Глава 40

Московская область. БО «Васильки»

Остаток ночи Громов провел в аппаратной. Наблюдая за происходящим на камерах, приходил в ужас от того, что вытворяли клиенты. Отвратительное, мерзкое чувство сковало все внутри. Нечеловеческие пытки, кровь, крики и слезы, — все смешалось в одну вязкую массу, и он ощутил, как тошнота подкатывает к горлу. Невыносимо было смотреть на то, как взрослые мужики лупят молоденьких девочек, чтобы удовлетворить свои низменные желания. Раньше, видя избитых и изнасилованных девушек, Тимур очень им сочувствовал, но даже и представить себе не мог, через что они проходили. Душераздирающие визги и стоны, доносившиеся со всех сторон, дезориентировали, вгоняли в апатию. Хотелось бросить все и сбежать как можно дальше, но он вынужден был оставаться на месте и контролировать ситуацию.

Заметив на одном из экранов Карину, Тим вывел картинку на большой монитор: его так называемая девушка ублажала престарелого мужчину и выглядела вполне довольной. Ничего не дрогнуло в его сердце. Смотрел на нее и не испытывал никаких эмоций, ни ревности, ни отвращения — просто пустота. Скрыв изображение, начал искать глазами Ингу и нашел как раз вовремя: клиент наигрался ее телом и выкинул за дверь. Громов зло скрипнул зубами. Не теряя ни минуты, вызвал по рации охранника, велев ему отнести Томилину в комнату, и медсестру, чтобы осмотрела обеих девушек.

Тимур очень переживал за Ингу и внимательно следил за всеми передвижениями, видел, что происходило в их спальне, но не стал вмешиваться — Романова должна наконец уяснить, что здесь она бесправное существо. Еще раз пробежавшись взглядом по мелким квадратикам, он не обнаружил ничего подозрительного и, откинувшись на спинку кресла, прикрыл глаза.

Эта ночь выдалась одной из самых тяжелых в жизни Громова, морально истощила его, но испытания еще не закончились. Ему предстояло найти хоть какие-нибудь зацепки, чтобы попытаться оправдаться перед управляющим. Раз за разом просматривая разговор Ирины с Шевцовым, Тим отмечал все новые подробности. Не все можно было разобрать, но факт, что они были знакомы и прокурор обещал помочь Романовой сбежать, не подлежал сомнению, а это значило, что Тимур мог надеяться на снисхождение Бушина, ведь он практически предотвратил планируемый побег. Облегченно выдохнув, Громов записал всю информацию на диск и положил его на стол управляющего.

Ближе к утру, когда все стихло, он отправился к себе, рассчитывая расслабиться после тяжелого дня, но уже почти дойдя до комнаты, резко сменил траекторию движения, решив лично убедиться, что с Томилиной все в порядке.

Войдя в ее спальню, Тим присел на кровать и слегка дотронулся до ее плеча. Девушка открыла глаза и непонимающе посмотрела на него.

— Привет.

— Привет, — хриплым голосом ответила Инга и, забравшись повыше на подушку, поинтересовалась: — А ты чего здесь?

— Зашел спросить, как ты себя чувствуешь, — мягко пояснил Громов. Заметив свежий кровоподтек на скуле, осторожно дотронулся до него подушечкой пальца. — Сильно досталось?

— Бывало и хуже.

— Прости, — произнес он одними губами, надеясь, что Инга поймет, и опустил голову ей на колени. Ему было безумно жаль ее, и, как бы она ни храбрилась, ни отгораживалась от всего за своей лучезарной улыбкой, Тимур знал, что в душе эта девушка остается хрупкой и ранимой, и восхищался тем, как стоически она выносит любые трудности, маленькая и беззащитная, но такая сильная. Сколько раз они беседовали за бокалом виски, ничего не требуя друг от друга и не задавая лишних вопросов. На базе не было тех, с кем Громову было бы приятно общаться, и только Ингу он мог с уверенностью назвать своим другом.

