Глава 47

Московская область. БО «Васильки»

Монотонный звук топора пробивался сквозь плотную завесу сна, безжалостно выдергивая из мира грез в суровую реальность. Недовольно простонав, Романова потянулась и провела ладонью по второй половине кровати. Как она и предполагала, Тимура рядом не оказалось. Открыв глаза, взяла его подушку и зарылась в нее лицом, вдыхая будоражащий самые потаенные уголки сознания аромат.

Каждую ночь они жадно любили друг друга, будто нагоняли упущенное время, боялись потерять даже минуту. Громов был очень чутким любовником: трепетно, но властно обучал Иру искусству любви. Он смог пробудить в ней женщину, жгучую и страстную. А она в благодарность отдавала ему всю себя, растворялась в нем без остатка и отзывалась на каждое прикосновение со всей пылкостью, на которую только была способна. Ирина больше ничего не боялась, соглашалась на любые эксперименты и осмелела настолько, что начала проявлять инициативу.

За эти несколько дней испробовала множество различных поз, о существовании которых она даже не догадывалась, испытала бессчетное количество оргазмов, совершенно не похожих друг на друга по ощущениям. Тим ни к чему не принуждал, Ира сама раскрывалась ему навстречу, как цветок солнцу, перестала зажиматься и разрешала касаться своего тела везде. Войдя во вкус, изучала Тимура по миллиметру и получала от этого невероятное удовольствие. А он наслаждался превращением ручного котенка в грациозную кошку.

Они никак не могли насытиться друг другом. Утолив первый голод, долго лежали в обнимку и обсуждали самые разные темы. Как оказалось, у них много общего, Ира была приятно удивлена тем, что Громов — очень интересный собеседник, умный и образованный, он мог поддержать любой разговор, но больше любил слушать. Она и не заметила, как пересказала ему всю свою жизнь чуть ли не с рождения, со всеми подробностями, о которых хотела умолчать.

Расставаясь утром, они никак не могли дождаться вечера, чтобы вновь окунуться в эту пучину невероятного наслаждения. Тимур научил ее не стыдиться своего тела, раз за разом доказывая, что оно великолепно, и Ира поверила ему, наконец почувствовала себя сексуальной и желанной, появилась уверенность в своей красоте. Она больше не была гадким утенком, расправив плечи, превратилась в изящного лебедя.

Громов наполнил ее жизнь яркими красками, новыми насыщенными эмоциями. Так, что Ирина физически ощущала крылья, выросшие за спиной, хотелось воспарить в небеса. Улыбка не сходила с ее лица, долгожданное счастье, поселившееся в душе, согревало теплом, а глаза задорно блестели.

Отложив подушку в сторону, она встала и, накинув на обнаженное тело легкий халатик, подошла к окну. Наблюдая за тем, как ловко Тимур управляется с топором, понимала, что в этот раз все по-другому. Теперь она, не стесняясь, смотрела на своего мужчину с гордостью и восхищением, помнила каждый сантиметр тела и безмерно любила его. Словно почувствовав на себе пронзительный взгляд, Громов поднял голову и улыбнулся, так открыто и искренне, что ее сердце пропустило удар. Ирина помахала в ответ и глубоко вздохнула, сдерживая рвущиеся наружу восторженные эмоции.

Приняв душ, она услышала, как хлопнула входная дверь, и поспешила выйти на звук. Не успела даже моргнуть, тут же оказалась прижатой к мужской груди.

Запустив руку в ее мягкие волосы, Тимур резко дернул за них вниз, заставляя Иру откинуть голову, и, проведя языком по нежной шее, жадно впился в приоткрытый рот глубоким поцелуем. Ее руки бесстыдно скользили по влажной коже, воспламеняя огонь во всем его теле, но Тим нашел в себе силы отстраниться.

— Доброе утро, — хрипло прошептал он, пытаясь восстановить дыхание.

— Не очень-то оно доброе.

— Это еще почему?

— Потому что я проснулась одна, — Ирина кокетничала напропалую, чем вызывала довольную улыбку Тимура. Ему нравились перемены, происходившие с ней, и с каждым днем он влюблялся в нее все больше и больше.

— Ты слишком рано проснулась, — Громов невесомо коснулся пальцем ее носа. — Я хотел прийти и разбудить тебя поцелуем.

