Глава 37

Москва. Квартира Дымова

Вымыв посуду после ужина, Таня вытерла руки кухонным полотенцем и отправилась на поиски Дымова. Он стоял у окна и о чем-то разговаривал по телефону. Но суть Куликовой уловить не удалось, да и не особо интересно было — она не имела привычку подслушивать чужие разговоры.

Стас быстро попрощался и, обернувшись, бросил мобильный на кровать.

— Твоя униформа в шкафу на верхней полке.

Таня невольно улыбнулась, вспомнив свой прошлый визит. Она сразу поняла, что Дымов имеет в виду, и пусть он произнес эти слова в шутку, услышать их было чертовски приятно. В его квартире теперь появилась ее личная вещь, и Куликова отнеслась к этому особенно, нашла тот скрытый смысл, который Стас вложил в свою фразу.

Открыв дверцу шкафа, она достала ту самую футболку и положила ее на рядом стоящее кресло.

Дымов сел на кровать, с интересом наблюдая за тем, как Таня пытается снять с себя платье.

— Расстегнешь? — спросила она, подойдя ближе, и встала к нему спиной.

Стас поднялся и, будто невзначай очертив ладонями изгибы ее тела, коснулся нежной кожи шеи, отчего у Куликовой перехватило дыхание. Убрал копну волос на плечо и потянул за бегунок.

— Че там с разводом? Может, помощь нужна?

— А ты жениться хочешь? — поинтересовалась Таня, развернувшись.

— Я женат, если ты забыла, — отшутился Дымов.

— А если серьезно… — Куликова заглянула в его глаза. — Стас, неужели тебе никогда не хотелось домашнего тепла, уюта, чтоб каждый день завтраки и ужины, чистые отглаженные рубашки?

— Хотелось, но риски потерять все в одночасье перевешивают.

— Какие риски?

— В любой момент могут убить меня или того, кто находится рядом со мной. Зачем подвергать опасности чужую жизнь, да и кому нужен такой муж?

Дымов был предельно честен с ней. Он действительно никогда не планировал обзаводиться семьей, детьми. Стас сам выбрал свой путь, опасный и тернистый, но единственно верный для него, и он не мог вести за собой кого-то еще. Не хотел быть уязвимым, постоянно бояться потерять близкого человека, поэтому предпочел не привыкать к хорошему и всячески отгонял подобные мысли.

— Мне нужен, — уверенно заявила Таня.

— Ты меня не знаешь совсем. У меня очень скверный характер, а еще я храплю, — Дымов решил сойти с серьезной темы.

— Нашел, чем пугать, — усмехнулась Куликова. — Мне достаточно того, что я чувствую, — она обвила руками его шею.

Стас не отпускал ее взгляд и молчал.

— Я хочу стать к тебе ближе, — вкрадчиво проговорила Таня. — Я ничего не требую, просто позволь мне быть рядом.

— Чего конкретно ты хочешь? — насторожился Дымов, но все же обнял ее за талию и прижал к себе.

— Стирать твои рубашки, готовить тебе еду и терпеть твой несносный характер…

Куликова удивлялась, насколько легко ей давались слова. Она не знала, что Стас относится к ней как-то особенно, что уже давно считает своей женщиной, она это ощущала. И даже сейчас прекрасно понимала, что он не просто терпит этот откровенный разговор, а слушает и пытается понять ее.

— Да ты ненормальная, — иронично произнес Дымов и невольно улыбнулся. Еще ни одна женщина не изъявляла желания узнать его получше и заглянуть к нему в душу. Внешний облик обычно сразу отпугивал, поэтому интереса узнать, что же скрывается внутри ни у кого не возникало. Но Таня оказалась отчаянной, этим она и покорила Стаса еще с самой первой их встречи.

— Да, я такая, — лукаво сощурив глаза, призналась Куликова и провела ладонями по крепкой груди, ненадолго задержавшись в том месте, где бьется сердце. Она сделала этот важный шаг навстречу и теперь уже не сомневалась, что Дымов ответит ей тем же, нужно просто немного подождать.

Чмокнув его в губы, Таня высвободилась из объятий и отстранилась, но Стас тут же поймал ее за руку.

— Ты куда?

— За футболкой.

— Она тебе не понадобится, — отрезал он и резко притянул Куликову к себе, скользнув рукой по обнаженной спине. Впился в приоткрытый рот, не оставляя ни единого шанса на сопротивление. Целовал смачно, со звуком, желая утолить свой голод, но он только усиливался. Вкуса ее губ становилось мало, Стас хотел ощутить ее кожу, насладиться этим неповторимым ароматом. Расстегнутое платье упало к ногам, стоило ему лишь потянуть за бретели.

Оказавшись прижатой к постели тяжелым мужским телом, Таня откинула голову назад, подставляя шею для поцелуев, и явственно ощутила, как туманится рассудок. Но внезапный телефонный звонок резко отрезвил ее.

— Стас, подожди, телефон, — прошептала ему в губы и попробовала выбраться, но Дымов не позволил.

— Похер, — обжигающе выдохнул в шею и, спешно расстегнув лифчик, откинул его в сторону. Оторваться от ее обнаженного распаленного тела сейчас просто не представлялось возможным.

— Вдруг важно, — Куликова предприняла еще одну попытку, хотя сама уже понимала, что это бесполезно — она сдастся в любом случае.

— Потом, — Стас спустился к груди и захватил ртом сосок.

