Глава 39

Московская область. БО «Васильки»

Ирина пришла в себя и попробовала пошевелить конечностями, но безуспешно. Руки, стянутые кожаными наручникам, затекли настолько, что она не чувствовала их от самого плеча и до кончиков пальцев. Всхлипнув от острой боли, осмотрелась по сторонам и поняла, что находится в комнате одна. Слабая надежда на то, что Игорь ушел совсем, затеплилась где-то в глубине души.

Уставившись в одну точку, Ира, как мантру, повторяла просьбу о помощи. Она надеялась, что Тимур это увидит, и из последних сил умоляла спасти ее.

Дверь отрылась, в комнату вошел Шевцов. Увидев его, Романова внутренне напряглась.

— Ирина Алексеевна, вы очнулись. Я уже начал скучать.

— Не могу ответить тем же.

— Неудивительно, вы никогда не отвечали мне взаимностью… — ухмыльнулся Игорь и подошел совсем близко, затем провел ладонью по изгибам ее тела.

Мерзко. До тошноты противно. Но Ира не дрогнула, лишь сильнее стиснула зубы. Она не намерена была демонстрировать свою слабость, знала, что он непременно ею воспользуется.

— Слишком много лишнего…

Шевцов широко улыбнулся и достал нож.

— Нет, — прошептала Ирина. — Пожалуйста…

— Ну что ты, Ира, разве я могу убить тебя? Конечно нет, я всего лишь помогу тебе избавиться от одежды.

Романова замолчала, она была не в силах противостоять ему. Смирившись со своей участью, отвернула голову, предпочитая не смотреть на своего мучителя, а думать о чем-то приятном, вернуться в то время, когда ей было хорошо. Как ни странно, все подобные воспоминания были связаны с Тимуром. Его объятия всегда дарили ей ту ласку и чувство защищенности, в которых она безмерно нуждалась. Жаль, оценила это слишком поздно, когда, поддавшись порывам, разрушила все, что у них было. «Прости меня», — внутренне обращалась она к Громову. Горячие слезы одна за другой текли по щекам. Ира боялась Шевцова, но еще больше боялась никогда не увидеть Тимура.

Не обращая внимания на проявление ее эмоций, без толики жалости Игорь оттянул ткань платья и, воткнув в нее лезвие, провел ножом вниз, разрезая материю на две части. Ира вскрикнула от внезапной боли, когда острие рассекло ее нежную кожу.

— Ириш, прости, я не очень аккуратный, — с издевкой произнес Шевцов, зловеще оскалившись, и переместил нож чуть дальше, разрезая ткань уже в другом месте.

Он знал, что задевает ее кожу, но раны были неглубокие, доставляющие больше дискомфорт, нежели боль. Зато капельки крови, стекающие вниз по телу, пробуждали в нем хищника. Игорь жаждал ощутить ее вкус и не стал сопротивляться своим желаниям, разорвав остатки платья в клочья, прижался губами к кровоточащим царапинам. Нежно слизывая солоноватые капли языком, он глухо постанывал от наслаждения.

Все тело Иры покрылось мерзкими мурашками, неприятно щипали свежие порезы, а противный горячий язык, раздирающий их еще больше, заставлял тихо скулить. Картинка реальности расплывалась перед глазами, и только ускользающий образ Тимура помогал Ирине оставаться в сознании.

Шевцов отстранился и, взяв в руки нож, провел тыльной стороной по ее груди. От соприкосновения с холодной сталью перехватило дыхание. Под действием адреналина сердце забилось с удвоенной силой, а его стук раздавался в ушах прощальным набатом, заглушая все звуки вокруг. Стараясь не шевелиться, Ира с ужасом наблюдала за действиями Игоря.

Просунув лезвие под бюстгальтер, он с легкостью раскроил тонкое кружево, высвобождая аппетитную грудь.

Ирина прерывисто всхлипнула и, превозмогая мучительную боль, начала вырываться. Еще совсем недавно она стремилась отдаться первому встречному, а теперь от одной мысли о том, что кто-то дотронется до ее тела, становилось дурно. Романова нервно сглотнула, пытаясь побороть тошнотворное чувство паники, сковавшее душу ледяными канатами.

Отойдя на несколько шагов, Шевцов с неприкрытым восхищением смотрел на полуобнаженную женщину. Полная грудь часто вздымалось, мерно покачиваясь от каждого движения. Дикое желание все больше разгоралось в нем, затмевая собой все прочие инстинкты.

