Глава 15

Вопрос меня удивил. Но я тут же вспомнила то, что выпало из сознания прежде – Семен волшебник и говорит, что я тоже волшебница. А значит, и драконы могут быть? – Драконы есть в сказках и мультфильмах, – сообщила я. – Она бывают разные. Есть плохие – те, что похищают принцессу. Как дракон из «Спящей красавицы», которого злая волшебница напустила на принца. А есть хорошие – которые помогают людям. Но я думала, их не бывает в настоящей жизни. – Очень разумно, – усмехнулся тогда Семен. Мне почудилось, что он немного разочарован. – Но запомни, Кира – драконы бывают. Они живут в других мирах, из них попадают в наш. И творят зло. Они хотят захватить наш мир, чтобы единолично им править. Превратить всех людей в своих рабов. Понимаешь? – Не может быть! – изумленно воскликнула я. – Почему же тогда в китайской сказке был такой хороший усатый дракон? И еще… Семен поморщился и перебил меня: – Да потому что сказки врут, Кира! В сказках есть не только драконы, но и прекрасные принцы и принцессы. А их тоже не бывает! Настоящие принцы – избалованные парни, вытирающие ноги о других людей. А принцессы – капризные барышни с дурным характером. И хороших драконов не бывает. Их выдумали люди. Все драконы хотят одного – сделать нас рабами. Свобода людей, Кира, запомни – высшая ценность! – он успокоился и начал говорить более сдержанно и убедительно. – И любой, кто хочет лишить ее заслуживает наказания. А наказать дракона можно только одним способом – убить. Скажи, Кира, ты хотела бы, чтобы в нашем мире появился огромный ящер? Чтобы он спалил множество людей своим огнем, убил своей магией? – Нет… – расстроенно покачала головой я. Неужели так? Неужели таких милых драконов, как в фильме «Сердце дракона» и китайских историях тоже не существует? Вернее, неужели драконы существуют, но они все злые? Семен – волшебник, значит, знает это лучше меня и других людей. Разумнее верить ему, а не красивым фильмам. – Ну вот. А ты хотела бы защитить людей, всех людей в мире, от такой участи? Я задумалась. Я? Защитить? Конечно, я хотела бы помогать людям, защищать их. Хотела бы, чтобы в мире было много любви и добра, чтобы у всех детей были родители, а у родителей – дети. Но я всего лишь девочка… Даже если я волшебница, то что я могу? – Да, – осторожно ответила я Семену. – Но я ведь маленькая… – А я и не предлагаю тебе прямо сейчас идти сражаться с драконом, – ответил Семен, уже вполне доброжелательно. – Тем более, что сейчас в нашем мире нет ни одного дракона. Но я хочу научить тебя. Ты станешь моей преемницей, правда, Кира? Я научу тебя охотиться на драконов. И однажды ты сможешь защитить наш мир от этого зла. Нет никого другого, кто смог бы встать на мое место, когда придет время. Вся надежда на тебя. Представляешь, от тебя зависит судьба всего нашего мира! Страшно-то как… От меня зависит? Это же прямо как в сказке или в фильме про супергероя, который избран, чтобы спасти всех. Но да, наверно, я бы хотела. Если это не очень уж хлопотно. – А что я должна буду научиться делать? – спросила я, хоть и боялась показаться не вежливой, словно «торговалась». – Все. Почти все, – ответил Семен. – Ты научишься магии. Самой сильной, боевой. Ты научишься драться. Выучишь множество языков. Вести дела в бизнесе тоже… Ты должна научиться всему. – Я буду скакать, как ниндзя и кидаться магическими молниями? И летать, как супермен? – с интересом спросила я. Вот это уже было очень соблазнительно… Не то чтобы я предпочитала мальчишеские игры девчоночьим, но кто же не хочет быть супергероем? – Летать не научишься. А магическим ниндзя – станешь. Будешь уметь все это, – пообещал Семен. – Хорошо, Кира? Мы договорились? – Хорошо, – согласилась я, хоть где-то очень глубоко ощущала, что не все здесь хорошо и благополучно. А еще… мне все же не верилось, что драконы могут быть только злыми. И совершенно не хотелось их убивать. Впрочем, это изменилось достаточно быстро. Вода камень точит – а Семен говорил мне, что драконы – зло – каждый день. Спустя еще неделю после начала тренировок он рассказал мне про орден охотников на драконов, и я даже ощутила некоторую гордость, что теперь принадлежу к нему. Детям ведь нравится