бы уж точно придумала, как им выбраться из этой переделки.

Романова вспоминала их совместное прошлое и удивлялась, как они вообще смогли найти друг друга. Ира и Таня были абсолютно разными, но дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Куликова — смелая, решительная и авантюристичная. А Романова — спокойная и сдержанная, законченная моралистка, слепо следующая законам и правилам. Она всегда была верна единственному в своей жизни мужчине — Кириллу — и даже мысли не допускала об измене. Но сейчас ее будто переклинило. Ирина с ужасом осознавала, что жаждет отдаться преступнику, который предал ее, изнасиловал и унизил. И, несмотря ни на что, она желала его каждой клеточкой своего организма, хотела ощутить его в себе, почувствовать, как горячие губы и трепетные руки жадно ласкают ее тело.

Ира потерла лицо ладонями, отгоняя непрошеные картинки. «Наваждение какое-то, так не бывает, так не должно быть…» — она не узнавала себя, в ней будто бы поселилась другая женщина. Даже контракт подписала, не прочитав! Как такое возможно? Она судья, следователь со стажем, всегда вдумчиво разбиралась во всех тонкостях, а тут легко открылась практически первому встречному и доверила ему всю себя. «Как же можно быть такой дурой?» — сетовала Романова.

Отбросив эмоции в сторону, она проанализировала все случившееся и пришла к выводу, что это не любовь, а всего лишь небольшое помутнение на фоне стресса и расставания с мужем. Но как тогда объяснить то, что с ней происходило вчера? Если Громов — это всего лишь временное помешательство, способ выплеснуть эмоции, то почему тогда именно он способен был причинить ей самую сильную боль и вместе с тем доставить самое яркое удовольствие? Ирина горько усмехнулась — логичного ответа попросту не существовало. Она привыкла руководствоваться здравым смыслом, а не чувствами, однако здесь, на базе, почему-то позволила сердцу взять верх над разумом. Но Ира была уверена, что все еще можно исправить — она должна выбраться из этого места, она хочет домой, очень хочет.

Романова решительно откинула одеяло, встала с кровати и направилась в ванную.

Приняв душ, она ощутила прилив новой энергии. Этим утром она чувствовала себя значительно лучше, чем минувшем вечером, но до полного выздоровления было еще далеко. Сев перед зеркалом, Ирина внимательно рассматривала свое отражение: веки опухли, а под глазами появились темные круги.

— Я думала, ты спишь.

Услышав голос подруги, она вздрогнула и обернулась.

— Как видишь, не сплю…

— Как ты? — спросила Инга.

— Лучше всех, — ответила Ира и попыталась улыбнуться.

— Я так и поняла…

— Можешь что-нибудь с этим сделать? — она указала пальцем на проблемные участки лица.

— Давай попробую, — Томилина подошла ближе и, внимательно рассмотрев последствия вчерашней истерики, достала свою косметичку. — А ты пока рассказывай, что это вчера было.

Тяжело вздохнув, Романова поведала подруге все от начала и до конца, опуская лишь ненужные подробности.

— Мда, горе от ума, — заключила Инга, дослушав историю. — И что теперь?

— Да ничего, не знаю пока, мне нужно время все переварить.

— Ну вот и все, практически ничего не заметно, — сказала она и развернула подругу к зеркалу.

— Инга, ты волшебница! — радостно воскликнула Ирина. — Как тебе это удалось?

— Так руки золотые, — засмеялась Томилина. — Ладно, сейчас себя приведу в порядок и пойдем на завтрак.

— Я не пойду, — поспешно возразила Ира.

— Еще как пойдешь, — настаивала Инга. — Даже не думай отсиживаться в своей комнате.

— Не пойду.

— Это даже не обсуждается, иди лучше одевайся, — отрезала она и выпроводила Романову из ванной.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Дымов проснулся от яркого света, проникавшего в помещение сквозь окно. Неприятно поморщившись, потер ладонью лицо и взглянул на настенные часы. Левая рука затекла, он попытался аккуратно вытащить ее из-под Таниной головы, но она от этого движения сразу проснулась.

— Доброе утро, — сонно протянула и открыла глаза.

Это было, пожалуй, лучшее дежурство в ее жизни. Таня крепко спала всю ночь, ощущая, как тепло, исходящее от ее мужчины, передается ей самой, проникает под кожу. Он заряжал своей мощной энергией. Она чувствовала невероятный прилив сил, напрочь забыв о вчерашней усталости. Ей безумно нравилось просыпаться в его объятиях. Куликова понимала, что это легко может войти в привычку, стать потребностью, но не боялась, а наоборот, сильно желала этого. Совместное утро казалось таким правильным и естественным, будто так было всегда.

— Прости, не хотел тебя разбудить…

Стас наблюдал за тем, как она смешно морщит нос и щурит глаза спросонья. Внезапно захотелось ее поцеловать. Никакого сексуального подтекста. Просто выразить все те эмоции, что он сейчас испытывал, в нежном, долгом поцелуе.

— А который час? — взволнованно спросила Таня, окончательно воспрянув ото сна.

— Семь утра, — спокойно ответил Дымов, по-хозяйски прижимая ее к себе.

