Глава 14

Макс

вечер следующего дня.

— Молодой человек, — томно произносит склонившаяся над моим столиком блондинка, концентрируя взгляд на слишком уж правильных чертах её лица. Сияющего на солнце будто у фарфоровой куклы. Такую случайно зацепишь локтем, того и гляди разобьётся. И в миг настигает желание держаться от подобного "совершенства" и вовсе подальше.

— Не найдется ли у вас закурить? — проговаривает неспешно, оголяя в оскале неестественно белые зубки.

— Не курю, — выдаю сухо, не задерживая прямой взгляд.

— Очень зря, — усмехается, без спроса присаживаясь на свободное место. — Так чем же вы себя развлекаете, Максим Игоревич, в столь длительном ожидании той, что ещё даже не вышла с работы? — уточняет с лукавой улыбкой, мгновенно переходя на хлесткий, безэмоциональный тон, — Готовишь речь о том насколько она тебе дорога или триаду о искренности настоящей дружбы между мужчиной и женщиной. Ищешь в истории факты поддержания на плаву этого мифа, которому в реальном времени способствует разве что штамп в паспорте, или же, как в нашей ситуации, наличие неприодалимого расстаяния, сводящего на нет возможность заняться сексом друг с другом.

— Подытоживая всё вышесказанное, милая леди, я бы осмелился заметить, что ваше присутствие здесь констатирует тот факт, что женской дружбы также не существует, — выдаю ровно, срывая с её губ короткий звонкий смешок. - Но заяви я об этом более громогласно и прямо, навряд ли бы вы однозначно с этим утверждением согласились.

— Безусловно, — заявляет едко и грубо девушка, пойманная врасплох. — Я здесь как раз потому, что она существует. А тебе бы следовало принять моё появление как знак свыше. И убраться подальше, или как минимум сместиться в сторонку, пока здесь не объявился Верховцев. Потому как, если мгновение назад его идея разговора с тобой казалась мне вполне сносной, то сейчас… Чёрт! В общем девушкам свойственно иметь возможность передумать! И, заметь, это нормально! Покалечите ещё друг друга, а крайней по обыденности выйду я!

— А с чего я вообще должен иметь желание его покалечить? — усмехаюсь чужой обостренной фантазии, покачивая головой.

— Вообще-то он парень Лики, — недоуменно хлопает глазками, хмуря невысокий лоб.

— Это не делает его более привлекательным в моих глазах, но и не вызывает желания за это убить, — хмыкаю, возможно порядком обманывая в этом себя.

— То есть как? — заходится ещё более ошарашенно. — Это типо ты её к нему совсем не ревнуешь? — нападает с обвинениями, готовая устроить сама разгромную сцену, на глазах у озирающейся в нашу сторону публики.

— Животрепещущий вопрос, — неспешно качаю головой, ощутимо выводя её из себя. — Тебе то от моего ответа какой прок?

— Вот бесишь же не на шутку, — фыркает с нескрываемой неприязнью. — Хочешь сделать людям добро, а в ответ никакой благодарности.

— Есть за что? — хмыкаю в её духе.

— Если не поторопишься поднять со стула свою задницу, то узнаешь, — парирует нервно, оглядываясь по сторонам. — У тебя в запасе ещё семь, в худшем случае пара-тройка минут, в которые я предлагаю тебе немного прогуляться в окрестностях этого места. Перекурить в сторонке, или уж высказать наедине всё, что мы с тобой сейчас друг о друге думаем. Короче сбросить напряжение перед началом весьма занимательного и, наверняка не столь уж приятного, шоу.

Предложение идти за ней следом не вызывало и доли восторга, которого ожидала моя визави. Я колебался хороший десяток минут, перед тем как принять столь непростое решение. Заметно бесил её. Обдумывал. Испытывая сродни незнакомое чувство. Нещадное, до боли реальное свербение в груди. Сродни усиленному в тысячи раз, трусливому ощущению "при покидании поля боя". Заблаговременно. До громогласных фанфар, именующих начало "той самой" битвы, к которой готовился все эти дни. Той самой встречи. Исходом которой несомненно должен был стать чей-то провал. Крах. Одной. А возможно и нескольких, из задействованных в этой истории жизней.

И вроде бы складно всё выходило в теории. Как говорится, "миру мир" и прочие в стилистике Леннона, воспевающего во всеуслышание " занимайтесь любовью, а не войной". Друг Махмед похвалил бы мою проницательность. Добродетель всегда побеждает в схватке со злом. Только инициализация " во благо себе" ведь не всегда проведена достоверно. И чёрный на деле зачастую бывает разбавленным чем- то светлым. А в самом идеальном плане, на проверку практикой, всплывают сплошные изъяны. Недочёты. Излишки чужого вмешательства. Импровизации. На фоне которой наивные убеждения незнакомой девчонки, давят на совесть похлеще любого тяжёлого груза. И пусть, используемые ею междометия, через одно, сводятся к единому " так всем будет лучше", приходится отметить, что данное утверждение имеет под собой весьма правдивую почву. Во загнул, так загнул. А стоило ли?

Вопрос " кому будет лучше?" в этот момент нами особо не обсуждался. По ситуации каждый печалился "о своем". В моём случае думать о собственном благополучии не приходилось и вовсе, но спокойствие Лики хотелось бы всё же сберечь. Всегда хотелось. Оградить от всего неизбежного. Всех. По возможности. Скрыть. Под надёжной защитой. И вопрос о корректности используемых для этого методов вновь отходил на некий задний план. Необходимо было действовать. Решительно. Сродни чувству долга. Оттого и сейчас ноги неспешно передвигались вслед за спешащей блондинкой, совершающей занятный маневр на другую сторону открытой, уличной зоны кафе.

Спустя минуту та самая девушка, сканируя взглядом местность, (не хуже киллера из крутого боевика), занимает свободный столик, скрытый от большинства других небольшим ограждением из обилия растущих поодаль цветов. Удовлетворённо кивает. Присаживается. Повторно осматривается. Бахвально бурча себе под нос:

— Ты ещё спасибо мне скажешь, когда всё это закончится.

— Не стоит переоценивать чужие способности, — поощряю чужие труды, сухо мотивируя развитие дальнейшей беседы.- Ни в жизнь никого не благодарил за несанкционированное вмешательство в свою жизнь.

— Неужели? — ерничает, кривясь. — Я то думала ты у нас во всем идеальный! Лишний раз "спасибо" сказать не лень, да ещё и в довольно низком, галантном поклоне!

— У тебя необоснованное предвзятое мнение на мой счёт, — опускаю чужой сарказм, смеривая взглядом толпу людей на предмет поиска той, что в разы милее моей собеседницы.

— Именно, — фыркает, звеня нотками удовлетворения в голосе. — Мнение о тебе раздутое и не соответствующее действительности как большой и красочный мыльный пузырь! Именно это я годами и пытаюсь вдолбить в её светлую голову, но чужую умную мысль прорастить в ней никак не удается! Может ты подсобишь, а? По — дружески. Ты ж в этом понятии профи! И, знаешь, я убеждена в том, что если бы Димка, со всеми его прелестями и заскоками, встретился бы ей первым, она и взглядом в твою сторону не повела! В тот момент нашей общей знакомой просто необходимо было вырваться за рамки дозволенного; ускользнуть из под опеки отца! И ведь он помог это сделать! Он! А не ты! Вечно недосягаемый, но точно говно в проруби, так же вечно маячащий на горизонте!

— Мне вполне понятно отчего подобными аргументами тебе так и не удалось переубедить подругу, — замечаю размеренно, приглушая на полтона блондинку, — Уж извини, от подобного подбора метафор уши в трубочку скручиваются, не то что приходит какое прозрение. Тебе бы поучится у неё манере себя вести. Той кроткости. Спокойствию и размеренности. Серьезности. С которой настолько юная девчонка смотрит на жизнь…

— И не фига в ней не разбирается, да? — усмехается криво.

— А ты у нас вообще кто такая, ммм? — уточняю, презрительно ласково, без ожидаемого оппонентом напора. — Эксперт в каких её отраслях?

— Завязывай с обменом любезностей, — заявляет отстраняясь, прикуривая тонкую сигарету, напичканную неестественной сладостью, сродни запаху её духов. — На что ты надеялся вновь явившись сюда? Что девчонка по привычке размякнет, натянув на нос розовые очки? Осчастливишь её сиюминутным проектированием воздушных замков и обещаний безграничной любви, а потом по привычке исчезнешь, не удосужившись постелить несчастной под пятую точку хотя бы ворох соломки?

Пресекает ответ струей едкого дыма, завершая свой монолог причитанием:

— Плавали. Знаем.

— Какого черта ты вообще лезешь не в своё дело? — прищурив бушующий взгляд, выдаю посредственно ровно. Спустя десять секунд, мысленно усмиряя разошедшийся пульс.

— В отличие от нашей малохольной подруги, готовой простить тебе всё и вся, ты меня достал, — хмыкает, разводя губы в широкой улыбке. Продолжая, чеканя каждое слово:- Её слёзы. Один момент чаяния. Ломки. В разлуке. Не стоят всей твоей гребанной, налаженной жизни. Понимаешь о чем я? — рефлекторно кривится, выпуская в сторону дым. Нервно тушит сигарету в пустой, мокрой пепельнице. Продолжает на выдохе, — И последствие этих эмоций, той эйфории, что она испытывает при встрече с тобой, необходимо лечить как минимум в стационаре. Наряду с зависимыми от тяжелых наркотиков. А я тебе, на хрен, в этом не специалист! Как ты сам с лёгкостью догадался! В один момент просто не справлюсь. Не намотаю вовремя чужие сопли на хрупкий кулак; не поставлю вовремя плечо, и найдёт её Верховцев с передозом от любви на дне собственной ванны, или того хуже, с размозженной башкой под балконом у капота собственного автомобиля. Сомневаюсь, что за это от кого-то из вас после услышу "спасибо". Хотя ты и узнаешь то не сразу, ввиду временного отсутствия поблизости.

Затихает, отворачиваясь в сторону проспекта. Позволяя переварить услышанное, фильтруя информацию от излишка чужих эмоций. Грудь выжигает желание плюнуть на гордость, приличия, скинуть привычные путы самоконтроля и окунуть с головой, " невольного свидетеля " моих перепетий жизни, в омут болезненненого самоистязания. Донести всю мощь пытки, которую волей — неволей, все эти годы проводил над собой. Ежедневно стараясь стереть чужой образ из мыслей, оголял себя перед ней ещё больше. Срывая маски, слой за слоем, вместе с кожей. И в те моменты, удержаться от малого шага за которым попросту сходишь с ума, вдали от дома, в невозможности переиграть судьбу и вернуться, мне как плацебо, помогала только она.