Таня негромко вскрикнула и выгнулась навстречу. Ничего важнее этого мужчины для нее уже не существовало.

Московская область. БО «Васильки»

Томительное ожидание повисло в воздухе. Тишину нарушали лишь монотонные гудки, эхом разносившиеся по пустынному коридору. Романова, не отрываясь, смотрела на дисплей телефона, с каждой секундой мандраж нарастал, а сердце билось чаще. Вызов завершился — Таня так и не взяла трубку.

Чуть помедлив, Ира нажала на повтор, все еще надеясь на чудо, но, увы, результат остался тот же: «абонент не отвечает или временно не доступен».

— Не берет трубку, — огорченно констатировала Ирина. Было очень обидно, ведь она так соскучилась по единственному близкому ей человеку, пошла на риск, только бы услышать заботливый голос Тани, ощутить ее тепло и поддержку. Спросить, как дела, да просто осознать, что хоть кому-то еще нужна, хоть кто-то ее ждет домой. Конечно, зная специфику работы подруги, Романова понимала, что, скорее всего, она сейчас спасает очередную жизнь, но от этого легче не становилось.

— Мне жаль, — ответил Бушин и протянул руку, чтобы забрать телефон.

— А можно я напишу смс? — поддавшись внезапному порыву, попросила Ира и умоляюще посмотрела на управляющего. Этот смартфон был единственной ниточкой, связывающей ее с другой жизнью, и Ирина просто не могла не попытаться достучаться до своего прошлого. — Пожалуйста…

Гитлер усмехнулся и на пару секунд задумался. Делать такие поблажки было не в его правилах: слишком рискованно, слишком серьезные проблемы могут возникнуть. Но Романова сильно отличалась от общей массы, на нее Бушин имел особые планы, поэтому решил не отказывать.

— Ну хорошо, пишите, я прочитаю и отправлю, — любезно позволил он и убрал руки за спину.

Дрожа от волнения, Ира кое-как набрала сообщение и передала смартфон управляющему. Он пробежался по тексту глазами и, не найдя ничего запрещенного, нажал на «отправить». Получив отчет о доставке, показал его Ирине и убрал мобильный телефон обратно в карман.

— Я выполнил вашу просьбу? — поинтересовался Адольф Михайлович, хитро прищурив глаза, упиваясь игрой, которую затеял. Он хотел застать Романову врасплох, и у него это получилось.

— Да, спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, как это важно для меня, — быстро говорила Ира, чувствуя подвох в его поведении. Она предполагала, что за такую услугу придется заплатить, но не думала, что так скоро.

— Я могу попросить об ответной? — продолжил Гитлер, нарочито растягивая слова. Он отлично умел манипулировать людьми, знал, как добиться желаемого, и не брезговал ничем, чтобы достичь своей цели: мог пойти по головам, совершенно не заботясь ни о людях, ни об их чувствах.

— Конечно, — растерявшись, ответила Ирина. Капкан захлопнулся — Бушин ловко заманил ее в свои сети. Внутри все затрепетало от страха, но Романова не позволила панике пробиться сквозь стену холодной решимости.

Заметив перемену в ее настроении, управляющий насторожился.

— Не переживайте, вы совершенно спокойно можете мне отказать, я не обижусь, у нас ведь все по-честному, — напомнил он, продолжая ухмыляться. Гитлер был уверен в том, что Ира выполнит его просьбу. Блестяще разыграв эту партию, он просто загнал ее в угол, оставшись при этом героем.

— Хорошо.

— Я хочу вас поцеловать, — заявил Адольф Михайлович, глядя на Ирину. От его взгляда не укрылось, как она встрепенулась и нервно заправила за ухо прядь.

— Поцеловать? — переспросила Романова, нарочно оттягивая неизбежность принятия решения.

— Именно так, если вы, конечно, не против…

Бушину нравилось то напряжение, которое повисло между ними. Его план был прост: предоставив Ире имитацию выбора, он убьет двух зайцев одновременно, получит то, чего так давно хотел, и не нарушит при этом честность, о которой они договорились изначально. Все эмоции Ирины отражались на лице, и управляющий получал извращенное удовольствие от ее метаний.

Она не знала, что предпринять: целоваться с Бушиным не было ни малейшего желания, но и отказать ему Романова не могла. Заварив эту кашу, она твердо верила в то, что пойдет до конца, а теперь трусливо пятилась назад.

Москва. Квартира Смирновой

— Вер, я не уйду, пока мы не поговорим, — Смирнова попыталась закрыть дверь, но Олег не дал ей это сделать, выставил ногу вперед.

Несколько секунд длилась немая борьба взглядов, и никто не хотел уступать.

В последнее время Вера стремилась постоянно себя чем-то занять, только бы не оставаться наедине с ними. С собственными мыслями. Заполнить повседневными делами внутреннюю пустоту никак не удавалось, зато вполне можно было спокойно прожить еще один день. Девушка ушла с головой в работу в надежде, что это поможет ей восстановить душевный баланс, найти гармонию со своим внутренним миром. Но все ее попытки начать новую жизнь вновь потерпели крах.

Тысячу раз Вера представляла, как Олег приходит к ней: с извинениями, с мольбами, с глазами, полными любви и сожаления, с охапкой алых роз. Эти фантазии казались бессмысленными и несбыточными, глупыми, все больше напоминали мучительный сон, нежели грезу.

И, тем не менее, перед стоял именно Стрельцов. Сердце пропускало удары — то ли от обиды, то ли от его знакомого любимого запаха.