— Ну так разбуди, — поддержала идею Романова и потянула его на кровать, намереваясь продолжить начатое.

— Я весь потный, пойдем со мной в душ.

— Заманчиво, конечно, но нет, я там уже была, — отказалась она и провела ладонью по мощной груди.

— Жаль… Ну подожди меня тогда, я быстро, — пообещал Тим и, легко коснувшись ее щеки, направился в ванную.

— Я подумаю, — загадочно протянула Ирина и, демонстративно отвернувшись, лукаво улыбнулась.

Громов рассмеялся и скрылся за дверью.

Откинувшись на подушку, Ира блаженно прикрыла глаза и шумно выдохнула. Вдруг дверь резко распахнулась, и в спальню вошла Карина.

— Я так и думала, что ты здесь, — она смерила соперницу презрительным взглядом и, уверенно пройдясь по комнате, опустилась в кресло.

— Что тебе надо? — холодно поинтересовалась Романова и поднялась с кровати. Нехорошее предчувствие зародилось где-то в глубине души, когда она поняла, что шоу только начинается и уходить Базанова не собирается.

— Пришла посмотреть на тебя.

— Чем обязана такому вниманию к своей персоне?

— Ты говорила, он тебе не нужен, а сама не вылезаешь из его постели.

Щеки Ирины мгновенно вспыхнули, и она поспешила отвернуться к окну.

— Завидуешь?

— Чему? Ты себя в зеркало видела? Старая закомплексованная тетка!

Едкие слова, призванные задеть самолюбие, не возымели должного эффекта, Ира спокойно выдержала критику в свой адрес. Какое для нее значение имели слова обиженной девушки, если она ежедневно видела в глазах Тимура немое обожание? А при одном только воспоминании о сексе в душевой кабине дрожь желания охватывала все ее существо. Какие уж там комплексы…

— И тем не менее, он со мной…

— Да я тебя умоляю, с тобой… Ты его, видимо, совсем не устраиваешь, — самодовольно произнесла Карина.

— С чего такие выводы?

— Да брось, как будто ты не понимаешь. Стоило мне только поманить, как он тут же бросил тебя и прибежал ко мне.

Ирина напряглась, но виду не подала. Она прекрасно помнила то утро, когда Тимур пошел к Карине. «Не ревнуй, я по делу» — его голос эхом прозвучал в голове. «Вот, значит, по какому делу…» — подумала Ира и тут же ощутила, как мелкие мурашки, будто бусинки, рассыпались по коже. Нужно было что-то ответить Базановой, но ничего не приходило на ум. Она знала, на что шла, знала, что у Громова будут другие связи, но он предельно честно об этом предупреждал. Да и какое теперь это имело значение? Срубивши голову, по волосам не плачут… Романова сама выбрала свой путь — вопреки обстоятельствам, быть рядом с Тимом — и ни за что не свернет с него, не позволит никому разрушить их пока еще очень зыбкое счастье. Сглотнув горький ком в горле, она нацепила дежурную улыбку и повернулась к Карине.

— Какое мне дело, где он справляет нужду, если любит он меня?

— Да ты… — Базанова была возмущена до глубины души и никак не могла придумать достойный ответ.

— Ну чего ты добиваешься?

— Оставь Громова в покое, он мой!

— А если нет?

— Ты об этом пожалеешь, я тебя раздавлю.

— Ты мне что, угрожаешь?

— Предупреждаю.

— Слушай меня сюда, — не выдержала Ира, даже ее ангельскому терпению пришел конец. — Я тебе уже Бушина оставила, вот и наслаждайся! И не смей больше ко мне приближаться, не то я сама тебя раздавлю!

— Да ты охренела! — воскликнула Карина и удивленно округлила глаза.

— Вон пошла! — рявкнула Ирина и открыла перед ней дверь.

— Сука, — прошипела Базанова и пулей вылетела в коридор.

— Не захлебнись!

Закрыв дверь на ключ, Ира прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Нечасто она показывала коготки, совсем не хотела ввязываться в открытый конфликт, но сейчас ей было, что терять, — она защищала свое счастье, свою любовь. А секс с Кариной едва ли можно назвать изменой, ведь Тим изначально об этом говорил, да и ей вскоре придется спать с другими мужчинами… «Просто нужно попытаться принять это как данность и не заострять внимание на пустяках», — подумала она.