— Сколько? — удивилась она, округлив глаза. — Черт, проспала, — Куликова быстро вскочила, взяла свой телефон со стола и, разблокировав экран, поняла, что забыла завести будильник. — Стас, вставай.

Дымов, как ленивый кот, вальяжно развалился на диване и, судя по всему, никуда не торопился.

— Зачем? Куда спешишь-то? — недоуменно посмотрел на Таню.

— Сейчас другая смена придет, — коротко пояснила она и подошла к зеркалу. Татьяна боролась с желанием послать всю работу далеко и надолго и вновь вернуться в его объятия, понежиться в постели еще хотя бы несколько минут, но здравый смысл упрямо твердил свое. Если их увидят вместе, то буквально через два часа слухи разойдутся по всему отделению, а выносить свою личную жизнь на всеобщее обозрение совершенно не хотелось.

— И че? Это ж твой кабинет, — Стас искренне не понимал, к чему вся эта суета. Его мало беспокоило, что подумают люди. Он был уверен в себе и прекрасно знал, что сможет заткнуть за пояс любого, кто осмелится что-то сказать за его спиной.

— Стас, ну пожалуйста, — попросила Куликова, умоляюще взглянув на него.

Дымов не стал спорить — не собирался лезть в чужой монастырь со своим уставом. Он нехотя встал с дивана и принялся застегивать рубашку, на что Куликова благодарно улыбнулась.

— Кофе будешь? — осведомилась она, включив чайник.

— Угу.

— А ты, кстати, сам не опоздаешь на работу? — аккуратно поинтересовалась Татьяна, стараясь намекнуть Стасу, что ему пора, но так, чтобы не обидеть его.

— Начальство не опаздывает… — ухмыльнувшись, ответил Дымов, принимая кружку с кофе из Таниных рук.

— Кстати о работе. Про Иру нет никаких новостей? — Куликова сделала глоток и внимательно посмотрела на него.

— Пока ничего нового, ищем, — Стас пожал плечами и попытался увернуться от испытующего взгляда. Его напрягала эта тема, врать Тане не хотелось, но другого выхода просто не было. Сказать правду он не мог.

— Понятно… Ну ты, если что, сразу мне сообщи хорошо?

— Да, конечно.

— Ладно, во сколько поедешь?

Куликова вдруг подумала о том, что Петя может в самый неподходящий момент оказаться в отделении, и если они с Дымовым встретятся, то разборок явно не избежать.

— А ты до скольки? — ответил вопросом на вопрос.

— Ну сейчас смену сдам и домой. А, блин, еще ж за билетами хотела заехать…

— Ну вот, значит, нам по пути. Я довезу, — настоял Стас.

— Хорошо, я постараюсь недолго, — Таня сдалась.

— Да нормально все, я в машине подожду, — быстро сориентировался Дымов и, ухмыльнувшись, вышел из кабинета.

Московская область. БО «Васильки»

Вязкая пучина кошмара затягивала все стремительнее. Тимур куда-то бежал, кого-то искал, но не находил. Паника нарастала, липкий страх проникал все глубже, но сил выбраться из этого ужаса не оставалось.

Трель будильника, как спасительная соломинка, расколола сон на тысячи кусочков. Громов открыл глаза и облегченно выдохнул, отключил пищащий гаджет и, перевернувшись на живот, накрыл голову подушкой. Ночью он никак не мог уснуть, мысли, заполонившие сознание, безжалостно терзали и без того уставший мозг, заставляя его беспрерывно работать.

Тимур чувствовал себя ужасно, все тело ныло, по нему будто каток проехал, было лишь одно желание — лежать и не шевелиться. «Да пошли вы все…» — только и успел подумать Громов, медленно смыкая тяжелые веки. Уже погружаясь в облако сна, он резко распахнул глаза, вспомнив, зачем заводил будильник. Вчера привезли девушку под заказ одного из клиентов, она была так напугана, что Тим не смог с ней даже познакомиться. Громко выругавшись, он откинул подушку в сторону и, встав с постели, пошел в душ.

Холодная вода царапала кожу, но в то же время приводила все мышцы в тонус, помогая организму взбодриться. Тимур старался сосредоточиться на работе, ему сейчас, как никогда, нужна была полная концентрация, но мысли упрямо возвращались к Ирине. Он боролся с желанием поговорить с ней, потому что понимал тщетность этих действий — правду сказать не может, а лгать не хочет.

В очередной раз не найдя выход, Громов решил оставить ситуацию до вечера и титаническим усилием воли заставил себя вернуться к девушке, ждущей его в закрытой комнате. Вчера она была не в состоянии разговаривать, но больше тянуть он не мог, Бушин требовал результат. Наспех приведя в порядок внешний вид, Тим оделся и вышел в коридор.

Медленно приближаясь к нужной комнате, он ощущал себя пленником, идущим на эшафот. Тимур знал, с чем столкнется — уже приходилось объяснять девушкам их предназначение — и понимал, что не виноват, но все равно чувствовал себя моральным уродом.

