Глава 48

Московская область. БО «Васильки»

Бушин и Громов сидели в кабинете, обсуждая детали нового проекта. Адольф убедил хозяина базы в рентабельности нововведений, и теперь ему предстояло многое изменить в бизнес-плане, чтобы реализовать задуманную идею. А без помощи Тимура было не обойтись.

— Так, с этим все понятно? — уточнил управляющий, еще раз проходясь по списку заданий.

— Да, я все сделаю, — уверенно ответил Тим и мысленно прикинул свои дальнейшие действия.

— Теперь о насущном…

Бушин отложил бумаги в сторону и, откинувшись на спинку кресла, испытующе посмотрел на своего подчиненного.

— Девку эту Золотовскую переводи к кому-нибудь, и пусть готовят ее в зал.

Узнав о том, что Максима убили, он больше не видел смысла оставлять Мирославу неприкосновенной. Лучше продаст ее, и подороже!

— А Золотов? — удивился Громов.

— Больше она ему не понадобится.

— Не понял.

— Тебе и не надо понимать, просто выполняй, — не сдержался Гитлер.

— Хорошо, это все?

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — поинтересовался он и, поднявшись с кресла, отошел к окну.

— Нет, ничего.

Тимур сильно напрягся, отметив про себя, что воздух в помещении начинает накаляться. Его не покидало нехорошее предчувствие. Что-то шло не так, но что именно, он понять не мог.

Адольф усмехнулся — сколько еще из него будут делать идиота? Он прекрасно знал, какие отношения связывают Громова и Романову, давно обо всем догадался, но, пока нуждался в Тимуре, закрывал глаза на происходящее. Однако всему есть предел, и его терпению тоже — пора заканчивать эту игру.

— Судью мне вечером организуй, — твердо произнес Бушин, поставив своему сопернику шах и мат. Он рассчитывал убить двух зайцев: отомстить Ирине за уязвленное самолюбие и в очередной раз показать Громову, кто здесь главный.

— Что? — недоуменно воскликнул Тим, совершенно не заботясь о том, что выдает себя с потрохами. Волна негодования резко прокатила по телу, заставив кулаки непроизвольно сжаться.

— Я что-то не пойму, у меня с дикцией проблемы или у тебя со слухом? — съязвил управляющий. Он абсолютно верно считал реакцию Тимура, а значит, оказался прав. Впрочем, как всегда.

— Нет, все хорошо.

— Приведи мне на ночь судью! — фраза прозвучала настолько жестко, что любое возражение повлекло бы за собой суровое наказание.

Бушин чувствовал, как Громов прожигает его злобным взглядом, и питался его эмоциями, как вампир, морально ломал, испытывая при этом нарастающий трепет. Осознавал, что Тим ни за что не решится пойти против, он уже неоднократно доказывал свою преданность, а судья — всего лишь красивая шлюха.

— Я понял, — спокойно отозвался Тимур, чем вновь вызвал самодовольную ухмылку управляющего.

— Ну и отлично, можешь идти.

Адольф не сомневался в своей победе. Каким бы сильным соперником ни являлся Громов, у него априори не было шансов.

Мысли плавно перетекли к Ирине. Наконец он получит то, чего так давно хотел: заставит ее стонать и извиваться в его руках. Существует множество способов добиться взаимности от женщины, Бушин намеревался испробовать их все и завтра утром, как и остальных предшественниц, отправить Иру к свиньям.

Улыбнувшись своим мечтам, он размял пальцы и вернулся за стол — до вечера нужно было хорошенько поработать.

***

Покинув кабинет управляющего, Тимур прислонился спиной к стене и прикрыл глаза, смиряя бушующие эмоции. С каждым новым вдохом грудь сдавливало все теснее, он задыхался от безысходности, будто попал в комнату с опускающимся потолком, изо всех сил пытался держать его руками, но тщетно — рано или поздно эта плита раздавит его.

«Ну вот и все, это конец», — подумал Громов и больно ударился затылком о стену, так, что искры посыпались из глаз. Это немного отрезвило сознание, и он смог взять себя в руки. Впереди было еще несколько часов, чтобы найти выход.

Москва. Квартира Зиминой

Лена проснулась от сигнала будильника и, дотянувшись рукой до тумбочки, отключила звук. Открывать глаза совершенно не хотелось, веки были тяжелыми, будто она не спала всю ночь. Заснуть и правда ей удалось с трудом, Хабаров так и не объявился, и, как ни пыталась она отвлечься от назойливых мыслей — они все равно проникали в сознание, буквально въедались в него, вытягивая из омута памяти события последнего месяца.

Случайное знакомство, казалось бы, не самые приятные обстоятельства, но Алексей сумел обернуть ситуацию так, что она, наслаждаясь легкой и непринужденной беседой, напрочь забыла и об аварии, и о своей машине.

Первое свидание… Свечи, вино… Страстный поцелуй и умопомрачительный секс… Тогда Елена даже не предполагала, во что превратятся внезапно вспыхнувшие чувства. Старалась не питать ложных надежд, постоянно одергивала себя за недопустимые мысли, потому что прекрасно знала, чем это все может закончиться. Она дала себе четкую установку: не сближаться, не впускать в душу. Впустила. В очередной раз сдалась напору глупого сердца. И что из этого вышло?

