Глава 2
"Номер десять- тридцать два оставил для вас голосовое сообщение", — значится в смс, высветившееся на экране после второго сброшенного звонка.
— Нам не о чем говорить, — бурчу себе под нос, бесцельно нарезая круги по квартире.
Моё позднее возвращение домой было встречено довольно-таки спокойно. Неожиданно спокойно. Возможно всё дело в отсутствие отца? Даже исходящий от меня запах алкоголя не привёл к ожидаемому скандалу… Обосновав всё весомым поводом для подобного поступка, в ответ я получила лишь сдержанный кивок и напутствие вести себя более прилично.
О том, что я была в компании Макса, конечно же умолчала. Не к чему. Подобных встреч и поводов для беспокойства отныне не повторится.
Звонок прозвучал ещё раз, заставляя скривиться. Не хотя гляжу на экран, убеждаясь в излишней самоуверенности по поводу своей неотразимости. Он уже и думать забыл обо мне! На другом конце провода ожидает подруга. Сдержанно отвечаю, слыша заливистый голос, заявляющий без приветствия:
— Весточка, хватит просиживать дома летние дни! Айда с нами сегодня в центральный. Собирается лучшая часть класса! И да, Васильев очень настаивал, чтобы я тебя привела, — заявляет ехидно, вкладывая в последние слова нескрываемый подтекст.
Вздыхаю, раздумывая над ответом. Алёнка со мной с самого детства. Сад, школа. Один горшок, одна парта. До выпускного с девятого класса не разлей вода. Хотя и волос, в своё время, в спорах мы выдрали друг другу не мало. Разное было… В конце прошлого учебного года все девятые расформировали на физмат, хим биологический и гуманитарный. Я ушла в первый, растеряв всех друзей, выбравших более лёгкий путь. Большинство, не напрягаясь, остались в гуманитарном. С некогда лучшей подругой мы почти потеряли связь, ввиду моей занятости и её активной личной жизни. Противоположности сходятся. Это верно. Видя её, я всегда вспоминала детство с улыбкой…
'"Собирается лучшая часть класса… " Это остаток нашего девятого " Б". Те, кто не разъехался из города после выпускного, а решили продолжить обучение в родной школе. Васильев же… Нехотя улыбаюсь, вспоминая высокого, худощавого парня с веснушками и копной пшеничных волос. Главный раздолбай класса. Двоечник, обладающий неимоверной харизмой. Генератор идей, собирающий вокруг себя десятки людей. Добрый парень, имеющий репутацию бессердечного ловеласа, манипулирующего многочисленными поклонницами, польстившимися на образ плохого парня. Симпатичного, кстати и активно пользующегося впечатлением, которое умеет производить. Мы знакомы с детского сада и уже тогда он пытался оказывать мне знаки повышенного внимания, а я все эти годы отвечала на них скромной улыбкой, не считая чем-то особенным, серьёзным. И вот сейчас он настаивает на моём присутствии. Забавно.
Порой мне кажется, что Сашка — это единственный парень, которого за свои шестнадцать я действительно заинтересовала… Все остальные, кто пытался завести со мной мимолетное знакомство, практически мгновенно переключались на более раскрепощенных и красивых одноклассниц. И меня это как-то даже не напрягало. Не интересовало, если быть честной. Лишь Сашка каким-то непонятным образом всё ещё вертится поблизости, порой проявляя инициативу к сближению. Вызывая некое умиление, без особого замирания сердца и прочих ответных чувств.
В отличае от того… поджимаю губы, с грустью вздыхая, вспоминая, что творилось в моей голове в присутствии Макса…Стоп! Не думать! Это необходимо забыть!
— Я буду, Алён. Во сколько вы собираетесь?
— Через полчаса в парке на нашем месте, — звонко отчеканивает в ответ.
Папа возвращается завтра. Лёгкое отвлечение от обыденного просиживания за решением задач мне не повредит. Возможно даже пойдет на пользу. Не быть же до конца года затворницей после одного неудачного "свидания", не имеющего с данным словом ничего общего? Моё нынешнее окружение не предполагает подобных вылазок "в свет", а старые друзья способны скрасить хотя бы один из монотонно проходящих вечеров "веселой" юности.
