Глава 34

Московская область. БО «Васильки»

Монотонный стук пробивался в сознание сквозь дымку сна, изменяя картинку до неузнаваемости. Романова распахнула глаза и шумно выдохнула. Она упорно запрещала себе подходить к окну, но и так все видела в своих фантазиях. С каждым новым ударом воображение отчетливее прорисовывало детали.

Вот Тимур, по пояс обнаженный, берет очередную дровину и ставит на пенек. Лицо его сосредоточено, движения выверены. Один взмах колуном, и полено разлетается на несколько частей. На сильных жилистых руках проступают вены, а на лбу блестят капельки пота.

Ирина глухо застонала и натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться от этого звука.

— Ну сколько можно, чего тебе не спится, — негодовала она, обращаясь куда-то в пустоту.

Откинув одеяло, решительно встала с кровати и, чуть помедлив, все же подошла к окну. Посмотрев по сторонам, Ира очень удивилась — Тимура нигде не было, хотя свеже нарубленные дрова свидетельствовали о его недавнем присутствии.

Громов вошел без стука и, увидев Романову у окна, мысленно улыбнулся, поняв, кого она там ищет. Остановившись на безопасном расстоянии, он жадно изучал ее фигуру, безошибочно угадывая очертания женственных изгибов, надежно скрытых тончайшим шелком ночной сорочки.

Услышав шаги за спиной, Ирина резко обернулась и тут же вздрогнула. Тим был таким, как она себе и представляла: с голым загорелым торсом и мощной, тяжело вздымающейся грудью. Ира непроизвольно скользнула взглядом чуть ниже по накаченному прессу и нервно сглотнула, представив, что скрывается за резинкой спортивных штанов. Неутоленное желание проснулось с новой силой, вскипело под кожей и устремилось к низу живота, стягивая его тугим узлом. Соски тут же затвердели и теперь соблазнительно торчали под тканью. Романова смутилась и поспешила перевести взгляд на лицо.

Тимур внимательно наблюдал за ней. Реакция ее тела была настолько очевидна, что ему пришлось приложить немало усилий, чтобы не поддаться животным инстинктам. Он безумно хотел ее, каждой клеточкой тела, до дрожи, до скрежета зубов. Никогда и никого не желал так отчаянно и страстно. Эта женщина, холодная и неприступная, на первый взгляд, будоражила его воображение, притягивала к себе, словно магнитом, рядом с ней он никак не мог сосредоточиться на важном.

Стараясь не допустить наступление нежелательной эрекции, Громов взъерошил влажные волосы, собираясь с мыслями, и, оглядев комнату, задал вопрос:

— Ты одна?

— Одна, — подтвердила Ирина и скрестила дрожащие руки на груди.

Она испытывала трепетное волнение в предвкушении разговора с Тимом, но даже себе не признавалась в том, что ждала его, вопреки всему. Ира до такой степени нуждалась в нем, что готова была принять любые объяснения, поверить в любую ложь, сделать что угодно, лишь бы остался с ней.

— А Инга где? — торопливо поинтересовался Тимур, у него совершенно не было времени на светские беседы.

— Вышла. А что? — насторожилась Романова, не такого разговора она ожидала.

— Передай, чтоб ко мне зашла, срочно, — попросил Громов и направился к двери, желая поскорее оказаться подальше от объекта своего вожделения. С каждой секундой сдерживаться становилось все сложнее.

Ира была вне себя от возмущения, его слова, будто пощечина, больно ударили по самолюбию. Ведь она думала, что Тим пришел просить прощения, а он… А ему нужна Инга!

— Я тебе что, передатчик? — зло сверкнув глазами, воскликнула Ирина.

Тимур остановился и, развернувшись, вопросительно посмотрел на нее.

— Я к тебе в секретари не нанималась, сам передавай, — пренебрежительно ответила Романова и отвернулась к окну, всем своим видом демонстрируя безразличие к данной теме.

От такого неприкрытого неуважения у Громова заиграли желваки, но он мужественно сдержал свой гнев и, приблизившись к Ире, спокойно проговорил:

— По-моему, ты чего-то недопонимаешь… Но ничего, я объясню.

— Ну попробуй, — согласилась она, но так и не удосужилась повернуться к Тимуру лицом.