быть «исключительными». А моя магия и новая особая роль делала меня очень исключительной и необычной. Жаль только, я не могла рассказать об этом друзьям! Семен строго-настрого велел никому не рассказывать. Хотя… если бы я рассказала, кто бы мне поверил? – Когда-то, давным-давно, – рассказывал Семен, отведя меня в свою «тайную комнату» – лабораторию с магическими предметами, где он проводил свои эксперименты по анти-драконьей магии и учил меня магическому искусству, – в наш мир пришел дракон. Люди тогда были дикие и глупые, но рождалось больше магов, и магия их была сильнее нашей. Дракон быстро поработил почти весь разумный мир, люди были вынуждены поклоняться ему, приносить ему дань, отдавать ему в рабство самых красивых девочек… Но сильные маги древности собрались тайно и решили драться с драконом не на жизнь, а на смерть. Ибо терпеть его произвол никто не мог, а защитить свой мир могли лишь эти маги. Они явились к дракону, якобы чтобы поклониться ему. И напали на него… Многих из них дракон убил в этом страшном сражении. Но все же магам удалось ослабить его и… он бежал обратно в свой мир. С тех пор маги знали, что дракон может вернуться. Или могут прийти другие драконы. Они основали наш орден, чтобы кошмар драконьего владычества больше никогда не повторился. И вот, в Средневековье в наш мир пришел другой дракон. Золотой, прекрасный, как солнечный свет. Но коварный, как самая подлая женщина… Лучшим магам нашего ордена удалось выследить его, и они были близки к победе. Но дракон был слишком хитер. Он прикинулся, что сдается им. А потом застал их врасплох и уничтожил лучших из них. Магам ордена пришлось разбежаться по всему миру. Но жестокий дракон не унимался. Он выслеживал магов ордена и убивал или гипнотизировал, превращал в свои безвольные игрушки – участь страшнее смерти! Так наш орден почти исчез… А потом исчез и сам дракон – видимо, решил, что достаточно навредил нашему миру и уничтожил магов ордена. Остались лишь три семьи, в которых тайные знания о драконах и о том, как с ними бороться, передавались из поколения в поколения. А в девятнадцатом веке магия в нашем мире стала ослабевать. Технический прогресс привел к тому, что теперь рождается все меньше людей, одаренных магически. Семьи «охотников» деградировали. Ты понимаешь, что значит «деградировали», Кира? Молодец, умная девочка. Отцы-охотники больше не могли передать свои знания сыновьям. Я последний из охотников, кто получил знания и сохранил свои способности. И мне повезло найти достаточно одаренную преемницу – тебя, – в таких случаях Семен обычно гладил меня по голове, без особой нежности, впрочем. Но для меня и это было лаской, ценимой и желаемой. – Ты знаешь, Кира, насколько ты важна для нашего мира? Какая ответственность лежит на тебе? Понимаешь? В ответ на такие вопросы я кивала. Он показывал мне древние книги ордена, которые теперь все хранились у него. Книги были очень интересные, я получала большое удовольствие, читая их, разглядывая картинки, изображающие драконов и магов, что сражались с ними. В основном, это были источники Средневековья – того времени, когда в наш мир пришел тот самый коварный Золотой дракон. По большей части рассказывалось там о том, как он жестоко уничтожал охотников одного за других. Цинично, жестоко, последовательно. А кто в десять лет не поверит такому древнему авторитетному источнику? Спустя два месяца я полностью прониклась своей великой миссией. Правда, даже мысли о ней не утешали меня, когда я вечером ложилась в кровать и плакала от усталости. От простой усталости. Потому что с тех пор, как Семен начал меня учить, я совсем не отдыхала. И иногда хотелось сказать Семену, что больше я не могу. Но я боялась потерять его расположение. Боялась, что он перестанет меня учить и отдаст обратно в детдом. Боялась не оправдать возложенные на меня надежды… Утром, еще до похода в школу, я должна была пойти в тренировочный зал и тренироваться на снарядах. Семен учил меня драться, прыгать, управлять своим телом. Я вечно падала, набивала синяки, рыдала от того, что плохо получается. Но плакать Семен меня быстро отучил. – Молчи. Терпи. Охотница должна терпеть, когда терпеть