— Я даже не представлял, какую красоту ты скрываешь за всеми этими балахонами, — Игорь провел рукой по ее груди, невесомо, едва касаясь бархатистой кожи. Затвердевшие соски приятно царапали его ладонь, вызывая сладкую дрожь нетерпения в паху.

— Игорь, хватит, ну пожалуйста, отпусти меня…

— Да ты что, я только начал. Знаешь, во сколько мне обошлась эта ночь?

— Я верну тебе эти деньги, в двойном размере, — Ирина готова была отдать все, что у нее было, лишь бы эта пытка скорее прекратилась.

Шевцов подошел к ней вплотную, обхватил пальцами ее подбородок и притянул к себе.

— Зачем мне твои деньги, если я хочу тебя? — зло спросил он и, спустившись ладонями ниже, сжал два упругих полушария, нежно массировал их, разминая, словно тесто. Захватив пальцами соски, оттянул их и с силой надавил на самые кончики.

Ира взвизгнула и закусила губу, чтоб не разрыдаться. Попыталась увернуться от неприятных касаний, но каждое резкое движение отдавалось болью в затекших руках. Снова сдавшись, она замерла, стараясь дышать ровнее.

Игорь внимательно следил за ее реакцией, упивался своей властью. Он любил эти редкие минуты, когда мог побыть самим собой, сбросить маску честного и благородного прокурора, дать волю прихотям, что таила душа, и воплощать любые, даже самые смелые фантазии. Но сегодня перед ним была не просто очередная проститутка, а женщина, о которой он мечтал на протяжении нескольких лет. Шевцов всегда действовал строго по определенному порядку, но именно в этот важный момент ему никак не удавалось взять эмоции под контроль. Он захлебывался жаждой овладеть своей жертвой.

Вновь прильнул к аппетитной груди, на этот раз губами. Исступленно ласкал прохладную кожу, облизывая ее и покусывая. Один сосок втянул в рот, второй перекатывал между пальцев, время от времени сильно сжимая.

Откинув голову назад, Ира тихонько поскуливала от гадких, отвратительных ощущений. Чужая похоть впитывалась в кожу, жгучей волной разносилась по телу, медленно проникая в кровь и отравляя ее. Романова была заложницей своего тела, задыхалась в нем, умирала. Энергия покидала ее, выносить этот кошмар становилось просто невозможно. Она платила непомерно высокую цену за свою глупость.

Игорь, как одержимый, посасывал ее грудь, дурея от возбуждения. Необузданная страсть туманила рассудок, и он, не сдержавшись, прикусил сосок зубами, отчего Ира резко дернулась и закричала.

Боль была настолько сильной, что в глазах потемнело. Кожу нещадно жгло. Она не могла больше терпеть, горькие слезы потекли по щекам.

— Ну прости, я не специально, — без тени сожаления сказал Шевцов и потеребил воспаленный сосок подушечкой большого пальца.

— Какой же ты ублюдок!

Дрожь пробрала до костей, всколыхнув каждую клеточку тела. Ира знала, что это только начало и дальше будет еще хуже, поэтому решила закончить свои страдания как можно раньше.

— Какой же у тебя длинный язык, — ухмыльнувшись, заметил Игорь и обхватил пальцами тонкую шею, вынуждая Ирину смотреть на него. — Ну ничего, я найду ему применение.

Он опустил руку, но все еще удерживал ее взгляд, провел ладонями по плавным изгибам бедер, намереваясь проникнуть под трусы, но внезапно остановился.

— Да пошел ты, урод, — выпалила Романова и, набравшись храбрости, плюнула в его физиономию.

Шевцов вмиг посерьезнел, глаза засверкали недобрым огнем. Медленно вытирал лицо рукавом, нарочно изводя ее ожиданием наказания.

— Ты за это ответишь, — пообещал он и замахнулся.

«Вот и все», — Ирина зажмурилась и внутренне сжалась, приготовившись к самому худшему.

Московская область. БО «Васильки»

Мира боялась пошевелиться, чтоб ненароком не разбудить лежащего на ней мужчину. Сколько она так пролежала, ей было неизвестно. Может, пару минут, а может, и несколько часов. Каждый вздох давался с трудом и отзывался болью в измученном теле. Но физическая боль казалась ничем в сравнении с моральной. Мирослава ощущала себя полностью опустошенной, раздавленной и униженной. Как жить после случившегося, она не представляла. Как смотреть на себя в зеркало и не вспоминать весь этот ужас? То, что Мира пережила сегодня, не пройдет бесследно, тени этой ночи будут всегда преследовать ее. Золотов разрушил ее жизнь до основания, уничтожил человека внутри. Она до сих пор чувствовала все его касания, насквозь пропиталась мерзким запахом похоти.

