Глава 36

Московская область. БО «Васильки»

— Ты? — ошеломленно воскликнула Мира и попятилась назад. Воспоминания, слишком яркие и живые, заполнили ее сознание, на несколько мгновений унося в прошлое. Туда, где она впервые увидела этого незнакомца.

Любимый клуб. Танцпол. Мирослава двигалась в такт музыке, не обращая внимание ни на что. Неожиданно она почувствовала чьи-то руки на своей талии и подумала, что это подруга, но, обернувшись, увидела перед собой высокого мужчину. Испугавшись не на шутку, Мира резко отпрянула. Молодой человек лишь ухмыльнулся, а в его золотисто-зеленых глазах читалась непоколебимая решимость.

— Что вам нужно? — спросила она, взглядом ища своих подруг, но, как назло, все куда-то подевались.

— Познакомиться хочу. Я Максим, а тебя как зовут? — улыбнулся мужчина, продолжая разглядывать ее стройное тело.

Мирослава зябко поежилась, желая поскорее оказаться как можно дальше. Но он не отпускал, смотрел прямо в глаза, словно гипнотизируя.

— Простите, но я не знакомлюсь, — сказала Мира и хотела было уйти, как вдруг Макс несильно сжал ее предплечье.

— Да ладно тебе, выпьем немного, узнаем друг друга получше, — настаивал он, уверившись в своей победе.

— Я не пью, — раздраженно проговорила девушка и попыталась вырвать свою руку. Ей было неприятно, хоть незнакомец и не походил на маньяка, но так с ней никто никогда не обращался.

— Че ты ломаешься? — не выдержал мужчина и, прижав Мирославу к себе, сжал в ладонях ее упругие ягодицы.

Она задрожала от страха, но все же сумела найти в себе силы, чтобы оттолкнуть его, и скрылась в толпе. Настроение безвозвратно испортилось, и Мира отправилась домой в надежде забыть этот досадный инцидент.

Однако у Максима были совсем другие планы. Время от времени девушка встречала его в клубе, и каждый раз история повторялась — он всегда получал жесткий отпор. Разве могла она предположить, что все зайдет так далеко? «Да лучше б я вообще не ходила в этот дурацкий клуб», — корила себя Мирослава.

— Может, все же познакомимся? — самодовольно усмехнувшись, поинтересовался мужчина и залпом допил содержимое своего бокала. — Мое имя ты уже знаешь, теперь я хочу услышать твое.

— Мирослава, — дрогнувшим голосом произнесла Мира, вжимаясь в стену. Отступать было не куда — она в ловушке. — Что ты хочешь? — зачем-то спросила, хотя прекрасно знала ответ. Оттягивала неминуемое, наивно уповая на чудо.

— Тебя, — честно признался Максим и, снисходительно улыбнувшись, спокойно добавил: — Ну я же говорил, что ты все равно будешь моей, рано или поздно. К чему было сопротивляться?

Конечно, Мира помнила его слова, но тогда не восприняла их всерьез, посчитав пьяным бредом. Но она и подумать не могла, что ее украдут по дороге из института и привезут в бордель. Происходящее до сих пор не укладывалось в ее голове, это все было больше похоже на сериал, чем на реальную жизнь.

Золотов смотрел на девушку и не верил, что все получилось. Он так давно хотел ее, с самой первой встречи. Увидев однажды, как она танцует в клубе, Макс перестал замечать всех остальных, только эта светловолосая нимфа заполняла его мысли. Он, будто одержимый, искал встречи, с завидным постоянством посещая тот самый ночной клуб, но, как ни пытался с ней сблизиться, всегда нарывался на грубый отказ. Максим был уверен, что Мира играла с ним, заводила, раззадоривала. Инстинкт охотника проснулся в нем с необыкновенной силой, затмевая доводы разума.

Когда все известные ему законные способы завязать отношения не увенчались успехом, Золотов придумал, как получить желаемое незаконно. Договорившись с управляющим «Золотой рыбки», он отдал фотографию девушки и внушительную сумму денег за то, чтобы сейчас она стояла перед ним. Теперь Мира принадлежит ему, и никто не сможет оспорить его права — он купил ее и будет делать все, что захочет. Все, что так давно рисует его фантазия, без ограничений.

Алкоголь пьянил разум, притупляя отголоски совести, и Макс не собирался отступать. Слишком долго ждал, слишком сильной была жажда обладания.

— Я никогда не буду твоей, — решительно заявила Мирослава и, гордо вскинув голову, продолжила: — Ты можешь изнасиловать меня, но по своей воле я ни за что в жизни не лягу с тобой в постель.

Золотов выслушал ее тираду и, не сдержавшись, расхохотался. Его совершенно не волновало, что она думает или чувствует, его интересовали лишь потребности тела.

— На, выпей и расслабься, — Максим разлил виски по стаканам.

— Я не пью, — попыталась отказаться Мира, она никогда не пробовала алкоголь и начинать не планировала.

— Я сказал, иди сюда и пей, — рявкнул Золотов.