Оправдывать себя можно было как угодно: «надежда умирает последней», «а вдруг в этот раз все будет иначе?», «чувства не могут обмануть» и, конечно же, «сердцу не прикажешь». Лена действительно поверила, позволила себе стереть границы и разрушить барьеры. В конце концов, почему всегда должно быть несерьезно? Почему нельзя окунуться в омут с головой, если чувствуешь, что это взаимно, что это точно твое?

Знакомство с его дочерью… Милое и трогательное, при воспоминании о котором слезы наворачивались на глаза. Зимина сразу привязалась к девочке, влюбилась в ее искренность и непосредственность.

Потом это кольцо… Новый уровень отношений… На самом деле это был завуалированный эгоизм, проявление собственничества со стороны Хабарова. Но именно в тот момент он убедил ее в серьезности своих намерений. Глубокое чувство росло на благодатной почве души, пускало корни, и Лена больше этому не сопротивлялась. Высказала то, о чем не могла молчать, а в ответ…

Конечно, Алексей поступил очень некрасиво, трусливо сбежав от ответственности, но и ей было, в чем себя упрекнуть — она так и не набралась смелости, чтобы выложить всю правду о своей настоящей профессии, и именно из-за нее эти отношения начались со лжи. Искать виноватых уже не имело никакого смысла, нужно просто принять ситуацию такой, какая она есть, хотя бы потому, что изменить ничего нельзя.

Нехотя встав с кровати, Зимина наскоро умылась и прошла на кухню.

— Ма, у меня уже все готово, — довольно произнес Саша, раскладывая яичницу по тарелкам.

— В чем подвох? Опять что-то натворил?

Обычно Лена сама поднимала сына по утрам, и то с трудом, а потом шла готовить завтрак. Бывали, конечно, исключения, но только тогда, когда Саша чувствовал за собой вину или хотел о чем-то попросить.

— Почему сразу натворил? — возмутился он, присаживаясь за стол.

— Потому что я слишком хорошо тебя знаю.

Елена насыпала кофе в чашку и достала из холодильника молоко.

— А помнишь, дядь Леша на даче говорил про футбол?

Его имя полоснуло сердце острым ножом. Она вздрогнула и, поморщившись от боли, уставилась в одну точку.

— Мам, ты чего? Прольешь же! Мам!

Голос сына проникал в сознание, как сквозь вату, и наконец заставил очнуться. Кипяток, льющийся из чайника, заполнил чашку до краев и уже выплескивался наружу.

— Черт! — выругалась Зимина и, убрав чайник, принялась вытирать столешницу.

— Мам, ты меня слышишь?

— Да, Саш.

— Ну, когда мы пойдем?

— Не знаю, — еле выдавила она и, поставив чашку в раковину, ушла в ванную. Не хотела, чтобы сын видел ее слезы.

Московская область. БО «Васильки»

Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Громов уверенно вошел в комнату. Мирослава сидела на кровати и что-то рисовала, но, увидев его, отложила свое занятие и встала.

— Привет, как ты? — осведомился Тимур.

— Привет, как видишь…

— Освоилась?

— Ну, вроде как, да… Ты давно не приходил, — в голосе слышались нотки укора.

В последнее время Мира мало с кем общалась, только Инга проявляла интерес к ее персоне, а сама она была слишком робкой, чтобы заводить новые знакомства. Но девушка не унывала и развлекала себя, как могла.

— Времени совсем нет, я и сейчас по делу, — устало проговорил Громов и взглянул на часы. Минуты летели со скоростью света, а решение для Иры так и не нашлось.

— По какому?

— Неприятному, — Тим поморщился, зная, что причинит боль своими словами. Мирослава же совсем ребенок, маленький и беззащитный… Но выбора не было — приказ есть приказ. Набрав в легкие побольше воздуха, выпалил он без предисловий: — Тебя велено перевести к другому сутенеру.

— Почему? Что я сделала? — Мира непонимающе хлопала ресницами.

— Ничего ты не сделала, просто Золотов твой больше не приедет, — Тимур готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть страх и смятение в ее глазах.

— Как не приедет? И что со мной теперь будет? — сыпала вопросами девушка, громко всхлипывая.

— Как и все, в выходные выйдешь к клиентам, — твердо сказал Громов, не давая ложных надежд.

— Нет-нет-нет, я не хочу! — Мирослава резко замотала головой, переходя почти на крик, и Тиму ничего больше не оставалось, как подойти и обнять ее.

— Мир, перестань, — он старался говорить, как можно мягче и спокойнее, ему тоже было непросто, но мысли об Ирине перебивали все. Слишком переживал, чтобы отвлекаться на что-то еще. — Этот вопрос решенный, и от твоего желания ничего не зависит. Возьми себя в руки и готовься к переезду, вечером за тобой придут.

Отстранившись, он направился к выходу.

— Тимур, подожди, — умоляла Мира. Она так хотела поговорить, почувствовать тепло и поддержку.

— Мир, пожалуйста, я очень занят.

Громов уже решил, что поможет ей, просто не мог озвучить это на камеру. Сейчас для него на первом месте была Ирина, а к вопросу о Мирославе он собирался вернуться позже — договориться с управляющим или снять на ночь для себя.