— Если я прошу что-то сделать, значит, ты должна это сделать, а не дерзить и пререкаться, — разъяснял он, медленно растягивая слова. Тим понимал, что Ирина затеяла бунт, и, скорее всего, он ничего не добьется, но предупредительный в воздух никто не отменял.

— Ага, бегу и спотыкаюсь, — насмешливо произнесла она.

— Послушай меня сюда, — прошипел Громов, в два шага преодолев расстояние между ними, и, схватив Романову за руку, развернул ее к себе. — Предупреждаю в первый и последний раз, еще раз такое повторится, я тебя накажу.

Его глаза метали молнии, но Ира не боялась. И даже холодок, пробежавший по спине, не сломил ее уверенность в своих силах.

— Смешно, — ухмыльнулась она, все больше распаляя заведенного Тимура. — В угол поставишь?

— Выпорю, — серьезно ответил он.

— Ну-ну, дрожу от страха…

Ирине нравилась эта игра. Нравилось выводить Тима на эмоции. Она была уверена, что его слова не что иное, как блеф, и свято верила в свою безнаказанность.

— Я все сказал, — сквозь зубы процедил он и, выпустив ее запястье, покинул комнату.

***

Громов мылся в душе, когда в дверь постучали. Он выключил воду и, повязав на бедра полотенце, вышел из ванной.

Инга собственной персоной ждала его, мерно похаживая из стороны в сторону.

— Ничего, что я сама вошла? — поинтересовалась она, кокетливо улыбнувшись.

— Правильно сделала, — поддержал ее инициативу Тим и, подойдя к шкафу, достал с полки чистые вещи.

— Тим, ну ты бы хоть оделся, — поддразнила его Томилина, осматривая безупречное мужское тело.

— Стесняешься?

— Наоборот, боюсь не сдержаться и начать приставать, — томно проговорила Инга и закусила губу, вожделенно посмотрев на Тимура.

— Я весь твой, — в тон ей ответил он и, подмигнув, потянулся к узлу на полотенце.

— Не-не-не, — закричала девушка и выставила ладони вперед. — Ты дурак, что ль? Ирка мне все глаза выцарапает.

— Ревнует? — спросил Громов и задержал дыхание в ожидании ответа.

Томилина не ответила, но ее взгляд был красноречивее всяких слов. Тим довольно улыбнулся, настроение тут же поднялось. Он, безусловно, догадывался, что небезразличен Ирине, но теперь, когда Инга подтвердила это, испытал небывалое облегчение, будто смог выиграть самый важный в жизни приз. На душе стало так спокойно, что даже утренняя ссора выглядела теперь в ином свете.

— Хватит улыбаться, давай к делу, — засмеявшись, сказала Томилина, возвращая Тимура с небес на землю.

Он взял одежду и скрылся в ванной, оставив дверь приоткрытой.

— Помнишь, я говорил тебе про новенькую? — крикнул, натягивая джинсы.

— Помню.

Громов надел футболку и вернулся в комнату.

— Ты теперь всех своих баб будешь на меня вешать? — Инга вопросительно вскинула бровь.

— А ты разве против? — усмехнулся Тим.

— Не то чтобы очень, но старшей пионервожатой тоже неохота становиться, — честно ответила Томилина, надеясь на понимание. Против Иры она, конечно, ничего не имела, но вот развлекать новую девочку совершенно не было желания.

— Да ладно, сочтемся, — пообещал Тимур и протянул Инге руку.

— Уговорил, — согласилась она и пожала его руку. — Что я должна делать?

— Через час приходи в одноместную комнату. Познакомишься, пообщаешься, все ей расскажешь.

— Хорошо, я поняла.

— Держи меня в курсе — попросил Громов.

— Конечно, — улыбнувшись, отозвалась Томилина и вышла из спальни.

Москва. Кафе «Звезда»

Лена с подругой сидели за столиком, ожидая свой заказ.

— Ну давай, рассказывай, как дела в отделе, — начала Зимина. Еще утром она позвонила Вишневской и предложила пообедать вместе. Они не виделись с тех пор, как она ушла на повышение. Череда дел закружила обеих, и вот наконец выдался свободный час, чтобы обсудить события прошедшего месяца.

— Да, честно говоря, не очень, — призналась Катя. — Народ разбегается, у оперов недобор, в следствии вообще работать некому, а преступлений, сама понимаешь, меньше не становится… Золотов этот, оборзевший, свои порядки начал устанавливать. Откуда столько гонора, я не понимаю, — возмущалась она.