Мира вздрогнула. Оттолкнувшись от стены, на ватных ногах подошла к нему и взяла протянутый бокал.

— За незабываемую ночь, — торжественно произнес Макс и, чокнувшись с Мирославой, выпил до дна.

Вспоминая советы Инги, Мира старалась не злить его. Отхлебнула немного виски и сразу же закашлялась. Огненная жидкость опалила горло и медленно стекла по пищеводу в желудок. Когда первый рвотный позыв прошел, она отпила еще немного. Во второй раз получилось гораздо лучше, но испытать удовольствия девушка все же не смогла.

Золотов наблюдал за ней с нескрываемым вожделением. Он едва сдерживался, чтобы не трахнуть ее прямо сейчас, но предпочитал растягивать томительное предвкушение. Спешить им было некуда.

Его взгляд гипнотизировал, ломал ее волю. Мирослава смотрела на своего мучителя огромными от страха глазами и боялась даже подумать о том, что будет дальше. Допив до конца, она заметила, что дышать стало проще, мышцы расслабились, а все чувства слегка притупились.

Максим забрал из ее рук бокал и, не дав опомниться, притянул к себе, впившись в ее теплые мягкие губы. Без труда скользнул языком внутрь, пробуя ее на вкус. Мирослава, такая нежная и трепетная, на несколько долгих секунд полностью завладела его сознанием, он позволил себе забыться и, прикрыв глаза, полностью растворился в ее близости. Не встречая сопротивления, углубил поцелуй, распаляясь все больше. Как вспышка молнии, в голове мелькнула мысль о том, что он поступает неправильно, но Золотов отмахнулся от нее. Виски и необузданное желание, смешавшись в гремучую смесь, сметали на своем пути голос разума и вдруг проснувшуюся совесть.

Мира не знала, как себя вести, поэтому старалась даже не шевелиться. Ощущала противный запах табака и алкоголя, но вынуждена была терпеть. Она будто впала в ступор, не сопротивлялась, позволяя дерзко и требовательно терзать свои податливые губы. Но не так она представляла себе первый настоящий поцелуй. Все должно было быть как в сказке, нежно и трепетно, а вышло вот так… Вместо принца на белом коне ее тело досталось пьяному, грубому мужлану.

Язык Максима безраздельно хозяйничал в ее рту, яростно лаская его полость, но Мирослава не сумела заставить себя ответить, возникло лишь одно желание — сплюнуть и почистить зубы. Подсознательно она хотела волшебства, как в книжках, чтобы бабочки разлетались по телу, но реальность была далека от ее мечтаний — слишком мокро, слюняво и противно. Вся гамма чувств смешалась в одну тягучую массу, постепенно затягивая хрупкую девушку в бездонный омут. Новые, неизведанные ранее ощущения, такие острые и насыщенные, но вместе с тем ужасно неприятные. Ей категорически не нравилось все происходящее, но она не смела возразить, внутренне содрогаясь от омерзения, мужественно выносила обрушившиеся испытания и ждала, когда же они закончатся.

Еще какое-то время Золотов жадно владел ее губами, но, так и не получив желанного отклика, оттолкнул девушку от себя, и Мира поспешно вытерлась рукавом платья. Заметив ее действие, Макс сильно разозлился. Он считал себя хорошим любовником, а поведение этой девчонки задевало его самолюбие. Тяжело дыша, налил себе виски и, залпом осушив бокал, сурово посмотрел на Мирославу.

— Танцуй, — громко крикнул он и, взяв со стола пульт, включил первую попавшуюся мелодию.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в бар и, привычно осмотревшись в поисках своих девушек, сел за барную стойку. Заказал себе пиво и взглянул на часы — еще только восемь вечера, а в зале уже яблоку негде упасть. Неприятное чувство не покидало, он ощущал себя подлецом из-за того, что отвел Миру к Золотову. Тимур знал, что ей уже ничем не помочь, но в его силах сделать все, чтобы уберечь Иру от этого кошмара. Он просто перестанет себя уважать, если не сможет защитить свою женщину. Костьми ляжет, но не подпустит к ней никого. Возможен был еще один вариант, что никто ее не захочет, но надежды возлагать не приходилось — Романова слишком ярко выделялась на фоне остальных.

Громов принял единственно верное решение — тянуть время. Скоро должен был уехать Бушин, и это означало, что Тимур беспрепятственно мог отправить Ирину в комнату, а управляющему по возвращении что-нибудь соврать. Да он сделал бы все что угодно ради нее, лишь бы только она сама не наделала глупостей.

Сейчас же Тиму жизненно необходимо было увидеть Иру, понять, что ей ничего не угрожает и, успокоившись, придумать, как действовать дальше. Отпив из запотевшей кружки, он нервно постучал пальцами по столешнице. Ожидание затягивалось — Ира и Инга почему-то опаздывали.

Отвлекшись на важного гостя, Громов не заметил, как девушки вошли в бар.

— А это кто? — заинтересованно спросил толстый лысый мужчина. — Может, рассмотрим поближе?