Добравшись до двери, он открыл замок и уверенно вошел внутрь. Тяжелые воспоминания обрушились на него, как лавина, вынуждая вновь переживать то, что он так отчаянно пытался забыть. Огромные голубые глаза, наполненные страхом, а затем презрением… Любимую женщину в своих руках, так доверчиво прижимающуюся к нему… Этот постыдно-мерзкий половой акт… Громов до сих пор испытывал отвращение к себе за то, что совершил, за то, что трусливо сбежал от нее, но, в первую очередь, от себя. Пришлось снова погрузиться в ту дикую атмосферу ужаса, в тот самый миг, когда он увидел на полу Иру, захлебывающуюся кровью. Руки непроизвольно сжались в кулаки, даже по прошествии времени Тим ощущал злость и отчаяние. Он был готов убить Андрея и убил бы без малейшего сожаления, если бы Бушин не вмешался. Странно, но Тимур только сейчас понял, что после того, как он унес из этой комнаты Ирину всю в крови, больше здесь не появлялся.

Судорожный всхлип вернул его в реальность. Повернувшись на звук, Громов увидел на кровати маленькую фигурку, забившуюся в угол. Худенькие плечи, сотрясались от беззвучных рыданий, девушка дрожала от страха и беспомощности. Сердце Тима болезненно сжалось, к такому просто невозможно было привыкнуть. Чтобы работать на этой базе, нужно обладать хладнокровием и жестокостью, чего у него, как оказалось, нет. Нервно сглотнув, он взял себя в руки и, подойдя ближе, опустился на кровать напротив.

— Привет. Я Тимур, — негромко заговорил Громов, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче.

Девушка подняла на него свои заплаканные зеленые глаза, убрав с лица прядь русых волос. Тим внутренне содрогнулся — совсем юная девочка. Какой же нужно быть тварью, чтобы украсть ребенка?

— Что вам нужно? — срывающимся голосом спросила она.

— Успокойся, я тебя не обижу, — Тимур протянул руку и дотронулся до нее. — Я пришел просто поговорить.

Девушка вытерла слезы тыльной стороной ладони и неуверенно кивнула.

— Как тебя зовут?

— Мира, то есть Мирослава Бойко.

— Сколько лет?

— Восемнадцать недавно исполнилось.

— Ты знаешь, где ты?

— Нет, отпустите меня, пожалуйста, — взмолилась Мира и вцепилась в руку Громова. — Я ничего никому не расскажу.

Тимур несильно сжал ее ладонь, чтобы хоть как-то успокоить и поддержать.

— Я не могу.

— Что вам нужно от меня? — не унималась девушка и начала перебирать возможные варианты. — Денег?

— Давай я тебе все объясню максимально честно, — предложил Тимур.

Мира робко кивнула.

— Ты в закрытом борделе, выбраться отсюда невозможно, — он увидел, как из ее глаз вновь потекли слезы, и замолчал, давая ей возможность переварить услышанное.

— Но я же не проститутка, — заикаясь, проговорила Мирослава и почти шепотом добавила: — У меня даже мужчины никогда не было.

У Громова внутри все похолодело — она еще и девственница.

— Кто-то из наших клиентов заказал конкретно тебя.

— Как в интернет-магазине, что ль? Ну я же не вещь! Я человек! — у нее начиналась истерика, и Тим не выдержал, пересел к ней на кровать и, притянув ее к себе, сжал в объятиях в надежде утешить. Девушка не оттолкнула, а наоборот, доверчиво прижалась к его груди, продолжая плакать навзрыд. Тимур гладил ее по волосам, она не сопротивлялась.

Оказавшись в его руках, Мира вдруг почувствовала себя защищенной, стало немного спокойно. Громов внушал доверие, и она его совершенно не боялась.

— Послушай меня. Тот клиент заплатил большие деньги, чтобы переспать с тобой… Тебе придется подписать договор о том, что ты добровольно соглашаешься продавать свое тело, — Тим старался подбирать щадящие слова, но получалось как-то не очень.

— А если я не соглашусь? — шепотом спросила Мирослава.

— Тебя заставят, будут ломать морально, возможно, даже бить, до тех пор, пока не согласишься.

— И ты? — спросила она, пытаясь смотреть Громову в глаза.

— Малыш, я очень не хочу причинять тебе боль, — вкрадчиво проговорил Тимур, ее доверчивость рвала сердце на части. — Но не смогу поступить иначе, если ты будешь противиться.

— А если я соглашусь?

— Ты будешь жить так же, как и все девушки на базе, свободно перемещаться по территории и… — он замялся, не зная, как сформулировать.

— Обслуживая кучу мужиков, — закончила его фразу Мира.

— Только одного клиента… Во всяком случае, пока.

— И тебя тоже?

— Нет, — улыбнулся Тим ее непосредственности и наивности. — Не переживай, со мной спать не нужно.

— Я могу подумать? — зачем-то спросила девушка, хотя уже изначально знала, что сопротивляться не будет. Она всегда предпочитала идти на компромисс, а не отстаивать свою позицию до последнего.