— Договорились, — стараясь держаться бодро, заканчиваю разговор.
В списке вызовов так и висят несколько пропущенных с номера, не имеющего подписи в телефонной книге. Что он хотел мне сказать? Для чего-то банально спросить "как дела?" Глупо, Лика… Глупо даже думать об этом. А выкинуть из мыслей не представляется возможным… Чувство досады гложет изнутри. Ощущение стыда… Я едва его не поцеловала… Навязываясь… Сама… Дура, мать твою! На кой я ему нужна?!
Наскоро собираюсь, перебрасываясь с мамой короткими фразами. Обещая быть дома не поздно.
— С тобой всё нормально? — интересуется у порога, окидывая меня обеспокоенным взглядом. — Сама на себя не похожа.
— Всё хорошо, — отвечаю задумчиво. — Прогуляюсь немного… Ты же знаешь Алёнку. Она не отстанет. Считает, что я порядком окопалась в книгах и необходима небольшая перезагрузка. Наши собираются не так часто…,- точно оправдываясь, произношу неуверенно.
— Дочь… ты случайно не влюбилась? — уточняет с долей укора, повергая в подобие шока резкой сменой темы.
— С чего ты взяла..? — уводя взгляд в сторону, смущенно поджимаю губы.
— Веди себя хорошо, — продолжает без особого довольствия в голосе. — И, уж если тебя по ночам кто-то провожает, будь добра, хотя бы представь нас, чтобы я не сходила с ума от мыслей, где и с кем мой ребенок проводит своё время. Не привыкай врать, прикрываясь подругами.
— Этого больше не повторится… — роняю тихо, сверля взглядом голые коленки и мысы своих же балеток. — Прости, что заставила тебя волноваться.
— Родная, тебе всего шестнадцать, — вздыхая, произносит более мягко. — А ему? Явно больше… Я всё понимаю, у тебя сейчас такой возраст… Наверное эти беседы надо было вести раньше… Не теряй голову. Увлечение не всегда любовь.
— Мам…это не к чему… — пытаясь успокоить, произношу сдержанно, ощущая возрастающее чувство неловкости от подобного разговора.
— Не наделай глупостей, — кривясь, медленно проговаривает. — После удастся не всё исправить.
— Я пойду, мам, — прикасаясь губами к её щеке роняю глухо. — Не переживай, вскоре буду.
Путь до парка промелькнул незаметно. Увлеченная своими мыслями, терзаемая сомнениями и чувством вины за разоблаченный обман, я шла на автопилоте, не видя ничего вокруг. Легкое платье развивалось на ветру. Балетки поднимали слой пыли. Волосы, не собранные в хвост, падали на лицо, закрывая собой видимость дороги. А мысли…они гнали по кругу, ещё больше выводя из колеи.
— Весточка, — окрикивает подруга за десяток метров, приветливо маша рукой.
Отвечаю улыбкой, ускоряя шаг. Подхожу, обнимая. Ощущая неподдельную радость. Такую редкую в свете последних месяцев, а тем более дней. Перебрасываюсь короткими фразами с одноклассниками, встречая некоторых впервые за прошедший год после выпуска.
— Неужели ты пришла? — довольно улыбаясь, приобнимает Сашка, целуя в щеку. — Похорошела-то как! Повзрослела… Не знал бы сколько тебе- в легкую накинул сверху пару годков.
— Спасибо, Сань, — смущенно выпутываюсь из окольцовывающих мою талию рук, ловя себя на мысли, что эти слова приятно ласкают слух. Значит и Макс вполне мог не догадаться о моём истинном возрасте.
Тогда почему он себя так странно повёл? Хотя, это определение следовало бы отнести к моему поведению прошлым вечером, а вовсе не к нему… Да, я была не права. Вела себя как последняя…
Из тягостных мыслей выводит веселый возглас, развивающийся рядом:
— Ну что? Отметим год после выпуска легендарного девятого "Б"?