Тимур сделал глоток и, обернувшись, сразу закашлялся. Он просто не верил своим глазам.

Романова прошла в зал и тут же ощутила на себе тяжелый взгляд. Она без труда догадалась, кому он принадлежит, но не спешила поворачиваться, нарочно изводя Громова своим безразличием. Гордо подняв голову, Ирина все же обратила внимание на Тимура: его глаза были красноречивее всяких слов — он был разочарован. Никакого вожделения, лишь упрек и презрение.

Ира не знала, какой реакции хотела добиться, но то пренебрежение, с которым он смотрел, больно задевало ее. В какой-то момент ей показалось, что Тим даже сплюнул. Нервно поправив платье, точнее, стянув его как можно ниже, Романова торопливо отвернулась в поисках Инги.

Все надежды Громова на благоприятный исход событий рассыпались в прах. Ира никак не походила на ту скромную и тихую девушку, коей она предстала в прошлый раз. Теперь это была дико сексуальная и вульгарная женщина — проститутка, не иначе. Платье плотно прилегало к телу, чересчур подчеркивая красивую полную грудь и тонкую талию. Юбка была настолько короткой, что Тимуру казалось, он видит, какого цвета на ней белье. Бесконечно длинные ноги и, конечно же, каблуки. Все это вкупе с вызывающим мейком выделяло ее из толпы.

«Нет, такую невозможно оставить незамеченной… Да еб твою мать, Ира!» — мысленно прорычал Громов. Он был в полнейшей растерянности, просто не ожидал такого поворота. Отказывался верить, что Ирина вообще на такое способна. «Должны же быть мозги?».

Ее наряд, призванный пробуждать в мужчинах желание, вызывал в нем лишь злость, неудержимую, едва контролируемую. Были бы они наедине, Тимур с большим удовольствием сорвал бы с нее эту одежду и трахнул бы, как шлюху, но это не их ролевые игры, это клуб любителей жестоких развлечений. Мысли одна страшнее другой пронзали сознание, и Тим судорожно пытался найти выход.

— Ну так что? — напомнил клиент о своем вопросе.

Громов непонимающе посмотрел на него, вспоминая, о чем идет речь, и, сжав в руке кружку с пивом, сквозь зубы процедил: — Не стоит, она как бревно. Присмотрись лучше вон к той блондинке.

— Спасибо за совет, — ответил мужчина и отошел.

Тимур, не раздумывая ни секунды, поднялся со стула, намереваясь во что бы то ни стало заставить Иру переодеться, пока она не нашла проблем на свою задницу. Он был настолько зол, что не замечал на пути ничего и никого, напролом шел к своей цели и рассчитывал лишь на то, что Романова не станет упрямиться — в противном случае придется тащить ее за волосы. Когда до Ирины оставалось не больше десятка метров, его окликнул очередной клиент, и Тим вынужден был остановиться, чтобы узнать, чего он хочет.

Ира услышала знакомое имя и повернулась на звук. Встретившись с Громовым взглядом, она только усмехнулась и пошла в другую сторону. Тимур чуть не зарычал от ярости: «Эта невозможная женщина просто не понимает что творит».

Романова все дальше отходила от него, стараясь затеряться в толпе. От его испепеляющего взгляда тряслись поджилки, но отступать было некуда — она знала, на что шла. Ирина остановилась у стены в дальнем конце зала, чтобы перевести дух, и осмотрелась: народу сегодня пришло больше, чем в прошлый раз. Это означало, что выбрать мужчину на вечер будет проще. Ира почему-то думала, что от нее что-то зависит, совершенно забыв о том, что здесь она всего лишь рабыня, пусть и без кандалов. Вскользь изучив ближайших претендентов, не нашла ничего для себя интересного и прислонилась к стене, втайне надеясь, что ее никто не заметит.

— Ваша честь, — скрипучий голос заставил вздрогнуть, но Ирина быстро взяла себя в руки, прекрасно понимая, что Гринев не посмеет напасть на нее здесь.

— Чего тебе? — пренебрежительно спросила она, в который раз стягивая юбку вниз. Ей был неприятен этот мужчина, все в нем вызывало отвращение.

— Да ничего, на работу вышла наконец, — констатировал Андрей, жадно рассматривая ее тело. — Я думал, твой надзиратель не выпустит, но, видимо, как и все другие, ты надоела ему.

Он закрывал собой Романову от остальных людей. Стоял так близко, что мог чувствовать аромат ее духов, видеть, как трепещет жилка на шее. Гринев хотел ее до трясучки, и чем больше ему запрещали, тем сильнее разгоралось желание. Насилуя очередную девушку, он непременно представлял на ее месте Иру, и от этого все ощущения обострялись в несколько раз.

— Тебе-то что? — Ирина с трудом сдерживалась, чтобы не сбежать подальше, не показать ему, что ей страшно.

— Как это? За тобой должок, — напомнил Андрей и захотел дотронуться до ее щеки, но Романова увернулась.