— Можешь, но выбора у тебя все равно нет. Сделай, как я говорю, а я по возможности буду помогать тебе, — сказал Громов совершенно откровенно, ему понравилась эта милая девчушка. Естественно, не как женщина, а, скорее, как младшая сестра. Ее так и хотелось окружить теплотой и заботой.

— Ты меня не бросишь? — с надеждой спросила она.

— Ну конечно нет, — пообещал Тимур. — Ты останешься со мной.

— Хорошо, что я должна делать? — поинтересовалась Мирослава, выбравшись из его объятий.

— В первую очередь, успокоиться, переодеться и поесть. Через несколько часов я вернусь и отведу тебя к врачу, а потом к управляющему подписать договор.

— А дальше?

— В твою новую комнату. Ну все-все, хватит плакать, — Громов стер слезы с ее лица подушечками больших пальцев. — Все будет хорошо, я обещаю.

Мира попыталась улыбнуться, и на душе у него сразу потеплело.

Москва. Деловой центр «Москва-Сити». Офис фирмы «RED Company»

Хабаров появился в офисе вовремя и в прекрасном настроении. Как всегда, строгий и собранный, провел утреннюю планерку и, попросив у секретарши кофе, удалился к себе в кабинет. Он наблюдал за Светланой, пытаясь найти малейшие изменения в ее поведении и понять, какую роль в доставке цветов она сыграла. Так и не заметив ничего необычного, Леша решил спросить прямо.

— Ваш кофе, Алексей Николаевич, — бодро проговорила Света, войдя в его кабинет.

Хабаров следил за каждым ее движением: как аккуратно она ставит на стол чашку, как вздрагивает от того, что он оказался слишком близко.

— Свет, ответь мне на один вопрос, — негромко произнес Алексей, подойдя к ней вплотную.

Голковская выпрямилась и, развернувшись к нему лицом, посмотрела в глаза. Хабаров нависал, будто скала, буквально придавливая ее к земле своим авторитетом. Девушка, как кролик в плену удава, не отрываясь, смотрела на него, не в силах отвести взгляд. В горле пересохло.

— Конечно, — прошептала Светлана и облизнула губы.

— Мы же с тобой договаривались, — Алексей нарочно растягивал фразу, наслаждаясь ее реакцией. — Что ты выполняешь все мои приказы… беспрекословно!

— Я… Я… Да, всегда… — она пыталась что-то ответить, но слова упорно не складывались в предложения.

От Хабарова исходила невероятная энергетика, он был спокоен, но Света кожей чувствовала его злость и боялась попасть под горячую руку.

— Какого хера цветы не были доставлены? — грозно спросил он, прожигая Голковскую сердитым взглядом.

— Я не знаю, я все организовала, у меня даже чек есть о доставке, — тараторила она, судорожно вспоминая все приготовленные оправдания.

— Вот как, — усмехнулся Алексей. — Будь добра предоставить.

— Да, конечно, сейчас, — Светлана поспешила покинуть кабинет и через несколько минут вернулась с чеком и отчетом от курьера о доставке цветов. — Вот и подпись женщины, принявшей букет.

Хабаров внимательно изучил доказательства — повода сомневаться в профессионализме секретарши не было.

— Если хотите, я позвоню в эту фирму и узнаю дополнительную информацию, данные курьера?

— Нет, Свет, спасибо, не нужно. Извини, что усомнился в тебе.

— Да ничего, — облегченно выдохнула Голковская. — А может, та женщина вас обману… — и, поймав на себе уничтожающий взгляд, благоразумно предпочла замолчать.

— Это все, можешь идти, — распорядился Алексей.

Светлана кивнула и вышла из кабинета. Прислонившись спиной к двери, она глубоко дышала, пытаясь привести в норму сердцебиение. Света сильно рисковала, проворачивая эту авантюру, но все получилось, как нельзя лучше. Довольная собой, она улыбнулась собственным мыслями и села за стол, намереваясь продумать следующий шаг по отвоеванию своего мужчины.

Хабаров еще раз просмотрел бумаги, принесенные секретаршей, но решительно ничего не понимал: Лена не могла врать, зачем ей это, если бы она не хотела идти в ресторан, просто отказалась бы… Отмахнувшись от атаки новых сомнений, он достал телефон и, набрав номер, подошел к окну.

— Доброе утро, — шепотом проговорила Зимина.

— Доброе, случилось чего? — насторожился Алексей.

— Леш, я не могу говорить, давай позже.

— Я быстро, — пообещал он и спросил: — Нашла загранпаспорт?

— Нет, то есть да, давай потом созвонимся…

— Позвони, как освободишься.

— Хорошо, целую, пока, — ответила Лена и отключилась.

— Пока…

Завершив соединение, он сунул руки в карманы и стиснул зубы так, что заиграли желваки. Он чувствовал, что что-то не так: всегда прямая и открытая, сейчас Елена вела себя, как минимум, странно. Еще эти несчастные цветы… Нужно было обязательно во всем разобраться и как можно скорее.

«Зимина, твою мать, что ты творишь?» — мысленно выругался Хабаров и, вернувшись за стол, открыл ноутбук, чтобы наконец заняться работой.

