Глава 35

Москва. Квартира Зиминой

Всю ночь Елена не могла заснуть. Несколько раз вставала, подходила к окну и снова ложилась. Бешеное сердцебиение отдавалось в ушах, а когда она закрывала глаза, этот звук усиливался в разы. Накрыла голову подушкой, чтобы хоть как-то заглушить шум атакующих мыслей. Они занимали все ее сознание, не давали покоя, угнетали.

Справляться с собственными эмоциями становилось сложнее с каждой минутой, и Зимина не выдержала — откинула подушку в сторону и резко села на кровати. Шумно выдохнула и, взяв с тумбочки смартфон, разблокировала экран одним движением пальца. Бездумно копалась в приложениях, чтобы немного отвлечься, и, казалось, у нее начало получаться, но, как только она наткнулась на совместные фотографии с Алексеем, непрошенные мысли снова завладели ею.

Вот уже который день Лена не могла выбраться из этого подавленного состояния, до которого она сама себя довела. Не любила врать, всегда испытывала при этом дискомфорт, а сейчас ей приходилось делать это регулярно. Одним неверным действием она запустила механизм, который теперь невозможно остановить без потерь. Не сумела отказаться сразу — нашла отговорку. Не прокатило. И тогда Зимина решила идти до конца, но она просто не знала, с кем имеет дело.

Лена привыкла все контролировать — должность и звание накладывали определенный отпечаток. Она руководила в отделе, дома и в отношениях со Страховым. Постоянно выступала в роли локомотива, тянула всех за собой, единолично принимала решения. И даже не предполагала, что может быть иначе. Ровно до тех пор, пока не встретила Хабарова — человека, изменившего ее представление об отношениях между мужчиной и женщиной. Он дал понять, что главным является мужчина, в любом случае и при любых обстоятельствах. Елена приняла его правила, несмотря на то, что встречались они лишь по выходным и эти встречи имели статус «несерьезно».

Она действительно не хотела что-то кардинально менять в своей жизни, но и абстрагироваться от своих чувств не могла. С каждым днем — часом, минутой — проведенным рядом с Алексеем, Лена привыкала к нему все больше, понимала, что все это переходит в какую-то зависимость, явственно ощущала, как что-то внутри перестраивается. Оба испытывали похожие чувства, но не решались сказать о них вслух. На самом деле они уже не воспринимали друг друга несерьезно, осознавали, что перестали быть чужими людьми, но официально все договоренности оставались в силе.

Сейчас Хабаров предоставлял ей уникальную возможность положиться на него и ни о чем не думать, но Зимина, к великому сожалению, не могла ею воспользоваться. Он выступил инициатором поездки, взял все организационные вопросы на себя, а от Лены требовалось только отдать паспорт, но даже такую малость она была не в состоянии выполнить. Обман наслаивался один на другой, образовывая глухую высокую стену между ними. И Елена наконец осмелилась ее разрушить. Даже если придется похоронить их чувства под обломками собственной лжи. Она устала, она сдалась.

Пролистав фотографии до конца, Зимина набрала номер Алексея и поднесла телефон к уху в ожидании ответа.

Воскресенск. Гостиница

Несколько минут назад Хабарову позвонили из пансионата, куда он отправлял свою дочь, и сообщили о том, что произошла авария и нужно срочно забрать детей. Эта новость испортила его настроение с самого утра. По всей видимости, накрывались не только затянувшиеся переговоры, но и предстоящая поездка с Еленой во Францию.

— Такие бабки плачу, а они ничего сделать не могут, — ругался Алексей, меря шагами гостиничный номер.

Он так хотел провести эти выходные с любимой женщиной, вырваться всего лишь на пару дней из этой городской суеты, забыть про рабочие дела и насладиться отдыхом в приятной компании. А главное — удостовериться в том, что Лена по-прежнему принадлежит ему одному. Хабаров старательно не замечал ее отговорки, просто не придавал им значения. Он верил во все, что она говорит, потому что был твердо убежден: Зимина не может его обманывать. Это просто исключено.