— Ты меня с кем-то перепутал, — ухмыльнувшись, ответила она и нервно заглянула за его спину, ища пути к спасению. Ира видела Громова, знала, что может позвать его, и он, скорее всего, придет на помощь, но не намерена была сдаваться, твердо решив, что справится со всем сама.

— Ну-ну, перепутал… На этой неделе уже поздно, а вот в следующую пятницу ты точно станешь моей, — пообещал Гринев, мечтательно облизываясь.

От его слов холодок пробежал по спине. Вспоминая недавние события, Ирина с силой сжала ладони в кулаки, так, что ногти больно впились в кожу, хотя внешне осталась совершенно спокойна.

— С чего вдруг? — поинтересовалась она, полагая, что Андрей блефует. Но солнечное сплетение тревожно ныло. От одной только мысли о том, что он будет ее трогать, Романова невольно передернула плечами.

— Я просто заплачу, как все, — пояснил Гринев и, обхватив ее запястье, попытался притянуть к себе. — Ну же, будь хорошей девочкой, и я постараюсь…

— Сначала заплати, — перебив его, процедила Ира и попробовала вырвать руку, но силы были неравны. — Ты меня не получишь!

Ее колотило от омерзения и безысходности, паника все больше охватывала тело и, проникая прямо под кожу, леденила кровь. Ирина не могла справиться с Андреем, она сама загнала себя в угол.

— Пусти меня, — шипела Романова, стараясь не привлекать ненужного внимания, и продолжала вырываться.

Гринев забавлялся сложившейся ситуацией, играл с Ириной, как кот с мышью. Он был не настолько глуп, чтобы ослушаться шефа, но уж очень хотел доставить себе маленькое удовольствие и помучить ее. Андрей не шутил, когда говорил, что может купить ее, это не запрещали правила. В конце концов, Бушина совершенно не интересовало, кто платит, главное — чтобы платили. Но никто прежде не пользовался этой возможностью. Природная жадность отступала под натиском жгучего желания, и Гринев готов был потратить кучу денег за ночь с судьей. Осталось только поменяться с кем-нибудь из охранников сменами с пятницы на субботу.

Москва

Остановившись на парковке, Стрельцов зашел в магазин за сигаретами и вернулся в автомобиль. Вечер пятницы стал для него настоящим спасением. Он мечтал поскорее добраться до клуба, снять какую-нибудь девушку и забыться на всю ночь. Отвлечься от угнетающих мыслей и чувств, расслабиться в нежных женских ласках, сконцентрироваться только на себе и больше ни о ком не думать.

Работа выручала, и даже некоторые проблемы пришлись очень кстати, но это давало лишь временный эффект. Он несколько дней, как завороженный, смотрел на экран смартфона и ждал звонка. Но Вера молчала. Прошел день, два, три… И Олег уже отчаялся. Решился позвонить сам, но вызов так и не дошел до абонента.

Стрельцов завел двигатель и уже хотел тронуться с места, как его мобильный телефон завибрировал в кармане.

— Да, Стас.

— Здорово, Олег. Ты сегодня в «Рыбку»?

— Да, че хотел?

— Я тебе скину фотку человека, попробуй про него что-нибудь узнать.

Через лобовое стекло Олег краем глаза заметил, как стройная блондинка садится в машину. Что-то щелкнуло в голове, и он уже не слышал, что говорил Дымов. Посмотрел на марку автомобиля, номер и чуть не сошел с ума от счастья.

— Ладно, Стас, я понял. Пока, — бросил трубку и, дождавшись, пока красная «Мазда» выедет на дорогу, тронулся за ней, намеренно пропустив пару машин.

Ловко маневрируя в автомобильном потоке, Стрельцов оставался незамеченным. Он никак не мог поверить в то, что наконец нашел Веру. С тех пор, как она уехала из его дома, Олег не знал о ней ничего: ни где живет, ни где работает, осталась ли вообще в Москве или уехала обратно в Самару. Только номер телефона не поменяла, хотя толку от него практически не было, Смирнова не брала трубки и не отвечала на сообщения. Конечно, Стрельцов мог бы обратиться к Дымову, попросить добыть информацию о ее местонахождении, но смысла в этом он не видел. Если Вера не хочет идти на контакт, значит, она не готова, значит, еще не время. Но сейчас, случайно встретив ее в таком огромном мегаполисе, Олег решил, что это судьба, тот самый редкий шанс, выпадающий один раз на миллион, и его просто нельзя упускать.

Свернув во двор, он остановился в нескольких метрах от ее машины. Вера подошла к подъезду, Стрельцов прошмыгнул следом. К счастью, она жила на третьем этаже, и пользоваться лифтом не было нужды.

— Вера, — окликнул он ее, как только они оказались возле квартиры.

Смирнова успела лишь повернуть ключ в замке и, услышав свое имя, замерла на месте. Ноги ее будто приросли к полу, а мышцы свело настолько, что она не могла даже пошевелиться. Конечно, Вера узнала обладателя голоса, от которого сердце предательски екнуло.