Московская область. БО «Васильки»

Оставив Мирославу одну, Тим запер дверь на ключ и направился к себе. Задание было выполнено — девушка согласилась на все условия. И теперь управляющий должен быть им доволен, только сам Громов ощущал себя последней тварью. Встреча с Мирой слишком сильно потрясла его сознание, буквально выбила из колеи. Он вспомнил, как впервые увидел Иру, и невольно сравнивал ее с этой девочкой. Романова была другая: напуганная, но, тем не менее, сильная и независимая женщина. А Мирослава больше походила на ребенка, наивного и беззащитного.

«Какая же сволочь на это способна? Как можно взять и одним махом разрушить жизнь молодой девушки, уничтожить веру в прекрасное, превратить ее в безвольную рабыню?» — не укладывалось в голове. Тимур остро переживал этот момент и никак не мог договориться со своей совестью. Он отлично понимал, что палачом все равно станет он, и все внутри содрогалось от предстоящей казни.

Тонкая грань безумия, которую он так боялся перейти, стремительно приближалась. Тим не знал, сколько еще продержится, сколько сможет выносить все эти бесчинства. Он сильно отличался от работников базы: честный, благородный и справедливый. А эта грязь, в которой ему приходилось находиться каждый день, словно кислота, сжигала кожу, разъедала плоть до самых костей. Все происходящее ломало его изнутри, калечило сердце, оставляя безобразные глубокие шрамы, которые уже никогда до конца не затянутся.

Сумеет ли он когда-нибудь все забыть и вернуться к нормальной жизни? Вряд ли, его уже не спасти — душа насквозь пропиталась всей этой мерзостью. Возможно, вскоре и он станет драконом, будет получать удовольствие от страданий других, начнет обращаться с женщинами как со скотом. Но, пока в нем еще теплилось хоть что-то человеческое, Тимур должен был попытаться спасти Иру и еще сотню других невинных девушек. Сдохнуть здесь, но сделать все, чтобы навсегда закрыть этот притон извращенцев.

Погрузившись в раздумья, Тим решительно шел вперед, не обращая внимания на окружающих. Резко свернув за угол, он неожиданно столкнулся с Романовой и рефлекторно сжал ее в объятиях. Следовало бы отпустить ее, но Громов, ощутив легкую вибрацию, едва уловимый отклик ее тела, не смог. Омут ее глаз затягивал. В который раз он силился противостоять этой магии, но все равно проигрывал.

Ира оказалась так близко, такая желанная и любимая… Всего несколько сантиметров разделяли их. Тимур слышал ее прерывистое дыхание, чувствовал, как она трепещет в его руках. Так хотелось крепче прижать к себе, вдохнуть знакомый запах, забыться хоть на несколько минут в ее нежности. Ирина была необходима ему как воздух, сейчас он особенно нуждался в ее любви и поддержке. Тим ужасно замерз, все внутри покрылось толстой коркой льда, и лишь ее огонь давал надежду на спасение, лишь ее тепло могло помочь ему согреться. Он стремился к ней, вопреки всем принципам и обещаниям. Только ее так неистово и нежно любил.

— Громов! Ты как слон! — взволнованный голос Инги звучал фоном.

Громов никак не отреагировал. Эти секунды принадлежали только лишь им двоим. Время будто остановилось, стерлись границы реальности, только Она и Он, глаза в глаза, безмолвный диалог душ. Одно ее слово, и Тимур готов был послать к чертям все на свете. Он без боя сдавался на милость своей королеве и, смиренно склонив голову, ждал ее решения.

Оказавшись в его руках, Романова напрочь забыла свои установки. Она замерла, позволяя теплу от его ладоней распространиться по коже. Его вкрадчивый взгляд приковывал к себе, проникал в самые потайные уголки ее души. Тело предавало ее, бесстыдно отзываясь на случайные ласки. Глубоко вдохнув, Ирина попыталась убедить себя в том, что ей неприятны его касания, и у нее почти получилось. Заглушая бешено стучащее сердце, она слушала лишь голос разума. Ее программа чуть было не дала сбой, но Ира вовремя сориентировалась. Решив во что бы то ни стало справиться с болезнью под названием «Громов», она заперла все эмоции на замок и, упершись ладонями в грудь Тимура, холодно процедила сквозь зубы:

— Убери от меня свои руки.

Тим лишь усмехнулся, но тут же подчинился и, выпустив ее из объятий, сделал вид, что потерял к ней всякий интерес, сосредоточив свое внимание на Инге.

— Ты мне нужна, пойдем со мной, — спокойно сказал он, краем глаза все же наблюдая за Романовой. Она гордо вскинула голову и отвернулась, демонстративно показывая, что ей нет до него дела.

— Куда? — поинтересовалась Томилина.

— Ко мне в комнату, — коротко пояснил Громов и, улыбнувшись поведению Ирины, направился дальше по коридору.

Женщины удивленно переглянулись. Инга попросила Иру идти на завтрак без нее, пообещав вскоре присоединиться, а сама побежала догонять Тимура.

Тула. Городская клиническая больница № 7

Закончив все свои дела, Таня закрыла кабинет на ключ и подошла к посту дежурной медсестры.