— Тим, перестань, ты и так сделал все возможное в этой ситуации, — негромко говорила Инга и гладила его по волосам.

Почти сразу он отключился, но, ощутив, как девушка трясет его за плечо, быстро пришел в себя.

— Уснул, да?

— Угу — улыбнулась Инга.

— Ладно, отдыхай, я тоже пойду, — сказал Громов и встал с кровати.

— Спокойной ночи.

Сделав несколько шагов по направлению к двери, услышал, как Ира окликнула его, и замер на несколько мгновений, но быстро сумел взять эмоции под контроль и, не оборачиваясь, покинул помещение.

Москва. Квартира Хабарова

Чистое голубое небо… Яркое солнце опаляет загорелую кожу, насыщенно синее море волнами набегает на песчаный берег… По краю воды медленно ступает женщина в белом полупрозрачном сарафане. Ее огненно-рыжие волосы развеваются на ветру. Заметив Лешу, она счастливо улыбается и ускоряет шаг. Он спешит ей навстречу, не веря своим глазам. Кажется, еще чуть-чуть, и их руки встретятся. Но чем быстрее Алексей идет, тем больше становится расстояние между ними. Тревога охватывает его, стирая с лица счастливую улыбку. Неведомая сила сковывает движения, и он не может идти дальше. Елена тоже останавливается недалеко от него. Леша видит, как она что-то говорит ему, но не слышит ни слова. Слезы текут по ее щекам, но он не в силах ничего сделать. Паника пробирается сквозь сон в его сознание, заставляя наконец воспрянуть от этого кошмара.

Алексей резко распахнул глаза и провел ладонью по второй половине кровати. Самые страшные опасения подтвердились — Лены рядом не оказалось. Шумно выдохнув, он сел в постели и окинул взглядом комнату: все лежало на своих местах, одежда Елены была не тронута. Это несколько успокоило его, но тревожные мысли сменились растущим негодованием. Почему он должен просыпаться в одиночестве? Впервые Хабаров привел в свою спальню женщину и хотел, чтобы это утро стало особенным. Но Зимина лишила его даже возможности насладиться ею сонной, прикоснуться к обнаженному телу, сжать в объятиях и запечатлеть на губах нежный, тягучий поцелуй. И он не намерен был оставлять эту ситуацию без внимания.

Откинув одеяло, Алексей встал с кровати и вышел из комнаты, но сразу же остановился. Елена стояла к нему спиной и, глядя в окно, разговаривала по телефону.

— Ты думаешь, писала не она? А номер тогда откуда?

Она заправила прядь за ухо.

— Стас, мне нужен результат. Узнай все, что сможешь.

Слишком сексуальная в его рубашке: стройные бедра, пышные огненные волосы, переливающиеся в солнечном свете. Грациозная, как дикая пантера. Черт, как же заводила его эта рыжая бестия. Какого хера она разговаривает с каким-то Стасом вместо того, чтобы страстно отвечать на требовательные поцелуи? Эту вопиющую несправедливость нужно было срочно исправлять.

Хабаров подошел к ней вплотную и, окутав ее крепкими объятиями, запустил руки под рубашку. Она вздрогнула от неожиданности и поспешила завершить вызов:

— Все, я больше не могу говорить, — протараторила Зимина и обернулась.

Не успела она возмутиться, как Алексей накрыл ее губы своими и, воспользовавшись ее замешательством, скользнул языком в глубину рта. Ей больше ничего не оставалось, кроме как принять его правила и сдаться напору властных рук.

Насытившись вкусом ее манящей кожи, Леша чуть отстранился, но из объятий не выпустил.

— Хабаров, а тебя в детстве не учили, что подслушивать чужие разговоры неприлично? — приведя в норму дыхание, поинтересовалась Елена и игриво вскинула бровь. Она практически не переживала из-за того, что Алексей услышал часть ее разговора с Дымовым. Ведь если бы он что-то заподозрил, это сразу стало бы заметно.