— Олег? Как ты меня нашел? — спросила она, когда Стрельцов приблизился. Старалась не смотреть ему в глаза и держаться как можно холоднее.

— Не поверишь, случайно, — ответил он, слабо улыбнувшись. Вера стояла прямо перед ним. Не плод его воображения, а живая, настоящая. Невыносимо хотелось дотронуться до нее, ощутить нежность кожи, чтобы убедиться, что это реальность. Обнять покрепче и больше никогда не отпускать.

— Ты прав, не поверю, — сухо произнесла Смирнова. — Что тебе нужно?

Ее железный тон рушил все его надежды. Но Олег и не думал, что будет просто. Он хотя бы увидел ее, а это уже можно считать маленькой победой.

— Поговорить.

— Мне не о чем с тобой разговаривать, — пришлось приложить титанические усилия, чтобы взять эмоции под контроль. Вера ненавидела его, презирала за все те страдания, что он причинил, но его внезапное появление заставило ее усомниться в правильности принятых решений. Она запуталась в себе, в своих мыслях и чувствах, поэтому предпочла трусливое бегство.

— Ну хотя бы выслушай меня, — предпринял еще одну попытку Стрельцов и дотронулся до ее руки. — Пожалуйста.

— У меня нет времени, я тороплюсь, — Смирнова резко дернула плечом и поспешила войти в квартиру.

— Вер, я не уйду, пока мы не поговорим.

Олег выставил ногу вперед, не давая ей закрыть дверь.

Московская область. БО «Васильки»

Разобравшись с недовольным клиентом, Громов окинул взглядом зал в поисках Иры, но ее нигде не было. Мысленно выругавшись, направился к барной стойке — он должен постоянно находиться на своем рабочем месте, чтобы гости всегда могли обратиться к нему. Взяв свой бокал, Тимур сделал несколько жадных глотков и тут же поморщился: пиво выдохлось и нагрелось.

«Да что ж такое», — возмутился он. Весь вечер шел наперекосяк. С трудом сдерживая нарастающее желание спасти Ирину, он разрывался между долгом и чувствами. Лишь осознание того, что одно неверное действие может привести к непоправимым последствием, удерживало его на месте.

Следующие полчаса прошли в полнейшем напряге. Несколько клиентов подходили к Тиму, чтобы узнать про «новенькую в коротком платье», и ему стоило немалых усилий, чтобы отговорить гостей от этой покупки. Пока это работало, но не факт, что везти будет вечно. Проводив очередного желающего, Громов устало прикрыл глаза. Медленно считая до десяти, он пытался успокоиться, нервы были на пределе.

Когда немного отпустило, Тимур развернулся на стуле и заметил Ингу, направляющуюся к барной стойке. Недолго думая, он сделал несколько шагов навстречу и, взяв ее за локоть, отвел в сторону.

— Ты чего? — удивленно воскликнула девушка.

— Как это понимать? — процедил Тим, наклонившись к самому уху. В баре стоял такой шум, что расслышать что-либо было очень проблематично.

— Ты о чем? — спросила Томилина и непонимающе взглянула на него, пытаясь вспомнить, что успела натворить.

— Я о прикиде твоей подруги, — пояснил Громов, продолжая рассматривать толпу в надежде выцепить Иру взглядом.

— Ну прости, я пыталась вразумить, но ее железобетонную уверенность не сломить, — оправдалась Инга.

— Уверенность в чем? В том, что ее трахнет какой-нибудь урод?

— Ты не кипятись, всех нас здесь трахают уроды, — напомнила она и, перехватив виноватый взгляд Тимура, продолжила: — Она как раз и собиралась переспать с первым встречным, тебе назло, кстати…

— Что? Я-то здесь при чем? — Тим закрыл лицо ладонью и, подумав с пару секунд, обреченно проговорил: — Господи, какая же идиотка. Она хоть понимает, что первый встречный здесь может стать последним в ее жизни?

— Я рассказала ей риски…

— Ладно, где она сейчас? — он устало выдохнул. Громов просто не представлял, что ему делать дальше, как вразумить Иру и не навлечь на их головы беду.

— Вон там была, — ответила Томилина и кивнула головой.

Тимур проследил за ее рукой и, наконец заметив Романову, напрягся, потому что рядом с ней находился Андрей. Поблагодарив Ингу, Громов вернулся на свое место и внимательно следил за их разговором.

Ирина держалась достаточно уверенно, и все говорило о том, что она в порядке, но Тим подсознательно чувствовал, как ей страшно. Он мог в секунду прекратить этот спектакль, но умышленно медлил — если ей нужна помощь, пусть сама попросит, он навязываться больше не будет. Тимур и так делал все, что было в его силах, а Ира своими опрометчивыми поступками стирала его старания в порошок.

Отвлекшись на мгновение, Громов посмотрел на часы — почти девять. Гитлер давно должен был уехать, но почему-то задерживался, и Стрельцов до сих пор не появился, а ведь именно сегодня они собирались обсудить последние важные новости.