— Я наверное пойду, — произносит не в тему блондинка. Задумчиво и отстраненно. Будто перепутав, произнеся несуразную мысль в слух. — Хотя нет. Сама это всё заварила. Ты извини. На самом деле я порядком сглупила устроив всё это. По её рассказам представляла тебя немного иным. Полной противоположностью. Если быть честной. Мне казалось, — недовольно кусает губы, вздыхая. Присматривается, — Чтобы быть талантливым палачом необходимо обладать умением располагать людей к себе полностью и без остатка. Знать наверняка, что именно им дорого, чтобы после это в миг уничтожить. Но, оказывается, первое впечатление, точно пыль в глаза. Чтобы стать палачом, сродни тебе, необходимо лишь одно мало мальски важное умение в жизни. Бесчувствие. Автономность. Это, знаешь ли как не полная комплектация у "S" класса машин. Ты восхищён ею при первом осмотре. Уверен, что при покупке платишь за бизнес. Элитный уровень. А на первом тест-драйве убеждаешься, что тебе подсунули эконом. Да и вообще. Даже не его, а что там ниже то? Короче не важно. В итоге с лихвой переплачиваешь, так же как и разочаровываешься в людях. Глупо было верить, что глядя со стороны на то, что она с другим действительно может быть счастлива ты отступишь и дашь ей возможность поистине это прожить. Отодвинешь в сторону собственные амбиции, сотрешь своё присутствие из её жизни и позволишь Димке сделать её счастливой. Без оглядки назад, без мыслей о том " как могло бы быть", без чувства вины, ожидания чего-то несбыточного и убийственного сожаления.

— На этом всё? — уточняю безвкусно, пытаясь избавить сознание от животрепещущих картинок, обрисованных в красках одним хлеским мазком.

— Да, — кивает, закусывая губы в досаде. Выражая взглядом безмерное сожаление. То редкое чувство, что ощущаешь физически. То, что с подобной лёгкостью и достоверностью просто так не сыграть. И я смотрю на эту девчонку, теряясь в словах. Смотрю, считывая её боль и одновременный страх. Прослеживая взгляд, под прицелом которого оказывается та, чьего появления я так ждал всё это время. Бесконечные ночи и дни. А быть может и всю эту, бесцельно прожитую жизнь.

— Я была рядом в том момент, когда она собиралась бросить всё и рвануть за тобой, — проговаривает фоном блондинка. Притихшим голосом. Монотонно. Будто зачитывает вслух, как сопровождение к постановочной сцене, пояснительную авторскую речь. — В неизвестность. В пустоту. Куда не шагнешь и под гнетом. А она шла добровольно. Понимаешь?

Усмехается. С горечью вздыхая.

Тем временем Лика присаживается за столик, где ещё вчера днём мне ничего не мешало любоваться каждой чертой её облика. Находиться на расстоянии вытянутой руки. Слышать её дыхание, а не только вибрацию до боли приятного голоса.

Беспечно осматривается по сторонам. С лёгкой полуулыбкой. Подзывает официанта. Который почти мгновенно возвращается к ней с двумя дымящимися кружками кофе. Наверняка одна из них без сахара. Сто лет не порчу им терпкость напитка. Она это знает.

- Я была рядом и видела как она преодолевала себя, — продолжает голос из вне, размывая реальность картинки. Точно вводя в транс, проецируя перед глазами те дни, когда я жил и не жил, ожидая пинка от судьбы или же глобального в ней перелома. — День за днём, — проговаривает, насыщая реалиями картинку. Воздвигая ком в горле, мешающий нормально дышать. — На протяжении пары недель. Пока ты оставался на проводе, очерчивая для неё дистанцию полную препятствий, я была с ней. И Димка тоже. И был готов не только подставить плечо в трудные моменты. Он собирался её отпустить. Дать шанс решить всё самой. Позволить ей сделать выбор. Но его отец… — разрезает пространство злым смехом, комментируя едко, — Чужие жизни ничто для сильных мира сего…

- Не раз задумывалась над тем, чем в то время был занят ты. Пыталась представить. Хотелось даже тупо скопировать номер и в живую узнать.

Застолбляет на себе взгляд, желающий оторваться на ту, что милее. Проговаривая с нескрываемой злостью:

— Так просвети. Чем тогда был занят ты? Пока мы держали её на плаву в ожидании решении о открытии визы. Спокойно засыпал в уютной постели, рассказывая на ночь сказки, пока мы подтирали ей сопли и выслушивали сбитые объяснения отчего ей так необходимо уехать? А после озвученного отказа поменялось ли хоть на грамм что- нибудь в твоей слаженной жизни? После того как ты в очередной раз, сославшись на дань судьбе, от неё отказался! В то время как мы день ото дня были рядом с Ликой и буквально заставляли её учиться жить заново! И после этого ты имеешь наглость с праздным видом сидеть здесь, напротив меня, утверждая, что забота о человеке, которого я, в отличае от тебя, реально люблю, является на деле игрой и непровомерным вмешательством в её жизнь? А ты хоть раз дал ей на эту самую жизнь хоть какое — то право? Позволил ей выбрать? Вместо того, чтобы самолично всё решать за неё, а не только за себя!? Я бы с удовольствием обнулила пару кредиток мужа ради того, чтобы кто-нибудь так же научил жизни тебя!

Не вдаюсь в оправдания, бросая краткое:

— Зря бы потратилась, — переводя взгляд на ясноглазую девчонку от той, кто метает молнии в мою сторону, желая как минимум ими воспламенить, стерев с лица земли.

Смотри…,- выдыхает с усмешкой, знаменуя приход последнего, заявленного в этой истории героя. Точно воспроизводящего фото с страниц яркого глянца, галантно презентуя даме скромный букет, подобранный в оттенках её лёгкого платья.

— Если бы ты все эти годы периодически не дёргал её словно марионетку за ниточки, возможно убедился бы без всяких "но" в том, что она с ним действительно счастлива, — комментирует закадровый диктор, вызывая невольное фырканье. — Да и правду говорят: не появился бы на примете у женщины кто на замену, если бы она была полностью уверена в своём мужчине. А Димка за все эти годы совершил столько мужских поступков, что заслужил по праву занимать место рядом с Ликой и считаться для неё во всех аспектах отношений тем самым единственным и любимым.

***

Лика

Счастье. Такое простое и, в тоже время, сложное многогранное слово. Необъяснимое. Эфемерное. Чувство, что, словно верный союзник, может идти с тобой рука об руку целую жизнь. Или существовать всего лишь момент. Словно маленький мотылек, беспечно летящий на свет. Только был рядом. Обернешься. Его след растаял. Искра погасла. Было. И во уже нет.

Эх. К черту неугодные мысли! Что я захожусь, считая секунды? Точность — вежливость королей. А в столице, в час пик, это роскошь доступная далеко не многим.

И всё же нестерпимо "сосет где под ложечкой". Сменяя сиюминутную эйфорию ожидание чего-то не столь уж прекрасного. Неминуемого. Как гроза, после ярого грома. Или же заслуженная расплата за неумелое, никудышное враньё. Как ни крути, а столь необходимому умению в жизни я так и не смогла научиться. Как правило, собеседник раскусывает меня на первой же стадии, не дожидаясь финальной озвучки. Оттого и утренний разговор с Верховцевым то и дело крутится в мыслях. Не выходит из головы. Его привычный вопрос " во сколько сегодня закончишь?" и моя глупая улыбка, сошедшая с губ в момент " подбора" ответа… Глупо задаваться вопросом " почему я увела взгляд и солгала?".

— Макс, — шепчу, считывая с телефона минуты. — Где же растерялась твоя привычная пунктуальность?

Кофе почти остыл. А я не решаюсь быть чрезмерно назойливой. Не спешу нажимать кнопку звонка.

Прикрываю веки, поднося к губам чашку с терпким напитком и ком в горле, от пришедшей из ниоткуда обиды, не позволяет сделать и одного нормального глотка.

— Как всегда проницательна и прекрасна, — произносит знакомый голос, заставляя широко распахнуть глаза.

Онемевши от удивления, едва не расплескиваю, мгновенно опустившуюся на стол чашку. Зажатую в оцепеневших руках.

— Пить по две дозы вареного кофе за раз — к развитию, как минимум, нервного срыва, — констатирует сухо Верховцев, подвигая к себе свободную чашку. — Пожалуй спасу тебя, дорогая, от неминуемой участи, употребив большую долю этого зловонного пойла.

Не дождавшись ответа, совершает глоток, искривляя в оскале полуулыбку.

— И с каких пор ты пренебрегаешь сахаром? — фыркает хрипло.

- Что ты здесь забыл? — уточняю нервно, вцепляясь пальцами в чашку плотнее. С трудом приподнимаю вверх уголки губ, пробегая взглядом от его напряженного лица к запястью руки. К маленьким стрелкам, шествующим по громоздким, тяжёлым часам.

— Куська. вот за что я тебя люблю. Точно с губ срываешь вопросы, — ухмыляется, с холодом глядя в глаза.- В кои то веки освободился пораньше, приехал встретить с работы любимую девушку, а мне ответили, что она только что ушла. И даже в спешке забыла какие-то важные бумаги. Заберёшь с заднего сидения папку, если её содержимое тебе интересно, — постукивает подушечками пальцев по лакированному столику, оттачивая в обоюдном молчании некий издевательский ритм. — Позволь поинтересоваться, что происходит в твоей жизни из того, что мне не известно? И куда моя девочка в миг срывается с места, о чем забывает предупредить?

— Это отличное место, — захожу из далека, теряя нить дальнейшего повествования под его взглядом. Роняя сухо и отчужденно, — У меня здесь была назначена встреча.

— И ты на неё опоздала? — уточняет в полуприщуре, будто играя как кошка с мышкой. Не позволяя вырваться из плена и перечить этим всевидящим глазам. — Хочешь я поручу своему секретарю на подставки вести список твоих дел? — продолжает обыденно смеющимся тоном. — Это облегчит жизнь нам обоим. Мне не придется по незнанию нарушать твои планы, а тебе, вместо чего-то более приятного и увлекательно, сидеть напротив меня с постным видом, подбирая себе в оправдание более- менее нелепые слова.

— Прекрати паясничать, — хмыкаю, ощущая как начинает коробить от возможности претворения в жизнь этой мысли. — Ты и без того контролируешь каждый мой шаг. Странно, как ещё не удосужился поставить телефон на прослушку.