Девушка находилась в прострации, переживала это горе глубоко в душе. То, что для обычной женщины являлось нормой, для нее стало огромной трагедией. Невольно вспоминала непристойности, которые вытворял с ней Максим, и внутри все связывалось в тугой узел.

Предательские слезы вновь хлынули из глаз. Она старалась не всхлипывать, чтобы не создавать лишний шум, но получалось плохо. Немного успокоившись, попыталась вылезти из-под Золотова — безуспешно. Ощущая тяжесть мерзкого потного тела, Мира до крови кусала губы, стараясь не зарыдать от отчаяния. Она была в ловушке, сил скинуть с себя эту тушу просто не осталось.

Помощи ждать не приходилось. Инга ясно дала понять, что, пока она в комнате с клиентом, никто не имеет права туда входить. Таковы правила. Даже если ее будут убивать, никто не откликнется. Мужчина, купивший девушку, становится для нее царем и богом, и она вынуждена исполнять все его приказы.

Терпеть стало невозможно. Мирослава, собрав последние силы, столкнула Максима и замерла в ожидании реакции. Он перевернулся на спину и как ни в чем не бывало продолжил спать. Преодолевая боль в мышцах, девушка выдохнула и сползла с кровати. Все тело сотрясала нервная дрожь, но Мира не намерена была отступать. Трясущимися руками натянула на себя одежду и бесшумно вышла из спальни. Осторожно прикрыв дверь, прислонилась к ней спиной и часто задышала. На негнущихся ногах она медленно брела по коридору, опираясь одной рукой на стену и время от времени позволяя себе небольшие перерывы, и наконец добралась до нужной комнаты.

Московская область. БО «Васильки»

Громов пошел ва-банк. Он не знал, как оправдается перед Бушиным и оправдается ли вообще, но искренне надеялся сохранить жизнь Ирине, полностью взяв на себя вину за этот опрометчивый поступок.

Тихо войдя в номер, приоткрыл дверь в красную комнату и заглянул внутрь. Увидев Иру, висящую на кресте, он забыл, как дышать. Конечности вмиг похолодели, а душа юркнула в пятки. Тимур готов был броситься к ней незамедлительно, но заставил себя остаться на месте, чтобы трезво оценить обстановку, и прислушался к разговору. Романова хамила в открытую, голос ее звучал холодно и жестко. Сразу же разгадав ее замысел, Громов не смел позволить претворить его в жизнь.

Шевцов замахнулся на нее, и Тим подоспел как раз вовремя, перехватил его руку и одним точным ударом отправил в нокаут. Ждал, пока Ира откроет глаза, ему необходимо было убедиться, что с ней все в порядке, но так, чтобы не выдать себя. Внешне он был холоден и спокоен, хотя внутри велась нешуточная борьба. Громов чертовски злился на Иру за то, что втянула их обоих в это болото, за то, что не послушала его и подвергла опасности, в первую очередь, себя. Но в то же время любовь и нежность никуда не делись из сердца, лишь отступили ненадолго под натиском негативных эмоций, чтобы с новой силой перейти в наступление. Ему безумно хотелось прижать ее к себе, успокоить и защитить от всего на свете, забрать ее боль себе, окружить теплом и заботой.

Но здравый смысл перевесил. Последним аргументом стала камера, расположенная в углу комнаты. Если Тимур хочет оправдать доверие Бушина, то даже тень сомнения не должна пасть на Ирину. Это только его инициатива забрать женщину — она ничего об этом не знает!

Глубоко вдохнув, Романова с опаской открыла глаза.

— Тимур, — прошептала она, и волна облегчения тут же прокатилась по телу.

Дернулась ему навстречу, но от мощного спазма в мышцах искры посыпались из глаз, и тогда Ира дала волю слезам. Она отчаянно желала оказаться в руках Громова, таких сильных и надежных. Забыть обо всем, отдавшись ему на милость. Романова нуждалась в нем, в его поддержке и любви. — Тимур… Я… — попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле, перемешавшись с громкими всхлипами.

— Заткнись, — сердито процедил Тим, жестко вернув ее с небес на землю.

