Глава 25

Очнулась я даже не столько от головной боли, сколько от тошнотворного больничного запаха, из-за которого, казалось, молоточки в висках стучали куда сильнее. Со стоном открыв глаза, я резко села и зажала пальцами нос. Судорожно скользнула взглядом по скупой обстановке, наткнулась на окно и сразу же бросилась к нему. Поворот ручки, рывок — и в лицо бьет свежий сыроватый ветер. За окном дождь и от этого сразу становится легче. Вдыхаю свежий воздух полной грудью, и тут же меня подбрасывает на месте.

Больничная палата!

Что я здесь делаю?!

Воспоминания приходят разом, и чем больше всплывают в памяти события вчерашнего вечера, тем сильнее слабость в ногах. Еле добираюсь назад к постели и просто падаю на нее. Почему я здесь одна? Почему рядом со мной никого нет? Тот мужчина ведь сказал, что меня встретят. Может, они просто в коридоре? В душе просыпается неясная тревога, так что когда дверь палаты распахивается, я вздрагиваю и резко сажусь. Перед глазами сразу все плывет.

— Не нервничайте так, — торопливо окрикивает медсестра, подходя ближе и осматривая повязку на голове, — У вас ушиб, лучше полежите пока. Скоро придет доктор и осмотрит вас.

— Кто меня привез? — перехватываю руку медсестры и смотрю на нее с надеждой.

— Бригада скорой, — она останавливает взгляд на моих пальцах, которые перехватывают ее запястье и я поспешно ее отпускаю.

— Со мной были какие-то вещи? Сумка? Там папка красная должна лежать.

— Девушка, если и были вещи, не пойду же я их сейчас искать! — сердито осаждает меня медсестра.

— Пожалуйста, прошу! Это вопрос жизни и смерти. Или скажите, где они, я сама поищу!

— Вот еще не хватало! Чтобы мне потом влетело, что я пациентов в кабинет пускаю? — медсестра недовольно нахмурилась.

— Пожалуйста! Это правда очень важно! — сложив руки в умоляющем жесте, попросила я.

— Тьфу ты, — в сердцах выругалась девушка и сдалась, — ладно, посмотрю сейчас. Только пациентам лекарства разнесу.

Медсестры не было не меньше получаса, и за это время от нервов я чуть не сгрызла все ногти. Наконец она вернулась с сумкой, сухо поинтересовалась «Вот эта?», отдала ее и, не став слушать благодарности, вышла из палаты. С замирающим сердцем я расстегнула молнию одного отдела, второго и…

Ничего.

Без сил откинулась на спинку кровати и зажмурилась. Я помнила весь вчерашний день, полностью, и то, как охранник увидел за нами «хвост» и даже удар машины сбоку. Значит ли это, что аварию устроили специально? Ведь хоть отдельной машины охраны не было, они ведь не могли знать, сколько человек едет со мной в салоне… нейтрализовали их так? Хорошо, но что же потом? Меня что, просто бросили умирать? Забрали то, что было нужно и оставили там, на дороге посреди леса?

И вот тогда я поняла, что это конец. Ничего уже не исправить. Теперь он убьет меня точно, только вопрос времени, когда. Черт возьми, почему меня не забрали из машины?! Я ведь не умирала, пусть и была в бессознательном состоянии! Это ведь не значит, что мне больше не нужна защита!

Дверь в палату распахнулась со стуком, и все мысли разом ушли из головы. Сердце совершило кульбит и с сумасшедшим ритмом забилось в ребра, когда я поняла, кто в них стоит. Боже мой, почему так быстро? Я не готова, совсем не готова… В голове всплыла вчерашняя картина в том ужасном доме. Снова как будто в реальности почувствовался тошнотворный запах крови и глухой звук, когда тело бедной девушки упало на пол. Теперь моя очередь.

Неужели теперь моя очередь??!

Дамир неторопливо вошел в палату, на ходу подхватил стул. Поставил его рядом с постелью, сел верхом и сложил руки на спинке. Осмотрел меня неторопливо, будто просканировал, и уточнил сухо:

— Довольна?

Я вжалась в подушку и, оцепенев, наблюдала за каждым его движением. На вопрос ответить просто не смогла, только осторожно отрицательно покачала головой. Видела, что Дамир на взводе, просто не показывает этого, и побоялась что-либо говорить.