— Ириш, ты чего? — взволнованный голос Громова вывел ее из раздумий.

Романова вздрогнула от неожиданности и резко распахнула веки. Сердце встрепенулось, а тепло привычно разлилось по венам. Его нежный, полный тревоги взгляд разбивал все сомнения в прах. Главное — они вместе и любят друг друга.

— Ничего, — отмахнулась она и, улыбнувшись, провела ладонью по гладко выбритой щеке, переключая внимание Тимура. Ей совершенно не хотелось выяснять отношения — все равно ничего изменить было нельзя.

— Я слышал голоса. С кем ты разговаривала?

— Да так, ни с кем…

— Ир, — серьезно произнес Громов, перехватив ее запястье. Он осознавал, что лучше все выяснить сейчас, чтобы между ними не осталось недосказанностей, иначе потом наберется целый клубок проблем, выпутаться из которого будет непросто.

— Карина приходила, — Ира сдалась под его напором.

— Что хотела?

— Да ничего, желчью поплевалась и ушла.

— Все хорошо? — спросил Тимур, заглянув в небесно-голубые глаза. Ирина была взволнована, но упорно не хотела говорить об этом.

— Хорошо.

— Уверена?

— Да.

— Иди ко мне, я уже соскучился, — хрипло прошептал он и, проведя ладонью по ее талии, развязал пояс халата.

Ира прильнула к нему всем телом, желая забыться в крепких объятьях и не чувствовать жгучую ревность, острыми иглами пронзающую сердце. Головой она все понимала, но на душе было тяжело.

***

Громов стоял у окна и смотрел на облака, гонимые ветром по ярко-голубому небу. Все менялось слишком быстро, и он не успевал за этими переменами. Ира, как ураган, ворвалась в его жизнь, переворачивая все на своем пути, сметая заданные установки и принципы. Стремительно заполняя пустоту в его сердце, она незаметно стала частью его самого. Тимур уже попросту не представлял своего существования без нее. Без звонкого смеха, без нежных касаний и мягких губ…

Думая об Ирине, он всегда улыбался. Застенчивая, неопытная, но в то же время дерзкая и опасная, она обезоруживала и покоряла своей непосредственностью, непохожестью на других. Громов любил ее до одури, до дрожи в коленях, с каждой секундой все глубже прорастая в нее корнями. Чувствовал ее на каком-то ментальном уровне, малейшие колебания настроения, ее радость и боль, будто существовала незримая нить, крепко связывающая их. Поэтому он сразу уловил, что Ира изменилась после ухода Карины. Хоть она и старалась не показывать виду, он знал — что-то случилось, но не стал настаивать, давая ей время рассказать все самой.

Тимур хотел защитить Ирину от всех, заслонить собой от сокрушающего ветра судьбы, принимая на себя возможные последствия. Он, как мог, оберегал ее, старался вселить уверенность в том, что все будет хорошо, что у них есть шанс на совместное счастье, но на самом деле это было лишь иллюзией, искусно созданной ради нее. В глубине души он очень боялся за Иру, этот страх липким холодком окутывал сердце, заставляя его болезненно сжиматься от мысли, что он не сможет спасти ее.

Лучшим вариантом для них обоих было бы расстаться, а точнее, даже не начинать этих отношений — у каждого по отдельности больше возможностей на спасение — но Тим не сумел, не устоял. Желание обладать этой женщиной затмило рассудок, и сейчас он уже не мог ничего исправить, не мог отказаться от нее, но точно знал, что никогда не простит себе, если с ней что-то случится.

Скрывать их связь от Бушина не имело смысла, он все равно узнает правду, и тогда Тимуру придется принять роковое для всех решение. Ничем не выдавая внутреннее напряжение, он готовился к наступлению конца и изо всех сил старался по максимуму отдать Ире всю свою любовь и нежность, проживая каждый день так, будто он был последний…

Краем глаза заметив движение у въезда на территорию, Громов пристально посмотрел на ворота. Они открылись, и на парковку въехал незнакомый автомобиль. Через несколько секунд из него вышел солидный высокий мужчина и, махнув охранникам рукой, направился к главному корпусу. Тим внимательно наблюдал за ним и, сопоставив всю имеющуюся информацию, пришел к выводу, что это и есть Хан.