Ира непонимающе хлопала ресницами — совсем не ожидала, что наткнется на стену отчуждения. Паника вновь поселилась в сердце. Неужели словами, брошенными сгоряча, она убила все, что между ними оставалось, ту невидимую, но так явственно ощутимую связь? Он же пришел сюда, несмотря ни на что, спас ее от этого маньяка, тогда почему так холоден?

Громов проверил пульс на сонной артерии Шевцова и подошел к Ирине. Окинув ее пренебрежительным взглядом, принялся отвязывать ноги. Он слышал, как каждое его движение срывает сдавленный протяжный стон, и старался действовать аккуратнее. Нажав кнопку на пульте, медленно спустил Романову на пол. Как только она смогла уверенно встать на ноги, остановил механизм и приблизился к ней вплотную. Такая близкая и нежная. Сердце мучительно сжалось, но Тимур был непоколебим.

— Тим, — произнесла Ира одними губами, ища в его глазах хоть что-то, что могло дать ей надежду, но чуда не свершилось — Громов распалялся еще больше, но Ира совершенно не боялась его. Наоборот, хотела, чтобы он выплеснул на нее весь негатив, наорал или даже ударил, все что угодно, только не холодное безразличие. Своим равнодушием он убивал ее.

Никак не прореагировав на ее призыв, Тимур осторожно снял наручники и энергично растер затекшие мышцы, разгоняя застывшую кровь по сосудам. Освободив Ирину, он, казалось, совсем потерял к ней интерес, но на самом деле ни на секунду не выпускал ее из виду. Достал из заднего кармана рацию и вызвал к себе охранников.

— Сядь там, — грубо бросил он, указывая на выступ в углу помещения.

Ира хотела обнять его, попробовать выяснить, что происходит, но, встретив презрительный взгляд, не решилась. Потрясенная до глубины души таким обращением, она послушно села, куда было велено, и, обняв себя руками, спрятала свою наготу.

Словно прочитав ее мысли, Громов осмотрелся в поисках какой-нибудь одежды, но, так ничего и не найдя, не раздумывая, снял с себя футболку и молча отдал ее Ирине.

Надев на себя его вещь, она прикрыла глаза. Футболка все еще хранила тепло его кожи, его неповторимый запах. Сосредоточившись на своих ощущениях, Ира не сразу услышала, как вошли двое охранников.

— Тим, че у тебя тут? — спросил один из них.

— Его в подвал, — коротко ответил Тимур, кивая на тело прокурора, лежащее на полу.

— А ее? — поинтересовался второй, с интересом рассматривая испуганную Ирину.

Несколько мучительно долгих секунд Громов буравил ее взглядом, будто решая, как поступить.

— Сам разберусь.

Не задавая лишних вопросов, молодые люди взяли Шевцова под руки и вынесли из номера.

— Ты идти можешь?

Ира неопределенно пожала плечами, попыталась встать и пошатнулась. Тим тут же поймал ее и, не колеблясь, подхватил на руки.

Она обняла его и уткнулась носом в шею, прячась от внешнего мира. Ей было все равно, куда Громов несет и зачем, главное, что нужна ему.

Тимур уверенно шел по коридору, будто не чувствуя ее веса. Он смог. Он спас ее, остальное не имело значения. Горячие слезы попадали на его кожу и обжигали ее, словно кислота. Он переживал все эмоции вместе с ней, но злость пока не утихла. Неосознанно сжал Иру еще крепче, буквально вдавил в себя, желая стать с ней одним целым.

— Спасибо, — сквозь слезы прошептала она в самое ухо и, ощутив, как мурашки ломанулись по его телу, улыбнулась.

Москва. Квартира Дымова

Обернувшись полотенцем, Таня вышла из ванной и, вспомнив о недавнем звонке, достала телефон из сумки. Она всегда настороженно относилась к незнакомым номерам, так же и в этот раз, решила не перезванивать. Но случайно увидела входящее смс от того же абонента.

«Привет, со мной все в порядке. Надеюсь, у тебя тоже. Целую. Ира.»

Прочитав сообщение, Куликова чуть не выронила телефон из рук. Столько времени она ждала от нее хоть какой-нибудь весточки, а когда уже совсем отчаялась, Романова объявилась. Таня не знала, радоваться или, наоборот, бить тревогу. Сонмище разных мыслей возникло в голове. «Почему Ира не написала раньше? Где она сейчас находится? Может, стоит позвонить ей?» И даже успела укорить себя за то, что не взяла трубку вовремя. Думала, это могло бы хоть что-то прояснить. Едва уняв разбушевавшиеся эмоции и сиюминутные порывы, она приняла единственно правильное решение — позвать Дымова.