— Но… — предприняла она еще одну попытку, но снова безуспешную.

— Извини, я спешу, позже зайду, — перебил ее Тим и вышел за дверь.

— Хорошо…

Мира сползла на пол и залилась слезами.

***

Звук шагов эхом раздавался в пустом коридоре, монотонно отстукивая в усталом мозгу, будто стрелки часов. Время на раздумье стремительно утекало, а четкий план до сих пор не появился.

Войдя в свою комнату, Громов громко хлопнул дверью и, грузно опустившись в кресло, прикрыл глаза. Весь день он пытался найти выход, перебирал разные варианты развития событий, но спасти всех не получалось при любом исходе. И чем больше Тимур думал, тем чаще ловил себя на мысли, что не просто ищет решение, а планирует убийство. Он представлял какие-то детали — что скажет, когда войдет, как нанесет первый удар, с каким удовольствием добьет дергающееся в предсмертных конвульсиях тело управляющего — и приходил в ужас от собственных мыслей. Неужели точка невозврата пройдена, и вскоре он сам станет драконом? Все еще сопротивляясь своим инстинктам, Громов силился придумать хоть что-то, но, увы, при всех раскладах его выбор склонялся в пользу любимой женщины.

Почувствовав легкие касания на своей голове, Тим вздрогнул и, распахнув веки, вернулся в реальность.

— Тимур, ты чего? Я тебя звала, ты даже не повернулся, — встревоженно произнесла Ирина, нежно проведя ладонью по его волосам, и опустилась на колени, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Извини, не слышал.

— Все хорошо? Ты какой-то не такой…

— Да все нормально, просто очень много дел, — соврал Громов и, чтобы не встречаться с Ирой взглядом, отошел к окну. Весь день он старательно избегал ее, не хотел рассказывать о приказе Бушина. Изначально решив не отдавать свою женщину управляющему, Тим не видел смысла пугать ее лишней информацией. Это была только его битва, и он ни капли не сомневался в том, что выиграет ее, не взирая ни на какие обстоятельства. Ради Ирины мог пойти на все.

— Я соскучилась, — она подошла сзади и, мягко обняв Тимура за талию, прижалась щекой к его спине.

Он заметно напрягся. Не хотел обижать ее или отталкивать, но сейчас нельзя было расслабиться даже на секунду. Шумно выдохнув, убрал ее руки и, развернувшись, пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты чего? — Романова не понимала, что происходит. Сегодня Громов казался отстраненным и холодным, как глыба льда, и это ее пугало.

— Ничего.

Он замолчал на несколько мгновений, растворяясь в ее любящем взгляде. Она являлась для него всем, самым ценным сокровищем на свете, за нее он готов был сражаться до конца, всеми возможными способами. Пусть ему придется проститься с погонами навсегда или даже отсидеть немалый срок, но зато он будет знать, что с Ирой все хорошо, что она жива и здорова. — Я просто люблю тебя, очень, — прошептал Тимур и крепко прижал ее к себе, зарываясь носом в пушистых волосах.

Еще чуть-чуть, всего пару секунд. Впитать ее в себя по максимуму, пустить по венам неповторимый запах. Как бы он хотел забыть обо всем и остаться с ней, но стрелка часов неумолимо приближалось к цифре девять. Внутренний мандраж нарастал с каждым вздохом. Громов понимал, что надо идти, но медлил, боясь не вернуться. Невольно сжав руки сильнее, услышал хриплый возглас:

— Раздавишь…

— Извини, — опомнился он и разжал объятия.

— Тимур, что с тобой происходит?

— Ничего.

— Ну я же чувствую.

— Ириш, мне надо уйти, а ты жди меня здесь.

— Хорошо.

— Никуда не выходи и закрой дверь на ключ.

— Но…

— Просто сделай, как я говорю, — Тим несильно встряхнул ее за плечи. Волнение достигло крайней точки.

— Сделаю.

— Прости, — прошептал он, прикоснувшись к ее лбу губами, и покинул комнату.

Ирина растерянно осталась ждать. Закрыв дверь на ключ по просьбе Громова, она вернулась к окну и, ощутив, как неприятный холодок пробежал по позвоночнику, зябко поежилась. Ира хотела понять, что случилось, почему вдруг Тимур так изменился, но что-то очень важное все время ускользало от нее.

Москва. Главное следственное управление

Закрыв дверь на ключ, Зимина направилась к выходу, звонко цокая каблуками по кафельному полу. В здании уже почти никого не осталось, лишь в кабинете начальника КМУ все еще горел свет. Злобно зыркнув на табличку «Байдин Г.А.», Елена спустилась на первый этаж и вышла на улицу.

Вечерняя прохлада окутала город, легкий летний ветерок приятно ласкал кожу. Именно в такую погоду хотелось выбраться из душной квартиры, прогуляться по парку и насладиться свежим воздухом.

Но у Лены на сегодня были совершенно другие планы. Сев на переднее сидение своего автомобиля, она достала из портфеля телефон, набрала номер подруги.

— Да, Лен, привет.

— Ну что, вас можно поздравить?

— Я же только ИО… Может, еще кого пришлют. Так что пока рано, — устало выдохнув, сказала Измайлова.