Отбросив ненужные эмоции в сторону, он действовал быстро и четко: закрыл дверь на ключ, достал ноутбук из тайника и включил запись с микрофона в кабинете управляющего. Присев на кресло, надел наушники, но на протяжении нескольких минут слышно было лишь нечеткие звуки клавиатуры. Громов уже начал думать, что микрофон не работает, как вдруг громкий стук в дверь разрезал тишину:

— Войдите, — коротко бросил Бушин.

Дверь открылась, и где-то вдалеке раздался незнакомый мужской голос:

— Не заняты, Адольф Михалыч?

— Глеб Аркадич! Для вас я всегда свободен! — елейно протянул управляющий. — Проходите, присаживайтесь…

Еще некоторое время Тимур слушал их разговор, но вскоре понял, что беседуют они ни о чем, а долго сидеть в комнате, не привлекая лишнего внимания, он не мог. Пришлось оставить запись включенной и убрать ноутбук в шкаф. Быстро одевшись, Громов вышел из комнаты и, заперев дверь, направился в столовую.

Москва

Дымов стоял на пустыре, присев на капот своего автомобиля, и смотрел вдаль. Услышав звук приближающейся машины, он обернулся и скрестил руки на груди, защищаясь от ветра.

Дверца черной «Тойоты» открылась, и из салона вышел Стрельцов.

— Привет, — Дымов протянул руку ему руку.

— Здорово, — Олег ответил рукопожатием.

— Тачку поменял? — заметил Стас, кивая на стоящую рядом машину.

— Ну да, пришлось.

— Та новая же была, — удивился он.

— Так надо было, — отмахнулся Стрельцов, давая понять, что не намерен рассказывать подробности. Конечно, он знал, что Дымова нужно поставить в известность, просто хотел оттянуть этот момент.

— Ну ладно, как съездил?

— Ниче особенного, все как обычно.

— Того чела с фотки видел?

Олег задумался на несколько секунд, пытаясь воспроизвести в голове события того вечера, но, кроме разговора с Громовым и спектакля с судьей, не помнил ровным счетом ничего. Он настолько был загружен своими проблемами, что не особо обращал внимания на посетителей, а уж тем более, не запоминал их лица.

— Не, не было.

— В следующий раз поедешь, присмотрись внимательно, — Стас как можно скорее хотел выяснить, кто же на самом деле этот Глеб Аркадьевич и какое отношение он имеет к «Золотой рыбке». Ясно было одно — он не просто член клуба.

— Следующий раз будет последним, — уверенно заявил Стрельцов, приготовившись к самому худшему.

— Какого хера? — выпалил Дымов, смерив его прожигающим взглядом. Не похоже было, что Олег шутит, да и этот юмор явно пришелся бы не к месту, поэтому Стас заметно напрягся — многомесячная операция оказалась на грани срыва.

— Я уезжаю в Питер, — невозмутимо ответил Стрельцов и, немного поколебавшись, добавил: — Вместе с Верой. Женимся мы, короче.

— Это все, конечно, замечательно, но ты ниче не попутал?

— Стас, так надо.

— Я слушаю, — нахмурившись, произнес Дымов, мгновенно догадавшись, что причины столько скорого отъезда кроются вовсе не в свадьбе, дело намного серьезнее.

— Грохнул одного типа, — сдался Олег и опустил глаза.

— И че? — спросил Стас, будто убийство человека было сущим пустяком. Но для него это и правда являлось чем-то обыденным. Он прекрасно знал, в какой сфере работает его друг, поэтому не придал особого значения его ответу.

— Ниче, валить надо.

— Важный тип, что ль?

— Золотов.

— Кто? — Дымов не поверил своим ушам. Он даже и предположить не мог, что все настолько серьезно. — Ты че, идиот?

— Да я не хотел, случайно вышло, — Стрельцов неприятно поморщился.

— Нахер ты вообще полез к нему? Я же предупреждал.

— Это личное, — он не хотел впутывать в это дело Веру и делиться подробностями.

— Че? Личное? — негодовал Стас. — Ты хоть знаешь, кто у него отец? Вряд ли я смогу тебе чем-то помочь.