— А оставлять меня одного в холодной постели, по-твоему, прилично? — вопросом на вопрос ответил Хабаров и нахмурился, всем своим видом выражая недовольство.

— Какие мы сердитые, — передразнила Лена и, проведя рукой по его волосам, обняла за шею.

— Ты даже не представляешь насколько.

Зимина лукаво улыбнулась и, поднявшись на носочки, чмокнула его в губы. Но желаемого отклика не получила. Алексей по-прежнему оставался серьезным, и все это уже не было похоже на шутку.

— Стас — это твой любовник? — полюбопытствовал будто между прочим. Ему даже думать не хотелось о том, что у ЕГО Лены есть другой мужчина. Леша ни на секунду не забывал об их договоренностях, но сердце диктовало свои условия, и уже в который раз здравый рассудок проигрывал глупым чувствам.

— Ревнуешь?

Она и не пыталась скрыть, что ей приятна его реакция. В первую очередь, это льстило ей как женщине.

— Конечно нет, просто спросил, — Хабаров не намерен был так быстро сдаваться. Ревность, по его мнению, — удел слабых и закомплексованных людей, и таковым он себя не считал, а значит, не ревновал.

— Ну я же имею право на личную жизнь, — фраза прозвучала скорее утвердительно, нежели вопросительно.

— Имеешь, — как-то грустно согласился Алексей и, слабо улыбнувшись, отстранился. Он вынужден был признать свое поражение, но только для того чтобы нанести неожиданный удар. Молча развернулся и направился в спальню.

— Хабаров, расслабься, это просто коллега, — Зимина отправилась следом. Она и предположить не могла, что его это так заденет, и теперь чувствовала себя виноватой. — Леш, ну правда, он по работе звонил.

После сказанных слов Алексей облегченно выдохнул, но внешне оставался совершенно невозмутимым. Порывшись в кармане пиджака, достал бархатную коробочку и повернулся лицом к Елене.

Она заметно напрягаясь и заняла выжидательную позицию. Невольно вспомнила, как больше полугода назад Страхов делал ей предложение. Ни одной приятной ассоциации. Сейчас она искренне надеялась на то, что Хабаров не позовет ее замуж, не посмеет разрушить то маленькое зыбкое счастье, которое они построили за столь короткий срок. В глубине души Лена хотела серьезных отношений с этим человеком, да и негласно уже считала своим, но чувство вины не позволяло расслабиться. Каждую секунду боялась, что ее тайна раскроется, и чем позднее это произойдет, тем серьезнее будут последствия.

— Лен, я долго думал и пришел к выводу, что меня больше не устраивают наши отношения… Точнее, их формат. Пусть это прозвучит банально, но за этот месяц ты стала для меня очень важна. Ты нужна мне, и я не хочу делить тебя ни с кем, даже гипотетически. В общем, я решил, что готов попробовать построить с тобой отношения. — Хабаров открыл коробочку и протянул ее Елене. — Я думал подарить его в Париже, прости, что обстановка не самая романтичная, — он виновато улыбнулся. Переживал, что не сможет произнести все это и запнется где-нибудь на середине, но слова ему дались удивительно легко. Видимо, потому что шли от сердца.

Зимина нервно улыбнулась и непроизвольно облизнула пересохшие губы. Паника завладела сознанием, и мысли испарялись из головы, будто выкипевшие капли воды.

— Леш, я даже не знаю, что тебе ответить…

— Ничего не отвечай, Лен, если ты не готова, я пойму. Просто прими мой подарок, это тебя ни к чему не обязывает.

— Спасибо, — она надела кольцо на безымянный палец левой руки и вытянула ее вперед, любуясь маленьким сверкающим камушком.

В воздухе повисла неловкая тишина.

— Леш…

— М?

— А знаешь, я тоже.

— Что тоже?

— Тоже готова попробовать.