— А нам без этого уже никак? — дерзит в ответ, совершая ещё один глоток терпкого напитка. В этот раз не оставляя комментариев по поводу моего выбора. — Ну нет, так нет. Моё дело предложить альтернативу, — пожимает плечами, озаряясь улыбкой. Той, за которой не спрятать истинный смысл слов, что читаем в глазах. Корежащий изнутри острой мыслью, что не спроста сейчас Димка появился здесь. В месте, где ранее я с ним никогда не бывала. Предпочитала изредка выбраться сюда в одна. — Красивый букет, — словно опомнившись от случайного прикосновения к коже его ладонью, задерживаюсь взглядом на цветах, лежащих у края стола. В водовороте мыслей мазнув по ним мимолётным взглядом, а сейчас, словно увидев впервые.

— Выбирал с любовью, — ерничает в ответ. — Он тебе очень " к лицу".

— Я думала мы миновали тот период отношений, когда настолько тщательно замечаешь детали, — комментирую, не в силах поднять глаза. Испытывая и жар, и холод одновременно. Вину. Стыд. Страх. Увидеть Макса у этого столика. Сейчас. Спустя десять- пятнадцать минут от оговоренного на встречу времени. Вцепляюсь взглядом в нежнейшие чайные розы, повторяющие оттенок моего сегодняшнего наряда. Хрупкие. И, возможно, болезненные на ощупь под своею "обёрткой".

Невольно хмыкаю в голос. Соотнося цветы со сложившейся ситуацией в целом.

— Ошибаешься, Кусь, — протяжно заверяет Верховцев. — Я не упускаю из вида всё что касается тебя. И замечаю больше чем кажется. Каждую ноту твоего настроения. Изменение голоса. Манеры общения. Привычек. И окружения. Иначе, скажи, на кой черт, вообще нужны отношения?

***

Макс

— Насколько я понимаю, подруга и не подозревает какая безрассудная авантюра закручена за её спиной?

— Это ты к чему сейчас? — недоумевая, хлопает глазками моя собеседница. — С трудом поспеваю за ходом мысли.

— К тому, что быть марионеткой в чужих руках далеко не приятно, — хмыкаю, переключив всё внимание на пару, сидящую у противоположной границы периметра. — И узнай она правду о происходящем- этому факту вряд-ли обрадуется.

— Ой, да кто бы говорил! — протестует, напуская иронии в голос. — Ты то сам с момента знакомства давал ей право сделать собственный выбор? Не довольствуясь тем, что решишь определить в виде " основополагающего для неё " именно Ты? Не от подобных ли жестов комплекс отличницы в ней набрал небывалую мощь, а желание выслуживаться перед всеми ради обещенной похвалы перевалило через все допустимые нормы?!

Затихает так же мгновенно, как и " взорвалась", переходя на неестественно холодный, отрезвляющий тон.

— Если Димка и поддался на мои убеждения участвовать в этом спектакле, так только из-за того, чтобы Лика вновь не наступила на знакомые грабли. В очередной раз не испила сполна порцию страданий от твоего выбора. Твоего, — повторяет с укором. — В очередной раз, — закрепляет учительским тоном. — Вместо этого мы предлагаем ей довериться себе. Хотя бы раз в жизни. Чувствуешь разницу? И в чьих руках, скажи, она больше тянет на марионетку?

— Ты прирожденная интриганка, — искренне хвалю чужие благие порывы, то и дело отвлекаясь взглядом на более стоящее.

Всё бы ничего. И со стороны заявленная картинка выглядит вполне полноценной. Среднестатистической. Только вот… Так и хочется, точно нерадивого котенка, торкнуть носом, сидящую рядом девицу, во всю эту бутафорию. Спросив как минимум о том, где этот пресловутый "блеск в глазах" и знакомая мне радость при встрече? Где видимое ощущение спокойствия и защищённости, в котором меня хотят убедить? Когда невооружённым взглядом видна нервозность жестов, что выдаёт с потрохами обоих участников " исследуемой нами " пары. И, если с парнем всё досконально понятно,(неизвестно как сам стал бы себя на его месте вести), то Лика… Ей, в отличие от него, разыгрываемая ситуация не известна. Она ждала моего прихода. Меня. И это умозаключения разжигает искру внутри. Позволяет надеяться, что истина в её выборе, с его появлением, прозвучит не столь прозаично.

— Придуманный тобой план мог бы сыграть без изъяна, если бы не одно " но", — начинаю, растянув губы в полуулыбке, сбивающей с толку блондинку.

— Как по мне, так в нём практически всё удалось и исход истории предельно понятен, — вставляет нервно и быстро. Хмурит лоб, закусывает губу. Запускает "мозговой штурм".С подозрением во взгляде, пытаясь считать недосказанность в моих словах. И сдаётся раньше, чем я ожидаю, выплевывая на выдохе:- Так в чем его промах?

— При участии четырех действующих лиц, упущена одна незначительная, но немаловажная деталь. Ты заочно прописала сценарий действия лишь для трёх сторон. И не учла возможность не договориться со мной — ,ухмыляюсь её ожесточенному взгляду, приподнимаясь с места. Завершая устало, — А финал моей истории писался долгие годы и, в отредактированном варианте, выглядит более утопично.

— Эй! Ты куда? Не смей! — шикает в полной растерянности, второпях поднимаясь в догонку. Привлекая внимание окружающих, звуком передвижения на высоченных каблуках по плитке, ранее чем я достигаю заветного столика, придвигая к нему свободный стул и протягивая с улыбкой:

— Привет.

— Я не смогла это предотвратить, — разводя руками, эмоционально близко к истерике, оправдывается блондинка

— Макс, — растерянно взмахивает ресницами Лика, переводя взгляд с меня на своего кавалера, сопровождающего сцену воссоединения всех действующих лиц громким смешком.

— Радость моя, будь другом- угости сигаретой, — приторно ласково обращается к девчонке, ищущей спасения за моей спиной.

— Конечно, Димочка, — нервно лепечет в ответ.

Получая сигарету из дрожащих на весу тонких пальцев, кавалер моей дамы,(самое дурацкое из обособлений, которым можно указать на этого типа), удостаивает меня односложного взгляда, вскидывая вверх волевой подбородок. Хмыкает сухо, заявляя с ощутимым презрением:

— Раз теперь все в сборе, может вы присядете уже, а? Не стоит мозолить глаза окружающим и давать надежду избалованной публике на несанкционированное проведение развлекательного шоу. Это у нас, знаете ли, административно наказуемо. А я дорожу чистотой своей репутации.

— Что за бред, — подавленно проговаривает Лика, цепляясь взглядом за лица присутствующих. Словно единовременно ища ответы на сотни вопросов, сопутствующих этой ситуации. — Где ты был? — выводит тихо. Почти не шевеля губами. Остановив метание испуганных зрачков где-то в районе меня.

— Стараниями твоей подруги, расширял свой кругозор. Пытался увидеть, нечто скрытое от взгляда, со стороны, — вывожу с тенью сарказма, выбирая позицию в разговоре, с которой его лучше вести.

— И как, удалось? — ехидно вставляет парень, сидящий напротив. "Сплевывая в сторону струю белого дыма.

— Это Лиза и Дима, — протягивает несмело. Нахохлившись, точно воробушек, тушуется под его взглядом, будто и позабыв на мгновение о присутствие рядом своего спутника. Кратко представляя собравшихся, выполняя негласное правило этикета.

— Дим, это…

— Не утруждайся, родная. Я вроде парень понятливый, — иронично поддакивает её словам парень, пытаясь излучать своим видом истинное спокойствие. Которое на деле трещит по швам. Стоит лишь обратить внимание на его напряжённые пальцы, едва не переламывающие при затяжке тонкую сигарету. Или же приметить тяжесть дыхания. Скомканные, неровные клубы дыма, вырывающиеся из губ, скованных в полуулыбку.

— Кто-нибудь объяснит мне что здесь происходит? — всё так же испуганно уточняет Лика, оглядывая нашу " честную компанию". Два на два. Из которых пара присутствующих за столом безоговорочно является лишней.

— Вест, прости, — морща лоб, влезает, порядком надоевшая мне, блондинка. — Ты же знаешь я… Хотела как лучше…

— Ой, да давай без прелюдий, ты ж не в браслетах на допросе у прокурора, — ёрничает в дополнение парень напротив. — Не ради лебезения перед друг другом нас здесь собрала. Хотела устроить дебаты? Разговор начистоту. Так давай разом отсекать неугодное.

В одно движение тушит окурок в чашке с недопитым, уготовленным мне кофе. Театральным жестом разводит в стороны руки начиная мягко и складно. Являя собой не менее, чем спасителя этого бренного мира.

— Моя ненаглядная мастер строить воздушные замки, в которых я вечно латаю глубокие дыры. И если бы её фантазии ограничивались радужными единорогами, которые беззаботно скачут по облакам, изрыгая вселенское счастье — я бы и пальцем не повел, чтобы сегодня здесь оказаться. Так нет же. Порой вобьет себе в голову очередную великую чушь, приукрасит нереальным орнаментом из ярких чувств и эмоций и любуется со стороны, будто на недосягаемый идол. И не достать его. Не выкупить за кровно заработанные. Короче как в сказке с разбитым корытом, что не кидай к её ногам, а всё ни то и не заслуживает должного внимания.

Разворачивается от оцепеневшей девушки, в сторону кусающей губы блондинки. Обращаясь заговорщическим тоном. Словно с глазу на глаз.

— Вот скажи- ка мне, дорогая, какого черта я не пристрелил его раньше, а? Был же повод. Да и возможность. Но нет. Гуманизм, твою мать. Нехватка мозгов в состоянии аффекта от ярой влюбленности. И желание выпендриться перед той, что своей непосредственностью навеки свела с ума. Да только б реально уже отсидел и не пришлось бы все эти годы считаться с тем фактом, что она слабовольный, мягкохарактерный человек, который не может отказаться от малознакомого мужика, наделенного ею признаками истинного идеала.

— Дим, замолчи, — уронив взгляд к окаёмке стола, дрожащими губами выводит Лика.

— Лизк, ну вот опять, — продолжает трагикомичное бахвальство. — Ты то мне сейчас хоть по-дружески объясни, с какого она сейчас начинает? Разве я сказал что- то лишнее?

— Я сама сегодня наговорила, ни на одно пожизненное, со всеми отягощающими, — уязвлено пряча глазки в пол, то ли оправдывается, то ли констатирует факт, попавшая в свою же западню неразумная, или же попросту не столь дальновидная девчонка.

— Из лучших побуждений, — до тошноты, приторно сладко протягивает её собеседник. Избегая прямых взглядов в сторону той, что секунды назад буквально клялся в беззаветной любви. — Она же знает, что кроме нас двоих бороться за её бестолковую жизнь здесь вряд ли кто станет, да? При этом не требуя от неё что-то взамен… Скажи, радость моя, какой резон мне вообще было ввязываться во всё это дерьмо, не испытывая к ней как минимум чего-то большого и чистого, м? Да только, оказывается на х@й это кому сейчас надо. Когда тягаешься с идеалом исход каждой битвы заранее ясен. Дай Бог, чтобы эта стала хотя бы последней.