— Да не хотел я его убивать, припугнуть только.

— Припугнул? Вот его отцу и расскажешь это. Может, он расплачется от жалости и простит тебя.

— Стас, не начинай, что сделано, то сделано, — устало выдохнул Олег. Ему и так было тошно от всего происходящего.

— Когда?

— В четверг.

— Странно, что ты еще живой, — хмыкнул Дымов.

— Ну спасибо.

— Всегда пожалуйста. Валить тебе надо, чем быстрее, тем лучше.

— Я не могу.

— Почему?

— Громову обещал, — честно признался Стрельцов. — Дело у него важное.

— Два дебила, как меня вообще угораздило с вами связаться… Рассказывай давай, что за дело.

Московская область. БО «Васильки»

Дождавшись, пока машина Хана покинет территорию, Громов вернулся к себе и достал ноутбук. Мельком прослушав их разговор, не уловил ничего для себя интересного, но не стал останавливать запись, предполагая, что управляющий будет еще кому-то звонить, и это может быть важным. Убрав компьютер обратно в шкаф, Тимур переоделся и отправился на поиски Ирины.

— Пойдем со мной, — сказал он, перехватив ее в коридоре, и, не дав опомниться, повел к выходу.

— Куда? — поинтересовалась Романова, послушно следуя за ним.

— На край света.

Сладостное волнение охватило ее целиком, заставив невольно улыбнуться.

Покинув главный корпус, Громов махнул охранникам, и высокие ворота открылись.

— Куда ты меня ведешь? — не унималась Ира, любопытство так и распирало ее изнутри.

— Ну я же обещал показать тебе окрестности.

— Да когда это было! — воскликнула она, пряча неприятные воспоминания поглубже. Если бы она тогда не послушала Карину, все было бы по-другому.

— Ты передумала?

— Нет конечно, но, мне казалось, территорию нельзя покидать…

— Со мной можно, — засмеялся Тим и свернул на проселочную дорогу.

Ира счастливо улыбалась, восхищаясь красивым пейзажем: бескрайние поля с высокой ярко-зеленой травой уходили далеко за горизонт. Наслаждаясь природным великолепием, она не сразу заметила, как оказалась возле конюшни.

— Подожди здесь, — попросил Громов и направился к воротам.

— Не боишься, что я сбегу?

Он развернулся и, молниеносно сократив расстояние между ними, приник к манящим губам, жадно сминая их в требовательном поцелуе. Ира затрепетала и прижалась к нему всем телом, сдаваясь без боя.

— Беги, — хрипло произнес он ей в самые губы и оставил в одиночестве.

Романова прислонилась спиной к ограждению левады и, откинув голову, смотрела в бесконечно голубое небо. Ее жизнь каким-то непостижимым образом развернулась на сто восемьдесят градусов: еще недавно заключение в «Золотой рыбке» было для нее сущим кошмаром, но Тимур превратил его в сказку.

Услышав непонятный шум, Ирина выпрямилась и взглянула на дверь, через которую в следующую секунду вышел Громов вместе с огромным жеребцом.

— Какой красавец! — восхищенно воскликнула она.

— Знакомься, это мой друг Витек.

— Почему Витек?

— Потому что Витязь, а дальше как-то само получилось, — пояснил Тим.

— Можно его потрогать?

— Можно. На вот, держи, — он передал Ире несколько кусочков сахара.

Она непринужденно рассмеялась, ощущая мягкие лошадиные губы на своей ладони. Покормив животное, воодушевленно гладила его по угольно-черной морде, по мощной, лоснящейся на солнце шее.

— Меня ты так не гладишь… — философски заметил Тимур, привлекая к себе внимание.

— Какой ты бессовестный! — возмутилась Ирина и несильно толкнула его в плечо.

— Умеешь ездить?

— Не приходилось.

— Так давай исправим, залезай!

— Ты с ума сошел? — она до последнего надеялась, что Громов шутит, но он был настроен решительно.

— Залезай, не бойся, руки сюда, ногу сюда, я помогу.

Ира выполнила все инструкции и оказалась в седле. Приятное волнение закралось в сердце, вынуждая его биться чаще. Полностью доверив себя Тимуру, она совершенно не боялась.