Воспользовавшись замешательством Веры, Олег уверенно шагнул в квартиру, осторожно подвинув хозяйку дома в сторону.

— Ну и о чем ты хочешь поговорить? — спросила она, понимая, что выяснение отношений уже неизбежно.

— Сейчас я скажу «о нас», ты ответишь, что «нет никаких нас». Отличный диалог в стиле мыльного сериала.

— Ну, а ты прояви фантазию, — фыркнула девушка и обхватила себя за плечи. Привычный жест давал пусть иллюзорное, но чувство безопасности.

— Я хотел тебе объяснить, — Стрельцов шумно вздохнул и исподлобья взглянул на Смирнову.

— Яркая речь! — с издевкой произнесла она. — А теперь, будь любезен, так же нагло, как ты сюда вломился, уходи обратно. Или я звоню в полицию.

Воинственно настроенная, со вздернутым подбородком и нахмуренными бровями, Вера казалась ему еще притягательнее.

— И что же мы скажем полицейским? — Олег печально улыбнулся. — Что два любящих человека решили кардинально решить вопрос? Вторжение к женщине своей мечты — это какая статья?

— Никакая, — Вера ничуть не смутилась. — А вот некоторые вещи, Стрельцов, на пожизненное тянут, без права переписки.

— А я готов понести самое суровое наказание, — Олег выразительно поиграл бровями и тотчас же сменил тон: — Знаешь, мне сначала показалось, что это все — наваждение, потому что ничего подобного в моей жизни никогда не было. А с другой стороны, в моей жизни никогда не было тебя, — он подошел к ней почти вплотную. — Понятия не имел, что с тобой делать. Что вообще с этим делать.

— И ты не нашел ничего лучше, как… — лицо Веры исказилось. Меньше всего ей хотелось показать свою боль тому, кто ее причинил. И все-таки она расплакалась, просто не сумела сдержать внезапно подступившие слезы.

Стрельцов порывисто обнял ее, Смирнова уперлась кулачками в мощную грудь. Вырваться ей не удалось: наверное, потому, что на сопротивление не осталось сил. Не физических — моральных.

— Я не должен был тебя отпускать, — зашептал он на ухо. — И я не должен был пытаться заменить тебя кем-то. Не хочу кормить тебя сказками про то, что я такой и другим никогда не стану…

Вера резко отстранилась и посмотрела Олегу прямо в глаза. Печальный и усталый взгляд стал злым, а выражение лица — непримиримым.

— То есть ты извиняешься за то, что переспал с какой-то бабой, — медленно проговорила Вера. — Ты просишь прощения за чертову измену, и тебе не приходит на ум, что я пережила что-то более ужасное?! Да провались ты со своими признаниями, Стрельцов! Ты даже не понимаешь, что натворил, ты даже…

Оглядевшись по сторонам, Вера не нашла ничего тяжелее своей сумки. Схватила ее и со всей силы ударила Олега по плечу. Разумеется, никаких повреждений — только бесконечное изумление.

Происходящее в следующие пару минут можно было бы назвать потасовкой, если бы Смирнова чуть сильнее нападала, а Стрельцов хотя бы пытался защищаться. Он то и дело выкрикивал «о чем ты?», а она метко бросала в него все, что попадалось под руку.

— Вон отсюда, — наконец прошипела она. — И теперь твоя очередь передавать привет друзьям.

— Каким друзьям? Какой привет?

— Я сказала — вон!

Нервы сдали. Олег буквально взял Веру в охапку, завел в комнату и, усадив на кровать, аккуратно потряс за плечи.

— Или ты мне сейчас же все рассказываешь, или я все выясню сам.

Что-то в этих словах подкупило Веру. Может быть, предельно искреннее недоумение — ну невозможно так сыграть, за это «Оскара» дают! А может быть, ей так хотелось выговориться, что выбора не оставалось.

— Хорошо, я расскажу, — Смирнова встала и, скрестив руки на груди, зашагала по комнате.

Московская область. БО «Васильки»

Громов видел, как Бушин увел Иру из бара. Разного рода мысли заполнили разум. Он не знал, зачем она ему понадобилась, но очень надеялся, что ничего страшного не случится. В конце концов, управляющий выделил на беседу всего десять минут.

Тимур нервно постукивал пальцами по гладкой поверхности барной стойки и мужественно боролся с нарастающим желанием рвануть следом за ними. Погрузившись в раздумья, он не сразу заметил, как Андрей опустился на соседний стул и, жестом подозвав бармена, привычно заказал себе рюмку водки.

— Ну что, похоже, старый хрыч забрал себе нашу судью, — ухмыльнувшись, сказал Гринев и, подняв стопку, предложил: — Ну так, за нее и выпьем?

Громов неприятно поморщился — настроение совсем не располагало к общению, тем более, на болезненную тему. Но и проигнорировать произнесенные слова было бы совершенно неправильно.

— Может, и забрал, мне не доложился, — сухо ответил Тимур, надеясь на то, что это остудит пыл Андрея, и он наконец отстанет.

— Как же она была хороша-то, а… Вот уж я бы ей вдул… — протянул тот, мечтательно закатив глаза.

Все больше предаваясь фантазиям, Гринев не обращал никакого внимания на агрессию, исходящую от Тима.

Громов молча пил свое пиво, изо всех сил стараясь не сорваться — учинить скандал сейчас было бы совсем некстати. Но Андрей, словно специально, ковырял незажившую, кровоточащую рану.