— Стас, иди сюда!

Послышались тяжелые шаги из спальни.

— Че?

— Смотри, — Куликова протянула ему телефон.

Дымов несколько раз пробежался глазами по тексту, но не мог понять, как такое возможно.

— Это че за херня? — он вовсе не стеснялся в выражениях. Но Таня давно к этому привыкла и почти не обращала внимания.

— Полтора часа назад пришло, — неопределенно пожала плечами.

— Ты знаешь этот номер?

Стас пытался выстроить логическую цепочку, но звенья упорно не складывались воедино.

— Нет, в первый раз вижу. Может, позвонить?

— Не вздумай, — строго предупредил он и смерил Куликову грозным взглядом. Отчетливо осознавал, что такие сообщения ничего хорошего в себе не несут — вряд ли судья писала текст по своей воле, если вообще делала это сама. Больше всего его напрягал тот факт, что кто-то из «Рыбки» знал Танин номер. Это означало лишь одно — найти ее не составит труда.

— Почему? — она искренне не понимала, в чем причина такой резкой перемены настроения.

Дымов не ответил. Молча выключил телефон и вытащил аккумулятор.

— Ты что делаешь? — возмутилась Куликова и попыталась забрать свой мобильный, но Стас не дал ей этого сделать.

— Забираю симку, — спокойно ответил он.

— Зачем?

— Так надо.

— Кому надо? Стас, что происходит? — сыпала вопросами Таня в надежде наконец получить хоть какие-то объяснения. Ей совсем не нравилось, что Дымов так нагло распоряжается ее имуществом.

— Все хорошо, просто симку я заберу, надо кое-что проверить.

— Но она мне нужна, там все мои контакты!

— Купишь новую, завтра перекину всю информацию, — пообещал Стас и, сжав сим-карту в кулаке, вернул Куликовой телефон.

— Зачем такие сложности? — спросила она, скрестив руки на груди. Хотела таким образом выказать свое недовольство. Но Дымова это мало волновало. Он просто не мог подвергать опасности любимую женщину. Не имел права.

— Потому что я так сказал.

— Ты думаешь, что…

— Все, закрыли тему, — отрезал он и вернулся в спальню.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в свою комнату и опустил Иру на ноги. От пережитого стресса все ее тело сотрясала крупная дрожь, а зубы выбивали четкую дробь. Нахмурившись, Тимур сдернул с кровати покрывало и, закутав в него Ирину, усадил ее в кресло. Затем налил виски в бокал.

— Выпей.

— Не буду, — заикаясь, проговорила Романова, уставившись в одну точку. Не решалась поднять на него глаза — ей было ужасно стыдно за все, хотелось испариться, провалиться сквозь землю, да все что угодно, лишь бы не встречаться с его осуждающим взглядом.

Громов не спорил. Неопределенно пожал плечами и присел перед ней на корточки. Одной рукой удерживая затылок, уверенно приложил бокал к ее дрожащим губам.

Резкий запах алкоголя ударил в нос. Ира поморщилась и попыталась увернуться, но Тимур не позволил, мягко, но решительно вынудил ее сделать глоток. Янтарная жидкость обожгла горло, стремительно разнося тепло по венам. Залпом осушив стакан, Романова закашлялась — не привыкла пить такие крепкие напитки, но вскоре почувствовала, как мандраж спадает, мышцы расслабляются и дышать становится значительно легче.

— Ну вот, уже лучше, — отметил Тимур и, протянув ей второй бокал, добавил: — Теперь сама.

Присев на край кровати, он внимательно следил за Ириной и, как только увидел слабый румянец на бледной коже, смог облегченно выдохнуть — значит, лечение подобрал правильное. Повисшая тишина не мешала, она будто давала небольшую передышку, возможность проникнуться болью друг друга.

— Почему все так? Он же обещал помочь… — голос Иры прозвучал так тихо и отстраненно, словно она находилась не здесь, а, погрузившись в себя, раз за разом переживала все, что случилось.

Тим смерил ее гневным взглядом. Одной искры хватило, чтобы едва утихший в нем огонь вспыхнул с новой силой.

— Ир, ты, правда, не понимаешь, что происходит? — резко спросил Громов. Романова не ответила, лишь спрятала лицо в ладонях. — Здесь абсолютно все больные на башку извращенцы, и никто, слышишь, никто тебе не поможет!