— Не пришлют, я уже видела приказ о твоем назначении, — твердо заверила ее Зимина и улыбнулась. Она была искренне рада, что на должность начальника ОВД назначили именно ее, и не только потому, что они являлись подругами. На самом деле лучшей кандидатуры на это место не нашлось бы.

— Да ладно! — удивленно воскликнула Измайлова. — Ты серьезно?

— Более чем.

— Даже не верится…

— Я подумала, может, посидим сегодня? — будто между прочим, поинтересовалась Елена. Встреча с подругой ей была просто необходима — копить переживания в себе становилось невыносимо, и лишь разговор по душам за бутылочкой хорошего вина мог хоть как-то исправить ситуацию.

— Нет, Лен, сегодня никак не могу, — виновато произнесла та. — Работы навалом.

— А ты еще в отделе, что ль?

— Угу.

— Ну ладно, тогда в другой раз.

— Давай, спасибо, что позвонила.

— Пока, — Зимина сбросила вызов и убрала телефон обратно в портфель. Оставался последний вариант, пусть немного странный, но единственный.

Московская область. БО «Васильки»

По дороге к кабинету управляющего Громов невольно вспомнил, как тот лупил Ирину кнутом, ужасное зрелище навсегда въелось в память — уже только за это Бушин заслуживал смерти.

Следующий кадр — рассказ Васи о том, как Адольф насиловал Иру. Тим не присутствовал, но все так отчетливо представил себе, что вряд ли сможет когда-то забыть те раздирающие душу эмоции.

Еще один неприятный эпизод — поцелуй. Перед глазами всплыла картинка, как Бушин жадно скользил по спине Ирины ладонью, сминая ее губы своими губами.

С силой сжав кулаки, Громов поборол в себе мощный порыв злости, стремительно разгоравшийся внутри, — сейчас ему нужна была трезвая голова. Одна ошибка могла привести к плачевным последствиям.

Остановившись около двери, Тимур громко постучал и, получив разрешение, вошел в помещение.

— А-а-а, Громов, — насмешливо протянул Гитлер и, посмотрев на часы, добавил: — Ты вовремя!

Он поставил стакан на столик и поднялся с кресла.

Тим лишь кивнул в знак приветствия.

— Все сделал? — хитро прищурившись, поинтересовался управляющий.

— Да, — коротко ответил Громов, не выказывая абсолютно никаких эмоций. От Бушина исходила опасность, но он старался дышать глубоко и ровно.

— А судья где?

Адольф весь день был сам не свой: волновался, словно мальчишка, представляя, как сожмет Иру в объятиях, дотронется до нежной кожи. Он отлично помнил ее обнаженное тело и те незабываемые ощущения, которые оно дарило, и готов был многое отдать, чтобы испытать на себе страсть Ирины. Бутылка хорошего вина и волшебный порошок ждали своего часа в спальне — с их помощью он точно заставит эту недотрогу изнывать от желания и умолять о пощаде. Гитлер очень готовился к встрече с ней и тщательно подбирал нужные ему масла и игрушки. Так что ночь обещала быть незабываемой…

— Сейчас придет, — уверенно соврал Тимур, чтобы выиграть время и точно рассчитать первый удар. Внешне он был абсолютно спокоен и собран, но внутри у него бурлил настоящий вулкан негативных эмоций.

— Такую не грех и подождать, правда?

Бушин не смог отказать себе в удовольствии поиграть на его нервах. В момент сильной злости он хотел приковать Громова к стене, а Иру изнасиловать на его глазах. Приятные мурашки пробегали по коже, когда он представлял, в какую тряпку превратился бы этот крепкий с виду мужчина. Но сейчас Тим был слишком важной фигурой — без него не удастся запустить новый проект, поэтому, взвесив все за и против, управляющий с сожалением отказался от этой затеи.

— Что вы имеете в виду?

— Да брось, ты же успел ее оприходовать.

Громов сильно напрягся. Мышцы вмиг стали каменными, а легкие сковал мощный спазм, мешающий сделать вдох. Изо всех сил старался держать лицо, но играющие желваки выдавали его волнение с потрохами. В голове тут же заработал механизм: где он мог проколоться? Засветился на камере, о которой не знал, или все-таки Карина донесла?

Бушин с наслаждением поглощал его реакцию глазами, в очередной раз убеждаясь в справедливости своих догадок: Тимур однозначно спит с Ирой! «Тем интереснее… Если уж он предпочел ее Карине…» — промелькнуло в голове.

— Расслабься, ты хорошо исполнил приказ.

— Какой приказ?

— Ты же вызвался быть первым, забыл? — Гитлер злорадно рассмеялся. Наконец ему удалось выбить почву из-под ног Громова. Человеком всегда проще манипулировать, когда знаешь его слабости.

— Нет.

— Ну и как она тебе? Хороша? — продолжал он издеваться, упиваясь своей властью и неосознанно теряя бдительность.

— Не помню, — сквозь зубы процедил Тим, подходя ближе к своей жертве. Ярость, сокрушительная и неукротимая, отчаянно рвалась наружу. Он уже знал, что будет делать. Волнение сменилось опасным спокойствием и хладнокровием. Оставалось дождаться подходящего момента и совершить прыжок.

— Выпьешь?

Тимур снова кивнул.

Бушин взял еще один бокал и плеснул в него коньяк:

— Я тут подумал… Может, ты захочешь присоединиться?