— Как думаешь, если я поменяюсь с Васьком на следующую пятницу, я смогу купить ее на ночь? Это же не запрещено правилами? — сыпал вопросами он, потирая вспотевшие ладони. Гринев не мог больше думать ни о чем, кроме Романовой в этом потрясающем воображение платье.

Тимура уже потряхивало от негодования, но он терпел. Собрав всю волю в кулак, продолжал отгонять посещавшие его назойливые варианты расправы над Андреем. Но, как только услышал последнюю фразу, злость достигла апогея. В несколько глотков осушив кружку, Громов громко опустил ее на барную стойку и встал.

— Посиди за меня, я скоро вернусь, — приказал он и, не оглядываясь, направился к выходу.

Тим не знал, куда идет и зачем. Нервы натянулись до предела, и ему срочно требовалась передышка. Просто побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться.

Громов решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом, но голоса, раздавшиеся где-то рядом, заставили сменить направление. Свернул за угол и увидел Бушина с Романовой. Стараясь оставаться незамеченным, прислонился боком к стене и скрестил руки на груди. Он не слышал, о чем они говорят, но видел, как напряженно Ира осматривается по сторонам.

Московская область. БО «Васильки»

Золотов, как завороженный, следил за грациозными движениями девушки. Ее изящные бедра плавно покачивались в такт музыке, распаляя огонь его страсти. Он хотел ее, с каждой секундой все больше, но намеренно растягивал предвкушение, ждал, когда все чувства достигнут максимума, чтобы испытать наивысшее удовольствие.

Мирослава была рада этой небольшой передышке, позволившей ей собраться с силами. Как ни пыталась она представить, что будет дальше, ничего не получалось. Все ее познания о сексе были скудны — Мира почему-то никогда не интересовалась этим таинством между мужчиной и женщиной. Конечно, она знала, откуда берутся дети, но никогда не рассматривала эту тему подробно. Для нормальной жизни в социуме ей вполне хватало информации из школьного курса биологии, но сейчас девушка очень жалела, что не изучила этот предмет детальнее.

Инга рассказала, что в первый раз больно будет в любом случае, но насколько — оставалось загадкой. Она же дала обезболивающую гель-смазку, которой Мирослава воспользовалась заранее, однако, сработает это или нет, никто не знал.

Еле живая от страха, она танцевала, как могла. Практически не слыша мелодию, Мира сбивалась с ритма и путалась в ногах, но ей было все равно — она не преследовала цель понравиться своему мучителю.

Налив очередную порцию алкоголя, Максим присел в кресло.

— Сними платье, — спокойно проговорил он и отпил из бокала янтарную жидкость. Девушка остановилась и умоляюще посмотрела на него. Макс с легкостью выдержал ее взгляд и твердо повторил: — Снимай.

Облокотившись на спинку, уютно вытянул ноги и продолжил просмотр своего индивидуального шоу.

Несколько долгих секунд Мирослава сражалась с собой. Щеки ее моментально вспыхнули от смущения: она стеснялась раздеваться даже при маме, не то что при незнакомом мужчине. Но хищный взгляд Золотова не давал надежды на спасение. Трясущимися руками Мира расстегнула молнию на платье и поочередно стянула рукава, стараясь прикрыть полуобнаженную грудь, затем нерешительно подтолкнула ткань вниз, позволив ей упасть к ногам. Оставшись в одном нижнем белье, она чувствовала себя очень неуютно, но это никого не волновало.

Максим глазами ощупывал ее безупречное тело, представлял, как будет ласкать ее, как она будет извиваться под ним и приходил в неописуемый восторг. Отставив недопитый стакан, он расстегнул свою рубашку и, жестом подозвав девушку ближе, поднялся с кресла.

Мельком взглянув на его обнаженный торс, Мирослава отвернула голову. Золотов стоял непозволительно близко, бесцеремонно нарушая границы ее личного пространства. Она всячески боролась с острым желанием отойти на несколько шагов, а лучше — убежать из этой комнаты подальше.

Резкий аромат его парфюма, терпкий и насыщенный, смешавшись с запахом алкоголя и табака, обволакивал ее густым облаком, проникая внутрь через поры. Мира отчаянно хотела вырваться из мучительного плена, но не смела даже пошевелиться, безвольно опустив руки вниз.

Приблизившись вплотную, Макс приподнял ее лицо за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Он читал все ее эмоции и упиваться ими. Жар ее кожи обжигал, от осознания реальности происходящего кружилась голова. Как ненормальный, вдыхал ее запах, заполняя легкие до предела, и никак не мог надышаться. Чуть наклонившись, завладел ее губами, жадно и настойчиво требуя ответной ласки. Руками принялся исследовать соблазнительные изгибы, едва ощутимо провел по плечам, погладил тонкую талию и скользнул по спине вверх, с удовольствием отмечая, как девушка трепещет в его объятиях.

Мирославу трясло от страха неизвестности, каждое мгновение она ждала чего-то ужасного и не понимала, что нужно клиенту, почему он злится, ведь она совсем не сопротивляется ему. Горячий язык дерзко и властно кружил в ее рту, а крепкие ладони хаотично бродили по телу. Прикосновения Максима не были грубыми, но, тем не менее, не вызывали никакого приятного отклика. Мире категорически не нравилось, что ее так развязно лапают, но приходилось терпеть.