— Папочку ведь забрали, верно? — сощурился он.

Внутри все похолодело и я отвела глаза. Да, папку забрали. А меня просто оставили в машине. Может, надеялись, что я умру, я не знаю. Но факт остается фактом.

— А почему ты вообще подумала, что ты им можешь быть интересна? Почему решила, что тебя не убьют, как только папка окажется в их руках? Тебе что, достаточно просто слова, чтобы ты поверила? Ты такая дура, Марина?

Я молчала. Сказать было нечего. Да, я круглая дура. Но что, что я еще могла сделать, как защититься? К кому идти, если единственный могущественный человек в твоей жизни сам в любую секунду способен свернуть тебе шею? Или твоей матери, о чем он сам ясно дал понять.

— Знаешь, что я ненавидел с самого детства? — поинтересовался Дамир, выдержал паузу и ответил сам: — Предательство. И предателей. Людей, которые улыбаются и лебезят тебе в лицо, притворяясь твоими друзьями, а на самом деле просто улучают момент, чтобы ударить в спину. Выбирают такое время, чтобы после удара точно тяжело было оправиться.

— Иногда у таких людей просто нет выбора, — тихо ответила я, глядя на его руки.

— Очень удобно так обелять себя, да? — хмыкнул он и продолжил, — А знаешь, что я делаю с предателями?

Наши глаза встретились и у меня ком встал в горле.

— Убиваешь? — едва слышно прошептала я.

— Да, — глядя на меня равнодушно, честно ответил Дамир, — Мучительно и долго. Смакую каждый момент, когда они корчатся от боли и умоляют, чтобы я прекратил. Наслаждаюсь, если хочешь.

Внутри все задрожало, но я только выше вздернула подбородок. Нельзя разреветься прямо сейчас, нельзя!

— Что, горда с собой, что помогла этому уроду заполучить ту папку, малышка? — насмешливо хмыкнул Зверь, заметив мою пусть и не высказанную браваду, — думала, что сможешь просто взять и сбежать от меня?

— Надеялась.

— И помог тебе этот человек сбежать? — сощурившись, уточнил он.

Я молчала. Мной просто воспользовались и выбросили, как ненужную пешку. Он это знал, но словно еще раз напомнил, что я натворила.

— И теперь тебе придется отвечать за то, что ты сделала.

— Что, убьешь меня, как ту девушку, Карину? — как я ни старалась храбриться, голос поневоле дрогнул.

— Карина жива, — вздернув уголок губ в издевательской усмешке, ответил Дамир, не сводя с меня пронизывающего взгляда.

— Вот сейчас можешь не врать, пожалуйста? Я видела вчера все! Видела, что ты… как ты… ты убил ее!

— Она жива. Приехать сейчас не сможет, уж извини, но поболтать по телефону с ней сможешь вполне, — пожал плечами Зверь. Так спокойно, что я мгновенно потеряла запал.

— Ты… серьезно? Но… я видела все своими глазами… — растерянно произнесла я.

— Этот спектакль был не для тебя, — поморщился Дамир.

— Тогда… зачем это все было?

— С чего я должен тебе что-то рассказывать? По-моему, ты вчера вечером идеально доказала свою преданность, — с сарказмом произнес Зверь, — доказала, какая ты лживая сука и на что ты способна, разве нет? Мы искали крысу. Кроме Дениса кто-то еще сливает информацию. Поразительное совпадение, что нашли мы именно тебя.

— Ты думаешь… это я? — голос сел от волнения.

— А у меня есть основания считать иначе?

— Эт-то не я, Дамир, клянусь. Я… мне позвонила Жанна, сказала, где ты…

— Откуда у нее твой новый номер?

— Я не знаю! Я сама удивилась. Она позвонила мне, когда я была еще в школе, и сказала, что если я хочу увидеть, что со мной будет… какой ты на самом деле… то мне надо приехать домой и пойти в тот дом.

— Дальше, — нахмурившись, потребовал Дамир.

— А что дальше? Я приехала, все увидела. Убежала потом, еще долго приходила в себя. И Жанна позвонила снова. Что мне оставалось делать, Дамир? Я думала, что еще немного и надоем тебе — и ты так же убьешь и меня, как Карину.

— Как ты узнала про папку?