Но судьба распорядилась иначе, и его планам не суждено было сбыться. В этот раз обстоятельства оказались сильнее, что случалось крайне редко. Алексей все и всегда контролировал, просчитывал каждый свой шаг, чтобы избежать форс-мажоров. Для него не существовало неразрешимых вопросов, за исключением каких-нибудь природных катаклизмов вроде землетрясения или наводнения. И когда что-то шло не так, как он планировал, Хабаров начинал ужасно нервничать, это выбивало его из колеи.

Так и сейчас, он совершенно растерялся, судорожно попытался найти выход из сложившейся ситуации. С одной стороны, его личная жизнь, желания и прихоти, а с другой — дочь, маленький человечек, о котором позаботиться может только он. Выбор был очевиден — Леша должен бросить все дела и поехать за Юлей.

Поток его мыслей прервал негромкий стук в дверь, и в номер тут же вошла Светлана.

— Алексей Николаевич, вы просили зайти. Что-то случилось? — спросила она и подошла чуть ближе, чем следовало бы.

— Да, мне срочно нужно забрать дочь. У них там какая-то авария случилась… Короче, нужно немедленно выезжать, — торопливо пояснил Хабаров и хотел было что-то добавить, но Голковская его перебила.

— А как же переговоры? Мы не можем упускать такого заказчика.

— Свет, я все сказал. Собирайся, — отрезал Алексей, не намереваясь продолжать разговор.

— Леш, — вкрадчиво произнесла Светлана и взяла его за руку. — Я знаю, как важен для тебя этот контракт. Оставайся здесь и решай все вопросы, а я сама заберу Юлю. Никаких проблем не возникнет, мы отлично ладим.

Хабаров опешил. Свете действительно приходилось проводить время с его дочерью, но это случалось нечасто, в самых крайних случаях. Тогда Леша совершенно иначе относился к своей секретарше, их связывали другие отношения — личные.

Голковская лукавила: расположения Юли ей так и не удалось добиться. Девочка не шла на контакт, не хотела дружить. Светлану это раздражало, но она упрямо делала вид, что они обе получают удовольствие от общения, ведь ей казалось, что это самый верный способ стать ближе к Алексею, войти в его жизнь не просто в качестве любовницы.

Мобильный телефон спасительно ожил в кармане, и Хабаров, бросив короткое «извини» и выдернув свою руку, ответил на звонок.

— Привет.

— Я тебя не разбудила? — раздался в трубке женский голос.

Леша укоризненно взглянул на Свету, давая понять, что разговор личный и ей стоит покинуть номер. Но девушка даже не сдвинулась с места.

— Нет, что ты, я сам собирался тебе звонить, — ответил он Елене, нахмурив брови. — В общем, я хотел сказать, что наша поездка, к сожалению, срывается, мне не с кем оставить дочь.

Скрестив руки на груди, Голковская внимательно слушала, о чем идет речь. Она видела, что Алексею некомфортно, и знала, какие могут быть последствия для нее. Но, тем не менее, просьбу не выполнила.

— А что случилось? — участливо поинтересовалась Зимина.

— Из пансионата звонили, там авария, всех детей нужно забрать. А у меня еще переговоры важные. В общем, на эти выходные точно ничего не получится.

— Так давай я с ней посижу. Работай спокойно, — предложила Лена, окончательно сбив Хабарова с толку.

Вот теперь он действительно разрывался. На одной чаше весов была Светлана — секретарша, выручавшая его не раз, на другой — Елена, женщина, которой он, безусловно, доверял. Сделать выбор в пользу Зиминой — значит, впустить ее в свое личное пространство, поднять их отношения на новый уровень. Выбрать Свету — дать ей надежду на то, что все будет как раньше.

— У тебя же дела, или все-таки удалось уговорить начальника? — Алексей тянул время, пытаясь отсрочить принятие решения.

— Да, он вошел в мое положение, — сочиняла Лена на ходу. — Говори адрес, я подъеду, куда нужно.

Прикрыв глаза на доли секунды, Хабаров шумно выдохнул.

Голковская пристально наблюдала за каждым его движением в ожидании ответа.

— Хорошо, я скину адрес смс. Ключи от квартиры возьмешь в офисе, я распоряжусь, тебя пропустят.