— Беллочка, а ты чего домой не идешь?

— Рита задерживается, попросила остаться еще на полчаса, — ответила девушка и, открыв журнал, протянула Куликовой ручку.

— Вот здесь, — показала, где нужно расписаться. — Татьяна Иванна, а кто это был? — робко поинтересовалась Белла и улыбнулась.

— Где? — Таня сделала вид, что не поняла вопроса, хотя прекрасно знала — от ответа уйти уже не удастся.

— Ну мужчина к вам вчера приходил, — пояснила медсестра. — Из полиции.

— А-а-а, — протянула Куликова, будто вдруг вспомнила. — Это мой муж, — пошутила она и положила ключ от кабинета на стойку.

— Какой еще муж? — удивилась девушка.

— Будущий, — неопределенно ответила Татьяна и, не давая медсестре вставить ни слова, быстро проговорила: — Все, Беллочка, я ушла.

Выйдя из здания больницы, она остановилась возле ворот и посмотрела по сторонам в поисках черной «Инфинити».

Стас, припарковавшийся неподалеку, поморгал фарами, и Таня, заметив его, двинулась в сторону автомобиля.

— Куда едем? — осведомился Дымов, когда она села в салон.

— На вокзал, — выдержав короткую паузу, сказала Куликова и пристегнула ремень безопасности.

Стас молча вытащил из внутреннего кармана пиджака несколько цветных бумажек и протянул их Тане.

— Что это? — машинально спросила она, хотя уже поняла, что именно держит в руках.

— Там все написано.

— Стас, а как ты смог купить билеты без меня? Там же паспорт нужен, — недоумевала Куликова и на всякий случай проверила наличие документа в своей сумочке.

Дымов следил за ее действиями боковым зрением и уже не сдерживал насмешливую ухмылку.

— Я все могу, — невозмутимо произнес он, трогаясь с места.

— Подожди, а зачем мне четыре места в купе? Думаешь, на одном я не помещусь? — лукаво улыбнулась Таня.

— Выбрать не мог, не знаю, как тебе больше нравится, сверху или снизу.

Фраза прозвучала двусмысленно, и Куликова притворно возмутилась:

— Дурак!

— Ездить в смысле, — усмехнулся Стас.

— Угу, еще б весь вагон выкупил, ехать-то всего три часа.

— Ну вдруг к тебе кто-то пристанет, а меня рядом не будет.

Тане было безумно приятно услышать такие слова именно от Дымова, причем она знала, что он сказал это на полном серьезе. Его забота, явление само по себе достаточно редкое, так мягко согревала душу, и Куликова уже ни о чем больше не могла думать.

Московская область. БО «Васильки»

Романова вошла в столовую и огляделась в поисках свободного места. Присмотрев себе столик в самом углу, она взяла свой завтрак и присела на стул. Нехотя ковыряясь ложкой в каше, Ира пытаясь заставить себя поесть, но аппетита совершенно не было. Внезапное появление Громова безвозвратно испортило ее настроение. В очередной раз он смог доказать, что не безразличен ей. Как бы она ни старалась отгородиться от него, одного взгляда было достаточно, чтобы ее крепость пала.

Ирина корила себя за безволие, осознавая, что зациклилась на этом мужчине, что это ненормально. Хватит витать в облаках и верить в сказки о любви, в реальной жизни сказками нет места, только суровая действительность со своими законами и принципами, думала она. Нужно просто понять, как тут все устроено, каким правилам и нормам поведения подчиняются жители базы. Разобравшись с этим, Романова сможет выстроить привычную для себя жизнь, составить какой-то план, почувствует наконец твердую почву под ногами.

— Доброе утро! Не помешаю? — спросила Юля, прервав поток ее мыслей.

— Конечно нет, присаживайся, — вежливо предложила Ира, указывая на соседний стул.

— Как самочувствие?

— Вполне сносно, — проговорила она и попыталась улыбнуться.

— Хорошо спала? — участливо поинтересовалась Михайлова.

— Как убитая, — ответила Ирина и, чуть наклонившись к собеседнице, продолжила: — Ты прости меня за вчерашнее.

— Да ну что ты, нормально все. Часто у тебя такие приступы?

Романова задумалась. Она никогда раньше не сталкивалась с такими яркими и сильными чувствами, да и вообще, как оказалось, не жила. Ира будто находилась под прозрачным куполом, отгораживалась от всего плохого, и только Тимуру как-то удалось выдернуть ее наружу. Он заставил ее дышать полной грудью, испытывать запредельные эмоции, наполнил жизнь насыщенными красками. Жаль, что ненадолго.

— Ни разу не было, — честно призналась Ирина, грустно улыбнувшись своим мыслям.

— Ясно, зайди ко мне после завтрака, я дам тебе таблетки.

— Зачем?

— Легкое успокоительное на травках, пропьешь курс, а дальше посмотрим.

— Хорошо, спасибо тебе.

— Не за что, — сказала Юля и хотела было встать из-за стола, но, увидев лучшую подругу, осталась сидеть на месте.

— Юль, ты вообще, что ль? — звонкий голос Карины разнесся по большому залу, привлекая всеобщее внимание к ее персоне.