— Ленка… — Хабаров прижал ее к себе и хрипло прошептал в самое ухо: — Ты даже не представляешь себе, как я счастлив…

Мягкий, нежный поцелуй плавно перетек в более настойчивый и страстный. Его руки блуждали по ее спине, лаская сквозь гладкую ткань рубашки. Сладкое чувство эйфории переполняло обоих, хотелось делиться им и говорить о любви, но не вслух, а исключительно на языке тела.

Московская область. БО «Васильки»

Романова лежала в постели, отвернувшись к стене, и смотрела в одну точку. После ухода Тимура уснуть так и не получилось, а вставать, да и вообще шевелиться не было никакого желания. Пустота затягивала в свое болото, лишь навязчивые мысли, беспрепятственно возникавшие в усталом мозгу, мешали провалиться в темноту. Она хотела только одного — взять и перестать существовать, чтобы никого не видеть и не слышать, не думать и не зацикливаться на своих переживаниях.

В дверь негромко постучали. Ира плотнее укуталась в одеяло, не намереваясь выбираться из своего убежища.

— Инга… Можно к тебе? — раздался робкий голос Мирославы.

— Проходи, конечно, — ответила Томилина, приглашая девушку присесть. — Что-то случилось?

— Да, то есть нет… Я просто поговорить.

— Не стой ты там, садись вот рядом и рассказывай.

— Я хотела к Тимуру зайти, а Карина не пустила.

Противный холодок пробежал по спине. Романова повернула голову и, встретив сочувствующий взгляд Инги, заняла прежнее положение. «Опять он с Кариной, а про меня, наверное, уже забыл…» — Ира горько усмехнулась собственным мыслям. Как стремительно все менялось: совсем недавно она безропотно отдала Тимура другой, не желая вступать в борьбу, а сейчас пошла бы на многое, чтобы вернуть его. Вдруг поймала себя на мысли, что больше не ревнует, что готова быть второй, третьей, пятой — любой, только бы с ним.

Мирослава рассказывала про свое горе, про Золотова и первую ночь, но Ирина, погрузившись в раздумья, почти ничего не слышала. Биение сердца гулом отдавалась в ушах, она улавливала лишь обрывки фраз, но этого хватило, чтобы понять: что Громов с Мирой не спал. Еще одно несправедливое обвинение в его сторону… Как же она была слепа и глупа. Почему не захотела просто поговорить с ним, выяснить все спокойно? Зачем довела ситуацию до абсурда? Мучительно стыдно и гадко.

— Милая моя, — мягко произнесла Инга, когда Мирослава закончила делиться подробностями. — Он не сделал с тобой ничего ужасного, миллионы людей в мире занимаются этим ежедневно. Это называется секс. Просто он, видимо, не знал, что ты совсем неопытна. Ты ему сказала?

— Нет.

Романова задумалась над словами Инги. Интересно, почему она не входила в состав этих миллионов? Ее сексуальная жизнь была скучной и однообразной. Кирилл, по натуре своей законченный эгоист, получив удовольствие, поворачивался на бок и засыпал, совершенно не задумываясь о потребностях жены. С оральным сексом дела обстояли еще хуже. Ира его не любила — не понимала прелести облизывать чужие половые органы, но мужу это нравилось, поэтому временами она уступала настойчивым просьбам и мужественно терпела у себя во рту его член. Кир же никогда не отвечал ей взаимностью, считая подобного рода ласки неприемлемыми для мужчины, а Ира никогда и не просила, смущаясь при одной только мысли об этом.

— Ну вот, в следующий раз обязательно скажи.

— Следующий раз? — Мира наивно полагала, что все ее мучения завершились. Она просто не готова была встретиться с Максимом еще раз.

— Конечно, он будет приезжать время от времени и заниматься с тобой сексом, — спокойно пояснила Томилина.

— Нет, только не это…

— Дурочка, радуйся! Лучше один Золотов, чем десяток таких уродов, — она показала раны на своем теле.

Мирослава в ужасе отшатнулась.

— Кто это с тобой сделал?

— Один клиент.