— Тимур, ну как ты тут? — спросил Бушин, словно выросший из-под земли.

— Добрый вечер, Адольф Михайлович, сегодня аншлаг.

— Ну это же хорошо, — довольно улыбнулся управляющий. — Больше народу — больше прибыли.

— Да, вы правы, просто неожиданно, — Тим не разделял его восторга, но виду не показывал.

— Ты справишься, — Гитлер похлопал его по плечу.

— Конечно, а вы почему здесь? Решили остаться? — поинтересовался Громов и замер, рассчитывая на отрицательный ответ. Если Бушин останется, места для маневра не будет совсем.

— Скоро уеду, одно дело только завершу. Кстати… — он достал из кармана связку ключей и положил ее на барную стойку. — Вот, это от моего кабинета и аппаратной. Придется тебе последить за всем. И телефон, звони только в самом крайнем случае.

— Я понял, — отозвался Тимур, стараясь дышать ровно. Удача плыла к нему в руки, и сейчас главным было не спугнуть ее.

— Судья где? — неожиданно спросил Адольф Михайлович, осматривая зал.

— Где-то там, — озадаченно протянул Тим и указал направление рукой.

— Дай мне ее минут на десять.

— Конечно. Привести?

— Не нужно, я сам, — ответил Бушин, высматривая Ирину. — О, а этот че там трется? Ни чему жизнь не учит дурака, ну ничего, я научу.

Москва. Квартира Хабарова

Зимина сидела возле детской кровати с книжкой в руках и наблюдала за тем, как ребенок мирно посапывает. День выдался насыщенный, но, несмотря на то, что Лена не спала всю ночь, усталость была приятной и практически не ощущалась.

Еще утром она собиралась рассказать Хабарову всю правду, признаться наконец в том, что она полковник юстиции и смиренно ждать его решения. На самом деле не питала никаких напрасных надежд, была готова к тому, что Алексей захочет прекратить с ней всякую связь, и даже могла его понять. Какому нормальному мужчине захочется встречаться с женщиной-полковником? Нет, она не стеснялась своей профессии, скорее, наоборот, любила, уважала, просто знала, как к этому относится Леша — вряд ли месяц их знакомства сможет разрушить его убеждения, выработавшиеся годами.

Зимина трезво смотрела на вещи, привыкла, научилась мыслить здраво, просчитывать риски и предполагать исходы. В лучшем случае они расстанутся тихо, возможно, даже не попрощавшись. Ну, а в худшем — придется отвечать на неудобные вопросы, выслушивать кучу неприятных слов в свой адрес и выдержать презрительный, осуждающий взгляд. Вроде бы ничего такого, пережить это унижение вполне реально.

Но как быть с последствиями? Как безболезненно отвыкнуть от человека, отпустить его, вытеснить из своего сердца? Как, познав настоящие яркие чувства, лишиться их, вернуться в опостылевшее одиночество, не физическое — Лену всегда окружало много народа, сын, коллеги, приятели — а именно душевное. Когда просто не на что и не на кого выплеснуть накопившуюся энергию, неоткуда брать силы. Сашка, конечно, заполнял эту пустоту внутри, но не на сто процентов. Он взрослел, все реже проводил время дома, да и сама Лена в основном задерживалась на работе.

Без сильного мужского плеча, на которое всегда можно опереться в трудную минуту, любой женщине, даже такой самодостаточной, как Зимина, жить сложно. Но человек, как известно, приспосабливается ко всему. И Елена никогда не ставила перед собой задачу найти мужа и отца для своего ребенка. Она, безусловно, хотела, но больше боялась, а страхи ее чаще всего были оправданы.

Так и на этот раз, Лена не позволяла себе привязываться к Хабарову, но привязалась, изо всех сил старалась не впускать его в свою жизнь и в свои мысли, но впустила, всячески подавляла чувства, зарождающиеся внутри, но все равно влюбилась. И снова во всем винила только себя.

Но сегодня Зиминой улыбнулась удача, и она решила воспользоваться представившемся ей шансом, отсрочив неприятный разговор. Пусть это все временно, но она хотя бы сможет немного продлить свое удовольствие. И если расставание неизбежно, то пускай оно произойдет как можно позже. За Елену говорила зависимость, но она уже и не пыталась ей сопротивляться.

Быстро сориентировавшись, Лена предложила Алексею свою помощь и искренне обрадовалась, когда он ее принял. Но она и не догадывалась, какой непростой для себя выбор он делал в ту самую секунду.

Взяв на работе отгул в счет отпуска, Зимина заехала к Хабарову в офис за ключами от его квартиры и прибыла в пансионат для девочек, в котором жила Юля по будням. Алексей обо всем предупредил директора и воспитателей, поэтому Елену спокойно пропустили на территорию. Такого волнения она не испытывала давно, опыт общения с детьми у нее был небогатый, поэтому Лена собралась с мыслями и решила вести себя естественно, ведь ребенок сразу почувствует фальшь.