невозможно. А если что-то не получается – стать лучше. Заставить себя, чтобы все получилось. Потом еще полчаса я должна была упражняться в магии. Затем была школа, где я хоть немного отдыхала. Ведь тут все уроки были проще, и я легко справлялась со всем. После школы меня ждало несколько кружков – языки, танцы (охотница должна уметь все, считал Семен), музыка (для общего образования), шахматы (для развития стратегического мышления). А после возвращения домой снова начинались тренировки по магии, воинскому искусству, приемам выживания. К двенадцати годам я была худой, жилистой и сильно вытянулась. А еще – повзрослела. Ведь времени на развлечения у меня не было. И выходных тоже. Субботу и воскресенье Семен считал возможность хорошо потренироваться, не делая перерыв на школьные уроки… Ничего не могу сказать… Образование, которое дал мне Семен, было уникальным. Он сделал из меня не машину для убийства драконов. Он создал почти «супердевочку», которая может и навалять любому, и вести бизнес, и поддерживать любую светскую беседу, и играть на скрипке. Полиглотку, интеллектуалку, роковую женщину и прочее, прочее, прочее… «Все», – сказал он, когда я спросила, что я должна буду делать и знать. Так и вышло. Выросшая я была безмерна благодарна ему за это. Хоть иногда в сердце шкрябало, что у меня отняли детство. Сначала мое детство было ранено смертью родителей, а потом его добил Семен. С десяти лет я только и делала, что училась, тренировалась. И за то, что мне нельзя было отдыхать, играть и развлекаться, я ненавидела драконов особенно сильно. Это ведь все из-за них! * * *Я замолчала, выжидающе глядя на Рейнольда – как отреагирует, что скажет. А дракон откинулся назад, заложила руки за голову и протянул: – Вот га-а-д! Хорошо же он поработал над твоей психикой! Интересно, он сам-то верил в то, что внушал тебе столько лет? Как ты думаешь? Я картинно размахнулась и слегка ударила его кулаком по стальному драконьему животу. – Не смей обзывать Семена! Лишь благодаря ему я стала той, кем стала! – Вот и я говорю об этом, – спокойно и задумчиво глядя на меня, произнес Рейнольд. – Из-за него ты стала не спокойной довольной жизнью девушкой, а охотницей, только и думающей, как бы прижать к ногтю ни в чем не повинную иномировую рептилию… Впрочем, мы не имеем отношения к рептилиям. По-вашему – мы ближе к млекопитающим. – Я не только об этом думаю! – едко улыбнулась я. – Еще и о том, как бы нам выбраться отсюда, поймать злого дракона, выжить самим и вернуться в мой мир – хотя бы отдать твой долг банку! А про Семена ты все еще ничего не знаешь… Например, как он погиб… Его смерть объясняет все. – И как же он погиб? – с интересом спросил Рейнольд. – Кстати, это хорошо. Иначе, похоже, в Милане я бы встретил не очаровательную женщину, а то ли психа-фанатика, то ли коварного мага и убийцу… – Молчи, дракон! – снова шутливо треснула его я. – Семен, может, и загонял меня когда-то до полусмерти. Но благополучие родного мира и жизни других людей значили для него все. Все, ты понимаешь? Он всегда был готов умереть ради других. И учил этому меня… – Не уверен, что для женщины эта схема подходит, – словно бы ненароком бросил Рейнольд. – Мужчины – да, должны гибнуть ради спасения своей семьи, страны, мира… А женщины… только в самом крайнем случае. Ради своего ребенка, например. В противном случае ради них как раз и должны сражаться и погибать мужчины. – Очень красиво. Но, как ты уже знаешь, других магов, чтобы передать знания Семен не нашел. Ему пришлось воспитать женщину-охотницу. Так что это был как раз крайний случай. – Ладно, ладно! – Рейнольд привстал, вытащил руки из-за головы и шутливо поднял их, словно «сдавался». – Я готов поверить в это. Правда, простить ему твою изломанную психику – которую, кстати, теперь лечить мне – я пока не могу. Итак, как погиб saint Semen[1]? – Героически, между прочим, – ответила я, опустив глаза. События прошлого мелькали перед внутренним взором. И я опять как наяву видела, что самолет приземляется, из него выносят тело единственного погибшего… И этот погибший – Семен. На тот момент он был моим учителем, любовником, единственным мужчиной, дорогим моему сердцу. Я