— Сын начальника полиции, — пояснила Лена и развела руками. — Кать, я, правда, хотела, чтобы ты заняла эту должность, но ничего не смогла сделать — приказ сверху…

— Да брось ты, Лен. Прорвемся. Расскажи лучше, как ты там устроилась. По отделу не скучаешь?

— Некогда скучать. Место, конечно, тепленькое, но ответственности намного больше. Зато ни с кем не приходится нянчиться, — Зимина невольно улыбнулась, вспомнив бывшую работу.

Официант принес заказанные блюда и, расставив тарелки на столе, ретировался.

— Как у вас с Ромой? — спросила Елена после небольшой паузы.

— Да нормально вроде, — Вишневская пожала плечами — в их отношениях все оставалось без изменений. — Он начем СКП стал, вместо Дымова. Страхов, кстати, не объявлялся?

— Слава Богу, нет… С глаз долой из сердца вон, — улыбнулась Лена, поймав себя на мысли, что уже не испытывает к этому мужчине абсолютно никаких чувств.

— Ну, а как у тебя на личном? — лукаво поинтересовалась Катя, сощурив глаза.

— Сложно все, — устало ответила Зимина, вяло ковыряясь вилкой в салате. Этот вопрос, в отличие от предыдущего, ее задел. Но на самом деле она его ждала. Хотелось выговориться и услышать совет от единственной подруги. — В кои-то веки встретила нормального мужика. Ну вот все в нем идеально, понимаешь?

— И в чем сложность? — не поняла Вишневская.

— Он предложил слетать во Францию на выходные, а я невыездная, — обреченно произнесла Елена и отложила вилку в сторону. — Ну и, в общем, не сказала я ему, где и кем работаю. Сначала просто пугать не хотела, а потом выяснилось, что полицейских он на дух не переносит.

— Ясно… Значит, все серьезно, раз ты боишься его потерять, — заключила Катя, внимательно посмотрев на подругу.

— Да мы друг другу ничего не обещали, никаких серьезных отношений. Но все равно как-то по-дурацки себя чувствую.

Лена прекрасно помнила обо всех договоренностях с Алексеем, но в последнее время они носили лишь формальный характер. За этот месяц Зимина привыкла к нему, радовалась каждому звонку и с нетерпением ждала встреч. Катя оказалась права, она боялась его потерять, не хотела вновь возвращаться в свое одиночество, не хотела чувствовать это мерзкое послевкусие расставания.

— Ну соври, что загранпаспорт потеряла, — предложила Вишневская.

— Пыталась, не прокатило.

Елена вспомнила их последний разговор с Хабаровым. Он был так воодушевлен предстоящей поездкой, что никакие отговорки и слушать не хотел. Пообещал решить вопрос с паспортом всего за несколько часов, а Лена не нашла в себе силы сказать правду. Пришлось снова обманывать, тянуть время и думать, что делать дальше. Она ненавидела это состояние, грызущее ее изнутри, но другого выхода просто не было.

— Тогда придумай какое-нибудь суперсрочное дело на работе.

— Дело… — задумчиво повторила Зимина. — Можно попробовать…

— Да конечно можно, давай звони, — Катя кивнула на телефон, лежащий на столе рядом с тарелкой.

— Прямо сейчас, что ль? — удивилась Елена. Она совсем не была готова к разговору с Хабаровым.

— А когда? Так хоть останется время еще подумать, в случае чего. Давай-давай, набирай, — не унималась подруга.

— Ну ладно, уговорила, — сдалась Лена и взяла в руки мобильный.

Московская область. БО «Васильки»

— Вызывали, Адольф Михайлович? — спросил Громов, войдя в кабинет управляющего.

Бушин, вольготно расположившись в рабочем кожаном кресле, сосредоточенно изучал какие-то бумаги, но, заметив Тимура, отложил дела в сторону и сконцентрировал свое внимание на нем.

— Проходи, присаживайся.

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался Тим. Гитлер не любил пустую болтовню, а все насущные вопросы обычно решались на летучке.

— У меня к тебе серьезный разговор, — Бушин задумчиво постучал пальцами по столешнице, будто подбирая слова.

— Я вас слушаю, — выдавил из себя Громов, почувствовав, как от волнения вспотели ладони. Он готовился к худшему, поэтому продумывал свои дальнейшие действия, если что-то вдруг пойдет не по плану.