Ира зажмурилась, пытаясь заглушить их голоса в своей голове, но невольно все равно возвращалась в красную комнату. Хищный оскал Шевцова, мерзкие касания его рук, губ, языка…

— Ну хватит, пожалуйста! — не выдержала она и, сев на кровати, зажала уши руками.

— Ир, ты чего? — удивилась Инга.

— Не могу больше слушать, извините. Пойду лучше в душ схожу, — пробормотала Романова и скрылась в ванной комнате.

— Что это с ней? — поинтересовалась Мира.

— Видимо, не только у нас с тобой ночь не заладилась…

Москва. Квартира Хабарова

— Умывайтесь, сейчас будем завтракать, — скомандовала Зимина, стоя у плиты и помешивая кашу. Все утро не переставала улыбаться, ее жизнь резко сменила направление, но ей это нравилось. Лена была почти счастлива, лишь одно маленькое облако на ее ясном небе омрачало радостную эйфорию. Слыша звонкий смех, доносившийся из ванной, в очередной раз приходила к выводу, что нужно все рассказать. Если она действительно нужна Алексею, то он обязательно поймет ее. После перехода на новую ступень в их отношениях не должна присутствовать недосказанность.

Хабаров помог дочери умыться и одеться, и они вместе появились на кухне. Тепло окутало душу — обе его любимые девочки были рядом. Теперь мир незримо стал больше, Елена так органично вписалась в его семью, будто они всегда жили вместе.

— Лена, Лена! Посмотри, какое у меня платье! — подбежала Юля и покрутилась, демонстрируя обновку.

Зимина широко улыбнулась. Как же ее забавляла эта детская непосредственность.

— Очень красивое. Кашу будешь?

— Не хочу, я не люблю кашу, — девочка неприятно поморщилась и отрицательно мотнула головой.

— Очень даже зря, она вкусная и полезная, — сказала Елена и звонко чмокнула ее в щеку.

— А папа тоже будет? — спросила Юля, присаживаясь за стол. Она, как и все дети, нуждалась в авторитете, и Алексей им неоспоримо являлся.

— Конечно, кашу все будут.

— Ну хорошо.

Хабаров наблюдал за этой сценой со стороны, скептически посматривая на кастрюлю на плите. Он понял, что пытки полезной пищей не избежать. Обычно, когда Юля бывала дома, они завтракали хлопьями с молоком или заказывали еду из ближайшего ресторана, но чтоб кашу… В последний раз Леша ел ее еще в детдоме, и это были не самые приятные воспоминания. Однако, чего ни сделаешь ради любимых дам… Он смиренно согласился и сел напротив дочери.

Лена и Юля аппетитно уплетали свой завтрак, а Алексей все никак не мог заставить себя попробовать.

— Пап, а почему ты не ешь?

— Ем, просто медленно, — оправдался он и сразу перевел тему: — Расскажи лучше, как вчера день прошел, чем вы занимались?

— Блины пекли!

Зимина искренне улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер, как они перепачкались в муке, и ей пришлось отмывать и ребенка, и кухню.

— Блины? — Хабаров был приятно удивлен тем, что Елена так быстро нашла общий язык с его дочерью. Юля была не очень общительной и к посторонним относилась достаточно сдержанно, а со Светой так вообще постоянно скандалила.

— Угу такие большие и круглые, — довольно протянула девочка, для наглядности нарисовав в воздухе круг.

— И где же они? Я хочу попробовать. — воодушевился Алексей, надеясь все-таки избежать пытку кашей.

— Лена! А блины остались?

— Конечно, вот кашу доедите и будем чай пить, — ответила Зимина и кивнула на тарелку.

Хабаров умоляюще посмотрел на нее, но она была непреклонна. Съев свою порцию, встала из-за стола и налила себе кофе.

— Пап, а кто такой полковник?

Алексей, решившийся наконец попробовать полезный завтрак, поперхнулся от неожиданности.

Зимина забыла, как дышать. «Вот и все, это конец…» — пронеслось в голове. Мысли лихорадочно метались в сознании. Несколько минут назад она готова была рассказать правду, а сейчас струсила. Слишком сильно боялась разрушить то призрачное счастье, что царило между ними.