Хлопок, раздающийся при вылете пробки из бутылки шампанского. Кучка пластиковых стаканчиков, наполняющихся буквально по глотку. Возгласы радости, перемешанные с фоновой музыкой, льющейся из динамиков парка. Две скамейки, оккупированные одноклассниками. Неспешные беседы о прошлом, настоящем. Расслабляюсь, задерживая на губах мягкую улыбку.
Ещё одна бутылка шампанского, появившаяся из неоткуда. Под звук хлопка и радостные крики, ощущаю вибрацию на дне рюкзака, висящего на плече. Извиняюсь отходя в сторону. Присаживаюсь, ставя на землю пластиковый стакан, чтоб не мешался в попытках отыскать в глубине отдела звонящий телефон.
Поджимаю губы, вглядываясь в экран. Десять- тридцать два… Сбрасываю, убирая аппарат на прежнее место.
— Всё в порядке? — приобнимает сзади Сашка, когда я возвращаюсь в ряды одноклассников. — Вест, ты в лице изменилась. Родители домой ждут?
— Нет, Сань, — мотаю головой, нервно закусывая губы. — Тут другое…
— Доброго вечера, молодые люди, — слышу со стороны, отвлекшись на разговор с одноклассником.
Выдаю краткий смешок, не веря происходящему. Столько мест в городе, а ему надо было появиться именно здесь! Да ещё в тот момент, когда Васильев меня приобнимает… Чёрт! Толи город в миг стал слишком мал, сталкивая нас лбами, толи…
— Вы не против, если я украду из вашей дружной компании одну девушку? — интересуется лукаво.
А моё сердце ускоряет ритм, точно он сейчас настолько близко, что ласкает тембром голоса, произнося что-то мне на ушко. В груди усиливается дрожь и я, против воли, поворачиваю голову, упираясь в него взглядом. В миг понимая насколько же сильно ждала встречи, от которой бежала весь день.
— Кого же? — озорно уточняет Алёнка, оглядываясь вокруг.
— Вот эту, — кивком головы, с улыбкой на красивых губах, указывает в мою сторону. Не делая и шага к сближению. Стоя в стороне. В свободной позе. Плавно крутя в руке телефон.
— Так она уже занята, — хохоча парирует подруга. — Сань, — бросает в нашу сторону, — ты позволишь Весте уйти?
— Извини, — роняю тихо, не глядя на одноклассника, убирая руку с себя. Плотно сомкнув губы, выдвигаюсь в сторону Макса.
— Эх, Васильев, — продолжает Алёнка. — Говорила ж я тебе: после девятого надо было жениться! Уведут Лику!
Краснею, бросая на активистку недобрый взгляд. Вновь поворачиваюсь к Максу и улыбка сама по себе расползается на губах.
— Привет, — произношу поравнявшись.
— Я звонил, — укоризненно приподнимает бровь, проговаривая с некой долей обиды. Одаривая лукавой ухмылкой, касающейся лишь уголков губ, слегка приподнятых вверх. А меня окатывает волной необъяснимого ощущения. Желания неутолимо слушать этот голос. Впитывать мимику. Доверчиво смотреть в бездонные глаза.
— Ты меня игнорируешь после вчерашнего? — произносит более тихо, но щеки заливает краской от двоякости фразы, слышимой всем и понятной лишь нам двоим.
— Я пыталась, — смущенно роняю в ответ, задерживая на губах мягкую улыбку. Глубоко вдыхаю, точно в этот момент испытываю недостаток кислорода в крови. Возможно так и есть…и именно поэтому сейчас кружится голова… — Ты оказался настойчивее, чем я ожидала…
— Лик, — наполняется ближе, шепча прямо на ушко. Вызывая волну мурашек, пробирающих тело. Сглатываю, прикрывая глаза. Замираю, ощущая на коже его дыхание. Обдающее приятной теплотой. Вызывающее желание приблизиться вплотную. Прикоснуться к нему. Обнять. Хотя бы дотронуться кончиками пальцев, убедив себя в реальности происходящего. Чёрт..! Что со мной происходит?!
— Давай сбежим отсюда? — шепчет едва слышно, касаясь губами моего виска и, кажется, я умираю в этот момент…боясь, что он отдалится.