Светлана грустно улыбнулась и, обреченно опустив голову, вышла из номера.

Москва. Курский вокзал

Приехав впритык к назначенному времени, Дымов вошел в здание вокзала и сразу услышал, как объявили о прибытии поезда Тула-Москва. Люди ринулись на перрон, и Стас, пробираясь сквозь толпу, как раз вовремя подоспел к нужному вагону.

Увидев Таню, он взял у нее сумку и, подав руку, помог спуститься.

— Привет, — радостно воскликнула она и, не сдерживая свой эмоциональный порыв, обняла его за шею.

— Привет, — Дымов прижал ее к себе и, получив легкий поцелуй в губы, спросил: — Как добралась?

— Как королева, благодаря тебе, — улыбнулась Таня.

— Рад стараться.

Они не виделись всего пару дней, но и этого времени им хватило, чтобы соскучиться друг по другу. У Куликовой выдалась непростая смена, две долгие операции, куча бумажной волокиты, отчеты… Но как только она оказалась в объятиях своего мужчины, усталость как рукой сняло. Тепло, исходящее от его тела, обволакивало, туманило рассудок, в такие моменты ей хотелось лишь одного — чтобы эти мгновения никогда не заканчивались. Все проблемы и переживания отходили на второй план, она полностью растворялась в своих ощущениях.

Подойдя к машине, Стас закинул Танины вещи в багажник и опустился на водительское сидение. Куликовой ничего не оставалось, как самой себе открыть дверцу и сесть в салон, но она не обиделась, галантный Дымов — это и правда был бы перебор.

— Куда едем? — спросила она, пристегнувшись.

— Ко мне, — невозмутимо ответил Стас.

— Может, все же в гостиницу?

— Никогда не понимал прелести секса в гостинице.

— Ты мог бы хоть притвориться, что тебе не только секс нужен, — усмехнулась Таня его непосредственности.

— Ага, еще чего, — возмутился Дымов. — Супружеский долг, как и карточный, дело святое.

— Не помню только, когда я тебе задолжать успела, — улыбнулась Куликова и внимательно посмотрела на него.

— Я тебе попозже напомню, — Стас на секунду оторвался от дороги и, повернувшись к ней лицом, одарил ее многозначительным взглядом.

— Звучит устрашающе…

— Какие планы на завтра? — сменил тему Дымов.

— С сыном встретиться хочу, давно не виделись.

— Надолго?

— Пара часов, компанию составить хочешь? — поинтересовалась Куликова, переводя разговор в шутку.

— Ага, очень, — засмеялся Стас и уже серьезно добавил: — Подкорректировать свои планы хочу.

— В холодильнике есть что-нибудь, кроме пельменей и лимона?

— Конечно, — невозмутимо отозвался он. — Кетчуп и коньяк.

— Прекрасно, — иронично протянула Таня. — Чем ты вообще питаешься?

— Обычно вне дома ем.

— Будем исправлять нехорошие привычки, едем в магазин, — уверенно произнесла она, примерно прикинув, что будет готовить на ужин.

— Ну уж нет, это без меня, — отрезал Дымов.

— С чего вдруг? — удивилась Куликова.

— Еще по супермаркету я не лазил, — Стас говорил прямо все, что думал, не особо подбирая слова. Он был убежден, что поход по магазинам — удел подкаблучников. Одно дело — забежать, чтобы купить коньяк и пельмени, и совсем другое — таскаться с тележкой за женщиной.

— А что в этом такого? — не понимала Таня.

— Издеваешься?

— Нет, я совершенно серьезна. Продукты сами же не придут.

— Иди одна, на кассе позвонишь, я приду и расплачусь.

— Хорошо, — подозрительно быстро согласилась Куликова. — Есть предпочтения по поводу ужина?

— Да, мясо, много мяса и секс.

— Дымов!

— Аюшки, — он припарковался возле магазина и посмотрел на Таню. — Мы же можем совместить вкусное с приятным?

— Мы попробуем, — загадочно улыбнулась она и вышла из автомобиля.