Не прерывая поцелуй, Золотов нашел застежку бюстгальтера и, расстегнув несколько маленьких крючков, скинул ненужную вещь с хрупких плеч. Девушка судорожно вздохнула и замерла, тысячи мурашек мигом рассыпались по коже. Продолжая неспешно поглаживать спину, Макс лишь крепче прижал ее к себе и сразу почувствовал, как ее затвердевшие соски коснулись его мощной груди.

Он истолковал ее реакцию по-своему и, накрыв два упругих полушария руками, несильно сжал их. Мирослава вскрикнула от неожиданности и резко отшатнулась, но Золотов надежно держал ее.

Она билась в его руках, не зная, как себя вести, как прекратить эти издевательства. Мира была уверена, что Максим — извращенец и вытворяет с ней какие-то ненормальные вещи. Ощутив, как его пальцы сдавили ее сосок, она нервно закусила губу, чтобы не разрыдаться.

Золотов, находясь под действием алкоголя, не замечал ничего вокруг. Он даже не сомневался в том, что Мирослава хочет его не меньше, чем он ее. Наконец, вдоволь наигравшись с ее телом, Макс выпустил свою жертву из объятий и, вернувшись к креслу, взял бокал.

Московская область. БО «Васильки»

Заметив Громова, Ирина замерла и внутренне содрогнулась — столько презрения и брезгливости выражал его взгляд. Единственным желанием было накричать на Тимура, сказать, что он не имеет права так на нее смотреть, но Романова быстро взяла эмоции под контроль и приняла единственно правильное для себя решение.

— Я не против, — ответила она и сразу же ощутила, как рука управляющего скользнула по ее шее.

В следующую секунду он прижался к ее приоткрытым теплым губам, ласково поглаживая и постепенно углубляя поцелуй. Ирина знала, что Громов смотрит, нутром чувствовала его прожигающий насквозь взгляд. И именно это толкало ее вперед: злость на Тимура и желание больнее ужалить его заставляли отвечать на безвкусный поцелуй.

Романова расслабилась, разрешив Бушину полностью завладеть ее волей, перехватить инициативу. Но он не спешил, трепетно наслаждался ее нежными губами. Наконец получив то, чего так страстно желал, Гитлер не был разочарован, давно забытые ощущения просыпались в нем с новой силой. Он не питал пустых надежд в отношении Ирины, но сейчас она дарила ему настоящее блаженство. На пару минут он стал обычным человеком, просто мужчиной, и в его руках была просто женщина, живая и желанная. Адольф не стремился сломить ее своей страстью и напором, наоборот, ласкал медленно и нежно, словно преподавал урок. Его язык бережно переплетался с ее языком, ненадолго выскальзывал и вновь проникал внутрь, продолжая двигаться в понятном только ему направлении. Слегка массируя затылок ладонью, второй рукой гладил спину, медленно спускаясь вниз.

Бушин умел целоваться и отлично знал, как сделать женщине приятно, но Ира не испытывала абсолютно никаких эмоций, ей не было противно, но и удовольствия она не получала. Романова честно пыталась отдаться ему, забыться в его руках, но тело отказывалось подчиняться новому хозяину, отчаянно протестуя против чужих прикосновений. Душа билась раненой птицей, изнывая под гнетом несправедливости. Невольно сравнив этот поцелуй с тем, как ласкал ее Громов, Ирина готова была завыть. Она так упорно стремилась стереть его из памяти, заменить другим, думала, что это просто, а на деле оказалось невыносимо. Кожа вспыхнула огнем, а губы будто онемели. Горечь измены, ее измены, проникала в каждую клеточку тела.

Неужели нужно было опуститься на самое дно, чтобы осознать, что она не сможет переступить через себя и забыть Тимура, что принадлежит только ему, и ничто не в силах изменить это. Ира будто прозрела, попробовала отстраниться. Бушин не держал ее и с легкостью выпустил из своих объятий. Романова поспешила заглянуть ему за спину, туда, где несколько минут назад стоял Громов, но коридор был пуст. Тупая боль сдавила грудь, сейчас она отдала бы что угодно, лишь бы он не видел этого.

— Что-то не так? — поинтересовался управляющий, проследив за взглядом Ирины. Эта женщина сумела пробудить в нем сильное желание. Если бы не срочные дела, он послал бы все к чертям и заперся с ней у себя в комнате.

— Нет, все в порядке, — грустно отозвалась женщина и, посмотрев на Адольфа Михайловича, попыталась улыбнуться.

— Вам не понравилось?

— Мне не было неприятно, — честно, как он того и требовал, ответила Ира.

— Уже хорошо, — заметил Бушин, довольно ухмыльнувшись. — Мне пора, увидимся в понедельник.

— Счастливого пути, — вежливо пожелала Романова, мечтая поскорее остаться в одиночестве.

— Спасибо, пойдемте, я провожу вас.

Она кивнула и пошла вслед за Гитлером. Чем ближе они подходили к бару, тем больше Ирина нервничала — боялась встречи с Громовым, не знала, как посмотрит ему в глаза. Ей было безумно стыдно за все, начиная с этого несчастного платья и заканчивая позорным поцелуем с управляющим. Тимур, наверно, сильно разочаровался в ней.