— Что? — переспросил Громов, непроизвольно сжав руки в кулаки. Сдерживаться с каждой секундой становилось все сложнее, но дать волю эмоциям в данной ситуации означало проиграть.

— Ну, а что? Мне не жалко, повеселимся втроем… Скучно не будет, я об этом позабочусь, — пообещал Адольф и, представив эту картину, криво ухмыльнулся.

— Спасибо, но я пас, — бесстрастно ответил Тим, ощущая, как смертельный огонь разливается по венам. «Ждать больше нельзя, надо кончать его. Сейчас.» — задержав дыхание, он уже приготовился напасть, но внезапный телефонный звонок заставил его вздрогнуть и отступить.

Бушин взял мобильный и отошел в сторону.

— Как? Когда? Еду!

Тимур слышал его голос, но не мог разобрать ни слова, будто находился где-то под водой. В душе творился полнейший хаос. Он вдруг четко осознал, что остановился в шаге от убийства.

— Громов!

— Да.

— Мне нужно срочно уехать, — суетливо пояснил управляющий и, сложив бумаги в сейф, запер его на ключ.

— А судья?

— Перенеси на понедельник.

— Хорошо. Что-то случилось?

Тим почувствовал, как вспотели ладони. Все получилось не так, как он планировал, но, возможно, это было к лучшему.

— Неважно. Все на тебе, постараюсь вернуться в пятницу до вечера.

— Я понял.

Быстро собравшись, Адольф передал Громову связку ключей и телефон и спешно покинул помещение.

Оставшись в одиночестве, Тимур залпом осушил свой стакан и устало опустился в кресло. Невероятное облегчение накатило на него ударной волной. Руки еще тряслись, но тело понемногу расслаблялось. Он благодарил Бога за невероятное везение, теперь до пятницы можно было спать спокойно.

Посидев еще несколько минут в тишине, Тим привел мысли в относительный порядок и вышел из кабинета, закрыв дверь на ключ. Хотелось поскорее добраться до комнаты и прижать к себе любимую женщину, но желанию не суждено было сбыться.

— Тим, зайди в двадцать третий, — раздался напряженный голос из рации.

— Срочно? — безучастно спросил Громов. В его планы вовсе не входило решение новых проблем.

— Очень.

— Иду.

Москва. Квартира Дымова

Стас сосредоточенно просматривал информацию с флешки, которую передал Стрельцов. Изучить все имеющиеся файлы за два дня было нереально, каждая деталь играла большую роль в составлении общей картины дела. Различные бизнес-планы, отчеты о проделанной работе, списки девушек, контракты и даже чеки о переводе крупных сумм, — все эти документы хранились на маленьком переносном накопителе. Дымов не знал, каким образом Громов добыл столько ценных сведений, но мог сделать только один вывод: ему удалось стать ближе к управляющему. С одной стороны, это шло на пользу операции, но с другой — риск для жизни самого Тимура увеличивался в разы.

Пронзительный звонок в дверь заставил напрячься. Стас захлопнул крышку ноутбука и вышел в прихожую. Гостей сегодня он точно не ждал, поэтому был крайне удивлен, когда увидел на пороге своей квартиры Елену с бутылкой коньяка.

— Зиминуха? Каким ветром?

— Попутным. Не ожидал? — она загадочно улыбнулась и фирменно вскинула бровь.

— Нечасто такие важные гости посещают мою скромную обитель, — в своей свойственной манере ответил Дымов. За те несколько лет, что они были знакомы, Лена приходила к нему всего пару раз.

— Ну так, может, пропустишь?

Он посторонился и после того, как Елена вошла, закрыл за не дверь.

— Че хотела?

— Слушай, Дымов, давай напьемся? — с ходу предложила она и продемонстрировала стеклянную бутылку.

— Ты ж не пьешь, — усмехнувшись, напомнил Стас. Он решительно не понимал, что происходит, но от этого ситуация становилась только забавнее: Зимина собственной персоной пришла к нему домой в столь поздний час, чтобы напиться. Они за одним столом-то никогда не собирались, даже по праздникам, а тут такое…

— Плохо ты меня знаешь, — с легким упреком протянула Лена и вручила ему коньяк.

— Ну, видимо, вообще не знаю, — Дымов недоуменно покачивал головой, рассматривая этикетку.

— Вот и повод.

— А ты пьяная не буйная? — поинтересовался он, мысленно представляя себе поддатого полковника юстиции.

— Обещаю, приставать не буду, — в тон ему ответила Зимина.

— Ну проходи на кухню, только закуси нет.

— У меня с собой, — она достала из портфеля плитку шоколада и лимон.

Московская область. БО «Васильки»

Громов вошел в вип-комнату и огляделся. Мира лежала на кровати, а над ней склонился врач. Повернувшись на звук шагов, он коротко взглянул на Тимура и отрицательно покачал головой.

Страшная догадка пронзила сознание, сердце забилось чаще, и ноги словно приросли к полу.

— Нет, этого не может быть, — металлическим голосом произнес Громов, категорически отказываясь верить в случившееся. Он же разговаривал с ней несколько часов назад, все было хорошо.

— Тим, прости… Когда я пришел, она уже была холодная, — раздался над ухом голос Василия.