— Хватит, — четко и холодно вырывается из Её губ. Открывая взгляду абсолютно иную картинку: повзрослевшую, умеющую взять себя в руки, слегка отстраненную, сумевшую абстрагироваться от ситуации, отчасти знакомую девушку, затмевающую в памяти робкую и стеснительную белокурую девчонку.

— Ты же извечный борец за правду, Кусь, — подначивает на продолжение мнимой дискуссии, парень напротив. — И я такой как есть. Без прикрас. Отмалчиваться в сторонке и прятаться за грудой оправданий не особо приучен. Продолжим где-нибудь за углом наедине? — заговорщически обращается ко мне, едва не подмигивая. — Без столь сентиментальных дам. А то я заеб@лся прислушиваться к каждому шороху и ожидать, вечно осматриваясь по сторонам, когда же ты в очередной раз замаячишь на горизонте и накроет мою ненаглядную очередным кратковременным счастьем. Я вот смотрю и не пойму, — продолжает, без особого перехода. — Лизк, если Куська по жизни защитник униженных и обделенных, какой существенный дефект у этого экземпляра?

— Идиотизм, — обречённо выводит Лика, отстраненно, словно находясь и вовсе не здесь, проходясь мутным взглядом "по головам". — Прости, — выводит остановившись на мне. — Я не так представляла эту встречу. Некоторым за этим столом не досягаемо понятие " дружба". Каждый судит в меру своего опыта и в большинстве своём слишком поверхностно.

— У твоего "друга" заказан вылет на послезавтра, а на руках открытая виза в посольстве Польши, — подливает масла в огонь, обиженная её словами блондинка. По глупости взявшая на себя весь смысл и глубину её фраз. Меня же в этот момент буквально обездвиживает повешенный ею, тяжёлый ярлык. Та роль, которой некогда сам же её наградил. Пусть и на словах. Ни больше. Ни меньше. Друг.

— Счастливого пути, Макс, — едва заметно дрогнув губами, поднимается с места, произнося колкую фразу с грустной улыбкой. И кажется абсолютно бессмысленно останавливать её в эту секунду. Что-то объяснять. Озвучивать предложение вместе уехать. Она отсечет его не обдумывая. Сейчас. А немного позже, откинув эмоций, возможно ответит согласием. Да и начинать такой разговор "при двух свидетелях", неимоверно глупо.

— Всего хорошего, глубокоуважаемые, — с ухмылкой поднимается в след за ней "сопровождающий", продолжая строить из себя резидента стендапа. — Весьма благодарен за то, что пришли. Десяток минут, проведенные в вашей милой компании, куда плодотворнее чем часы у дорогущего психотерапевта! Высказался на славу. Аж отлегло.

— Верховцев, пожалуйста… — осаждает его на место, обернувшаяся вполоборота девушка, собирающаяся беспрепятственно уйти. — Сейчас тебе удастся остановить меня только если пристрелишь.

— До встречи дома, родная, — по-мальчишески дерзко, игриво салютует в ответ оставшийся за столом парень. Сжимая кулаки до белеющих костяшек пальцев, лишь только ускользая из под её взгляда. Обжигая пылающей злостью при пересечении с ним глаз на одной линии.

— Сидеть! — жёстко рявкает на подорвавшуюся блондинку и та кажется сжимается вдвое, пытаясь слиться с тоном своего плетёного стула.

Достаёт телефон, исподлобья прослеживая направление в котором быстрым шагом удаляется Лика. Набирая номер одним прикосновением командует чётко и внятно:

— Координаты 55.770461°. Она примерно в пятистах метрах от тебя. Сиреневый седан. Головой отвечаешь.

— Ты всё больше становишься похож на отца, — испуганно выдавливает из себя девушка.

— Не прикусишь язычок, радость моя, — цедит сквозь зубы, стирая с лица остатки довольствия жизнью. — Осчастливлю твоего мужа заблаговременным расторжением брака. До клятвенно произнесенного обещания умереть в один день. И виной тому станет далеко не знание мною на зубок азов семейного кодекса. Поверь на слово, любое препятствие со своего пути всегда можно убрать более действенным способом.

***

Макс

— Ну и что теперь? Перегрызете друг другу глотки в её отсутствии? — фыркает, вновь осмелевшая, тянущаяся к очередной сигарете блондинка.

— Я уже говорил тебе, что с ним драться не стану, — повторяю безвкусно, получая аналогичный смешок, только уже с мужской стороны.

— А по-моему вы в одной категории веса. Или как там высчитывается коэффициент выгодных ставок, а, Димочка? — хмыкает, будто пытаясь ускорить пустой болтовней отведенное в нашей компании время.

— Он у нас, дорогая, парень воспитанный. Не чета нам с тобой, — выдаёт с презрением мой собеседник. — Так что не играйся с огнём. Иначе заметно расширишь свой словарный запас десятком выражений, смысл которых поймёшь лишь забив их по памяти в викепидию.

Едкий дым, выпущенный в его сторону, густым слоем тянется над столом. При этом выражение девушки в этот момент, молчаливо, но в красках, передает весь спектр нелицеприятных эмоций.

Мужской взгляд машинально падает на дорогие часы. Возвращаясь к блондинке с победоносной улыбкой.

— Солнышко, топай домой подобру поздорову. Дай мальчикам без свидетелей наконец-то определиться с тем, чей же это кусок пирога. И смотри, не смей ближайшую неделю мозолить мне или Куське глаза. Узнаю, а я узнаю, лапуля. Будет хуже, — заверяет с напором.- Позволь, нам обоим, как следует по тебе соскучиться.

— Иди в задницу, Верховцев, — едко фыркает разгневанная блондинка.

— Ну не фамилиарничай. Мы ж с тобой не чужие люди, — кидает в догонку той, что в секунду поднимается с места и мгновенно исчезает из вида, уходя дворами к проспекту.

— Высокие отношения, — комментирую непосредственно. Пожалуй, впервые имея возможность разглядеть парня, сидящего напротив, словно под призмой. С любого угла. Пытаясь понять, что именно удерживает рядом с ним Лику. Понять, насколько сильно в действительности, его зацепила она. Хотя начерта мне это всё надо?

— Всегда поражался тому, насколько Куська уникальный человек, — протягивает собеседник, задумчиво.- Она с лёгкостью объединяет вокруг себя абсолютно разных по стилю жизни и восприятию мира людей. Разные психотипы, которые фактически должны бы при встрече перегрызать друг другу глотки. При этом сама не открывается полностью ни единому из них. Оставаясь " сама по себе". Обособленной. Взять хотя бы нашу компанию. С той девчонкой у нас обожание друг друга с первого взгляда.

— Это заметно, — расслабленно киваю в ответ.

— Вот видишь, не вру, — продолжает в подобие дружеской манеры. — В меня с детства вдалбливали одну истину: настоящий мужик должен уметь отвечать за свои слова. С годами всё более приходится этому соответствовать. Не бросать лишних обещаний на ветер. Это, я, кстати о том, что готов устранить со своего пути любые препятствия, — растягивает губы в своеобразной улыбке. Ассоциативно сравниваемой мной с подобием Джокера.- И поверь на слово, — заключает уверенно, — отделаюсь по минимуму. Хорошо, если условным.

— Многообещающее напутствие, — хмыкаю в голос, привычно складывая перед собой ладони домиком, в ожидании развязки длительного, поднадоевшего разговора.

— Ты не думай, — продолжает оппонент наигранно добродушно, — с ней всё будет прекрасно. Езжай себе с Богом. Строй свои воздушные замки. Я же здесь и пылинки с её головы упасть не позволю.

— Если сам не смахнешь в приступе ярости, — продолжаю логически верную мысль, прямым взглядом считывая его сузившиеся зрачки.- А тебе в голову не приходило, что за вашими разногласиями стою вовсе не я?

— Это типа не сошлись характерами? — выдает иронично.- Брось. Я ж не конченный псих. Сущий паинька в стадии глубокой ремиссии. Так даже психолог утверждал, в своё время выписывая мне безвременной разрешение на оружие.

— Под дулом того же пистолета? — ответно издеваюсь в его же манере.

— Мне нравится твоё чувство юмора, — заявляет одобрительным тоном, после которого в привычных кругах принято пожимать друг другу руки. Продолжая бесстрастно и холодно:- У меня его тоже нет. Большинство шуток воспринимаю всерьёз. Да и вообще, знаешь ли, быстро устаю от долгого и пустого трёпа. Поэтому особо шутить не советую. Проваливай а? Туда откуда приехал. Или могу организовать билет куда-то подальше. В одну сторону. Невозвратный.

— Чисто за интерес, — подтруниваю, отмеряя на часах прошедшее после её ухода минуты, — как думаешь, а чем твой психолог объяснил бы эту необходимость "чрезмерной гипер опеки" и тотального контроля, установленного над любимым человеком? Обратился бы к учению дядюшки Фрейда, или же диагностировал развитие маниакальной шизофрении?

— Я уточню на досуге, — отмахивается кривясь.

— Ты хоть раз спрашивал, что нужно именно ей?

— Считаешь, что знаешь мою девчонку в разы лучше меня? Это как, заочно? Смешно. Аж до коликов. В этом вопросе ты ничем не отличаешься от меня. Уж один прототип поведения выбираем. Решать не только за себя. Но и в этом я знаю больше. Я с ней живу. Ежедневно вижу её настроение. Работа ей нужна! В удовольствие, понимаешь? А не кто-то из нас двоих в ком она растворится. В то время как ты обхаживаешь свои сверхпроекты, точно дорогих проституток, взращиваешь идеи и воплощаешь их в жизнь, она отдает душу Своим. Ни мне. Ни тебе. Никому с кем можно обсудить дела за день или хорошенько трахнуться после работы. Эта чертова девчонка живёт своим миром. Своими детищами. Останься ты тут, через месяцок другой аналогично слетишь с пьедестала. А может и раньше. Если не уподобишься бросить к её ногам всё для хрупкого и невесомого душевного равновесия и комфорта.

В свое время я свалил от отца, — продолжает размеренно по накатанной.- Основал своё дело только ради того, чтобы не сидеть дни напролет в душном офисе. А она неделями могла бы там жить, если бы не возникала необходимость в других нуждах организма. И понимая это, разница, между нами с тобой, сравнима с глубокой пропастью. Я люблю её тараканов. Наладил отношения и, пожалуй, выпил на брудершафт за знакомство с каждым вторым. А ты попросту вытравишь их дихлофосом. Своим примером Завышая пред ней и так нереальную планку, к которой вечно надо стремиться, чтобы стать равной. Расти. И потом в одиночку, с той, кто останется после апгрейда не сможешь продержаться в четырех стенах и пару дней. Поэтому, герой не её романа, улепетывай- ка куда подальше. Максимум, что ты сможешь ей дать из того, что она не имеет- себя. А это далеко неликвидная валюта. Ни на один патрон не обменяешь, при необходимости свести счёты с жизнью.