В кого она превратилась? Когда успела стать такой глупой и безответственной? Она — Ирина Романова, всегда думающая головой, строящая всевозможные логические цепочки. Никогда не слушала сплетни и слухи, доверяя лишь проверенным фактам и вот сейчас, поддавшись сиюминутным порывам, самолично смешала себя с грязью. Опустилась до уровня продажной девки…

Ира твердо решила найти Громова и поговорить с ним, как хотела изначально, объяснить все, рассказать правду. Она знала, что теперь он, скорее всего, презирает ее, но должна была постараться исправить то, что наделала.

Москва. Квартира Смирновой

Вера осмелилась взглянуть на Олега только тогда, когда закончила говорить. Он сидел, сжав пальцами подбородок, разъяренный и одновременно очень несчастный.

— Как ты? — глухо спросил он.

— Жива, — отрубила Смирнова.

— Послушай, — Стрельцов тяжело сглотнул. — Я не знаю, почему ты так решила, но я бы никогда… Ты можешь мне не верить… Ай, да к черту. Я эту тварь закопаю.

Последняя фраза была сказана с таким спокойствием, что Вере стало страшно. Меньше всего это было похоже на брошенную в воздух угрозу.

— Олег, пожалуйста, — робко проговорила она.

— Что «пожалуйста»? — взорвался тот. — Пожалуйста, прости ублюдка? Или пожалуйста, так нельзя? А как можно? Так, как он с тобой?

— Я просто больше не могу об этом.

Смирнова протянула к нему руки.

То, что Стрельцов не имеет ни малейшего отношения к недавнему кошмару, ей стало ясно почти сразу. Странная вещь: облегчения это не принесло, но почему-то стало безопаснее. Доверие — конструкция шаткая, но в их случае небезнадежно разрушенная.

— Ведь если ты ни при чем, то можно во что-то верить, — вслух подумала Вера.

— Поверь в меня, — сказал Олег и обнял ее еще крепче.

Московская область. БО «Васильки»

Громов молча наблюдал за тем, как его женщина отдается другому. Ревность безжалостно сжигала его изнутри, а злость ослепляла, кровавой пеленой сползая на глаза. Он до последнего надеялся, что Романова передумает. Одно ее слово, любой жест, и Тимур бы вмешался, не позволил бы Бушину дотронуться до нее… Но Ира добровольно пришла сюда, по собственному желанию целовала управляющего. От осознания этого факта становилось еще противнее.

Громов считал ее непогрешимой, чистой и светлой, но сейчас он видел другую женщину. Ту, что совсем не знал. Что-то оборвалось внутри, мерзкое и горькое чувство разочарования заполнило собой образовавшуюся пустоту. Как она сумела переступить через все, что между ними было, с легкостью променять его на другого? Это просто не укладывалось в голове. Тим отказывался верить в то, что на самом деле Ира расчетливая и лживая. Ведь еще совсем недавно она таяла в его руках, откликаясь на каждое прикосновение, не могла же она притворяться наивной дурочкой, чтобы привлечь внимание Бушина… Или могла?

На пару мгновений Тимур растерялся. Он был совершенно не готов к такому повороту, просто не представлял, что делать, но быстро справился с обрушившимися на него эмоциями. Сжав кулаки до хруста в пальцах, заставил себя уйти. Больше не осталось сил, чтобы вынести эту ужасную пытку, и Громов вынужден был признать, что потерял Ирину, и смириться с этим.

Презирая себя за трусливое бегство, он торопливо шагал по коридору, мечтая оказаться как можно дальше, но он находился в запертой клетке. Такой же невольник, как и все остальные.

Кое-как добрался до комнаты и сразу прошел в ванную. Включив холодную воду, долго умывался, чтобы хоть как-то погасить тот пожар, что горел в груди. Ему было настолько плохо, что хотелось выть от бессилия, но он держался — только не сейчас. Предательство Ирины выбило почву из-под ног, Тим не знал, как ему теперь жить.

Память услужливо вернула его в прошлое… Их встречи, ее огромные голубые глаза, как она смотрела на него… Сердце мучительно сжалось, этот взгляд, полный доверия и любви, невозможно было сыграть. Ее нежные теплые губы, как пылко она отвечала на требовательные поцелуи.

«А теперь эти губы целует Бушин…» — любезно подсказал внутренний голос, и Громов не вытерпел.

— Это моя женщина! — прорычал он и одним резким движением скинул с раковины все тюбики. Но легче не стало.

Тяжело дыша, выключил воду и, обессиленно опустившись на пол, прикрыл глаза. Гнев и отчаянье разрывали на части, Тимур никак не мог справиться со своими эмоциями, слишком сильны и ярки они оказались…

Устало потерев лицо руками, Громов решительно встал — нужно было срочно возвращаться к работе. Опершись руками на раковину, он посмотрел на себя в зеркало. Лихорадочный блеск в глазах и дрожащие губы выдавали его с потрохами. Тим лишь горько усмехнулся своему отражению.

Вернувшись в комнату, он налил себе виски и, залпом осушив бокал, присел в кресло. Несколько минут он ждал исцеляющего эффекта, надеялся, что отпустит, но это не помогло — Тимур был так напряжен, что даже крепкий алкоголь не действовал на него. Громко выругавшись, он швырнул стакан на стол и покинул помещение.

Московская область. БО «Васильки»

Мирослава не шевелилась, крепко прижимала руки к груди, пытаясь скрыть свою наготу. Все происходящее казалось дикостью, она не понимала, чем заслужила такое обращение, почему Золотов ее унижает.

— За что ты так со мной? — едва сдерживая слезы, спросила девушка. — Я ведь ничего тебе не сделала.