— А где ты это слышала? — поинтересовался Хабаров, пытаясь придумать, как объяснить ребенку значение нового слова.

— У Лены в машине.

Алексей повернулся к Елене лицом и вопросительно посмотрел на нее.

— Гаишник остановил… — невозмутимо отозвалась она, очень надеясь на то, что Юля не станет уточнять, кого именно назвали полковником.

— Ну пап, ну кто это? — продолжала сыпать вопросами девочка. Доев свою кашу, она ждала обещанные блины.

— Это главный дядя в полиции, — Хабаров выкрутился, как смог.

— Самый-самый?

— Почти, — улыбнулся он. — Главнее только генерал.

Юля на несколько минут замолчала, обдумывая услышанное, а Лена поставила на стол тарелку с блинами и сметану.

— А сегодня мы гулять пойдем? — ребенок резко сменил тему.

Зимина расслабилась — буря прошла стороной, практически не задев ее, — но понимала, что так дальше продолжаться не должно.

— Конечно пойдем, — пообещала она и, подав всем чашки, присела на свое место.

Москва. Квартира Дымова

Дымов сидел перед открытым ноутбуком и сосредоточенно смотрел в экран. Пытался найти логическое объяснение вчерашнему сообщению и в итоге пришел к выводу, что написала его сама Ирина. Но вот по собственной воле или же под давлением — оставалось загадкой. Теперь на одну проблему в его списке стало больше, и в свой выходной Стас снова вынужден был заниматься работой. Пробить симку для него не составит большого труда, но, скорее всего, результата не принесет. Наверняка номер оформлен на человека, не имеющего никакого отношения к «Василькам», если вообще не одноразовый.

Открытой угрозы для Тани управляющий, конечно, не представлял, но Дымов всегда продумывал свои действия на несколько шагов вперед. Если с судьей возникнут какие-то проблемы, то Куликова будет первым человеком, на которого станут давить, а этого он допустить не мог. Клубок запутывался все больше, теперь дело о «Рыбке» уже не являлось просто работой, что чертовски злило Стаса. Никогда он не смешивал личное и служебное, как раз поэтому не стремился заводить семью, ненавидел это ужасное чувство страха за близкого человека, но сейчас сожалеть о содеянном было поздно: он не в состоянии вычеркнуть Таню из своей жизни, а значит, единственно правильный выход из сложившейся ситуации — стать к ней ближе, по возможности находится рядом и оберегать ее.

— Стас, я готова, — на пороге гостиной появилась Куликова. — Поехали?

— Да, — односложно ответил Дымов и, закрыв ноутбук, поднялся с дивана. — Ты надолго? — спросил он уже в прихожей.

— На пару часов.

— Значит, успею, — пробубнил себе под нос.

— Что успеешь? — поинтересовалась Таня, надевая туфли.

— По делам надо съездить, — коротко пояснил Стас, не собираясь вдаваться в подробности.

— В выходной?

— Работа такая.

— Это как-то связано с тем сообщением? — не унималась Куликова. Ее поистине волновала судьба Ирины, хотелось поскорее узнать, что с ней, где она и почему так долго не выходила на связь. Таня стремилась взять ситуацию под свой контроль, потому что Романова много значила в ее жизни. И рада была бы поверить, что с ней действительно все в порядке, но Дымов как-то странно себя вел.

— Да, надо кое-что проверить.

— Ты ведь мне расскажешь, как только что-то узнаешь? — уточнила на всякий случай, хотя прекрасно понимала, что должна полностью доверять своему мужчине.

— Обязательно, — согласился Стас, желая быстрее закрыть эту тему, и протянул Тане связку ключей. — Держи, на случай, если я не успею тебя забрать.

Дороги оказались на удивление свободными, и к кафе они подъехали как раз вовремя.

— О, Ромка, — увидев сына через лобовое стекло, воскликнула Куликова.