— И ты? — Ира подняла на него глаза, полные отчаяния. У Тимура перехватило дыхание, а мышцы свело от желания прижать ее к себе и утешить, но злость, так долго копившаяся внутри, стремительно рвалась наружу.

— Я? Да я только и делаю, что помогаю тебе!

— Прости… Я не думала, что так получится…

— Не думала! — крикнул Громов и, схватив журнальный столик, швырнул его в стену. От раздавшегося грохота и звука бьющегося стекла Ирина вздрогнула и вжалась в спинку кресла.

Тим подошел к ней совсем близко и, упершись руками в подлокотники, наклонился к самому лицу.

— Ты вообще ни о чем не думала, хотя я столько раз предупреждал тебя. Столько, блядь, раз! Че тебе не сидится спокойно? Для кого ты устроила весь этот цирк с переодеванием? Знаешь, сколько уродов хотело тебя трахнуть сегодня?

Ира отрицательно мотнула головой, и Тимур продолжил свою тираду.

— Двенадцать! Сука! Двенадцать конченых извращенцев готовы были заплатить кучу бабла, чтобы жестко насиловать тебя!

Романова побледнела. Она ни на секунду не задумалась о том, что кто-то мог ее купить. Почему-то представляла, что у нее должны спросить разрешения и предоставить выбор. Но Громов открыл ей глаза на реальную жизнь, беспощадно рассказывал всю правду и не пытался смягчить.

— Ты даже не представляешь, чего мне стоило отговорить их! И зачем? Чтобы ты сама повисла на одном из них? Дура! Ты че, думаешь, умнее всех? Видал я таких умных, всех до одной пустили по кругу и бросили в вольер к свиньями! Тоже так хочешь? Идиотка, блядь! Да ты сдохнуть могла, хоть это ты понимаешь? Отвечай, сука!

Тимура несло, он уже не мог остановиться — просто необходимо было высказать все, что накопилось. Приблизился к Ире настолько, что она чувствовала его горячее дыхание. Опасное расстояние, нахмуренные брови и суровый, угрожающий взгляд. Но это ее не пугало. Не моргая, смотрела в его глаза, беззвучно моля о снисхождении.

— Я все понимаю, не кричи, пожалуйста…

Слезы душили. Ира знала, что он прав, тысячу раз прав, и она все это заслужила. Каждое едкое слово было правдой. Но сможет ли она искупить свою вину? И есть ли смысл пытаться, если он теперь презирает ее…

Стиснув зубы, Тим оттолкнулся от кресла и отошел к окну.

— Нет, Ира, ты нихера не понимаешь, — устало проговорил он и, прислонившись лбом к прохладному стеклу, прикрыл глаза. Прекрасно знал, что проблем не избежать, но ей об этом говорить не обязательно. Главное, что ее жизни сейчас ничего не угрожает, с остальным он разберется. Потом.

— Что теперь со мной будет? — голос предательски дрогнул.

Ире было больно видеть его таким обессиленным и опустошенным, но еще бОльшую боль причиняло осознание того, что виновата в этом она.

— Понятия не имею. Бушин приедет, разберется, — грубо отозвался Громов. Он про себя-то ничего толком не знал. — Может, себе оставит, раз уж вы стали настолько близки, а может, Андрею отдаст, он давно тебя просит. Мне в любом случае уже похер.

Романова встала и на цыпочках подошла к нему со спины. Хотела сама сделать первый шаг, но страх быть отвергнутой остановил ее.

— Тимур…

— Нет, Ира, я больше не хочу ничего о тебе знать. Откуда ты только взялась на мою голову, одни проблемы от тебя, — резко перебил ее Громов и, открыв глаза, отстранился от стекла. В следующую секунду ощутил холодные нежные ладони на своей груди. Ирина как можно плотнее прижалась к его обнаженной спине и, склонив голову на плечо, тихонько произнесла:

— Не оставляй меня… Пожалуйста…

Она смогла. И неважно, что будет дальше. Теперь он знает, что нужен ей.

Нахмурившись, Тимур смотрел на ее отражение в окне. Оттолкнуть? Нет. Ни за что на свете не откажется от нее. Невыносимая женщина… Всю душу выворачивала наизнанку. И только нежелание давать ей ложную надежду перед приездом управляющего помогло Громову сдержать эмоциональный порыв.

— Пойдем, провожу тебя до комнаты.

— Хорошо, — еле слышно вымолвила Романова и, отстранившись, непроизвольно обняла себя руками, чтобы сохранить ускользающее тепло его тела.