Непослушными губами произношу тихое "да". Давно позабыв, что на этой аллее мы не одни и позади наблюдают эту сцену друзья. Плевать. На любое мнение. Под его дыханием, повторяющем ритм моего(или всё же наоборот?), едва различимым запахом парфюма и ощущением близости губ… Если бы он поцеловал меня сейчас — я б не раздумывая ответила…
Рюкзак скатывается с плеча, ловко пойманный его рукой, оказываясь прижатой к моей талии. Позади раздаётся подначивающий звук, больше похожий на стон. Краснею, опуская глаза. Облизывая пересохшие губы.
Не оборачиваясь, бросаю одноклассникам небрежное "пока", ощущая в своей ладони его пальцы, сжимающие мои. Убирая руку со спины, закидывает мой рюкзак себе на плечо, разворачиваясь в противоположную сторону от забитых друзьями скамеек. Делаю медленные шаги, ведомая им в глубь аллеи. Там тоже есть выход. И, в то же время, менее многолюдно. Иду, искоса глядя на Макса, едва освещаемого редкими лучами заходящего солнца, почти скрываемого здесь густыми кронами высоких деревьев. Дорожка сужается, разветвляясь на две. Где-то вдалеке остаются звуки бурно вспыхнувшего обсуждения и звонкий смех одноклассников, точно опомнившихся от происходящего. Я же молча иду за Максом. Не разбирая дороги. Понимая, что сейчас это безразлично. Куда идти…зачем…Не столь важно. Страшнее потерять в полутьме прикосновение его руки.
Останавливается на очередном распутье, слегка сходя с дорожки. Переступаю бордюр, оказываясь под кроной широкого дерева. В ещё большей тени. И всё же света хватает, чтобы разобрать наши очертания с тропинки. Разворачивает на месте, точно закрывая меня спиной со стороны появления возможных прохожих. Глубоко дыша, слегка отстраняюсь назад, упираясь в ствол дерева. Смотрю на него, теряясь в том, что хотелось сказать.
— Ты сегодня ослепительно выглядишь, — обдаёт хрипотцой голоса, под которой я невольно прикрываю глаза, растягивая губы в улыбке. Ощущая мягкое прикосновение его пальцев к щеке, убирающие назад падающие на лицо пряди волос. Останавливается рукой на затылке, обхватывая его. Ощущаю как он наклоняется вперёд, обжигая щеку дыханием. — И пахнешь безумно приятно, — зарывается носом в моих волосах, делая глубокий вдох и звучно выдыхая.
— Шампанское с шоколадом, — выдаю тихий смешок, приоткрывая глаза. Инстинктивно обвивая его руками. Забывая обо всём на свете. Не думая. Не слыша посторонних звуков, точно время вокруг нас вовсе остановилось. Природа замерла, остановив шелест листьев, утихомирев пение птиц. Осязаемым осталось лишь его дыхание, совпадающее с моим и звук барабанящего в висках сердца.
— Беда с тобой, — усмехается тихо. — Всегда говоришь то, что думаешь?
— Частенько, — отвечаю с улыбкой, приподняв голову. Смотря в отливающие блеском глаза. Ощущая на своих губах щекочущее дыхание. — Поцелуй меня, пожалуйста, — произношу на выдохе, соприкасаясь ресницы.
— Уверена, что разрешаешь? — нежно потираясь своей щекой о мою, вызывает рефлекторное приоткрытие губ. — Или это вновь действие алкоголя? — продолжает лукаво.
— Макс…,- произношу обиженно, срываясь голосом в просьбу. Повторно облизывая пересохшие губы, не размыкая глаз. Пряча в опушке ресниц, скрытую в них неловкость. Неопытность. Переполняющее желание прижаться к нему сильнее, ощутив в полной мере исходящее от тела тепло.