Глаза предательски защипало, и Тимур потер их пальцами. Затем посмотрел на безжизненное тело девушки: лицо ее было спокойное и умиротворенное, как будто она просто спала. Черты смягчились, и Мирослава казалась совсем маленькой девочкой. Громов чувствовал, как боль наполняет сердце. Такая красивая и молодая, жизнь только-только началась и так поспешно закончилась…

— Но как? — прошептал он и, окинув помещение профессиональным взглядом, подошел к кровати.

— Вот так, — Кораблев показал ему пустую баночку из-под лекарства. — Если будет нужно, сделаем вскрытие.

— Что это? Где она взяла? — Тимур забрал тюбик, покрутил его в руках и убрал в карман.

— Эти таблетки я выписывала Ирине, — пояснила Юля.

— Судье?

Она кивнула и отвела Тима в сторону.

— Это обычные травы, они никак не могли привести к гибели девушки, максимум — отравилась бы.

— То есть ты хочешь сказать, что Ирина заменила таблетки и дала их Мире? — искренне удивился Громов. Он был уверен в ней на все сто процентов — его Ира просто не способна на убийство.

— Нет. Карина как-то спрашивала у меня про таблетки… — ненавязчиво намекнула Михайлова.

— Но чем ей мешала Мирослава? — все еще недоумевал Тимур. Но через несколько мгновений до него дошел смысл сказанного. — Не может быть!

— Я тебе ничего не говорила и ни за что не подтвержу свои слова, — прошептала Юля и несильно сжала его предплечье.

— Я понял, спасибо.

Громов вернулся в свою комнату. Ира стояла около окна, нервно ломая пальцы.

— Где твои таблетки? — без предисловий спросил он.

От его ледяного голоса липкие мурашки рассыпались по ее коже.

— Какие таблетки?

— Те, что тебе выписала Юля.

— Не знаю. Может, на тумбочке около кровати, — предположила Романова. Нехорошее предчувствие приобретало все более крупные масштабы, суля превратиться в настоящее стихийное бедствие.

— Когда ты их видела последний раз?

Тимур пытался отключить все эмоции и делать то, что хорошо умел, — расследовать преступление.

— Я не помню. Это что, допрос? Да что происходит, в конце концов?! — не выдержала Романова. Никогда прежде она не видела Громова таким. Чужой и опасный, его бесцветный тон резал слух.

— Ир, отвечай, пожалуйста.

— Да я, правда, не помню. После того, как я стала ночевать у тебя, я их не пила ни разу, — оправдывалась Ирина, хотя вины за собой не чувствовала. — Подожди. В прошлую пятницу пила, перед выходом в бар. Может, они с алкоголем не совместимы? Поэтому мне так плохо было?

— Я понял, — отрезал Тим и, зло скрипнув зубами, направился к двери.

— Тимур! — попыталась остановить его Ира.

— Все потом, — отмахнулся он и ушел.

— Господи, да что же происходит! — сокрушалась Романова, глядя в потолок. Не придумав ничего лучше, она поспешила в свою комнату, надеясь застать там Ингу. Томилина всегда была в курсе дел.

Москва. Квартира Дымова

— Ну давай рассказывай, че там у тебя, — Стас разлил коньяк по бокалам и протянул один из них Елене.

Она залпом выпила его содержимое и неприятно поморщилась, чувствуя, как жидкость обжигает рот. Но вскоре першение в горле сменилось легкой слабостью в мышцах. Зимина не любила крепкие спиртные напитки и очень редко их употребляла, в каком-нибудь крайнем случае, когда было до такой степени плохо, что хотелось забыться.

— Да ничего, — она поставила стакан на стол и пожала плечами. Поведать Дымову о том, как ее в очередной раз бросил мужчина? Кого это волнует…

— Я так и подумал, когда ты у меня на пороге с бутылкой нарисовалась, — ухмыльнулся Стас, глядя на нее.

— Хреново мне, понимаешь? Даже поговорить не с кем.

— Ну я-то не лучший собеседник.

— Зато и не болтаешь лишнего.

— Убедила, — он плеснул в ее бокал еще коньяка. — На, пей и изливай.

— Чего?

— Душу, Зиминух, душу.

Лена недоверчиво посмотрела на Дымова. Неужели она и вправду была готова рассказать ему обо всех своих переживаниях? Дымову! Человеку, с которым несколько лет вела борьбу за кресло начальника и никак не могла найти общий язык! Да, именно ему.

— Ну ты же за этим пришла? — спросил Стас, осушив свой стакан.

— Я не знаю, зачем пришла…

— Да ладно, столько лет мы с тобой уже, считай, родственники, — заключил он и пододвинул к ней бокал. Странно, но сейчас у него не возникало желания отпускать колкие шутки и иронизировать, как это обычно происходило в их диалоге.

— Да, ты прав, почти родня, — устало выдохнула Зимина и легонько постучала ногтями по стеклу.

«Мда… Все когда-то бывает в первый раз, и откровенные разговоры с Дымовым, видимо, тоже», — подумала она и сама не заметила, как выложила ему все, что тяжким грузом лежало на душе.

— Лен, я в сердечных делах-то не понимаю ничего, — Стас искренне хотел ей помочь, но попросту не знал, какие советы дают в таких случаях. В своей-то личной жизни никогда не разбирался, в чужой и подавно.