Московская область. БО «Васильки»

Стрелки часов неумолимо приближалась к восьми. Всего через несколько часов Ире во второй раз предстояло выйти к гостям, но на этот раз на равных с другими девушками. Совсем одной. Без Тимура. И для нее вечер должен был закончиться в чьей-нибудь постели. Но Романова больше не боялась, она просто сдалась и смирилась со своей участью.

Чтобы побороть мандраж перед неизбежным, Ирина сделала глубокий вдох и распахнула створки шкафа. Несколько десятков нарядов всевозможных оттенков синего висели на плечиках. Взгляд невольно упал на нежно-голубое платье, которое она надевала на прошлой неделе. Грустно улыбнувшись, Ира провела ладонью по струящейся ткани, невольно вспоминая тот вечер. Его восхищенный взгляд, полный любви и заботы… На нее никто и никогда не смотрел так… Будто она единственная во вселенной. Его горячие поцелуи, от которых кружилась голова. Как хотелось послать все к черту, отмотать назад время и вновь попасть туда, где они были вместе. Но прошлого, увы, не вернуть, как не вернуть и Громова, а значит, нужно поскорее все забыть и научиться выживать в новом для нее мире.

Сдержав предательские слезы, Романова уверенно отодвинула наряд подальше и переключила внимание на темно-синее платье из атласной ткани. Его она тоже примеряла в тот вечер, но не стала надевать. Какая ирония, в прошлый раз она одевалась исключительно для Тимура, только ему хотела понравиться, а сейчас… Осталась у разбитого корыта. Ирина сама была виновата во всем — оттолкнула, отдала другой без боя. И какой смысл теперь посыпать голову пеплом, если Громов не терзался переживаниями и быстро нашел ей замену? Больно, обидно, но так случается, надо просто жить дальше.

В голове мелькнула шальная мысль наплевать на свои принципы, пойти к Тимуру и рассказать ему все как есть, но Ира быстро отмела эту идею — нет, она не станет унижаться в очередной раз. Внутренние метания все больше разжигали в ней злость и отчаяние, толкали ее в пропасть, но сил сопротивляться уже не было. Все это время Романова хотела забыть тепло его рук, страстные и одновременно нежные поцелуи. Но, как ни старалась она стереть с себя его прикосновения, ничего не получалось — они, будто клеймо, врезались в нежную кожу, выжгли на ней невидимые, но довольно ощутимые следы. Несмотря ни на что, Ирина не намерена была отступать: пусть ей сейчас тяжело, пусть невыносимо, но она сможет все это преодолеть.

Ира наделала много ошибок, и винить в них, кроме себя, было некого, ведь ее никто не заставлял соглашаться на эту работу. Как бы ни было горько и мерзко, но расплачиваться за свою наивность придется телом. Громов просто притупил ее бдительность, обвел вокруг пальца… Именно из-за него она оказалась в таком положении. Теперь настало время для решительных действий — Романова просто обязана побороть в себе зависимость от Тимура и доказать ему, что со всем справится и сама. И раз уж она не может изменить неизбежное, то хотя бы щелкнет Громова по носу.

Окончательно уверившись в правильности своего выбора, Ирина надела темно-синее платье и, посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась: «Как в таком можно выйти из комнаты, оно же ничего не прикрывает!». Но решение было уже принято — сегодня она отдастся первому, кто ее захочет. «В конце концов, это не смертельно. Сотни женщин так живут, и у меня получится…» — внушала себе Романова.

— Ир, ты совсем, что ль? — взволнованно спросила Инга, оглядывая ее с ног до головы. — Ты же не пойдешь в этом?

— Именно в этом я и пойду, — твердо ответила Романова и, игнорируя осуждающий взгляд подруги, взяла в руки косметичку.

— Но почему? Что не так с тем голубым? — не унималась Томилина. Ей казалось, что Ира действует на эмоциях и совершает огромную ошибку.

— Все так, но я же проститутка, а не девушка на выданье. Мне надо продать свое тело, так ведь?

— Ну ты с ума-то не сходи, во всем надо знать меру.

— Все хорошо, я взрослая девочка, знаю, что делаю, — уверенно заявила Ирина и принялась наносить на веки темные тени.

— Громову это не понравится… — задумчиво протянула Инга.