Увидев перед собой маленькую девочку, Зимина забыла, как дышать. Длинные русые волосы были собраны в два аккуратных хвостика, а большие серо-зеленые глаза смотрели прямо на нее. Сомнений в том, что это Лешина дочь, не осталось никаких, она просто была его копией. Елена не растерялась. Сделав первый шаг навстречу, присела перед малышкой и взяла ее за ручки.

— Привет, меня Лена зовут, — улыбнулась Зимина и получила робкую улыбку в ответ. — А тебя как?

— Юля, — девочка смутилась и даже была немного напугана.

Она привыкла к определенному окружению, а тут вдруг появилась чужая тетя. Обычно Хабаров сам забирал ее на выходные, в крайних случаях это делала Света на правах помощницы, но еще ни одну свою женщину он не знакомил с дочерью.

Скованность быстро прошла, и уже через несколько минут Лена мило болтала с Юлей в машине. До первого поста ГАИ.

Инспектор махнул жезлом, и Зимина была вынуждена остановиться.

— Старший лейтенант Антошин, — представился он, когда Елена открыла окно. — Ваши документы.

— Антошин? — удивилась она, округлив глаза.

— Ленка? — Борис был удивлен не меньше. — Не ожидал.

— Аналогично. Ты документы-то будешь смотреть? — Зимина протянула водительское удостоверение.

— Как ты?

— Не жалуюсь. А ты, я вижу, опять за старое.

— Да, дядя помог.

Разговор совсем не клеился, и в воздухе повисло неловкое молчание. Они так и остались просто знакомыми. Ведь на самом деле Лена и Борис никогда не были друзьями, они и общались-то только из-за Страхова. А теперь, когда он уехал в Питер, их больше ничего не связывало.

— Даже не спросишь про Димку?

— А должна? — Елена лишь усмехнулась. Она поймала себя на мысли, что ей совершенно неинтересно, как там Дима и что у него нового. Безразлично. Абсолютно.

Антошин неопределенно пожал плечами, так и не найдясь с ответом.

— Нет, не спрошу.

— Твоя? — поинтересовался он, заметив девочку на заднем сидении.

— Моя, — Зимина была невозмутима.

— Да ладно!

— Борь, ты когда-нибудь повзрослеешь?

— Не факт. Ладно, счастливого пути, товарищ подполковник, — Антошин отдал честь.

— Полковник, — машинально поправила его Лена.

— Да ладно!

— Прохладно, — иронично произнесла она и, закрыв окно, тронулась с места.

Встреча с Антошиным, как машина времени, на несколько минут перенесла Елену в прошлое. В родной отдел, стены которого видели столько всего… И хорошего, и не очень. Эти воспоминания она бережно хранила в сердце, но сейчас вдруг поняла, что больше не испытывает никаких эмоций. Они будто обесценились, перестали иметь значение. Но, тем не менее, Лена не могла просто так вычеркнуть целый отрезок из своей жизни. Он был, и Зимина благодарна ему за огромный опыт и те уроки, что он преподал.

Весь день Елена провела с Юлей. Они гуляли в парке, ели мороженое в кафе, вместе готовили ужин и пекли блины. Всего за несколько часов им удалось не просто найти общий язык, а даже подружиться. Эта необыкновенная девочка покорила Ленино сердце буквально с первых секунд их знакомства, она доверчиво делилась своими детскими секретами, а Зимина не переставала умиляться ее наивности и открытости.

Из приятных воспоминаний ее выдернул телефонный звонок, доносившийся откуда-то из коридора. Аккуратно прикрыв дверь в детскую, Елена достала из сумки мобильный и приняла вызов.

— Привет, — она устало улыбнулась, опершись о стену.

— Привет, ну как у вас там дела? — поинтересовался Хабаров. — Юлька тебя не сильно напрягает?

— Да ты что, мы отлично провели время. Только что уложила ее спать. Леш, у тебя чудесная дочка.

— Вы обе у меня чудесные. Ленуль, я очень соскучился, — признался он, шумно выдохнув в трубку.

Зиминой казалось, будто она ощущает его тепло на расстоянии. Неповторимый тембр его голоса, с легкой хрипотцой, обволакивал, словно мягкое облако, вызывая сладкий трепет внутри.

— Я тоже… Ты скоро?

— Только выезжаем, — грустно и как-то виновато произнес Алексей.

— Ну хорошо, жду, — заверила его Елена.

— Не жди, ложись спать. Все, целую.

— Пока.

Завершив соединение, Зимина поставила телефон не беззвучный режим и, проверив Юлю, остановилась возле соседней двери. В прошлый раз Хабаров не провел экскурсию по своей квартире, они были настолько заняты друг другом, что ограничились гостиной, объединенной с кухней, и ванной. А сегодня Лена узнала о существовании еще двух комнат — детской и той, перед которой сейчас стояла.

Она не решалась войти, сомневаясь, имеет ли на это право. Любопытство все же взяло верх. Елена дернула за ручку и, шагнув внутрь, включила свет. Спальня. Все самое личное и интимное хранилось именно здесь, от вещей до мыслей и снов. Зимина даже не догадывалась, что до нее в этой комнате не было ни одной женщины.