— Это твой сын? — Дымов пребывал в легком шоке, но ни один мускул на его лице не дрогнул. Обладая отличной памятью, он нисколько не сомневался в том, что Рома и есть тот самый парень из «Рыбки», вербующий юных красавиц. «Блядь», — мысленно выругался Стас, осознавая, что окончательно увяз в болоте. Не успел он решить одну проблему, как тут же появлялась следующая. Сначала подруга Тани оказалась в этом злосчастном клубе, теперь выясняется, что сын тоже имеет к нему отношение.

— Да. Ну все, Стас, спасибо, я побежала, — Куликова настолько была погружена в свои эмоции, что не заметила ничего подозрительного в поведении Дымова.

— Освободишься, позвони, — предупредил он.

— Как? Ты же забрал сим-карту.

— У сына телефон возьмешь.

— Ладно, пока, — Таня чмокнула его в щеку и вышла из машины.

Проводив ее взглядом, Стас взял телефон и набрал номер Стрельцова.

— Здорово, — раздался бодрый голос на другом конце провода.

— Привет, есть новости по нашему делу? — без предисловий начал Дымов.

— Нет, я не ездил.

— Почему?

— Дела были важные.

— Херово.

— Случилось чего?

— Угу, позже наберу.

Московская область. БО «Васильки»

Находясь на границе сна и реальности, Громов почувствовал невесомые прикосновения. Медленно и аккуратно мягкие пальчики прошлись по его плечам и груди, путаясь в жестких волосках, спустились по животу к паху и пробрались под резинку трусов. Его мышцы тут же напряглись, в предвкушении интимной ласки Тимур задержал дыхание. Знал, что это не Ира, но воображение играло с ним злую шутку: он явственно видел ее довольную кошачью улыбку, и тысячи электрических импульсов разлетались по телу.

Легкие касания сменились более настойчивыми, женская рука уверенно обхватила мужское достоинство, доводя эрекцию до максимальной. Ощутив горячий язык на головке своего члена, Громов не вытерпел и застонал от удовольствия. Не спешил открывать глаза, сполна наслаждаясь каждой иллюзорной секундой. Все чувства обострились до предела, развязка приближалась все стремительнее. Тяжело дыша, Тимур сжимал одеяло в кулаках и готов был взорваться от переполнявших его эмоций. Еще чуть-чуть, и долгожданный конец. Еще…

— Мурчик, не так быстро, я тоже хочу, — услышал он голос Карины и резко распахнул веки. Желание продолжать тут же пропало, но организм требовал своего. Боль в паху от перевозбуждения становилась крайне некомфортной, и Тим не стал сопротивляться инстинктам. С трудом поборов волну отвращения, подтянул девушку к себе и усадил ее сверху. Это именно то, что ему было необходимо на данный момент — сбросить накопившееся напряжение и наконец выпустить пар.

Базанова приняла его правила игры и, удобно устроившись на крепких бедрах, задала нужный темп. Через несколько минут бешенной скачки она глухо застонала и опустилась Громову на грудь. Сжав зубы, он перевернул ее на спину и, совершив пару рваных фрикций, бурно кончил ей на живот.

— Мурчик, ты же знаешь, что я не люблю, когда ты меня пачкаешь, — Карина довольно потянулась.

— Ну извини, — усмехнулся Тимур и опустился на постель рядом с ней.

Прикрыв глаза, он стремился восстановить дыхание. Только сейчас понял, как сильно нуждался в этой перезагрузке. Мышцы расслабились, и мозг прояснился. Повернувшись на бок, Громов с ухмылкой рассматривал лежащую рядом девушку.

— Откуда в тебе столько энергии? Всю ночь с мужика не слазила и сейчас…

— Пф, мужик, одно название! — возмутилась Базанова. — Ты же знаешь, как я люблю секс, а с этим стариком одно мучение. Ну, а тебе я всегда рада, — она лукаво улыбнулась и провела пальчиками по его груди. — Тем более, мы так давно не были вместе.