Романова обреченно наблюдала за тем, как Базанова стремительно приближается к их столику.

— Я тебя жду-жду, а ты время тратишь на всяких убогих, — она говорила громко, чтобы каждый присутствующий слышал ее.

— Карин, успокойся, — вмешалась Михайлова, но Ира жестом остановила ее.

— Раз уж пришла, тоже, пожалуй, позавтракаю. Ты, надеюсь, не против? — язвительно спросила Карина и, смерив Ирину презрительным взглядом, села на один из свободных стульев.

— Да нет, что ты, я уже наелась, — спокойно ответила Романова и встала. — А тебе приятного аппетита, — пожелала она и, взяв со стола тарелку с кашей, перевернула ее Базановой на голову. — Попробуй кашу, она сегодня особенно удалась.

В столовой воцарилась полнейшая тишина. Все взоры были прикованы к их столику, но никто не решался сказать и слова.

Карину трясла бессильная злоба. Она, как рыба, открывала рот в возмущении, но не могла ничего выговорить.

— Ты… Ты… Да я тебя!

Ирина перевела взгляд на Юлю, так старательно прикрывающую губы рукой, улыбнулась ей и, забрав чашку с кофе, гордо покинула помещение.

Тула. Квартира Куликовой

Переступив порог прихожей, Таня скинула туфли с ног и закрыла дверь изнутри.

— Проходи, — сказала она Дымову и бросила ключи на тумбочку. — Ты пока располагайся, а я быстро в душ и потом что-нибудь приготовлю, — предупредила Куликова и скрылась за дверью ванной комнаты.

— Угу, — на автомате отозвался Дымов и, осматриваясь по сторонам, прошел в зал. В квартире было душно, поэтому он снял галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц.

Услышав шум воды, Стас невольно представил Таню без одежды, как капли воды стекают по ее обнаженному телу, и не выдержал. На ходу снимая рубашку, без стука ворвался в ванную и замер на месте. Куликова стояла к нему спиной в одних лишь трусиках, которые уже собиралась снять, но, будто почувствовав на себе прожигающий взгляд, обернулась, инстинктивно прикрывая грудь руками.

— Стас…

Дымов в два шага преодолел расстояние между ними, остановившись в нескольких миллиметрах от Тани. Обхватив ее запястья, опустил руки вниз и в следующую секунду ощутил, как ее затвердевшие соски коснулись его кожи. Впился страстным поцелуем в приоткрытый рот, жадно терзал ее губы своими, надежно прижимая к себе.

И только сейчас, оказавшись под натиском любовных ласк, Куликова поняла, насколько сильно соскучилась, как необходимы его объятия, его близость. Она так устала быть сильной и независимой, хотелось расслабиться, подчиниться, признать мужскую силу и власть.

Распаляясь все больше, Стас потянул резинку трусов вниз, и они скользнули на пол по гладкой коже бедер. Сжал пальцами упругие ягодицы и, оторвавшись от припухших губ, принялся ласкать шею и плечи, нетерпеливо кусая зубами. Таня застонала, дрожащими руками потянулась к ширинке на брюках, но томительное волнение нарушало координацию. Дымов пришел ей на помощь и, ловко расстегнув молнию, снял штаны вместе с боксерами.

Переместившись в ванную, они шагнули под струи воды, обжигающие и без того раскаленные тела. Боясь потерять равновесие, Дымов прижал Таню спиной к холодному кафелю. Контраст ощущений пронзил ее насквозь, заставив вздрогнуть и как можно теснее прижаться к Стасу, желая смешаться с ним в одно целое, впитать в себя его запах.

Дымов, будто сорвавшись с цепи, неистово целовал ее сочные губы и лихорадочно блуждал руками от талии к бедрам, задерживаясь на ягодицах, от поясницы к лопаткам и снова к талии. От каждого Таниного прикосновения он загорался, словно спичка, и вспыхнувший огонь не способна была погасить даже вода. Пламя распространялось все дальше, вихрем искр охватывая два обнаженных тела.

Поглаживая напряженную спину, Куликова с азартом отвечала на страстные, настойчивые ласки. Терпкие поцелуи заглушали гортанные стоны, но, как только дерзкий язык коснулся ее соска, Таня громко вскрикнула и впилась ногтями во влажную кожу. Соскользнула и больно царапнула плечи.

Дымов оскалился, как разозлившийся хищник, и остервенело втянул сосок ртом. Покусывал, искусно играл языком, отмечая, как сильно она возбуждается от его смелых, слегка грубоватых действий. Он не сдерживал себя, видел, что она принимает правила его игры и получает от этого удовольствие. Стас и сам заводился не меньше от того, что она так близко, такая покорная и только его. Вся. Целиком. Вновь приникнув к ее губам, очертил руками женственные изгибы ее тела.

Куликова, поддавшись внезапному порыву, резко отстранилась и, лукаво улыбнувшись, опустилась перед Дымовым на колени. Обхватила пальцами пульсирующий член и, накрыв губами головку, совершала круговые движения языком.