— Я хочу сделать тебя своим заместителем, — заявил управляющий, пристально наблюдая за Тимуром. Будучи неплохим психологом, он знал: чтобы увидеть искренние эмоции, нужно огорошить человека новой информацией, буквально выбив почву из-под ног.

— Меня? — искренне удивился Тим. Он знал, что управляющий доверяет ему, но чтобы настолько… Тут же прикинув все плюсы новой должности, он нахмурился, мысленно отмечая и минусы.

— Не вижу лучшей кандидатуры, — довольный своими наблюдениями, заключил Бушин.

— Да, но… — попытался возразить Громов, хотя уже понимал, что не упустит эту возможность — слишком высоки были шансы получить наконец нужную информацию и покончить с этим злополучным местом.

— Никаких «но», ты честный, принципиальный, и есть в тебе та толика сострадания, которая напрочь отсутствует в остальных. На этой должности мне нужен здравомыслящий человек, который будет помогать мне и работать в интересах дела, а не животное, помешанное на сексе и прочих извращениях. Ты сможешь быть справедливым и станешь не злоупотреблять положением в своих интересах, — Гитлер перечил все свои доводы в пользу Тимура и для приличия уточнил: — Надеюсь, возражений нет?

— Нет, спасибо за доверие, я не подведу, — радостно согласился Тим, внешне он пытался сохранять спокойствие, а внутри ликовал. Это была победа, пусть не глобальная, но и не маловажная, ведь теперь для него откроются новые возможности.

— Я знаю, — усмехнулся Бушин, намекая на то, что за все свои действия он отвечает жизнью. — На летучке объявлю остальным о своем решении.

— Что я должен делать?

— Для начала, нужно сократить штат. Сколько у тебя девок?

— Двадцать две.

— Оставь себе двоих, ну максимум троих, остальных раздай ребятам, свой процент будешь иметь со всех. К понедельнику все должно быть готово, я вернусь и обсудим дальнейшие дела.

— Вернетесь? — переспросил Громов, словно не помня о том, что управляющий в конце каждого месяца покидает базу.

— Завтра вечером я уезжаю, а ты остаешься за главного. Как и в прошлый раз, ничего особенного, — пояснил Адольф Михайлович.

— Хорошо, я могу идти?

— Иди.

Тимур кивнул и быстро вышел из кабинета.

Москва. Кафе «Звезда»

После пары гудков в трубке послышался бодрый мужской голос:

— Да, Лен, — по интонации стало понятно, что Алексей улыбается.

— Леш, привет, я хотела сказать… — начала Зимина, пытаясь подобрать нужные слова, но Хабаров, воспользовавшись ее замешательством, взял инициативу в свои руки.

— С загранпаспортом решила вопрос? Ты вчера обещала, — напомнил он, уверенный в том, что ответ последует положительный.

— Да, но…

— Ну что опять?

— Понимаешь, у меня неожиданно появилась работа на выходные, — собравшись с мыслями, выпалила Елена и приготовилась к самому худшему.

— Нет, не понимаю! Лен, ну какая работа? — укоризненно воскликнул Алексей. Настроение его стремительно портилось, отчего Зимина чувствовала себя виноватой. Но отступать было некуда.

— Важная, — твердо произнесла она в надежде пресечь его возмущение, хотя прекрасно знала, что так просто не отделается.

— Ты слишком много работаешь, надо это исправлять, — серьезно заявил Хабаров, выказывая все свое недовольство.

— Леш, ну это не от меня зависит, — старалась оправдаться Лена.

— Ничего не хочу знать, — резко оборвал ее Алексей. — Давай номер своего шефа, я все решу.

— Не получится, — Елену уже начинало трясти от всей этой глупой ситуации. С каждым произнесенным словом она закапывала себя все глубже и глубже, а как выбираться из ямы собственной лжи, не представляла.

— Что значит «не получится»? Я же сказал, решу, дай номер.

— Ну ладно, я попробую сама все уладить. Если не удастся, отправлю тебе телефон смской, — Лена откинулась на спинку стула и закрыла глаза. У нее не получалось ровным счетом ничего — Хабаров разбивал все ее доводы вдребезги, загонял в угол.

— Договорились. Лен, я сейчас уезжаю на встречу в другой город. В Москве буду только завтра утром, поэтому в девять ноль-ноль твой паспорт должен быть у меня, и никаких отговорок, — отрезал он, давая понять, что настроен серьезно.