Не успеваю выдавить из себя. боле и звука, ощущая нежное прикосновение его губ к моим. И в этот момент в сознании нет вездесущих фейерверков, прописанных в большинстве книг. Ощущения бабочек в животе и прочей ерунды, опошленной метафорами… Я чувствую лишь покой. Тепло и комфорт в этих руках. Словно встреча с ним была обязана случиться. Не в том кафе, так позже, раньше, в другом месте, в иное время… Была обязана произойти. Ведь это мой человек. Полнейшее недоразумение… Переполняющее изнутри чувство, будто бы он всегда был частью меня…
Жар его дыхания в горле, выжигающий до тла мысли. Отключающий в сознании способность просчитывать ситуацию наперёд. Проходящий лучами сквозь тело. Отдающийся ускоряющейся пульсацией в висках. Разгорающийся пламенем, набирающем свою мощь. Отвечаю на поцелуй. Инстинктивно. С самоотдачей. Неумело. Пробуя на вкус его губы. Повторяя движения языка, усиливающие разыгравшееся головокружение. Опьяняет перемещением рук, вжимающих в себя, отделяя от дерева. Скользящих от макушки на спину. Вниз до линии талии. Заметно усиливая нажатие пальцев по ткани. Одновременно увеличивая напор и глубину проникновения языка. Колени подгибаются от остроты ощущений. Я подчиняюсь малейшему изменению ритма, трагически понимая насколько сильно мне это нравится.
— Молодые люди, — слышу подтрунивший женский голос, отдающий знакомыми нотками. Явно принадлежащий девушке, находящейся слегка навеселе. — Если вы отойдете с дорожки, то вполне можете безнаказанно продолжать своё воссоединение. — Лен, им не до твоих нравоучений, — одергивает веселый мужской голос, более различимый на слух в момент, когда Макс замирает, плавно отстраняясь от моих губ. Оборачиваясь в пол-оборота, бросая через плечо:
— Селезнева, с каких пор ты блюстишь порядок?
— Забелин! — радостно выкрикивает, приближаясь к нам и я узнаю в ней вчерашнюю официантку, бесившую меня своим ласковым обращение. — И девочка прежняя, — приветливо машет мне рукой, словно старой подружке. — Привет, Лика.
— Здравствуйте, — в полном смущении, пытаюсь выдать улыбку, надеясь, что краснота щек не заметна в охватывающей пространство полутьме.
— А ты не хочешь нас поздравить? — усмехается рыжая, глядя на Макса. — Кстати, я тебе звонила. Вот, — жестом указывает на руки парня, удерживающие. две темные бутылки. — Друзья на соседней аллее обмывают наше с Лешкой желание вступить в брак, а он мало того, что не желает присоединиться, так ещё и находится в паре метров не отвечая на телефон.
— В тот момент я работал, Лен, — отвечает мягко, разворачиваясь к собеседнице, а я, точна скрытая от глаз, остаюсь за его спиной.
— Почему не перезвонил позже, — уточняет без капли довольства.
— Думал это обычный трёп, — произносит с усмешкой, мгновенно ретируясь- Извини.
Позади девушки раздаётся приглушенный смешок, сменяемый приглашением присоединиться к их дружной компании или хотя бы пойти поздороваться, единожды выпив за молодых.
— На пару минут, — поворачиваясь ко мне произносит тихо и мягко. Вбирает пальцы в свои, оставляя мне возможность только кивнуть в ответ.
Пересекаем тропинку, напрямик, через полосу посадки, упираясь в более светлую аллею.
— Кого я вам привела, — за несколько метров весело заявляет новоявленная невеста.-
Забелина в лицо ещё помните, а с девушкой знакомьтесь: это Лика, подружка нашего Макса.
Большинство дружно кивают, Лена бегло представляет мне собравшихся вокруг. Человек десять, имена которых сотрутся в памяти уже через нескольких минут. Доходит до красивой брюнетки, вальяжно сидящей по центру лавочки. Среди парней.
— Лина, — представляет рыжая, смеясь. — У вас даже имена похожи. Лика- Лина.
— Слава Богу лишь имена, — негромко парирует девушка с надменным взглядом, демонстративно отворачиваясь в сторону, делая из пластикового стакана крупный глоток. Недоуменно наблюдаю, не понимая чем могла вызвать подобное поведение.
Мне вверяют в руки пластиковый стакан, ядрено пахнущий алкоголем. Макс тут же ловко подхватывает его, забирая себе, проговаривая парню, заменяющему бармена:
— Она такое не пьет.