— Просто спасибо, что выслушал, — Елена ощутила долгожданное облегчение. То ли алкоголь оказывал такое действие, то ли на самом деле ей нужно было выговориться, а может, и все вкупе.

— Да это всегда пожалуйста, — усмехнулся Дымов и после паузы добавил: — А хочешь, я его найду и грохну по-тихому?

— С ума сошел? — она удивленно взглянула на него.

— Ну могу просто к тебе привезти.

— Нет, не хочу.

— Почему? — не понимал Стас, ему казалось, что это очень даже неплохая идея. По крайней мере, он способен был ее осуществить.

— Неужели я такая страшная, что со мной можно быть только под конвоем? — Зимина по-своему расценила его слова.

— Блядь, я не то имел в виду. Да ты вообще самая лучшая, а он просто мудак, раз это не понял.

— Ну вот, еще и на комплимент напросилась…

— Я вам не помешала? — раздался голос за спиной у Дымова.

Московская область. БО «Васильки»

Карина лежала на кровати и, закинув ногу на ногу, листала журнал. Увидев Тимура, она соблазнительно потянулась и томно улыбнулась.

— Мурчик, ну наконец-то, — проворковала, грациозно поднимаясь с постели.

— Зачем ты это сделала? — гневно прошипел Громов и, грубо схватив ее за плечи, прижал к стене.

Только сейчас Базанова заметила, как желваки играют на его лице, и поняла, насколько он зол.

— Что сделала?

— Зачем ты подменила таблетки? — Тимур медленно закипал.

— Какие таблетки? Ты о чем? — Карина упрямо делала вид, что не догадывается, о чем идет речь.

— Те долбанные таблетки, которые пила Ира, — сдерживаясь из последних сил, ответил Тим.

— Я ничего не меняла.

— Не ври, блядь! — крикнул он и со всей дури впечатал ладонь в стену.

Испугавшись не на шутку, Базанова задрожала. Никогда раньше Громов не позволял себе такого.

— Но… Но… — заикаясь от страха, она пыталась что-то сказать, но Тимур не дал ей этого сделать.

— Она же совсем ребенок!

— Кто?

— Мирослава.

— А при чем тут она?

— Она наглоталась таблеток и умерла… — на нервной почве его голос немного осип и срывался.

Перед глазами всплыл утренний разговор с Мирой. Она так хотела о чем-то поговорить, а он, поглощенный собственными переживаниями, просто отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

— Тим, прости, я не хотела… Я не думала, что так получится… Я всего лишь хотела, чтоб эта тетка от тебя отстала!

— Ты в своем уме?

Громов опустился на кровать и обхватил голову руками.

— Да я не знала, что делать. Ты про меня совсем забыл, свободное время проводишь с ней, а как же я? Я люблю тебя и хочу быть с тобой! Тимур, у нас же все было хорошо, пока она не появилась…

— Господи, Карина, ты серьезно? — Громов посмотрел ей в глаза.

Она не ответила, лишь отвела взгляд.

— Ты готова убить человека, чтобы удержать меня?

— Ради тебя я на все готова.

Тим устало потер лицо ладонями, он даже предположить не мог, как разрешить эту ситуацию. И, когда отчаяние достигло предела, его внезапно осенила гениальная идея.

— Хочешь, чтобы я вернулся к тебе? Тогда ты должна помочь мне в одном деле… — немного подумав, произнес Тимур.

— В каком?

Он подошел к Карине практически вплотную и, склонившись над ее ухом, вкратце изложил свои мысли.

— Зачем это тебе?

— Меньше знаешь — крепче спишь.

— И ты будешь мой? — уточнила Базанова, ища подвох в его словах.

— Все станет как раньше.

— Хорошо, я согласна, — воодушевилась она и потянулась к его губам, чтобы закрепить договор поцелуем.

— Это лишнее, — Тимур отстранился и вышел в коридор, но сразу же обернулся. — Кстати, про таблетки никто не знает. Пусть так и будет, не нужно устраивать панику.

— Я поняла.

Москва. Квартира Дымова

Услышав знакомый голос за спиной, Дымов резко обернулся.

— Ты как здесь? — удивился он.

Но Таня была удивлена не меньше. Картина маслом: ее мужчина на кухне с другой… Что-то это напоминало. Дежавю? Неужели она снова ошиблась? Неприятный спазм охватил область солнечного сплетения, а губы помимо воли изогнулись в горькой улыбке. Но уйти, хлопнув дверью, почему-то не хотелось. Почему бы не решить все здесь и сейчас, как взрослые умные люди?

— Хотела сюрприз сделать, — Куликова демонстративно потрясла связкой ключей. — Но, вижу, я не вовремя. Не хочешь ничего объяснить?

— Бери стакан и садись.

Меньше всего она ожидала услышать этот ответ. Вернее, не ожидала совсем. Готовилась к чему-то вроде «ты все не так поняла», но совершенно забыла о том, что Стас не герой мыльных опер, его поведения всегда непредсказуемо. Немного поколебавшись, она все же достала бокал из шкафчика и опустилась на стул рядом с Дымовым.