— Хорошо, я поняла.

— И вещи начинай собирать, а то знаю я вас, женщин, все в последний момент.

— Ладно, мне пора, обед заканчивается, — сказала Зимина, желая поскорее закончить этот неприятный разговор.

— Давай, целую.

— Пока.

Она быстро нажала «отбой».

— Ну чего? — поинтересовалась Вишневская после того, как Лена завершила вызов.

— Да ничего, — пренебрежительно отозвалась она и швырнула телефон обратно на стол.

— Че случилось-то, Лен?

— Это конец, — отчаянно произнесла Зимина и вскинула голову, чтобы сдержать подступающие слезы.

— Да ты толком можешь объяснить?

— Ничего не получается. Кать, я устала ему врать, не могу так больше… — Елена закрыла лицо руками.

— Успокойся, сейчас что-нибудь придумаем, — подбодрила ее Вишневская и отодвинула тарелку с едой.

Московская область. БО «Васильки»

Виски, крепкий и обжигающий. Единственное лекарство от всех бед и способ расслабиться одновременно. Он всегда рад выслушать и готов протянуть руку помощи. Подняв бокал с янтарной жидкостью, Громов увлеченно разглядывал, как она переливается в бликах света. Нечасто он мог позволить себе подобную слабость, но сегодня очень нуждался в этом волшебном снадобье. Тимур не планировал напиваться, но снять накопившееся напряжение, чтобы спокойно подумать, было необходимо.

С повышением не только возрастет его значимость в глазах остальных охранников, но и увеличатся риски. Тим понимал, что должность заместителя управляющего — это безграничные возможности и вместе с тем огромная ответственность. Один шаг в сторону, и второго шанса не предоставят, его просто скормят свиньям. А потому надо быть предельно осторожным, каждое действие продумывать досконально и перепроверять по несколько раз.

Залпом допив содержимое бокала, Громов откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. Предстояло решить еще один немаловажный вопрос — выбрать девушек, которые останутся в его непосредственном подчинении. Мест всего три, а кандидаток великое множество…

Ира. При одной лишь мысли о том, что кто-то будет до нее дотрагиваться, все внутренности скручивало в узел. Он лучше сдохнет, чем отдаст ее.

Карина. Это даже не обсуждается — она главный информатор, и Тимур просто не может ее лишиться. Да и чревато это последствиями, Базанова не простит такого унижения и обязательно что-нибудь выкинет.

Лера. Внучка генерала. Дымов настоятельно рекомендовал следить за этой девушкой, и если вдруг с ней что-то случится, то достанется им всем. Значит, ее он тоже должен оставить у себя.

Инга. Она его друг, фактически единственный здесь. С ней Тим просто не имеет права так подло поступить. Томилина и так натерпелась от Андрея, и надо быть последней сволочью, чтобы вернуть ее в лапы этого извращенца.

Услышав негромкий стук, Громов открыл глаза и устремил свой взор на входную дверь.

— Тимур, можно? — робко спросила Мирослава, заглянув внутрь.

«Еще и Мира!» — мысленно выругался он. Ведь и ее нельзя никому отдавать. Тим не сумеет предать ее доверие.

— Проходи. Что случилось? — устало проговорил он и, поставив бокал на стол, встал навстречу девушке. Громов был рад ее появлению, ему срочно требовался перерыв, иначе мозг вскипел бы от перенапряжения.

— Ничего… Я хотела поговорить, — Мирослава несмело улыбнулась.

— Присаживайся, я тебя слушаю — Тимур посадил ее на кровать, а сам сел в кресло напротив.

— Завтра… Приедет тот человек… — запинаясь, произнесла Мира.

— Да.

— Понимаешь, — начала она, ломая пальцы. Слова давались с большим трудом, девушка ужасно стеснялась. — У меня еще никогда ни с кем…

— Я помню, и?

— Не знаю, как сказать, — Мирослава беспомощно посмотрела на Тима.

— Говори как есть, я пойму, — он накрыл ее руки своими ладонями.

— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной. Ты, а не какой-то старый извращенец, — на одном дыхании выпалила Мира и опустила глаза.

— Малыш, да ты что, — удивился Громов. Такое ему даже в голову не могло прийти. Он пересел на кровать и прижал девушку к себе.