Романова поступала очень неосмотрительно. Она просто не понимала, чем это может закончиться, а все попытки достучаться до нее натыкались на глухую стену.

— Меньше всего меня интересует его мнение, — раздраженно выпалила она и, усмехнувшись, напомнила: — Ему, между прочим, есть о ком переживать.

— Да она ребенок совсем!

— Видела я вчера этого ребенка…

— Ты назло Тимуру, что ль? Не глупи, переоденься.

— Нет, я все решила.

— Ира, какая ж ты дура… Ты даже не представляешь, какие проблемы можешь снискать на свой зад.

— А что будет, если меня никто сегодня не купит? — Романова попыталась перевести тему разговора, подсознательно она рассчитывала на такой исход.

— На усмотрение сутенера. Или на общак отведет, или завтра с другими девушками выйдешь, в другую смену.

— На общак? — переспросила она.

— Это развлечение такое, когда одну девушку толпа мужиков трахает, — невозмутимо пояснила Томилина, надевая свое платье.

Ирина нервно сглотнула — такой вариант она вообще не рассматривала.

— Ну что ж, будем надеяться на лучшее, — слабо улыбнулась она и накрасила губы красной помадой.

— Ну-ну, надейся, — усмехнулась Инга и, придирчиво оглядев подругу, продолжила: — Тебе б голову подлечить не мешало.

— Ой все, перестань, — отмахнулась Ира.

— Потом не ной.

— Не буду.

— Свежо предание, — хмыкнула Томилина и скрылась за дверями ванной.

Но Романову это ничуть не смутило. Она лишь пожала плечами, все больше уверяясь в своей правоте.

Москва

Спустя сорок минут Дымов сидел в машине и нервно постукивал пальцами по рулю. «Ну че там можно так долго делать?» — задавался он вопросом, чувствуя, что терпение на исходе. Стас уже готов был сорваться с места и отправиться на поиски Тани, как вдруг увидел ее на выходе из супермаркета с кучей пакетов в руках. Какой-то мужчина придержал ей дверь и, судя по всему, предложил помощь.

Недовольно нахмурившись, Дымов выскочил из автомобиля и подошел к ним. Свирепо взглянул на мужчину, давая ему понять, что в его услугах Таня не нуждается, и, молча забрав пакеты, закинул их в багажник.

— Стас ты чего? — спросила Куликова, когда они оба сели в машину.

— Никогда больше так не делай, — огрызнулся Стас и резко надавил на педаль газа, отчего машина взвизгнула. Таня, сама того не ожидая, задела его мужское самолюбие своим поведением.

— Как? Я просто не хотела тебя беспокоить, сама же справилась.

— Я сказал, позвони, как будешь на кассе, зачем выставлять меня идиотом?

— Да что не так? — Куликова и предположить не могла, что Дымов так разозлиться из-за какого-то пустяка.

Он перестроился вправо и, остановившись у тротуара, повернулся к ней лицом.

— Это ненормально, когда моя женщина расплачивается в магазине и носит тяжелые сумки, так же ненормально, когда к ней клеятся всякие типы.

— Да он просто помочь хотел, — пыталась оправдаться Таня.

— Да мне похер, че он хотел! Я сам в состоянии помочь!

— Стас, я поняла, — примирительно ответила Куликова, не желая разжигать конфликт. Она видела, что Дымов на взводе, а злить его еще больше — все равно что играть с огнем. — Прости меня, я была не права. Я же не знала, что тебя это так заденет.

— Теперь знаешь.

— Теперь знаю, — мягко улыбнулась Таня и, погладив его ладонью по бедру, добавила: — Поехали домой.

Московская область. БО «Васильки»

Мирослава стояла у окна в ожидании своей участи — Тимур должен был отвести ее в постель к клиенту. Какой дикостью казалось ей происходящее, хотелось верить, что это всего лишь дурной сон, сейчас она проснется в своей кровати, и все станет как прежде. Судорожно вздохнув, Мира едва сдержала подступившие слезы, вспомнив о своей недавней беззаботной жизни.