Тим надел другую футболку и, пропустив Иру вперед, вышел из комнаты.

Москва. Квартира Хабарова

Алексей приехал ближе к полуночи. Тяжелые затянувшиеся переговоры и, как следствие, бессонная ночь сил не прибавили, жутко хотелось спать. Но едва он переступил порог собственного дома, как усталость мигом отступила. На смену ей пришло странное, не поддающееся логическим объяснениям чувство. Хабаров привык возвращаться с работы в пустую, холодную квартиру, и ему это нравилось. Именно здесь он мог отключиться от проблем, отгородиться от внешнего мира, наслаждаясь гордым одиночеством. Но сейчас Алексей впервые был готов отречься от своих принципов и убеждений. Атмосфера, насквозь пропитанная теплом и уютом, окутывала мягким облаком, пробираясь в самые потаенные уголки опустошенной души.

Оставив дорожную сумку в прихожей, Хабаров практически на цыпочках пробрался в детскую и присел на кровать. Щемящая нежность заполнила все его существо. Дочка была единственным человеком, которого он любил. Когда впервые взял ее на руки, никак не мог поверить в то, что стал отцом. Что теперь на этом свете есть частичка его души, его маленькая копия. Сейчас он просто не представлял жизни без Юли, она изменила его, сделала уязвимым, но вместе с тем безгранично счастливым.

Легко поцеловав дочку в щеку, Алексей, улыбаясь, понаблюдал за тем, как она морщит носик, и, поправив одеяло, вышел в коридор. В квартире стояла мертвая тишина, и это напрягало. Леша опасался, что Зимина просто уехала и он так и не увидит ее. Но тревожные мысли вмиг испарились, стоило ему лишь войти в гостиную.

Елена, свернувшись калачиком, сладко спала на нерасправленном диване и тихо посапывала. Ему нечасто доводилось видеть ее такой нежной и по-детски забавной, поэтому хотелось, как можно дольше наслаждаться этим безмятежным созерцанием. Опустившись перед ней на колени, Хабаров аккуратно заправил выбившуюся прядь огненно-рыжих волос и, не удержавшись, провел подушечкой большого пальца по щеке. Лена улыбнулась во сне и крепче сжала диванную подушку.

Бережно, так, чтобы не разбудить, подхватил ее на руки и отнес в свою спальню. Опустив на кровать, принялся избавлять от одежды. Зимина пробормотала что-то невнятное и чуть приоткрыла глаза.

— Леша?

— Тшш, — он укрыл ее одеялом и погладил по голове. — Спи… — прошептал на ухо и невесомо коснулся губами мягкой кожи.

Приняв теплый душ, Алексей надел пижамные штаны и вернулся в спальню. Лег на кровать и, притянув к себе Елену, почти сразу погрузился в сон.

Московская область. БО «Васильки»

— Я надеюсь, ты сделала выводы? — поинтересовался Тимур, как только они вошли в комнату.

— Да, — тихо ответила Ира. Не осталось сил воевать, она сдалась, полностью и безоговорочно.

— И я прошу тебя, не выходи никуда из комнаты. Хоть это-то ты можешь? — нотка сарказма отразилась в голосе.

Романова смиренно кивнула и опустила глаза.

— Мне пора.

— Тимур, подожди… — она робко дотронулась до его предплечья и заглянула в глаза. Так много нужно было ему сказать, но слова упорно не складывались в предложения.

— Поздно, Ира… Ложись спать, — отрезал Громов и спешно покинул комнату.

Романова смотрела на закрытую дверь и нервно кусала губы, стараясь сдержать вновь подступающие слезы. «Еще не все потеряно, это не конец», — уговаривала она себя, и это у нее почти получилось. Очень хотелось принять душ, смыть с кожи все события этого тяжелого дня, но Ирина сумела только добраться до кровати и, не раздеваясь, забралась под одеяло. Футболка Тимура все еще хранила запах его парфюма. Прикрыла глаза и, глубоко вдохнув, улыбнулась. Представляла себя в его руках, сильных и надежных, мечтала о том, чтобы он крепко прижал ее к себе, невесомо поцеловал в висок и нежно погладил по спине. Ей было так хорошо и спокойно, что, погрузившись в свои фантазии, она не заметила, как уснула.

Но долго поспать не удалось. Услышав громкий шум в коридоре, Романова распахнула веки и села на постели. В следующую секунду дверь с грохотом отворилась и в комнату вошел мужчина. В темноте он выглядел устрашающе. Ира задрожала и отползла в угол кровати, натянув одеяло до подбородка. Страх сковал ее тело железными цепями.