Бросает на стол купюру, припечатывая её к поверхности пустой кофейной чашкой. Окидывая напоследок усталым взглядом.

— Ты её не получишь. Чего бы мне это не стоило. И дело не только в каких-то высоких чувствах. Можешь считать это идеей фикс, на протяжении последних лет моей жизни. Приди она и заяви резонно, что уходит от меня, потому что безумно влюбилась в какого мимолетного встреченного на улице парня, я бы возможно задумался как с этим быть. Но с тобой. Какого черта оно мне надо? Когда, переплюнув тебя, безоговорочно решил за нас троих, что ты ни за что её не получишь.

***

Лика

Улицы мелькают перед глазами одна за другой. Бездумно плутаю в, выбирая между полос свободные места для перестроения. Ухожу с потоком машин в незнакомые повороты. Не смотрю на знаки. Соблюдая скоростной режим, ориентируясь на габариты впереди идущей машины. Еду. Куда-то. Не имея понятия о точке на карте, именующей для меня пункт назначения.

Телефон молчаливо лежит на панели. А я жду его трели. Вопреки активации "режима полета". Периодически натыкаюсь взглядом на темный экран. Сцепив пальцы замком на оплетке руля. Пресекаю желание вернуть аппарат к исходным настройкам. То и дело натыкаясь на него вновь. С тихой надеждой. Словно подросший ребенок, боящийся развеять миф о вере в деда Мороза.

Димка частенько убеждал меня в том, что терпением я не блещу. И в разрез его словам не шли мои навыки кропотливой учебы, бессчетные грамоты и забытые достижения. Он утверждал, что всё это во мне заслуга отца. Страха перед ним. Его словом. Желанием добиться любви. И неминуемым порицанием.

В моей жизни давно его нет. Но сейчас я ощущаю не меньшую дрожь во всё теле от неминуемой встречи лицом к лицу с основным из своих страхов. Потерять последнюю крупицу надежды. При этом фактически ничего не имея. Смириться с мыслью, что с жизни нет места сказке. И иллюзия- ещё далеко не мечта. У последней есть физическое подтверждение реальности. Первая же, как и всё сокровенно важное в моей жизни, существует лишь в глубинах воображения. Она эфемерна.

Ещё вчера днём я была готова проститься со всем что дорого. Не вернуться " с свидания" в мир где жила, ощущая тепло и поддержку от Макса. А уже тем же вечером с Димкой, окунаясь с головой в стыд и вину, соглашалась с тем, что синица в руках нужна куда больше…Зашкаливающие эмоции, чувства, — прекрасны лишь в том случае, когда они абсолютно взаимны. В обратном же. Приходится соглашаться с простой и доходчивой истиной: уверенность в завтрашнем дне намного важнее.

" Вест, прости. По- дурацки всё вышло. Я хотела помочь. Димка по- своему тоже. Услышь меня, пожалуйста: ни один из нас не причастен к его скорому отъезду."

Сижу, уткнувшись в экран. Минут пять, как где — то остановившись. Испытывая ощущение, словно являюсь героиней некоего сюрреалистического фильма. И всё происходящее в нём ловко закрученный трюк сценариста. Куда не ступи на очередном перепутье — исход от тебя не зависит.

Вздрагиваю то и дело. Слыша очередной сигнал сообщения. Нервно откидываю ненужное в сторону, замирая в секунды затишья. Впоследствии интервалы меж ними становятся больше. Выжидаю, когда он достигнет минуты, уводя палец к кнопке звонка. Застрявший ком в горле меняет голос до неузнаваемости. Пугая ощущением присутствия позади некого суфлера. Это словно не я. Или же наоборот. Ушедшая. Вернувшаяся в себя. Вопреки всем иллюзиям. Сказка закончилась.

— Петр Сергеевич, — произношу монотонно. — Веститская. Прошу прощения за беспокойство. Позвольте взять несколько дней за свой счёт. Три. А лучше пять. Мне необходимо уехать из города. Личные обстоятельства.

— Анжелика, — протягивает задумчиво. — Что ж, в твоём распоряжении только три дня. Большего дать не могу. Буквально с час назад поступил один крупный заказ. И представь моё удивление, уважаемая, когда среди десятков сотрудников с многолетним опытом работы, меня попросили назначить куратором проекта именно тебя.

— Сфера деятельности этой фирмы? — настороженно уточняю, кляня про себя, на чем свет стоит, мнимую помощь Верховцева.

— А это самое интересное, — озадачивает начальник. — С таким даже я сталкиваюсь впервые.

Хмурю лоб, не находя ничего сверхъестественного в отрасли его отца. Охранное предприятие самого Димки на крупный заказ и в глобальном преувеличении не тянет.

— Реставрационно-строительная компания, — проясняет с ощутимым довольством. — Только не местное, девочка моя. Одна из тех, что в этой сфере у всех на слуху. С десятком неприметных, небольшими филиалов где — то за МКАДом, а головным офисом, та-да-да-дам, — обрывает размеренный пульс, заставляя сердце совершить резкий скачек, — Готова? — уточняет смеясь. — в центре Европы!

***

Лика

Порой мы часто ходим вокруг да около. Ищем правильный путь, там, где намека на него не было и в помине. Боимся свернуть не туда. На попятную. А после корим себя до победного, наступая на те же грабли, повторяя былые ошибки. Называем себя трусом, там, где держать оборону и, не сдаваться перед любым из своих решений, и есть настоящий героизм. Отстаиваем своё мнение, идущее наперекор общественному, а побеждая ставим под сомнение собственный выбор. И вновь выбираем. Не тех. И не то. Да нет, всё делаем правильно. Да только вновь выбираем как надо. Что-то. Где-то. Кого-то. Только, увы, не себя.

Путанно. Скомканно. Вывернуто наизнанку. Как и вся моя жизнь. В целом. Со стороны, пожалуй, она кажется вполне гармоничной, а на деле и мне-то самой толком до сих пор непонятна. Крутанешь стрелку- маячок в обратную сторону, точно в онлайн картах, и пункт назначения в мгновение стёрт с лица земли. Исчезает с радаров. Почти безвозвратно.

22:30.

Долгий путь плутаний в собственных мыслях завершился в самом непредвиденном для этого месте. Там, куда бы я и не подумала ехать ещё с утра. (Да и по большей мере приезжала то только по праздникам. Стараясь не досаждать чрезмерно частыми визитами. Ссылаясь на то, что каждый из нас теперь живёт собственной жизнью. Использовала все способы прогресса, в большей мере для для общения по средствам видео связи.) И вот сейчас глушу мотор далеко от задворок столицы. Стою под окнами родительской квартиры. Глубоким вечером. В тихой надежде на то, что мама окажется дома. Сижу. Пялюсь сквозь тьму на потухшие, серые окна. Надеясь завершить этот день не одна. Испытывая единственное, буквально удушающее желание: излить душу кому-то родному. Высказаться. Услышать в ответ то, на что сейчас не способна сама: холодный расклад на составляющие сложившейся вокруг меня ситуации. Анализ происходящего. Позволяющий, прояснить, пролить свет на пути и методы решения этой проблемы под названием " счастливая жизнь".

— Мам, ты извини, что без звонка. Да и вообще свалилась как снег на голову. Понимаю, что все мои проблемы по сути… Да и так просто не разрешатся. А от этого прибываю в ещё большем раздрае, — выдыхаю, заканчивая бессвязный монолог, уткнувшись взглядом в один из шкафчиков знакомой кухни. Выпив за время дискуссии ни одну чашку чая, не находя места куда приткнуть свой изможденный взгляд. — Прости. Мне необходимо было кому-то высказаться, а те двое, привычно близких людей, на которых я прежде полагалась, сегодня буквально вывернули меня наизнанку. Созвали "круглый стол" и выставили на прилюдное обсуждение свои перекроенные доводы, которые я не желала ни с кем и ни при ком обсуждать.

— Забелин тоже хорош, — в очередной раз многословно вздыхает мама. — Всё ж ему не имётся!

Неодобрительно качает головой на мой повинный взгляд, продолжая более мягко и снисходительно:

— Анжелика, как же ты не понимаешь, что Дима никогда не сможет с этим смириться. Даже если ты сохранишь в отношениях с другим мужчиной только взаимные поздравления друг друга по праздникам — его всегда будет одолевать дикая ревность. И заметь, я не оправдываю чужие поступки и слова. Он тоже не ангел, а мне не известно и половины происходящего в ваших отношениях… Но на мой взгляд Дима поступает по-мужски. Он защищает и отстаивает право на свою женщину.

— Мам… — закусываю губы в досаде, ощущая горечь от её слов. Неминуемо пропуская сквозь себя настигающее чувство утраты и желание пресечь дальнейшие разговоры о Максе. Опротестовать свой запрос кому-то свыше. Прошептать о том, что я передумала менять свою жизнь и не хочу более ни с чем разбираться. Не готова обрубать на корню; рушить фантазии и мечты, что лелеяла в сердце годами. Пусть они и были потрачены на любовь и ожидание столь далекого и нереального. Я хочу продолжать существовать в своем прежнем мире. В этом мыльном пузыре, где порой боишься совершить и одного глубокого вдоха. Чтобы не поранить края. Не разрушить целостности маленькой зыбкой вселенной. В которой возможно всё. Возможно мечтать. И быть с тем, с кем быть поистине хорошо и необходимо. И для того, чтобы остаться в ней мне не надо ломать неприступные стены. В этом выборе мне необходимо пережить ещё один тяжёлого разговор. С Димкой. Поставить точку там, где на года растянуто долгое многоточие… Всё остальное я не в праве менять. Контракт Макса. Его выбор. Его решение. Это ведь мне не подвластно. Выходка Лизки. Пускай останется тяжелым грузом на чужой совести. Но Верховцев… Как бы то ни было. Я сотни раз убеждалась, что не способна должным образом соответствовать чужим ожиданиям. Да и…, рядом с ним мечтать мне всё-таки неподсилу.

— Это я виновата, моя хорошая, — продолжает тихо, не слыша моих молчаливых призывов. — На фоне развода с отцом пустила всё под утёк, а ты тому и рада. Нельзя было разрешать это богохульство. Вышла бы изначально замуж, а потом бы уже и съехались вместе, того и гляди уже бы детки были и выбила бы из головы этого негодяя. Так нет же. Что ждёт тебя впереди? Опять поиграет с тобой, да уедет. А сердце то после на скорую руку не склеешь. И шанс второй у жизни не вымолишь. Упустишь хорошего парня и с тем счастья не построишь.