Стас глухо прорычал и уперся ладонью в стену, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Он даже не предполагал, что самый обыкновенный минет может вызывать настолько яркие ощущения. Дымов готов был кончить в ту же секунду, когда посмотрел на нее сверху вниз, но вовремя сумел взять эмоции под контроль. Придерживая Таню за голову, он задавал нужный темп и глубину проникновения, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Казалось, еще несколько мгновений, и он рухнет в пропасть. И только горячие струи воды, бившие в спину, оставляли его в реальности.

Куликова наслаждалась процессом, ей нравилось доставлять удовольствие своему мужчине, наблюдать за его реакцией. Возбуждение достигло крайней точки, она сама не заметила, как скользнула рукой к промежности и, раздвинув нежные складки, безошибочно нащупала чувственный бугорок. Массируя его двумя пальцами, Таня ощущала, как мышцы расслабляются и наполняются теплом. Ноющая боль внизу живота рассеивалась с каждым новым движением.

Поняв, что уже на грани, Стас отстранил ее и поднял за плечи. Резко повернул спиной к себе так, что она еле успела выставить ладони вперед, чтобы не удариться лицом о кафель. Несколько раз провел членом по разгоряченному лону, дразня, нарочито изводя ее изощренными пытками. Услышав судорожный вздох, вошел именно в тот момент, когда Куликова ожидала этого меньше всего и, не сдержавшись, вскрикнула.

Почувствовав его в себе, Таня забыла, как дышать. Первые плавные движения сразу сменились жесткими рваными толчками. Дымов имел ее грубо, рьяно вдалбливаясь в стройные бедра, срывая громкие надрывные стоны, переходящие в настоящие крики. Он причинял сладкую боль, такую, от которой сносило крышу. Куликова царапала стену ногтями, кусала губы и выгибалась, как кошка, под властными мужскими руками.

Обняв ее за талию, Стас надавил пальцами на клитор, чтобы усилить, обострить все ее ощущения. Голова резко закружилась, и она чуть не потеряла сознание. Закатив глаза, нервно вдохнула и задержала воздух в легких. Ураган бешеной, дикой страсти поднял ее до небес, и бурный оргазм охватил все тело крупной дрожью.

Совершив еще несколько выверенных движений, Дымов выскользнул из ее узкого лона и, стиснув зубы, излился на ягодицы. Немного отдышавшись, развернул Таню к себе, вовлекая в тягучий поцелуй.

Московская область. БО «Васильки»

Ирина сидела на своей кровати и что-то увлеченно читала, когда Инга вошла в комнату.

— Почему ты меня не дождалась? — спросила она.

— Так получилось, — загадочно улыбнувшись, отозвалась Ира, предполагая, что ее стычка с Кариной не осталась незамеченной.

— Ну да, ну да, мне уже рассказали, — Томилина не разделяла веселья подруги. Она присела на край кровати и совершенно серьезно поинтересовалась: — Не боишься?

— Нет, пусть поучится элементарной вежливости, — так же серьезно ответила Романова. — Я что, не права?

— Права, конечно, — согласилась Инга. — Но Карина не простит такого унижения.

— А я не нуждаюсь в ее прощении, — раздраженно выпалила Ирина. Ей не нравилось, что перед Базановой все пресмыкаются и терпят от нее всяческие унижения, потому что она возомнила себя королевой.

— Ну ладно, тебе виднее. Как самочувствие?

— Да все со мной хорошо… У тебя как все прошло?

— Что — все?

— Ну эта ваша встреча у Громова в комнате.

— Нормально все, — отмахнулась Томилина, но, заметив сосредоточенное лицо подруги, насмешливо произнесла: — Ирка, только не говори, что ты ревнуешь!

— Я? С чего бы? — возмутилась Романова и, поняв, что Инга не верит, продолжила: — Ну, правда, нет, какая мне разница, с кем спит этот мудак…

— Вот сейчас очень обидно было, — проговорила девушка и отвернулась к окну.

— Инга, прости, — Ирина накрыла ее руку своей. — Не знаю, что на меня нашло, я не хотела тебя обидеть.

— Ладно, проехали, но в любом случае ничего не было, мы просто разговаривали, — честно призналась Томилина.

— О чем?

— Я не могу рассказать, — виновато ответила она.

— Тебе не кажется, что если это касается меня, то я имею право знать?

— Прости, но тебя это никак не касается…

— Что? — удивленно переспросила Ира.

— Я говорю, наш разговор тебя никак не касался, — улыбнувшись, пояснила Инга.

— Ой, не хочешь — не говори, — нервно воскликнула Романова и, встав с кровати, подошла к окну. Что с ней творилось? Ревность, обида или простое женское любопытство? Ей очень хотелось узнать, что происходило за закрытой дверью комнаты Тимура.

— Ир, да что ты обижаешься, как маленькая, я обещала не говорить, — Томилина не понимала, почему Ирина так себя ведет, и пыталась как-то оправдаться, но подруга была не расположена к диалогу.

— Да ничего я не обижаюсь, пойду лучше к Юле схожу за таблетками, — сказала она и направилась к двери.

— Не пропадай, — крикнула ей вслед Инга, но Ира ее уже не слышала.