— От Жанны. Она сказала, что сама хотела ее выкрасть, но испугалась, что ты убьешь ее раньше. Сказала, что если у меня получится ее взять, она сведет меня с человеком, который поможет мне скрыться. И я… пришла, а ты там… это был мой единственный шанс.

— Быстро же ты оправилась от увиденного. Трахалась, как в последний раз, — усмехнулся Дамир и покачал головой, не скрывая своего недоверия.

— Если хочешь, проверь звонки. Все так, как я говорю.

— Проверю, не сомневайся.

— Почему именно Карина? — не выдержав, спросила я.40393c

— Сказать? — поинтересовался Дамир, сощурившись, а после продолжил, — Потому что тот человек считает ее своим информатором. Если среди моих людей есть предатель, он бы точно доложил о том, что я прикончил важного для него человека. Поэтому это шоу мы не разыгрывали у всех на виду, а в месте, о котором мало кто подозревает. Да и… Ей я точно доверяю больше, чем тебе. Нас с ней связывает кое-что общее. На тот момент на участке находилось всего 5 моих людей — самых важных, самых доверенных. Их я проверял на вшивость. Тебя не учел только.

— Ты ведь сказал, что подозреваешь меня. Почему тогда сейчас все это рассказываешь?

— Потому что этого ты никому не расскажешь. Ты вообще больше ничего никому не расскажешь.

По спине побежали мурашки от его холодного мрачного взгляда и я едва сдержала всхлип. Только опустила голову и постаралась удержать закипевшие слезы.

— Ты ведь даже не знаешь, что было в этой папке, так? Не знаешь, — покачал головой Зверь, ответив вместо меня, — даже если и открывала, все равно ничего не поняла: кто все эти люди и как это связано со мной. Помнишь код от сейфа?

Я непонимающе посмотрела в глаза Дамира.

— Назови-ка его.

— Триста тридцать один, пятьсот пять, — помедлив, ответила я.

— Неправильно, малышка. Тридцать три, пятнадцать, ноль пять. Тридцать три было моей матери, пятнадцать — моему старшему брату и пять — младшей сестре, когда человек, которому ты отдала папку, убил их.

С потрясенным молчанием я смотрела на Зверя.

— Не просто убил, а вдоволь поиздевался над всеми ними перед смертью, — продолжил глухо Дамир, глядя мимо меня, — Мой отец не мог их защитить — его убили еще до рождения Эсфирь. Я остался жив лишь чудом: уехал в тот момент вместе с дедом. В этой папке был компромат на того человека. Его кличка Змей.

Я закрыла рот ладонью, с ужасом глядя на мужчину.

— Я… Дамир, я не знала… — выдохнула, подаваясь вперед. Что же я наделала…

— Теперь знаешь — и что это изменило? — полоснул он по мне суровым взглядом.

— Я бы никогда не отдала эту папку ему, если бы знала, что это. Я… боялась за себя.

— У тебя были причины меня бояться? Каждый раз я говорю тебе: не бойся, Марина, я тебя защищу. И я доказываю это делом! А тебе стоит услышать слово, одно слово, измазывающее меня в грязи, и ты веришь ему сразу и безоговорочно. Сначала был яд, теперь ты играешь на стороне моего врага. А что будет дальше, Марина?

— Я…

Зверь сократил расстояние между нами за долю секунды. Просто поднялся, отшвырнул стул в стену и оказался рядом в два шага. Его глаза полыхали бешенством, когда он схватил меня за горло и прошипел на ухо:

— Удавить бы тебя, суку. Голыми руками, дрянь, и забыть о том, что ты вообще существовала. Никто не станет тебя искать, а захочет — не найдет.

Он смотрел в мои глаза взглядом, полным темной ненависти, но впервые я увидела в них то, что всегда старалась не замечать — глухую боль, с которой он живет всю жизнь, которую надежно прячет глубоко внутри, не показывая никому.

— Удави, — тихо выдохнула я, положив ладони на его руки, сжимающие мою шею, — за все, что я сделала. Ты будешь прав.

Мучительно долгое молчание. Я не сопротивлялась. Если он решит убить меня прямо здесь, даже звука не издам.

Зверь отпустил меня, отшвырнул назад на постель, и хмыкнул:

— Собирай свои манатки и спускайся вниз. Тебя ждет машина. Разговаривать с тобой будем дома.

Он развернулся на пятках и вышел из палаты, а я закрыла лицо ладонями и сползла ниже. Господи боже, что же я наделала…