Тим отрегулировал стремена и, вкратце объяснив, как управлять животным, вывел их в манеж. Пройдя несколько раз по кругу, он отпустил поводья, позволив Ирине править, а сам шагал рядом.

— Как ты, не страшно? — спросил Громов, любуясь Ириной. Она, как маленький ребенок, радовалась новым ощущениям.

— Нет, очень здорово.

— Поехали дальше?

— Куда?

— В поле.

Тимур взял коня за узду и, открыв калитку манежа, взобрался на лошадь, удобно устроившись позади Ирины.

— Ну давай, рули, — прошептал он ей на ухо, чувствуя, как нежная кожа покрывается мелкими мурашками.

— Я?

— Ну у тебя же поводья.

— Хорошо, куда едем?

— Вон туда, прямо по тропинке, — Тим пальцем указал направление и невесомо поцеловал ее в висок.

Ира на секунду прижалась к нему и повела лошадь в нужную сторону.

— Давай быстрее, — подначивал ее Громов.

— Я боюсь.

— Да ладно, теорию мы с тобой отработали, пора применить на практике.

— Тимур! — смущенно воскликнула Ирина, поняв его пошлые намеки.

Он громко рассмеялся и шлепнул коня по крупу, тот заржал и сорвался в галоп.

Ира вскрикнула от неожиданности и пошатнулась, но Тим уверенно прижал ее к себе, полностью контролируя ситуацию.

— Я рядом, — уверенно сказал он и забрал поводья. — Расслабься и получай удовольствие.

— Я не могу, — испуганно простонала Романова, но, почувствовав его крепкие ладони на своей талии, быстро успокоилась.

— Расставь руки в стороны и закрой глаза.

Она подчинилась, сомкнула веки и, выпрямив спину, развела руки. От невероятного ощущения свободного полета кружилась голова. Открыв глаза, Ира звонко захохотала, не сдерживая свои эмоции.

Проехав еще несколько метров, Громов придержал коня, переходя на шаг. Ирина со стоном наслаждения откинулась ему на грудь.

— Хватит на первый раз, ты и так завтра не встанешь.

— Почему?

— Болеть будет все, что только может.

— Здорово, — обрадовалась она такой перспективе. — Надеюсь, я переживу.

Ловко свернув с дороги к небольшой цветочной поляне, Тимур остановил коня и спрыгнул на землю. Протянув к Ире руки, помог ей спуститься и, расслабив подпруги, отпустил Витязя отдыхать. Сняв с себя ветровку, он расстелил ее для Ирины, а сам лег на траву и закинул руки под голову.

— Как же много я о тебе, оказывается, не знаю, — задумчиво протянула она и, присев на куртку, вытянула ноги вперед.

— Что ты хочешь знать? — спросил Громов.

— Все. Но ты почти ничего не рассказываешь, — упрекнула его Ира и, прикрыв глаза, подставила лицо солнцу. Ощущая внутренний покой и умиротворение, она полностью расслабилась и наслаждалась чудным моментом.

— Я просто не очень хороший рассказчик. Ты спрашивай, я отвечу, если смогу.

Тимур завороженно смотрел на то, как яркие лучи играют в ее волосах, на россыпь мелких веснушек на бледной коже и мягкую улыбку. Необыкновенная и волшебная, будто с другой планеты… Он шумно выдохнул, с трудом поборов желание прикоснуться к ней. Старался не думать о том, какой может быть расплата за слабость. Уводя Ирину с базы, пусть даже и недалеко, он сильно рисковал, но не смог отказать себе в удовольствии провести с ней время, дать ей возможность почувствовать такую желанную свободу.

— Давно ты ездишь верхом?

— Не знаю, лет, может, с шести. На каникулы родители отвозили меня к бабушке в деревню, у нее была лошадь, там и научился…

Ира визуализировала его рассказ и заливисто рассмеялась.

— Что?

— В детстве ты, наверное, был хулиганом.

— Ну не без этого, — откровенно признался Громов, невольно вспоминая свои ребяческие проделки.

Некоторое время они болтали о всякой ерунде. Ирина задавала самые необычайные, на его взгляд, вопросы, а он старался отвечать на них максимально честно. Этот разговор был важен для обоих, но для Иры в особенности. Она мысленно составила психологический портрет Тимура, добавив множество плюсов к уже сложившемуся образу, и, узнав все, что хотела, замолчала.