Максим с трудом сфокусировал взгляд на ее лице.

— Я просто тебя хочу, — ответил он и, отхлебнув виски, добавил: — А я всегда добиваюсь, чего хочу.

— Но…

— Хватит! — рявкнул так громко, что Мира вздрогнула. — Исповедь закончена, — Максим расстегнул джинсы, снял их и швырнул на кресло. Туда же отправились и трусы.

Уверенный в своей привлекательности, он выпрямился и, встретив настороженный взгляд, ухмыльнулся.

Золотов следил за собой, занимался спортом, и тело его было неплохо сложено. Но это не произвело на Мирославу должного впечатления. Увидев, как Макс раздевается, она побледнела и отвернулась. Сердце колотилось в бешенном ритме, норовя выскочить из груди. До последнего надеялась, что все закончится, так и не успев начаться, но после того, как Максим предстал перед ней полностью обнаженным, надежда умерла. Мира никогда не видела голого мужчину, он пугал и вызывал отвращение. К горлу подступил ком, и она нервно сглотнула.

— Иди сюда.

Девушка послушно подошла и задержала дыхание. Она думала, Золотов накинется на нее, как дикий зверь, но у него были совсем другие планы.

— Соси, — невозмутимо произнес Макс и чуть пошатнулся.

— Нет, — в ужасе прошептала Мирослава и, округлив глаза, попятилась назад. — Я не буду.

Она не могла даже представить, как до этого можно дотронуться рукой, не то что взять в рот. Ее буквально передергивало от омерзения.

— Будешь.

— Не надо, пожалуйста, — сквозь слезы шептала Мира, все ее тело сотрясали рыдания, но Золотов был непреклонен.

Приличная доза алкоголя в крови смешалась в жгучий коктейль с неутоленным желанием. Он не замечал очевидных вещей, точнее, не хотел замечать. Привык думать только о себе и своих потребностях, а слезы женщин, тем более, продажных его никогда не трогали.

— Надо, иди сюда, я сказал!

Мирослава резко замотала головой, отказываясь подходить ближе.

— Не заставляй меня применять силу.

Его слова подействовали отрезвляюще, и Мира покорно вернулась обратно, осознав, что он просто изобьет ее и все равно заставит сделать то, что хочет. В этой игре она, как безвольная рабыня, не имеет права выбора.

— На колени вставай.

Девушка послушно опустилась на колени. Слезы застилали глаза, она почти ничего не видела, в то время как Золотов смотрел на нее сверху вниз и наслаждался своим превосходством.

— Бери в рот, — приказал он и поднес свой возбужденный член к ее лицу.

— Что? — переспросила Мирослава, инстинктивно отвернувшись в противоположную сторону.

— Соси давай, — прорычал Максим, начиная терять терпение.

— Нет, я…

Он не выдержал и, взяв ее за волосы, подтащил к паху. Мира уперлась ладонями в его бедра. В ушах шумело, а голова кружилась, но она из последних сил продолжала сопротивляться.

— Да ты совсем, что ль? — взбесился Золотов, рассчитывавший провести ночь в компании милой девушки, а не терпеть все эти концерты. — Рот открой, — сквозь зубы процедил он.

Мирослава лишь сомкнула губы в ответ. Макс выругался и зажал ее нос пальцами, надежно фиксируя голову. Как только она открыла рот, чтобы вдохнуть, он тут же протолкнул член внутрь.

— Только попробуй укусить, — предупредил он и начал совершать неспешные движения, с каждым толчком проникая все глубже.

Поборов рвотный рефлекс, Мира часто задышала, стараясь спрятать язык. Упругая плоть, покрытая нежной кожей, настолько тонкой, что можно было почувствовать, как пульсируют сосуды, с громким хлюпающим звуком врывалась в ее рот. Огромное количество слюней не помещалось в полости, но девушка не могла их сглатывать — все они были грязные. Возникло только одно желание: сплюнуть и помыть рот с мылом.

Потягивая свой виски, Золотов жадно следил за каждым ее движением, наблюдал, как его член то появляется, то исчезает в глубине ее рта и стонал от наслаждения. Допив обжигающий напиток, поставил стакан на стол и, крепко обхватив Мирославу за голову, увеличил темп.

Она пытаясь вырваться, но Максим был сильнее. Губы сводило от перенапряжения, Мира плакала, давилась и кашляла, когда затвердевший член касался гланд.

Дойдя до пика возбуждения, Золотов отстранился, поднял девушку на ноги, а затем швырнул ее на кровать.

Мирослава тут же забилась в дальний угол. Тело ее била крупная дрожь. Хотелось умереть здесь и сейчас, чтобы больше не видеть и не ощущать весь этот беспредел.

— Хватит, пожалуйста, — умоляла она.

Макс окончательно разозлился. Ему порядком надоело разыгрываемое представление. Эрекция доставляла уже болезненные ощущения.

— Да че ты, блядь, ноешь, как целка? Мне твоя подруга все про тебя рассказала, поэтому можешь не прикидываться, — он схватил Миру за ногу и потянул на себя.

— Не надо!

Оказавшись придавленной мужской тушей, она перестала вырываться и утихла. Закрыла глаза и отвернулась, молясь лишь о том, чтобы все поскорее закончилось. Но Максим не спешил. Влажным поцелуями покрывал ее шею, плечи и грудь, воодушевленно теребил языком соски. Мирослава терпела, стиснув зубы и изредка всхлипывая.