Осмотрелась. Интерьер выглядел довольно аскетичным. Двуспальная кровать, идеально заправленная серым покрывалом, шкаф-купе со встроенным зеркалом и письменный стол, на котором лежал ноутбук. На окнах не было занавесок, только жалюзи и плотная собранная штора, спасающая от слишком яркого солнечного света. Ни единой картины, статуэтки, ничего, что бы хоть как-то украшало комнату, придавало ей тепла и уюта, лишь одинокая рамка стояла на прикроватной тумбочке.

Лена подошла ближе и взяла в руки фотографию, на которой был изображен Хабаров с дочкой. Она невольно улыбнулась и поставила рамку на место. Затем прошла к шкафу и отодвинула зеркальную дверь. На плечиках висели рубашки разных цветов, преимущественно белые, брюки и пиджаки.

Проведя ладонью по безупречно выглаженной ткани, Зимина почувствовала, как легкие мурашки разбегаются по телу. Прикрыв глаза, она четко представила себе образ Алексея: высокий, статный… Вспомнила моменты, когда срывала с него эти рубашки в порыве страсти, как сминала в кулаке, отвечая на жаркие ласки. Глухо простонав, поспешила вырваться из омута фантазий и, открыв глаза, задвинула дверь.

Сесть на кровать она себе не позволила — и так увидела то, что Алексей яростно оберегал от посторонних глаз. Щелкнув выключателем, Елена вышла из комнаты и, забрав с комода телефон, прилегла на круглый диван в гостиной.

Московская область. БО «Васильки»

Романова начала терять всякую надежду на спасение, но внезапно Гринев изменился в лице и, отпустив ее, сделал несколько шагов назад. Потирая покрасневшее запястье, Ира озадаченно обернулась и, увидев, что управляющий идет к ним, усмехнулась.

— Трус, — прошептала она Андрею.

Он ничего не ответил, лишь гневно зыркнул на нее.

— Добрый вечер, Ирина Алексеевна, — приторно произнес Бушин, остановившись напротив нее.

— Добрый вечер, Адольф Михайлович, — поздоровалась Романова и зябко поежилась, перехватив его откровенный взгляд.

Гитлер бесцеремонно рассматривал ее почти обнаженное тело и хищно ухмылялся. По его непроницаемому лицу невозможно было понять, о чем он думает. Ирине стало не по себе, но она старалась держать себя в руках.

— Вы сегодня необычайно хороши, — сделал ей комплимент Адольф Михайлович и, переключив свое внимание на Андрея, задал ему вопрос: — А ты что тут делаешь? Работы, что ли, мало?

— Ничего, я так… Хотел узнать, как дела, — залебезил Гринев, отчего Ира неприятно поморщилась.

— Узнал? — уточнил Бушин.

— Угу.

— Свободен, — рявкнул он, и Андрей поспешил раствориться, чтобы не злить управляющего.

— Спасибо, — поблагодарила Ирина, мягко улыбнувшись. После того, как Гринев ушел, она смогла вздохнуть спокойно.

— Надеюсь, он не доставил вам неприятностей?

— Ничего серьезного, — отмахнулась Романова, но продолжала прокручивать в голове угрозы Андрея. Немного подумав, она все же решила рассказать о своих переживаниях. — Он сказал, что сможет купить меня.

Гитлер озадачился на несколько секунд и, обхватив пальцами свой подбородок, прикинул вероятность этого события.

— Теоретически это возможно, но, зная Гринева, могу сказать, что вы ему не по карману. Он лучше удавится, чем заплатит хотя бы копейку, а вы стоите совсем не дешево, уж поверьте…

— Сомнительный комплимент, — ответила Ира, грустно улыбнувшись. Значит, если сегодня ей как-то удастся избежать серьезных испытаний, то на следующей неделе она гарантированно попадет в ад. Ирина была уверена в том, что Андрей, этот больной ублюдок, отыграется на ней за все.

— Ладно, это все лирика… Нам нужно поговорить, давайте выйдем, а то здесь слишком шумно, — сказал Бушин и протянул Романовой руку. Она кивнула и неуверенно вложила свою ладонь.

Выйдя в холл, они прошли немного вперед и свернул за угол.

— Я подумал над вашей просьбой, — без предисловий начал Адольф Михайлович — он не любил ходить вокруг да около.

Ира замерла в ожидании.

— Вот, держите, — Бушин протянул ей свой телефон. — Ирина Алексеевна, только давайте без глупостей. Разговор при мне на громкой связи и не более пяти минут, — строго предупредил он.

— Конечно, — заверила его Романова и, взяв мобильный в руки, добавила: — Поверьте, я не скажу ничего лишнего.

— Если бы я вам не верил, то никогда не предоставил бы такую возможность, — усмехнулся Гитлер.

Ирина дрожащими руками набрала знакомый номер и, включив громкую связь, шумно выдохнула, пытаясь совладать с эмоциями.