— Знакомься, это Лена, моя коллега, — представил он Зимину и разлил коньяк по стаканам. Никогда бы не подумал, что эти две женщины встретятся, да еще и при таких обстоятельствах. Оправдываться Стас не собирался — не в его правилах, но вот Таню не отпустил бы в любом случае.

Елена еле заметно кивнула и улыбнулась.

— А это Таня, моя… — Дымов замялся, подбирая подходящее слово, и Куликова замерла в ожидании. — Просто моя.

Теперь все встало на свои места, она поняла, что опасения были напрасными.

Зимина заразительно рассмеялась и тут же выпалила:

— Всегда мечтала посмотреть на избранницу Дымова… И как ты его терпишь?

— Зиминух, хорош.

— Ну уж нет! Первый раз в жизни выпала такая возможность, и, ты думаешь, я ее упущу? — веселилась Елена.

Время за беседой пролетало незаметно. Таня и Лена на удивление быстро нашли общий язык, так что барьеров в общении не возникло, и даже Стас не чувствовал себя третьим лишним в компании дам.

— Ничего себе, как поздно уже, мне домой пора, — засобиралась Зимина, взглянув на телефонные часы.

— Лен, ну куда ты ночью поедешь? Оставайся у нас, — предложила Куликова.

Дымов опешил. Впервые он видел ее такой раскрепощенной и удивлялся, как быстро ей удалось освоиться в их отношениях. Решения принимал всегда он, но направляла — она. «У нас» прозвучало так забавно и органично, что исправлять ничего не хотелось.

— Да ну, неудобно, — Елена попыталась отказаться, но Таня ее перебила:

— Очень удобно. Стас, ты же не против?

Дымов отрицательно мотнул головой.

— Ну вот, пойдем, я тебе постелю, — сказала Куликова и потянула Зимину за собой.

Московская область. БО «Васильки»

Послушав последние новости от Инги, Ира прикрыла рот рукой и опустилась на кровать. Бурный поток мыслей обрушился на голову, и, сопоставив все факты, она поняла, что Громов не зря спрашивал про таблетки.

— Он думает, что это я убила ее…

— Да брось, — отмахнулась Томилина. — Тимур же не идиот.

— Почему тогда… — начала Романова, но, так и не договорив, вскочила с места.

— Ир, ты куда?

— Мне надо кое-что выяснить, — неопределенно ответила она и вышла в коридор.

Вновь оказавшись в комнате у Громова, Ирина огляделась по сторонам — его самого еще не было. Нервно меря шагами помещение, она пыталась подавить внутреннюю тревогу, но ничего не получалось. Страх навсегда потерять любимого мужчину прорастал в самые отдаленные участки сознания и лишал ее способности мыслить логически.

Дверь резко открылась, и Ира задержала дыхание. Следя за каждым движением Тимура, силилась понять, насколько все плохо.

Он щелкнул замком и сполз по стене на пол. Угнетающее чувство вины, зародившись где-то в груди, с каждой секундой занимало все больше места. Тим раз за разом прокручивал в голове последний разговор с Мирой и ненавидел себя за то, что не уделил ей внимания. Она нуждалась в нем, а он пренебрег ее доверием…

Громов с ужасом осознавал свою вину в ее смерти, ведь, удели он ей несколько минут своего времени, все могло бы быть иначе. Теперь и кровь невинной девушки на его руках… «Сколько это будет продолжаться?» — спрашивал он сам себя, чувствуя, что скоро захлебнется в этой крови. Каждый раз, когда он выбирал Ирину, кто-то умирал… Но сегодня должен был Бушин, а не Мирослава!

— Тимур… — робко позвала Ирина.

Он распахнул веки и, сфокусировав на ней свой взгляд, вымученно улыбнулся. Не хотел вешать на нее эти проблемы.

— Все хорошо, просто устал, — предвосхитил ее вопрос.

— Это не я дала таблетки Мирославе.

— Я знаю.

Громов не смог усидеть на месте, видя, как Ира переживает. Сократил расстояние между ними и притянул ее к себе в надежде успокоить. Как долго он мечтал это сделать. Она — это все, что ему было нужно, его панацея.

Вдыхая чудесный запах кожи, Тимур старался отвлечься от посторонних мыслей и сосредоточиться только на Ирине. Ощутил, как она прильнула к нему всем телом, и принялся покрывать ее лицо легкими поцелуями, периодически задерживаясь на мягких губах. Наконец завладел ими и привычно скользнул языком в рот, жадно лаская его полость и постепенно углубляя поцелуй. Но, так и не справившись с собственными переживаниями, отстранился и прошептал:

— Прости, я не могу, — очередной удар сегодняшнего дня. Телом он хотел ее, но муки совести не отпускали.

— Мне уйти? — взволнованно спросила Ира, боялась услышать ответ. Она чувствовала, что ему плохо, но не знала, как помочь.

— Останься, ты так мне нужна… — хрипло произнес Громов и крепко прижал к груди самую желанную в мире женщину.

Романова облегченно выдохнула, все страхи отступили. Она смогла расслабиться и в полной мере насладиться его близостью.

Переместившись на кровать, Громов удобно устроился рядом с Ириной и положил голову ей на колени. Никто не решался нарушить молчание, им было хорошо и в тишине. Ира нежно гладила его по волосам, массировала шею и плечи, а Тимур, обретая долгожданный покой, медленно погружался в сон.