— С чего бы? — ехидно вставляет комментарий брюнетка. — Мала для подобных напитков? Так может отведёшь спать и вернёшься к друзьям?
Поджимаю губы, замечая на себе и, незнакомой ранее, девушке двоякие взгляды собравшихся. Макс же точно проигнорировав её выпад обращается к "виновнику торжества":
— Ну так, с чего это вы решили в столь срочном порядке? Ленка беременна?
— Забелин, — роняет обиженно рыжая. — В брак вступают не только после положительного теста, да будет тебе известно. Мы ж вместе восьмой год. Всё исключительно по любви. Не как вы…,- заминается, произнося тихое, — Ой…я хотела сказать…
Все пряча взгляд затихают, а Макс так же сохраняет непроницаемое выражение лица, спокойно произнося:
— Поддерживаю, Лен. Я тоже собираюсь жениться исключительно по любви. Поздравляю вас.
Боковым зрением замечаю как брюнетка подкуривает сигарету, бросая на него пронзающий, ледяной взгляд. Рыжая же, точно находясь в своих мыслях, взрывается смехом, протягивая к нему свой бокал в желании выпить за произнесенный "тост". Мне остаётся лишь тихо стоять рядом тихо, нервно сжимая его пальцы в своей руке. Смутно понимая происходящее. Не вникая в нюансы общения, которого мне не понять. Да и, по сути, вообще ничего не зная про него…
Вздрагиваю, ощущая как Макс отпускает мою руку, снимая с плеча рюкзак. Наклоняется ко мне, заговорщически шепча на ушко:
— Там что-то вибрирует.
Вбираю в руку, плотную ткань, не глядя, расстегивая молнию. Делает небольшой шаг за меня демонстративно обнимая со спины. Не в притык ко мне. Оставляя зазор между телами в два-три сантиметра. А меня пробивает дрожь от ощущения его тепла. Слишком близко. Слишком приятно… Левая рука Макса лежит на моём животе, вызывая, ощутимую пульсацию на отдельном участке тела, разделенного с его пальцами тонким слоем сатиновой ткани. А правая удерживает пластиковый стаканчик, наполненный тёмной жидкостью.
Не хотя, отвлекаюсь на экран телефона, искривляя улыбку, вызванную ощущением его тепла, словно проникающего в меня. Не желая разрывать телесный контакт, столь желанный и, одновременно, пугающий, нажимаю кнопку "отбой", сбрасывая звонившего абонента.
— Мне пора, — шепчу тихо, поворачиваясь в его сторону. Его голова сейчас буквально покоится на моём плече и я сталкиваясь щекой с его губами, точно оставляющими, на глазах у всех, невесомый поцелуй. Поджимаю губы, расползающиеся в глупой улыбке. Накрываю его руку своей.
— Это отличный повод свалить отсюда, — заявляет с весельем, проникающим в голос.
Отстраняется, скользя пальцами под моей рукой. Выпуская из своего захвата. Вызывая мгновенный прилив сожаления, болезненно прокатывающий по телу. Лучше бы я промолчала, ещё на какое-то время продлив этот миг… Так близко побыть с ним является самым желанным в этот момент. Единственным необходимым. Необъяснимым… Пусть и, находясь, под прицелом его друзей, искоса смотрящих на нас с разной интонацией, вложенной во взгляд. Да хоть среди тысяч людей… Обреченно понимаю, что сейчас мне было бы плевать на любое присутствие рядом. Я бы не заметила их, слишком занятая попыткой осознать то, что творится у меня внутри.
Ставит стакан на брусчатку. Не удосуживаясь его осушить до дна. Выказывая этим неуважение? Не понимаю. В его взгляде царит спокойствие. В жестах нет напряженности и раздражительности. И я…твою мать…как полная дура, стою, любуясь представшей взгляду картинкой.
Это шампанское. Явно! Вскружило голову на голодный желудок. По другому и быть не могло. Преподнесло фантазии за реальность. Раскрасило красками обыденную картинку…
— Хорошего вечера, ребята, — бросает неспешно, вбирая в свою руку мою ладонь. И от этого жеста мне, вновь, дышится легче. Размереннее. Без лишней нервозности, витающей в воздухе.