Проведя пальцами по внутренней стороне бедра и ощутив, насколько она влажная, Золотов усмехнулся, найдя подтверждение своим словам — Мира текла, как сука, просто разыгрывала спектакль.

Девушка дышала через раз. Очень сложно было не поддаваться панике, а думать головой, помнить все советы Инги и ничего не упустить. После использования смазки ей оставалось только подгадать момент и помочь себе. Но сделать это казалось нереальным. Как ни пыталась Мирослава расслабиться, все ее тело натянулось, словно пружина. Ожидание боли сводили с ума.

Максим практически ничего не соображал, и только крайняя степень возбуждения удерживала его в сознании. Он уткнулся в нежную шею, направил возбужденную плоть в узкое лоно, но скользнул мимо. Выругался и, крепче сжав рукой член, провел несколько раз по влажным складкам, остановившись в миллиметре от цели. Тяжело вздохнув, толкнулся внутрь, и Мира поняла, что второго шанса может и не быть. Собрав в кулак последние силы, двинула бедрами ему на встречу, позволяя проникнуть глубже. Громкий пронзительный крик сорвался с губ, но она поспешила заткнуть рот рукой. Слезы градом покатились из глаз. Промежность нещадно жгло, а боль волнами разбегалась по телу.

Золотов никак не прореагировал и ничего не заметил — полностью сосредоточился на себе. Двигаясь медленно и плавно, он наслаждался процессом, чувствуя скорое приближение оргазма.

— Хватит… Перестань… Ну пожалуйста… — шептала Мирослава, метаясь по постели.

Каждое его движение порождало новый виток боли, более острый, чем предыдущий. Но Макс был глух к ее просьбам. Она боялась, что не выдержит, что умрет прямо в этой постели. А в какой-то момент и вовсе желала этого — сдохнуть и не испытывать эти адские мучения, не терпеть бесчеловечную пытку.

Золотов вонзался в беззащитное тело все быстрее, пока, наконец, головокружительный оргазм не накрыл его. Совершив несколько резких фрикций, он вошел до упора и излился внутрь. Выскользнув из тесного лона, накрыл Миру своим телом и сомкнул веки, приводя в норму дыхание, но не рассчитал и практически через несколько минут заснул.

Московская область. БО «Васильки»

Войдя в зал, Тимур мельком оглядел толпу и, не увидев Ирину, грустно улыбнулся — до сих пор ублажает Бушина. Едва утихшая ярость вспыхнула с новой силой.

Громов сел за барную стойку и заказал себе виски. Он знал, что не поможет, но на душе было так паршиво, что хотелось хотя бы немного заглушить невыносимое чувство.

— Что нового? — безучастно спросил Тим, когда Андрей сел рядом.

— Да особо ничего, — ответил тот и, чуть помедлив, добавил: — Твоих троих сняли, деньги у админа.

— Кого? — для приличия поинтересовался Тимур, хотя его это абсолютно не волновало. Сейчас он невольно представлял, как и в какой позе Бушин развлекается с его Ирой.

— Ингу, Анжелу и судью.

— Судью? — переспросил Громов, вмиг придя в себя. Сердце его дрогнуло и ухнуло вниз. Он в секунду забыл все плохое, страх потерять любимую женщину затмил все остальные чувства.

— Ну да, судью, — спокойно повторил Гринев, ехидно усмехаясь. Он с огромным удовольствием продал Романову и теперь наслаждался тем, как вытянулась физиономия Тима.

— Она же с Бушиным…

— Так вернулась давно, — Андрей не спеша потягивал свое пиво, откровенно издеваясь над Громовым.

— Кто? — металлическим голосом спросил Тимур. Мысли одна страшнее другой пробивались в сознание, но он уверенно отметал их, продолжая верить в лучшее.

«Черт, какой же я идиот! Должен был сидеть на своем месте, а не метаться, как ревнивый подросток, тогда ничего бы не случилось…» — корил он себя.

— Что — кто?

— Снял ее кто?

— Да я не знаю, он редко здесь бывает…

— Какого хера ты не дождался меня? — взревел Громов и, схватив Гринева за грудки, приподнял его со стула.

— Дак ты не говорил ниче.

Тим отпустил его, понимая, что выглядит глупо. Упершись в барную стойку руками, судорожно пытался придумать хоть что-то. Он не имел права ворваться к клиенту и забрать женщину, да его за такое просто скормили бы свиньям, но и бездействовать тоже не мог.

— Номер какой?

— Седьмой красный, — скалясь, ответил Андрей.

— Блядь! — выругался Громов, осознавая, что хуже просто невозможно было придумать. — Я скоро вернусь, — бросил он и быстрым шагом направился к выходу.

Тимур еще не знал, что будет предпринимать, но отдавал себе отчет в том, что, возможно, каждая минута сейчас на счету.

— Давай-давай, предложи себя вместо этой шлюхи, — крикнул Гринев ему вслед и разразился хохотом.

Услышав оскорбительные слова, Тим остановился. Андрей явно нарывался, и Громову понадобилась вся его выдержка, чтобы не поддаться эмоциям и не ответить на провокацию. В данный момент жизнь Ирины была важнее всего, поэтому сомнений даже не возникло. Он отмахнулся от Гринева, как от назойливой мухи, и уверенно двинулся вперед. Тим понимал, что ведет себя крайне неосмотрительно, и Андрей, получив на него компромат, непременно им воспользуется, но рисковать любимой женщиной не хотел.