— Мам… — вставляю не смело. Желая продолжить, что сама разберусь. Когда-нибудь. Возможно. Скорее всего. Наверное.

— Знаешь, если бы у меня в твоём возрасте стоял выбор между любовью и уверенностью в своем будущем, поверь, с высоты опыта, сейчас я бы отдала предпочтение именно второму из пунктов. Любовь- химическая реакция, — выводит привычным преподавательским тоном, — Она угасает со временем, стирая остроту эмоций и чувств. Восхищение переходит в разряд снисхождения и терпимости. А страсть и вовсе сходит на нет, без подпитки извне. Проходит с пониманием вседозволенности в некогда манящей недосягаемости. То что можно брать целиком, без остатка, уже не так интересно. Интрига рушится на корню, человек становится подобием прочитанной книги, которую отчасти приятно изредка перелистать, но стоять в очереди за ней в книжном магазине, переполненном изобилием свежих новинок, уже не станешь. С годами запал читать её вновь и вовсе исчезнет. Жить прошлым не каждому по вкусу. Ни одно самое приятное воспоминание не сравнится с днём настоящим. А ещё, с годами приходишь к тому, что аксиомы не стоит доказывать. Не стоит тратить свою жизнь на человека, маниакально влюбленного в свою работу. Рядом с ним никогда не будет места для женщины. И вся твоя любовь разобьётся об стену недопонимания и желания перетянуть на себя хоть какие-то крохи его внимания. А после появится та, которую и это устроит. Всё пойдёт прахом. И нет смысла держаться за прошлое. Оно обесценивается моментом, если его не хранят, проносят через года двое.

— Ты об отце? — морщусь, отводя взгляд.

— Я не обобщаю с ним всех мужчин, родная, — хмыкает сухо.- Но твой Забелин до невозможности напоминает мне его прототип. В те годы страсть между нами тоже искрила сверх меры. До битья посуды и ежедневных сцен ревности, настигающих чуть ли не по утрам. Вот только, как оказалось потом, любила из нас двоих лишь я одна, — искривляет вниз линию губ, добавляя с насмешкой:- Искала компромиссы и несла ощутимые потери всё в той же немногочисленной компании.

Виновато смотрю на неё,(слишком уставшую за долгие годы того, чем по сути занималась и я сама- пыталась соответвовать мужчине, что находится рангом выше. И не понятно кого сейчас именно имею ввиду: Верховцева с его врождённым положением в обществе или всё таки Макса). Протягиваю тихо, между строк моля о прощении:

— Всегда считала, что в ваших разногласиях виновата именно я.

— И пыталась заслужить любовь каждого из нас своим хорошим поведением, — грустно улыбается мама. Окрывая скрипящие створки памяти, выпуская наружу все мои детские обиды, едва заметной для взгляда, дрожью обесцвеченных от времени губ. — Прости меня, доченька, — шепчет, затихая перед глубоким вдохом.- Отвлекаясь на весь мир, работу и сложности в отношениях с твоим отцом, я бралась за тысячу дел, считая это жизненной нормой. Не видела твоих эмоций. Не хотела видеть из-за гнетущего чувства вины перед всем. Перед всеми. Или же не замечала твоих чувств, заслонившись своими. Долгими годами вкладывая всю себя в то, что осталось от моего никудышного брака. При этом не учитывала тот факт, что в итоге не смогла стать не только хорошей женой, но и упустила возможность стать хорошей матерью. Эта извечная гонка за общепринятой "нормальностью" изувечила всё…

— Я не… — запинаюсь на полуслове.

— Ты в обиде на нас двоих. Я знаю. Если перед глазами ребенка пример счастливой семьи, то и его жизнь подсознательно складывается более гладко, а не как-то иначе. А когда напряжение в семье ощущается без специальных приборов, то и дети, повзрослев, вечно стоят на распутье.

— Мам, у каждого своё представление счастья… — обречённо роняю избитую истину.

— Ошибаешься, Анжелика, — протягивает грустно и тихо. — Счастье в любой интерпретации звучит одинаково. Оно в спокойствие. В гармонии. С собой. С миром. С любовью. Рядом с тем, кто заставляет твое сердце биться ровно, тихо, не спеша, наслаждаясь каждой секундой бытия. Это далеко не страсть. Не желание жить здесь и сейчас. Это правда, без единой капли обмана, с которым так легко его спутать.

— И что же мне делать, чтобы его обрести?

— Остаться наедине с самой собой, — выдыхает размеренно, вбирая мои дрожащие пальцы в свою ладонь. Продолжая с оттенком улыбке во взгляде, заволоченным пеленой сдерживаемых слез. — Постараться успокоить своё сердце, — продолжает уверенно, с чувством знания дела. — И подумать. Не сейчас. После. Утром. Трезвым рассудком. Свежей головой.

— Как ты здесь..? — одна… умалчиваю между строк, ища ту самую правду в ответе.

— Лучше, милая, — успокаивает улыбкой. — Когда эмоции теряют накал — многое переосмысливаешь. Жизнь становится на круги своя.

— И что теперь..? — уточняю, боясь спросить главное, ведь в моих планах по окончанию университета вовсе нет возвещения в родной город.

— Если ты о мужчинах… — заходится смехом, — Дочка, годы берут своё. Я не молодею. Скинуть десяток — полтора не под силу, а свободные мужчины моего возраста обросли, точно броней, кучей вредных привычек, да отталкивающих комплексов. Это, знаешь ли, только в рекламе они стареют красиво, как дорогое вино. В жизни, поверь, всё выглядит не столь привлекательно. Так что, в ближайшем будущем заведу себе красавца кота и в компании с ним буду коротать время в ожидании внуков.

— Ты не торопись с котами, — парирую мягкой улыбкой.

— А ты не растрачивай за зря жизнь, — выносит серьезный вердикт моим умозаключениям. — К великому сожалению, она проходит в разы быстрее, чем кажется.

Звонок в дверь застигает на пути в некогда бывшую спальню. Беглый взгляд на часы заставляет дважды задуматься, а стоит ли торопиться идти открывать. С одной стороны для гостей, да и хороших новостей уже поздно, а с другой, — плохих за сегодняшний день уже через край.

Настороженно следую к порогу, финишируя далеко не первой. Мама опережает меня с лихвой, начиная причитать в полном отчаянии, не успев полностью распахнуть дверь:

— Господи, Димочка, что случилось? Кто тебя так?

Протискиваюсь в проём, созерцая Верховцева во всей красе: со свежей ссадиной, растягивающейся бурой гематомой на пол щеки, и прилично опухшей, саднящей, нижней губой. Той, что не смотря на увечья, неизменно складывается в улыбку при виде моей мамы.

— Здравствуйте, Нелли Борисовна. Проезжал мимо. Смотрю у вас свет горит. Подумал, отчего б на огонек не зайти..? Привет, — бросает урывком, вновь переключаясь на зашедшуюся в истерике " тёщу".

— Что ж такое творится- то, Господи!? Пойдем в ванную, милый, тебе необходимо обработать раны!

И двое, занятые друг другом, проходят мимо меня, спустя минуты, переводя беседу в разряд монотонного, менее эмоционального диалога. Из которого многое становится понятно. И ничего не проясняется толком. Так как выходит со слов Димки, что причиной "трагедии" является не нападение неких преступников в одном из темных переулков нашего города; и полученные увечья далеко не "переусерствование" в освоении навыков ближнего боя с ребятами из его фирмы; и это всё даже не результат участия в некой спасательной операции, где ему ненароком пришлось быть задействованным,(тут на ум приходит нечто вроде снятия с дерева того же нерадивой старушки). Нет. Оказывается все мои домыслы мимо. Виновником произошедшего является Макс. Тот самый Макс. Забелин. Твою мать. За которого я бы с уверенностью могла клясться, божиться и доказывать с пеной у рта, что именно этот человек, (такой один и единственный), на подобное ни в жизнь не способен!!!

— Бред какой-то, — выношу краткий вердикт, обрывая репликой чужое повествование.

Я ещё бы поверила в то, что Димку Лизка с гореча чем тяжёлым огрела. Пару раз. Дамской сумочкой. В которой чего только не найти. Но Макс?!? Ни с того, ни с чего… Вот так?!? Образно говоря " набил морду"??? Тому кто и сам не слабо кулаками — то машет? Да ну бросьте! Это уже перебор!

— Парни девочку не поделили, — подытоживает в привычно ехидной манере Верховцев. — Такое, Кусь, в жизни случается.

— С тобой — то уж точно, — гримасничаю в ответ, пытаясь узреть истину в банальном сложении фактов, которые явно претят моему представлению о происходящем вокруг. — Осталось только расставить точки над " i", кого и с кем ты на самом деле делил.

— Господи, Анжелика! Прекрати! — яростно защищая любимчика, фыркает мама. Продолжая совершать некие хаотичные манипуляции с кучей лекарств вокруг жалобно стонущего Верховцева.

- Не переигрывай, — хмыкаю, в ответ на его безэмоциональный взгляд, точно запирающий на замок тайну минувших событий, которые я тщетно пытаюсь сложить воедино, собирая картину, произошедшую у кафе, после моего ухода.

— Неужели ты и в правду наивно надеялась, что я ни о чем не узнаю и твои свидания завершатся без драм? — интересуется сухо, игнорируя присутствие мамы, переходя к обсуждению личных вопросов.

— Это была дружеская встреча, — недовольно поджимаю губы, излишне нервно вздергивая плечами.

— Вторая по счету о которой ты тактично при мне умолчала, — поддакивает с оттенком ироничной улыбки, завершая фразу холодно и безвкусно:- Сама- то себя для начала убеди в этом. А лучше и друзей своих тоже. Чтобы уже навсегда снять с повестки дня вопрос о том," кто есть кто?" и "что, для чего и зачем ты кому обещала?".

— Так успокоились оба, — гроздно восклицает мама. — Что вы ведёте себя точно малые дети? Как говорится, с любой проблемой надо переспать, а после само собой найдётся правильное решение.

— А у нас только одна проблема, — кривясь от боли, заходится смехом Верховцев, — Проблема, переспать с которой я вашей дочери как раз никак и не даю. Поэтому- то она нерешаема.

— А во всем остальном у нас идиллия, — хмыкаю сухо.

— В остальном да, — многословным взглядом подтверждает Верховцев. — Опуская грешки былой молодости могу с уверенностью заявить, что без третьих лишних в постеле жизнь вполне тянет на сказку.