Она росла домашней и послушной девочкой, хорошо училась и вела правильный образ жизни. Никаких плохих компаний и вредных привычек, только несколько подруг, которых одобряли родители. С детства посещала художественную и музыкальную школу. Но рисование так и не стало ее призванием, а вот музыка навсегда завладела сердцем девушки. Мама и папа очень любили ее, старались дать только самое лучшее, но Мирослава задыхалась под грузом возлагаемых на нее надежд. Она не хотела подводить родителей и делала все, чтобы они были довольны. С золотой медалью закончила престижный лицей с уклоном на иностранные языки, но поступать на переводчика наотрез отказалась, впервые проявив твердость характера. Как они ни уговаривали ее мама с папой, все было без толку — Мира оставалась непреклонна. Подав документы в консерваторию, она с блеском прошла вступительные испытания и попала в списки поступивших.

За свои восемнадцать лет девушка ни разу не влюблялась. Ей было некогда обращать внимание на парней: учеба отнимала все свободное время, да и ровесников она считала глупыми инфантильными подростками. Живя в своем собственном сказочном мире, Мирослава представляла себя принцессой в башне, которую непременно должен спасти храбрый принц. Всегда мечтала о большой и чистой любви, чтоб выйти замуж один раз и на всю жизнь. И пусть это старомодно, но она была против секса до свадьбы, свято веря в то, что искренние чувства не должны строиться на постели.

Но иногда, по выходным, Мира все же позволяла себе расслабиться. Поддаваясь уговорам подруг, она втайне от родителей посещала в клуб. Попадая в атмосферу ночной жизни, девушка растворялась в музыке и почти всю ночь не уходила с танцпола. Она красиво двигалась и четко слышала ритм, полностью отдаваясь танцу и не замечая завистливых взглядов подруг и их ухажеров. Но никогда не переступала границы дозволенного: не употребляла алкоголь и ни с кем не знакомилась. Все это ей было совсем неинтересно, в клуб Мирослава приходила оторваться под громкую музыку, чтобы снять накопившееся напряжение.

Что теперь с ней станет? Все мечты и планы на светлое будущее рассыпались в прах. Один злосчастный день перевернул ее идеальную жизнь вверх дном, и как существовать дальше, Мира просто не представляла.

— Малыш, ты готова? — раздался взволнованный голос Громова, и через несколько секунд она ощутила его теплые руки на своих плечах.

— Разве к такому можно подготовиться? — вопросом на вопрос ответила девушка, глядя на его отражение в стекле.

— Ко всему можно, — заверил ее Тимур и после небольшой паузы продолжил: — Инга помогла?

— Помогла, чем смогла, — Мирослава неопределенно пожала плечами. — Обо всем рассказала и дала несколько советов.

— Ну хоть что-то…

— Да… — обреченно согласилась она и, чуть помедлив, поинтересовалась: — Он уже здесь?

— Да, — честно ответил Громов.

— Вот урод, еще и пунктуальный.

— Пойдем, клиенты не любят ждать, — мягко сказал он, увлекая девушку к выходу. Мирослава не сопротивлялась, смиренно шла за ним, как агнец на заклание.

С каждым шагом ее паника все нарастала, и Тим ощущал, как она дрожала, как участилось ее дыхание. Ему было безумно жаль эту малышку, но что он мог сделать?

— Я здесь на всю ночь? — еле слышно спросила Мира.

— Не знаю, все зависит от клиента, но, как только он разрешит тебе уйти, не гуляй по коридорам, а сразу иди в свою комнату, — предупредил Тимур.

— Хорошо.

Они подошли к одной из комнат в правом крыле здания. Громов негромко постучал и, получив разрешение войти, открыл дверь для Мирославы.

— Постарайся расслабиться, я морально с тобой, — шепнул он ей.

— Спасибо, — дрогнувшим голосом ответила девушка и, оказавшись внутри, услышала, как за ней захлопнулась дверь. Ну вот и все, теперь она осталась один на один в этой клетке со львом.

Высокий мужчина стоял у окна и неспешно пил коньяк, глядя куда-то вдаль. Услышав, звуки за спиной, он обернулся.

— Ты? — ошеломленно воскликнула Мира и попятилась назад.