— Как ты здесь вообще оказалась? По-моему, мы договаривались, что ты больше не будешь приходить без предупреждения.

Тим точно помнил, что пришел один, едва успел раздеться и упасть на кровать, как тут же провалился в сон.

— Соскучилась, а ты что, не рад?

— Очень рад, неожиданно, но приятно, — соврал он, не моргнув и глазом.

— Тогда, может, продолжим? — предложила Карина, пододвигаясь ближе.

— Извини, но не могу.

Она обиженно надула губки.

— Знаешь ведь, Бушина нет, поэтому все на мне.

— Знаю, но все равно…

— Скажи мне лучше вот что, — начал Громов и задумался, как бы получше сформулировать свой вопрос. — Ты когда-нибудь видела Хана?

— М-м-м, — озадаченно протянула Карина. — Да, видела.

— Как он выглядит, сможешь описать?

— Ну попробую… Он такой высокий, широкоплечий, с короткими темными волосами и щетиной… А зачем тебе?

— Да просто так, — Тимур неопределенно пожал плечами. — Говорят же, что он бывает в клубе. Если появится, хочу об этом знать.

— Хорошо, я дам тебе знать, как увижу его, — улыбнулась Базанова, вовлекая Тимура в страстный поцелуй.

— Пора вставать, — констатировал Громов, наконец оторвавшись от девушки. — А тебе идти к себе.

— Не хочу. Можно я останусь с тобой? Проведем этот день вдвоем.

— Карин, давай не сегодня. Ну правда, дел очень много, — ответил Громов и встал с кровати.

— Как всегда, — пробубнила Базанова и тоже поднялась. — У тебя никогда нет на меня времени, — жаловалась она, собирая свою одежду.

— У меня ни на тебя нет времени, а просто его нет.

— Да, я поняла. Дай знать, как освободишься

Карина подошла к нему и, запечатлев на губах поцелуй, направилась к двери.

— Конечно, — пообещал Тим и проводил ее взглядом, шумно выдохнув.

Сходив в душ, он привел себя в порядок и достал из тайника ноутбук. Нужно было внести все новые данные и скинуть добытую информацию на флешку.

Москва. Курский вокзал

Остановившись на парковке, Дымов заглушил двигатель и, достав из кармана сим-карту, отдал ее Тане.

— Это твоя новая симка, все контакты я восстановил.

— Спасибо, — улыбнулась Куликова и открыла свою сумку. В глаза сразу бросилась связка ключей. Хотела вернуть их еще в квартире, но отвлеклась на что-то, а потом и не вспомнила об этом.

— Я совсем забыла, — зацепила связку за колечко и протянула ее на ладони. — Твои ключи.

— Оставь их себе.

Не сразу поняла смысл сказанного, но фраза прозвучала так уверенно и твердо, что усомниться в намерениях Дымова она не могла. Видимо, вчерашний разговор не был для него пустым звуком, и Таня все же дождалась ответного шага. Хотя даже и не предполагала, что это случится так скоро.

Скрыть довольную улыбку и счастливый блеск в глазах ей не удалось. Приятные мурашки пробежали по телу, и на душе стало так тепло, что захотелось обнять весь мир. Она знала, что слова сейчас излишне, поэтому просто потянулась к его губам. Долгий горячий поцелуй соединял их желания. Они не прощались, наоборот, обретали друг друга на пути к чему-то новому.

— Когда мы теперь увидимся? — чуть отстранившись, спросила Куликова.

— Могу приехать за тобой в выходные, — предложил Стас.

Таня быстро прикинула в голове свой график и с сожалением осознала, что в этот раз он не в ее пользу.

— Я дежурю.

— Значит, останусь у тебя.

— Я буду ждать.

По громкоговорителю объявили посадку на поезд.

— Ну все, мне пора, — улыбнулась Куликова и, проведя ладонью по мужскому плечу, открыла дверцу.

— Я тебя провожу, — Дымов вышел из автомобиля, забрал у Тани сумку, и они вместе пошли к перрону.