— Помолчал бы ты лучше, — протяжно вздыхаю, извинительно глядя на маму.

— Чтобы сойти за умного? — не унимается дерзить повеселевший Верховцев.

— Мешаешь маме обрабатывать твои благородные раны.

— А вот не зря мне Алина на днях повстречалась, — точно опомнившись, уж больно не к месту вставляет мама. — Максимка ж с виду приятный парень. Холеный. Приличный. А на деле… Разговорились ни о чем, да скатились к исходному. К жизни до и после. Так она мне про него всё как на духу и выложила, — продолжает задумчивое причитание мама. — И про то как руку на нее поднимал, зная о беременности; и про то, как ребенка из-за него в семнадцать лет потеряла, а потом никак не могла забеременеть… А я то дура и не поверила ей вовсе. Отмахнулась вначале, решив, что это попросту наговоры обиженной женщины. С возрастом всё чаще ищешь кому можно поплакаться…

— Судя по всему Алина вообще любит откровенничать с мало знакомыми людьми, — не сдерживаюсь от язвительного комментария, уводя в сторону глаза от злой усмешки во взгляде Верховцева.

— Зря ты так, дочка, — грустно вздыхая, парирует мама.- Она хорошая девочка и благодарит Бога за то, что помог ей судьбу изменить. Да и я ведь для неё не просто знакомая. Она училась у меня не один год. До того как они уехали в Москву мы с ней всегда по — доброму общались. Да, её судьба не всегда была гладкой… Сейчас встретились случайно. Разговорились о жизни. Она красивая молодая женщина и давно уже не такая наивная девчонка как ты. У неё всё есть: и достаток, и желанный ребенок, и достойный муж. А что у тебя? — по привычке повышает голос учительским тоном.- Димочка среди ночи является точно неприкаянный…

— "И ночью при луне мне нет покоя, зачем потревожили меня? О боги, боги…", — вдохновенно цитирует Булгакова Верховцев, наверняка успокаивая и погружая в сладкую негу разум моей мамы. Мягкая улыбка, возникающая на её лице, тому ярое подтверждение. Сто очков плюсом к карме ему обеспечены. И списание всех долгов задним числом, плюс задаток на будущее.

Смешно. Однако. Если бы со стороны вся эта ситуация не выглядела бы так страшно и дико. Да и привычные черты лица Димки не приобретали бы столь незнакомый, слишком решительный и оттого пугающий характер.

— Всё, мой хороший. Большего сделать не могу, но обещаю, что завтра ты будешь выглядеть заметно лучше, — едва не сюсюкается мама, нежно поглаживая его по щеке.

— Вы золото, Нелли Борисовна, — периодически постанывая, не перестает подхалимничать больной. — Если бы не ваша дочь — ей Бог бы женился!

— А я согласна, — подтруниваю в ответ, поднимаясь с места, ловя на себе откровенно смеющийся взгляд Верховцева, — Мама у меня завидная невеста с приданным. Любит тебя искренне и нежно, далеко не за то, что ты по сути "наследный принц", а за хорошие манеры и правильное воспитание. Папа твой такому раскладу естественно удивится, но противится долго не станет. Вы ж практически созданы друг для друга! Будете долгими вечерами цитировать классику; умилять обоюдными изысканными комплиментами; в довесок со временем заведёте кота… Утопия. А я пожалуй с вашего разрешения буду изредко вас навещать. Чтобы уж жизнь не казалась приторно сладкой. А сейчас пойду. Доброй ночи. День выдался не из лёгких и собеседник из меня уже никудышный. Пора спать.

— Буду через пару минут, — постно бормочет Верховцев.

— Я постелю тебе в зале, Димочка, — мягко корректирует планы его мама, сканируя меня тяжёлым неодобрительным взглядом.

— Не утруждайтесь…,- бравадится Димка в ответ, получая и в свою сторону осаждающий взгляд, прислащенный мягким:

— Я постелю тебе в зале. Не гоже молодым спать вместе в родительском доме до свадьбы.

Усмехаясь не в голос, заворачиваю за угол, слыша менее прыткое:

— На перекур то хоть можно?

— Иди на балкон в зале. Я как раз разложу и заправлю диван, чтобы тебе было удобно спать.

— Нелли Борисовна, — сникает во рвении, отчасти принимая тщетность борьбы. — Я к вам не спать приехал. Мне нужно побыть с ней. Сегодня. Один на один.

— Наговорились уже, — ставит жирную точку в чужом сценарии развития событий. — Я не стану говорить тебе, что она в этой ситуации ведёт себя правильно, но порождением за это чувства вины, выяснением отношений, скандалами и криками этой проблемы вам не решить. Оставь её наедине с самой собой. Порой необходимо время, чтобы осознать самые простые вещи, довериться, принять и простить. Мы часто истолковываем суть чужих поступков так как нам хочется, так, насколько приятнее было бы их воспринять или видеть со стороны. Она поймет тебя, когда дорастет до этой ситуации и сможет её отпустить. Будь терпелив. Счастье на прочность проверяется временем.

Затихаю на подушаге, прислоняясь к щекой к холодному косяку двери. И хочется обернуться и извиниться за поведение подростка на пике инфантилизма; за эту встречу; за эти чувства, что не могу уничтожить в себе, спустя долгие годы. За это, проклятие, что в другой ситуации зовётся любовью… Надуманной, детской, не имеющей общего с жизнью, как оказывается на деле. И хочется покаяться. Вновь. Попросить прощения у Димки. За старые раны. Глубже тех, что сейчас так броско видны. Хочу попросить прощения. И безысходно молчу. Потому что обещать и предлагать что-то взамен мне по сути — то нечего.

Достаю из кармана мобильный, машинально переводя режим полета в бесшумный. Слыша чужие голоса гулким фоном, среди вороха собственных мыслей:

— Время…У меня такое ощущение, что я все последние годы ежедневно борюсь с ветряными мельницами…

— Наберись терпения, милый. Когда-нибудь она станет для тебя отличным оруженосцем…

— Если мы вообще придём к этому "когда-нибудь"…

Беззвучно закрываю дверь, печатая самый глупый риторический вопрос, пришедший в голову, " Макс, как Ты мог это сделать?".

В одночасье скидываю высветившийся на экране ответный звонок. Зачитывая, спустя секунды, добивающие, признательные четыре слова: " Ответь. Я всё объясню".

Выключаю аппарат, монотонно качая головой. Складываюсь комочком, на узкой кровати, поджимая дрожащие губы.

" Что правда в этом мире? Что ложь?" Всё можно объяснить. Поступками. Словами. Не стоит, Макс. Не сейчас. Я слишком устала от пустых оправданий. Действия говорят громче слов. И сейчас они заводят меня в опасный тупик. Загоняют в угол. Где отсутствуют желания говорить, обсуждать; слушать, слышать… Там хочется абсолютно иного… Недосягаемой тишины. И покоя.

***

Лика

— Ох, Дима, Дима…,- озадаченно вздыхает мама, спустя несколько минут, после чьего-то раннего утреннего визита.

— Я хотел как лучше, — с толикой злости, приглушённо, сквозь зубы произносит Верховцев.

Может и вправду хотел. Такая реакция вполне на него похожа. Вот только чего именно? Мнусь с секунды возле порога, обвиняя себя в несанкционированном шпионаже. И ведь не правильно это. А стою. И не решаюсь выйти. Колеблюсь.

— Благими намерениями… — отмахивается мама, бросая попытки к переубеждению. — Узнает…,- затихает на полуслове, встречая меня на пороге полуулыбкой.

— Узнаю о чём? — пытливо окидываю взглядом троих собравшихся возле порога, ощущая как заходятся от румянца щеки. — Привет, Лёш, — бросаю, не глядя на парня из Димкиного " отряда спецов".

— Лик, я дозвониться до него не смог. Оказывается телефон сел. Пришлось отследить последнее местоположение. Извини, что разбудил, — тараторя, неумело оправдывается тот.

— Утро само по себе подразумевает проснуться. Пусть даже оно и субботнее, — философствую вяло, возвращаясь к былому вопросу:- Так о чем я не должна была узнать?

— У меня сборы, родная. Почти боевые. С применением огнестрельного оружия, — наигранно просто поясняет Верховцев. — Твоя мама услышав эту новость от Лёхи, с учётом вчерашних событий, слишком серьёзно к ней отнеслась.

— Ну да, — киваю в согласии, отражая всем видом, что принимаю чужие слова за чистую монету. — У каждого своё понятие некой " нормальности". Она с непривычки за тебя просто переживает.

— А ты? — бросает с вызовом.

— А я свыклась с необходимостью делать это молча, — парирую равнодушно.

— Поедешь со мной? — озадачивает напряжённым вопросом, в котором не так просто обличить истинный смысл.

— Задержусь не надолго, — произношу тише, уходя от ответа о датах и времени своего возвращения. К нему? В столицу. И не понятно чего больше в моем ответе: вины или обиды? — Помогу маме справится со свалившимся на неё нервным напряжением, — завершаю смиренно, так и оставляя вопрос в его взгляде открытым.

Спустя считанные минуты Димка уехал. Поцеловал в щеку. Одарил напоследок серьёзностью взгляда. И исчез за дверью. Молча. Так толком и не попрощавшись. Усилив, после своего ухода, во мне скверное чувство: будто я опять, снова сделала что-то не так. Или не сделала. Чёрт его разберёт. Если сможет…

Мама ушла из дома буквально следом за ним. Сославшись на неотложные дела. И я без зазрения совести её отпустила. Решила, что не стоит быть излишней обузой и шествовать по пятам, ввиду отсутствия здесь каких-либо собственных дел. Пожелала удачи и плавно скатилась к мысли чем занять свои руки до момента её возвращения. Что приготовить, перечистить вокруг и с закатом упасть от усталости, так как голову занимать в этот день я совсем не хотела.

Мне бы стоило сразу выйти на воздух. Ненароком пойти за ней следом, прикинув, что люди порой не меняются, и с годами изощреннее наступают на те же самые грабли,(тут, правда, не мне судить, ведь и сама я в этом грешна. Спустя час безрезультатного сидения дома, в желании расставить все точки над" i", направилась протоптанной дорожкой и была заметно удивлена, или всё же огорчена появлением на пороге незнакомого парня, который длительное время снимает квартиру Макса и ничего не знает о том, что хозяин решил вновь здесь обосноваться в ближайшие дни. И кажется я была морально готова к такому раскладу событий. Нет. Вру. Не была и на самую малость. Эта правда застала врасплох. Он не собирался сюда возвращаться. Ни сегодня, ни завтра и тем более уж не вчера. Ни сюда. Ни ко мне. Бред, конечно, но как говорится надежда умирает последней… И всё бы вроде ничего, да? Не впервой, правда? Если не знать… а я и не знала. И даже не подозревала о том, что в этот момент не только рушится до фундамента мой мир из иллюзий, всё заметно хуже чем кажется. В эти минуты, что расставляют на места недостающие элементы картины, вновь, опять, снова перекраивается моя судьба.