Щелкнул выключатель, и она зажмурилась.

— Что вам нужно? — еле выдавила она, щурясь от яркого света.

— Че расселась, иди помогай!

Незнакомец свалил свою ношу на свободную кровать. Тут же раздался протяжный женский стон.

Романова будто очнулась и, сообразив, что происходит, бросилась на помощь. Инга, корчась от боли, сжалась и отвернулась к стене.

— Что с ней? — взволнованно спросила Ира. Незнакомец больше не казался ей страшным — обычный и дико неприятный.

— Понятия не имею, — холодно ответил мужчина и направился к выходу. Для него все это было рутиной, не стоящей внимания.

— Подождите, — воскликнула Ирина, схватив его за руку. Она всего лишь хотела узнать, что ей делать дальше, как помочь Инге. Должны же быть какие-то инструкции на такие случаи.

Молодой человек пренебрежительно скривился, выдернул свою руку и схватил Иру за горло.

— Не смей до меня дотрагиваться, грязная шлюха, — прошипел он ей в лицо и, брезгливо швырнув ее на пол, покинул комнату.

Романова непроизвольно всхлипнула. Она не привыкла к такому обращению, но сейчас ей было не до самокопаний. Превозмогая боль в ушибленном колене, поднялась на ноги и подошла к Инге. Девушка лежала вся в крови и явно нуждалась в медицинской помощи.

— Инга, ты слышишь меня?

— Слышу…

— Как тебе помочь?

— Юлю позови, пусть вколет что-нибудь.

— Юлю? Хорошо-хорошо, я сейчас.

Ира ринулась к двери, но остановилась в нерешительности.

— Я не могу, — прошептала она. Громов настоятельно просил не выходить из комнаты, но оставлять Ингу в таком состоянии было нельзя. Ирина медлила, пытаясь принять верное решение. Чаша весов раскачивалась из стороны в сторону: здоровье подруги или данное обещание? Внутренняя паника нарастала — тянуть больше некуда. Надеясь на понимание Тимура, Ира распахнула дверь и, выбежав в коридор, тут же столкнулась с Юлей.

— А я к тебе собралась, — облегченно выдохнула Романова и, придержав дверь, пропустила девушку вперед.

— Зачем? — удивилась Михайлова, в рабочее время ее невозможно было застать в комнате.

— Так Инга…

— Я знаю.

Тщательно осмотрев Томилину, она набрала в шприц лекарство.

— Сейчас полегче станет.

— Спасибо, — прохрипела Инга, постепенно погружаясь в сон.

— Как она? — осведомилась Романова, присаживаясь на край кровати.

— Ничего серьезного, кровоподтеки, ссадины и поверхностные ожоги. Сейчас обработаю, и все. Но могло быть и хуже, если учесть, откуда ее принесли.

— Откуда?

— Из красной комнаты, не была там еще? Надеюсь, и не придется.

У Иры внутри все похолодело. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять — именно там она сегодня и находилась, и, если бы не Громов, неизвестно, чем бы все закончилось.

Обработав все раны Инги, Михайлова повернулась к Ирине.

— Ну вот и все, пусть спит, утром приду, перевязку сделаю. Вот таблетки, если сильно болеть будет, — она достала блистер и положила его на тумбочку.

— Хорошо, я поняла, — ответила Романова, нервно ломая пальцы. До нее наконец дошел весь ужас ситуации. Предположи она раньше, насколько все серьезно, никогда бы не решилась надеть это чертово платье.

— Давай теперь тебя осмотрю.

— Меня-то зачем? — удивилась Ира, ведь по сравнению с Ингой она отделалась легким испугом.

— Понятия не имею. Громов сказал осмотреть, значит, так тому и быть.

— Но…

— Ир, давай резче, мне некогда переговариваться, другие девушки ждут, — резко перебила ее медсестра. — Футболку подними и ложись на кровать.

Внимательно осмотрев раны на коже и продезинфицировав их, она вынесла свой вердикт:

— Все порезы поверхностные, только один достаточно глубокий, но, думаю, проблем с ним не возникнет. Вот тебе мазь, наноси три раза в день. И пожалуйста, не надо геройств. Если что-то пойдет не так, сразу ко мне, — тараторила Юля, собирая медикаменты в чемоданчик.

— Хорошо, спасибо тебе.

— Не за что, выздоравливайте, — улыбнулась она и покинула комнату.