Громов явственно ощущал: ее что-то гложет, но она никак не решается сказать ему об этом.

— Ну, спрашивай уже.

Ира распахнула глаза и пристально посмотрела на него.

— Правду ответишь?

— Как на допросе, ваша честь, — пошутил Тимур, но, заметив ее напряжение, перестал улыбаться.

— Я серьезно.

— Конечно, отвечу, когда я врал-то?

Романова несколько секунд раздумывала, как покорректнее задать интересующий ее вопрос, но, так и не найдя подходящих слов, выпалила:

— Ты спал с Кариной?

Громов нервно закашлялся и сел на траве.

— Ир, ну, конечно, спал, не в шахматы же играть.

— Я имела в виду недавно… — растерявшись, пояснила она и почувствовала, как от волнения вспотели ладони.

Тимур сразу понял, в чем дело. Быстро сопоставив факты, он сделал вывод, что Карина приходила не просто так.

— Ты уверена, что готова услышать любой ответ?

— Естественно. Между нами ничего не изменится, мне просто важно знать, — заверила его Ира, но внутренне напряглась. Она хотела докопаться до правды, но в то же время боялась, что ее догадки подтвердятся.

— Нет, я тебе не изменял, ни с Кариной, ни с кем-то другим, — отчетливо произнес Громов, глядя ей в глаза.

Она пытливо смотрела на него, выдерживая паузу. Последние сомнения рассыпались на миллионы осколков.

— Ну что мне, на библии поклясться? — возмутился Тим.

— Не надо, я верю тебе, просто не ожидала, — облегченно выдохнула Ира и, смутившись, отвела взгляд.

Громов перетянул ее к себе на колени и осведомился:

— Ты ведь с утра мучилась этим вопросом, не так ли?

— Да. Откуда ты знаешь? — массируя его голову пальцами, она неосознанно пыталась вымолить прощение за свою оплошность.

— Догадался. Почему ты не спросила тогда?

Ира пожала плечами и робко улыбнулась.

— Давай решать проблемы сразу, не накапливая в себе, — серьезно предложил Тимур. За это время он успел досконально изучить ее характер и знал о ее маниакальной способности додумывать и раздувать из мухи слона, поэтому не нашел лучшего варианта, чем выяснять все на берегу.

— Хорошо, — мгновенно согласилась Ирина и, обняв его за шею, удобно устроилась в крепких руках.

— Пора возвращаться.

— Жаль… Тут так хорошо и спокойно. Приедем как-нибудь еще? Давай это будет наше место?

Уходить не хотелось. Время будто застыло в одной точке, но на самом деле стремительно утекало, как песок сквозь пальцы. Ира переживала, что, как только они покинут это место, их маленький мирок может разрушиться.

— Наше место, — повторил Громов и улыбнулся. — Посмотрим, — уклончиво ответил он, не желая давать ложных обещаний — и так слишком заигрался…

Оседлав коня, протянул Ирине руку и помог ей сесть сзади. Скользнув ладонями по мускулистой груди, она крепко прижалась к нему и потерлась щекой о плечо. Тим выслал коня вперед, но быстрой скачке предпочел спокойный размеренный шаг, чтобы побыть с Ирой как можно дольше. Ехали молча, впитывая энергию друг друга, она нежно поглаживала его грудь, а он, наслаждался легкими касаниями, старался не думать о будущем.

Вернувшись на территорию клуба, Тимур вспомнил о том, что утреннюю планерку перенесли на после обеда, и, проводив Ирину до ее спальни, зашел к себе в комнату. Ноутбук по-прежнему работал и запись была включена. Нажав на «стоп», он захлопнул крышку и спрятал гаджет в тайник. Ему обязательно нужно было прослушать все разговоры, но времени оставалось в обрез. Наспех приняв душ и переодевшись, Громов поспешил к Бушину, заранее прокручивая в голове отчет о проделанной работе.

Москва. Квартира Зиминой

Вымыв посуду после ужина, Елена заглянула в комнату к сыну.

— Саш, а уроки? — строго спросила она.

— Мам, ну это просто факультативы.

— Это не просто факультативы, а подготовка к экзаменам.