***

София

— Здравствуй, Софья, — приветствует сдержанно и скупо.

— Господи, Нелли, дай я присяду, а после расскажешь, что он натворил, — сетую, уводя гостя в сторону кухни. Придерживаясь, как поручня, одной из стен коридора, испытывая заметное головокружение из-за переизбытка переживаний после её ошеломляющего звонка.

— Опуская приличия, не могу не упрекнуть тебя в отсутствии вежливости, — ворчит позади.

— Да уж изволь пренебречь реверансом, — отмахиваюсь, едва справляясь с наплывом эмоций. — Если бы ты позвонила справиться о моих делах или здоровье, то предпочла бы менее официальный тон и не настояла бы на сиюминутной встрече, следовательно ничего хорошего этот разговор не сулит!

— Мне необходимо было обсудить всё с тобой с глазу на глаз, София, а по телефону, что по сути минимум эмоций; пользы; действий; да и вообще пустые слова.

Чай я подала некрасиво: нервно стуча ложечкой о края тонкой фарфоровой чашки, при размешивании в ней сахара, а до этого и вовсе едва не выплеснула кипяток за края.

— Рассказывай, — несдержанно требую у подруги, скривившейся в созерцании моей неуклюжести в сегодняшней сервировке. — Нелли, я набирала сыну несколько раз после твоего звонка и уже вся извелась за неимением хоть какой — либо информации!

— Да я и сама тебе не отвечу на вопрос, что между ними вчера произошло, — недоуменно разводит руками, задумчиво глядя куда-то мимо меня. — Знаю только одно: мою дочь необходимо спасать!

— Господи, да не тяни ты уже! — выпаливаю нервно.

— Анжелика приехала вчера на ночь глядя. В слезах. Причитая, что не знает как быть дальше по жизни… И тянул же меня чёрт в этот день позвонить. Это интуиция наверное, да? Может быть смогла бы чем — то помочь, отговорить, предотвратить непоправимое…

— Ты меня в гроб загонешь! — едва не кричу, не стыдясь несвойственной эмоциональности.

— Знала бы ты как я себя виню, за то что в самом не обрубила на корню их отношения. И, кстати, ты тоже хороша. Моей дочери на тот момент и семнадцати не было, могла бы уж подсобить, раз была обо всем в курсе!

— Нелли, не надо спускать на меня всех собак, — выговариваю нервно и строго. — Мальчики в любом возрасте тоже, знаешь ли, не особо разговорчивы и, что творится внутри такая же вселенская загадка. Возможно я осведомлена о их отношениях не больше, чем ты, но одно могу заявить точно, что воспитывала сына по всем нормам приличия и, как минимум в те года, эта связь носила исключительно платонический характер! И да, я разговаривала с твоей дочерью, не как мать, а как женщина с женщиной, несмотря на её юный возраст, с позиции рационализма! И если твоя девочка до сих пор любит моего сына, так возможно наша с тобой вина с тобой именно в том, что не дали им шанса, пресекая возникшие чувства!

— По- твоему я должна была закрыть глаза на отношения моей дочери со взрослым мужчиной и спокойно наблюдать за тем, что из этого выйдет? — разражается яростно.

— Да не такой уж он был тогда и взрослый как оказалось, — отмахиваюсь устало. — Хотя на тот момент я была согласна с тем, что попытка уберечь её о самого себя приведет к чему-то более лучшему.

— Ваше врождённое благородство идёт в разрез логики, — замечает с сарказмом. — Подумай сама, ну к чему бы привели их отношения? Анжелика итак не стала поступать туда, где для неё подготовлена платформа для будущего. А связавшись с ним и вовсе бы бросила институт. У него до сих пор нет стабильности в жизни, сплошные разъезды. Год там. Год тут. Что бы она имела сейчас? Отсутствие образование; полную неприспособленность к жизни; наличие пары малолетних детей; дефицит общения и самореализации в чужой стране; полную зависимость от мужа, который, выстроив карьеру и жизнь для себя уже бы с годами к ней полностью охладел. Думаешь, без нашего вмешательства, такой сценарий был бы лучше?

— Нелли, никто не знает, что стало бы с ними сейчас, — безысходно вздыхаю, прокручивая в голове аналогичный расклад.- Да и чужая душа потёмки. Я не могу говорить за своего сына, ты не в праве за дочь, но только я вижу, что и с его стороны к ней до сир пор живы самые светлые чувства.

— И поэтому он никак не может смирится с тем, что время упущено, и, под благими намерениями, продолжает отравлять её жизнь. Софочка, с этим надо что-то решать. И решать кардинально.

— Расскажи мне о том, что случилось вчера, — прошу тихо, ощущая физическую разбитость от анализа этой жизненной философии. — И, пожалуйста, давай больше конкретики. Мне необходимо сложить восстановить полную картину событий перед сложным разговором с сыном.

Спустя долгий час обсуждений я узнаю десятки событий чужой, неизвестной до этого жизни. Узнаю о тесном общении матери и, на удивление, не дочери, а её жениха. О том, что ему прекрасно известно о странных отношениях,(пусть далеко не физических), своей невесты с другим мужчиной. О методах "избавления " от тяжкой зависимости и, об инсценировке недавних событий.

— Димочка хотел как лучше, — глупо оправдывая чужие поступки, заявляет подруга. — Мальчишка ещё. Одна бутафория с этой дракой чего только стоит. И подрался же со своим охранником, хорошо хоть с утра, тот явившись справится о здоровье не приехал такой же красивый. Я понимаю, что правда об этом всплывёт. Изначально глупый поступок. И поэтому я пришла к тебе. Мне было очень необходимо сейчас отсрочить это открытие. Понимаешь, он её искренне любит и лучшей партии я просто не вижу.

— Нелли, обман не укрепляет отношения. Даже, если и направлен во благо. Зная моего сына, Анжелика рьяно бросится проверять правильно ли были истолкованы ей эти события.

— Я не хочу, чтобы она совершила очередную ошибку, — проговаривает обречённо. — Твой Максим вечно в поиске своего места под солнцем, а она… У неё всё налажено здесь. Да и чувства. Не зря умные люди говорили, что "стерпится- слюбится".

— И про то, что с лица воду не пить тоже заявляли неоднократно, — хмыкаю в ответ.

— Софочка, ты Диму не видела, он настоящий красавец, — передёргивает со злостью.

— Я не о том, Нелли. Просто к слову пришлось, — успокаиваю, пресекая чужие домыслы о том, что считаю своего сына лучше. Хотя и вправду считаю. Как и любая мать. Этого не отнимешь. — Нужно ли ей это счастье, где необходимо терпеть кого-то рядом с собой? Пусть даже истинного Апполона.

— Прошу поговори с сыном, — яростно настаивает на своем. — Постарайся убедить его впредь держаться подальше от моей дочери. Так всем будет лучше.

— И чем я аргументирую свою просьбу? Он взрослый мальчик и сам способен определиться как правильно жить. Если решит отказаться от контракта и осесть здесь, разве я, как мать, не должна обрадоваться подобному решению? А приведёт в дом девушку и огласит желание сделать своей женой, так я буду рада вдвойне. Мы с тобой уже не в том возрасте, когда бояться подобных решений своих детей и отказываются от внуков.

— Софа, Анжелика беременна, — произносит едва ли не по слогам. Толи с долей презрения, толи попросту, боясь моего осуждения.

— Это правда или выдвижение подобия аргумента? — уточняю растерянно.

— Боже упаси выдумывать подобные отговорки, — нервно отводит глаза, — Поэтому я и пришла просить тебя о помощи. Чтобы она не совершила непоправимой ошибки.

— С этого и надо было начинать, Нелли, — сглатываю, прочищая пересохшее горло. — Я всё решу. Будь уверена. А сейчас, пожалуйста, оставь меня одну. Мне необходимо подготовиться к разговору с сыном. Да и наш с тобой на этой ноте вполне считаю исчерпанным.

Она молча поднимается, соглашаясь лишь взглядом. И покорно уходит, не утруждая себя бросить язвительный комментарий по поводу проявленного мною невежества. А я, едва собирая обрывки мыслей в единое целое, подушечками пальцев промачиваю глаза, сокрушенно произнося в пустоту:

— Господи, сынок, в каком же уголке планеты бродит твоё затерявшееся счастье..?

***

 Лика

— Я не знала, что ты работаешь по выходным, — повинно встречаю заметно уставшую маму, провожая на кухню. — Приготовила обед, но только он уже давно остыл, а беспокоить звонками о времени твоего возвращения не хотела.

— Во взрослой жизни, дочка, бывают дела, которые не терпят отлагательств в решении до удобного дня. Мне бы очень хотелось, чтобы в твоей их было как можно меньше и наличием свободного времени ты могла располагать в своё удовольствие и по своему разумению. Ты сегодня поедешь домой? — уточняет, без особого эмоционального перехода.

— Я излишне злоупотребляю твоим гостепримством? — уточняю растерянно, скатываясь до мысли, что уезжать куда-то сейчас чисто физически не готова.

— Что ты, милая! — успокаивает мягкостью взгляда. — У меня и в мыслях не было. Можешь оставаться так долго, сколько тебе это нужно. Просто я подумала, что Димочка там один и ему необходима твоя забота.

— Нам всем иногда нужно побыть одним. Я думаю это пойдет ему только на пользу, — проговариваю без доли сарказма. Учитывая тот факт, что он сам согласился на некую паузу. Поэтому, в течение дня не звонит.

— Вам бы о детках задуматься, — скомканно продолжает мама. — Свадьбу сыграть.

— Мам, перестань, у меня впереди учебы полтора года, — фыркаю, нервно смеясь. — Давай отложим эти разговоры хотя бы до той поры, пока я не окончу институт.

— А мне кажется для этого сейчас самое время, — задумчиво протягивает в ответ, не находя иронии в моем голосе.

— Если ты станешь продолжать в том же духе, то мне действительно лучше будет уехать.

— Извини, — точно опомнившись, с грустью вздыхает. — Любая мать всегда хочет для своего ребенка только самого лучшего и часто ради достижения этой цели приходится жертвовать многим.

— Я не вполне улавливаю смысл, — роняю, смотря на неё с неоднозначной улыбкой.

— Неважно. Я просто устала, дорогая, — затихает, поглаживая меня рукой по щеке. — Дни выдались не из лёгких, но ничего, дальше всё будет намного проще и лучше…