— Помоги мне, пожалуйста, я не хочу так, — умоляла она, оставляя мокрые следы от слез на его футболке.

— Я не могу, — шептал Тимур, гладя Мирославу по голове. Он был обескуражен и никак не мог найти подходящих слов, чтобы успокоить ее.

— Ты меня не хочешь, да? Совсем? Я не такая красивая? Ну скажи, что сделать, я попытаюсь тебе понравиться.

— Да ты что, не в этом дело. Ты очень красивая, но я не воспринимаю тебя как женщину, ты еще ребенок. Да и при всем желании я не смогу тебе помочь, это против правил. Никто, кроме клиента, не имеет права до тебя дотрагиваться, до тех пор, пока он платит за это деньги, — Тим рассказал Мире всю правду, стараясь сгладить углы, не обидеть и не ранить ее.

— Что мне делать? Лучше умереть, чем так… — отчаянно прошептала она и, уткнувшись Громову в грудь, снова зарыдала.

— Ну перестань! Выбрось эти мысли из головы. Мир, а ты Инге говорила?

— Нет.

— Зря, завтра обязательно расскажи ей все. Она умная девушка, обязательно придумает, как помочь, — посоветовал Тимур, мысленно укоряя себя за то, что не сделала этого сам — просто не подумал.

— Хорошо, — шмыгая носом, проговорила Мирослава и теснее прижалась к нему, удобно устроившись в его объятиях.

— Ну и славно, а теперь вытирай слезы.

Какое-то время они сидели молча. Громов гладил ее по голове и мерно покачивал, как маленького ребенка. Вскоре Мира утихла и расслабилась. Услышав ровное сопение, Тим понял, что она уснула. Оставлять ее у себя он не хотел, поэтому осторожно взял на руки и открыл входную дверь.

***

Романова вышла из кабинета управляющего и прислонилась спиной к стене, чтобы восстановить дыхание, а затем медленно пошла в сторону своей комнаты. Проведя еще один вечер в компании Бушина, она окончательно уверилась в том, что находится на правильном пути.

Его поведение настораживало. Адольф, как и обещал, был предупредителен и ничего не требовал. Скрепя сердце Ира терпела якобы случайные прикосновения, они доставляли ей дискомфорт, но выбирать не приходилось. Выпив немного вина, она осмелела и все же решилась попросить у Бушина телефон, чтобы позвонить подруге. Он не отказал, но и не согласился сразу, а обещал подумать. И это вселяло призрачную надежду.

Ирина почти дошла до спальни Тимура, как вдруг дверь открылась и он вышел из комнаты с девушкой на руках. От неожиданности Романова судорожно вздохнула, чем привлекла его внимание. Громов повернулся к ней лицом и, заметив в глазах уже привычные льдинки, приготовился к очередному сражению.

— Надо же, как романтично, — ехидно протянула Ира. Еще по дороге к Бушину она видела, как Мира заходила к Тиму в комнату, но где-то в глубине души надеялась, что между ними ничего не будет, но сейчас ее надежды рассыпались в прах.

— Тише, — шикнул на нее Тимур, смерив сердитым взглядом. Он догадывался, где была Ирина, и это ужасно его злило, но сейчас он сам оказался в более чем щекотливом положении.

— Да не бойся, не разбужу. Вон как ты ее утомил, — съязвила Романова. Ревность с новой силой захлестнула ее. Она вовсе не ожидала от себя такой бурной реакции и едва сдерживалась, чтобы не устроить скандал.

— А ты не завидуй, — беззлобно поддел ее Громов в ответ, зная истинную причину ее поведение. Такая прекрасная она была в гневе, что хотелось прижать к себе и успокоить, объяснить, что она для него единственная, но сейчас не время и не место для таких разговоров.

— Было б чему…

— Ну да, извини, я не в твоем вкусе, — поддержал ее Тим и, выдержав паузу, продолжил: — Ты же любишь мужчин постарше, ведь старый конь борозды не портит…

Заметив, как вытянулось ее лицо, он едва сдержал смех, вовремя взяв себя в руки, и поспешил пройти мимо, чтобы отнести Мирославу в ее комнату.

Романова не сумела вымолвит ни слова, лишь беззвучно шевелила губами от возмущения. Она даже представить себе не могла, что Громов способен так жестко ее осадить. Проводив его испепеляющим взглядом, Ира вошла к себе в спальню и громко хлопнула дверью.