— Еще целый год, — напомнил Саша.

— Ты даже не представляешь, как быстро пролетит это время.

— Мам, ну не начинай, я все успею.

— Да-да, — устало выдохнула Лена и прошла в свою спальню.

Сил воевать с сыном не осталось никаких. Да и вообще это был какой-то особенно тяжелый понедельник. Зимина привыкла, что Хабаров звонил ей по утрам и поднимал настроение шутливыми разговорами, заряжал своей энергией, но сегодня телефон упрямо молчал. Тогда Ирина решила проявить инициативу, и сама набрала его номер. Сначала Алексей просто не брал трубку, а потом и вовсе отключил мобильный, оставив вместо себя механический женский голос, безнадежно твердивший «абонент временно недоступен». Лена списала все на сильную занятность — мало ли, важная встреча или совещание, но за целый день Хабаров так и не нашел время позвонить.

Грузно опустившись на кровать, Зимина включила телевизор и бездумно щелкала пультом, переключая каналы. Ни одна передача не заинтересовывала больше, чем на десять секунд, и в конце концов ей надоело это бесполезное занятие. Взяв с тумбочки смартфон, Елена в очередной раз набрала Лешин номер — линия занята. Через несколько минут — тот же результат. Она категорически не понимала, что происходит и почему Хабаров ее игнорирует. Ведь если он снова включил телефон, точно должен был увидеть ее пропущенные вызовы.

Зимина не хотела накручивать себя понапрасну, но нехорошие мысли помимо воли проникали в сознание. Что она сделала не так? Чем могла обидеть его, если выходные прошли идеально? Они вместе встречали рассвет, гуляли, плавали в бассейне и жарили шашлыки. Лена порой даже ловила себя на мысли, что так было всегда, что они одна семья. И это уже не пугало ее, наоборот, в душе зарождались трепетные и теплые чувства. Всю дорогу до дома прокручивала в голове приятные моменты и наблюдала за тем, как Алексей сосредоточенно ведет машину. И вроде бы все как обычно, вот только вспомнился один эпизод, которому Елена придала значение только сейчас.

Саша, взяв спортивную сумку, зашел в подъезд, а Юля играла в планшет в машине. Наконец Зимина и Хабаров могли остаться наедине.

— Спасибо за компанию, — вкрадчиво произнес Алексей.

— Тебе спасибо, это были чудесные выходные…

— Ну вот, а ты ехать не хотела, — улыбнулся он. — Обязательно надо будет повторить.

— Если ты настаиваешь, — лукаво протянула Елена, вскинув бровь.

— Настаиваю.

— Я тебя люблю, — поддавшись порыву, выпалила она.

— Лен…

Хабаров пытался подобрать нужные слова, но Зимина не дала ничего сказать, мягко приложила палец к его губам и негромко произнесла:

— Просто хочу, чтобы ты знал…

Приблизившись практически вплотную, она приподнялась на носочках и нежно поцеловала его.

— Мне пора, — Алексей отстранился и, не оборачиваясь, направился к машине.

— Какая же я дура, — сокрушалась она, обхватив голову руками.

В тот момент совершенно не думала о возможных последствиях, просто высказала то, что чувствовала, честно и без всякого пафоса. При других обстоятельствах ни за что бы не решилась на такой шаг, но магия ночи, его близость и завораживающий голос сделали свое дело. Лена не готовила речь, все вышло как-то случайно и стало неожиданностью даже для нее самой. Просто поняла, что любит, именно в ту самую секунду. И не хотела скрывать это ни от него, ни от себя. Но, видимо, поторопилась.

Уже сейчас, детально анализируя ситуацию, Зимина заметила, как странно отреагировал Хабаров: напрягся, замялся, не ответил на поцелуй и поспешил уехать. Тогда она не акцентировала на этом внимания, слишком была погружена в свои ощущения, но теперь ей все стало ясно — Алексей просто не был готов к такому повороту событий, испугался ответственности, ведь они никогда не говорили друг другу о глубоких чувствах. Скорее всего, он не хотел ничего менять, поэтому трусливо сбежал.

«Мог бы и в лицо сказать…» — нервно усмехнулась она и, швырнув телефон на тумбочку, повернулась на бок в надежде заснуть и больше ни о чем не думать.