приближаюсь, и мне предстает сведенное судорогой, безжизненное лицо человека, который был для меня целым миром. И… с того момента я раз и навсегда ощущаю себя вдовой. Но Рейнольду знать такие личные подробности не обязательно. Хотя бы потому что он второй, кто тронул мое сердце… Ему вообще не обязательно знать, что мы были любовниками. – Это случилось пять лет назад. Мне было двадцать три года, – Семен летел из Нью-Йорка, где проверял ловушку. У самолета вышли из строя все двигатели. Причина неизвестна до сих пор. Посадка на воду тоже была исключена – в тот момент они были не над Атлантикой. Они начали падать, самолет загорелся… Причины всего этого до сих пор выясняют. А я не исключаю магическое вмешательство… Семен был единственным магом на борту. Он сумел потушить пожар. Но они все равно падали. Не могли даже перейти на «планирующий полет» и сесть на землю. Более двух сотен пассажиров были обречены. В итоге Семен «крутил» двигатели своей магической энергией до момента посадки. Знаешь, при такой поломке сил уходит очень много… А он был уже немолод, и его силы уменьшились с возрастом – поэтому он и торопился обучить меня. В общем, он отдал не только всю свою магию, но и всю свою жизненную силу, чтобы остальные смогли нормально приземлиться. И никто из выживших так и не узнал, кого благодарить за спасение. Просто самолет вдруг выровнялся, двигатели заработали… А в момент посадки стюардесса вдруг обнаружила, что один из пассажиров бизнес-класса мертв. Сочли, что от страха у него приключился сердечный приступ. Лишь мне по магическим следам удалось установить истину. Вот так! А ты говоришь… – Да уж. Смерть, и верно, альтруистическая… – серьезно сказала Рейнольд. – Если все это, конечно, правда. Ты сама-то видела его мертвое тело, хоронила его? – Конечно. Мне вспомнилось, как я стояла в черном костюме возле открытого гроба и смотрела в любимые черты, как говорила речь перед партнерами по бизнесу и друзьями Семена. А сердце то рвалось на части, то замирало от боли. Как гроб с моим учителем опускался под адажио Альбинони, чтобы быть сожженным в крематории. Как согласно его завещанию я лично развеяла его прах над Средиземным морем – в местечке под Неаполем, которое Семен особенно любил. …Как скулила старая-престарая Мирта, пережившая своего хозяина, когда он снова и снова не возвращался домой. И умерла через месяц, так и не дождавшись его. – Все по-честному, Рейнольд. Он хотел спасти мир от драконов. Он научил меня этому. И он пожертвовал собой ради других. – Что же… Тогда получается, что твой Семен был не изощренным коварным серым кардиналом, а фанатиком, верившим в том, чему тебя научил, – нейтральным тоном произнес Рейнольд. – Хм… А то я уж начал думать, что аварию, в которой погибли твои родители, он и подстроил, чтобы добраться до единственного сильного мага в своем окружении. То есть до тебя. Может, из-за этого он и поссорился с твоим отцом? Например, твой отец не желал отдавать тебя ему в обучение! – Исключено, – отрезала я. – Думаешь, я сама не думала об этом? Конечно, я ценила Семена. Верила ему. Но у меня есть критическое мышление. Я понимала, что гипотетически так могло быть. Но нет. Видишь ли, все подробности аварии известны. Я поднимала архивы. Это простая случайность. А Семен в тот день был в Южной Америке. – И все равно… Даже будучи просто убежденным охотником… то бишь, прости, фанатиком, он мог как-то организовать это… Отдать две жизни ради общего блага – вполне в духе философии подобных ему… – Я сейчас снова тебя стукну! – размахнулась я. – Хватит дубасить жениха! – рассмеялся Рейнольд. Резко перехватил мое запястье. Еще миг – и он повалил меня, навис сверху. Горячее дыхание обожгло шею, мурашки пробежали по телу, закрутились вихрем и собрались внизу живота. Конечно, я сердилась на Рейнольда за его слова, но его близость тут же унесла все мое возмущение. «А, может, ну его нафиг… это наше соглашение?» – пронеслось в голове. Как вообще нам выдержать заключение здесь вдвоем без близости?! – А может… – протянул Рейнольд, дразняще касаясь губами моей ключицы. И вдруг нависшее надо мной лицо стало предельно серьезным. – Бар? – изумленно прошептал он.