— Как, вы уже? — приподнимается, обиженно поджимая губки, новоявленная невеста.
— Леночек, я же предупреждал тебя, что мы не надолго, — расслабленно пожимает плечами, делая шаг в сторону выхода с аллеи. Девушка, с легким недовольством, кивает в ответ, кратко прощаясь. Макс отвечает игривой улыбкой, ускоряя шаг. Проходим мимо оставшейся компании. Точно чувствуя на себе тяжесть, обходя крайнюю лавочку, упираюсь взглядом в ту, от кого исходит подобная энергетика. Она ощущается ярче, чем запах сладких духов. Дорогой аромат, окутывающий вокруг брюнетки пространство. Яркий, как и его обладательница. Красивая. Статная. Взрослая… Одаривающая меня презрительным взглядом, завуалированным опушкой угольных ресниц.
Едва не сбиваюсь с шага, мгновенно отводя глаза. Ощущая кожей ненависть, граничащую с безумием. Смутно понимая, чем обязана столь ярким эмоциям абсолютно незнакомого человека. Поджимаю губы, сжимая плотнее руку Макса, отвечающего таким же жестом. Минуя " веселую компанию" на десяток метров, поворачиваясь к нему, произношу тихо, ощущая панику, выражающуюся в вибрации голоса:
— Макс, кто она?
— Лик, — отвечает низко, слегка кривясь. Поворачивается в мою сторону, делая глубокий вдох. Настороженно смотрю на него, ожидая завершение паузы.
— У каждого есть прошлое, — продолжает более спокойно. — И оно не всегда достойно обсуждения.
— Больно? — выпаливаю, не думая. Кляня себя за неумение вовремя прикусить язык.
— Бессмысленно, — качает головой, поднимая уголки губ в грустной улыбке. Той, что ставит заслон, объясняя, что тема закрыта. Исчерпана. Отныне к ней нет доступа и, касаться её, вовсе было ошибкой.
Иду вперёд, смотря себе под ноги. Выпустив из рук тонкую, странным образом, связывающую нас нить. Ощущаю неловкость от внедрения в чужую зону комфорта. Смущение, за свою несдержанность, излишнюю раскрепощенность, от которой сейчас не осталось и следа… Я не знаю как себя вести рядом с ним. Ощущаю себя обузой, которую поскорее хочется скинуть. Быстрее проститься, занявшись более стоящим. Тем, на что время потратишь не зря.
— Какие планы на завтрашний вечер? — произносит неспешно, как только мы минуем границу парка, выходя на более освещенную, центральную улицу.
Я всё так же держу его за руку. Немного расслаблено. Точно ожидая момента, когда ладонь беспрепятственно выскользнет из его захвата, но в этот миг, Макс вновь, сильнее сжимает мои пальцы, не позволяя от себя отстраниться физически и морально.
— Не знаю, — выдавливаю из себя робко. — Возвращается отец и…,- кажется я краснею, пытаясь придумать доступное объяснение тому, почему завтра, возможно, не смогу беззаботно распоряжаться своим свободным временем. Не зная моих отношений с отцом, вернее, его тотального желания контролировать каждый мой шаг, чтоб, не дай Бог, я не совершила непоправимых ошибок, трудно понять, отчего вдруг, после сегодняшнего согласия на "сближение",завтра, я могу ему отказать.
— Хочешь, я спрошу его разрешения? — парирует абсолютно свободно. Заставляя сомневаться в своей вменяемости. — Заочно мы с ним знакомы, — продолжает бесстрастно, не обращая внимания на мой напряженный взгляд и, поджатые, в недоумении, губы.
— Неудачная шутка, — отворачиваясь в сторону, бездумно смотрю на непривычно опустевшую улицу, словно замершую в ожидании его реплики.
В одно движение, в котором нет резкости, излишней эмоциональности, присущей другим, нервозности или же нетерпеливости(чем там ещё обладают парни моего возраста?), притягивает меня к себе, обхватывая талию, будто аккуратно вбирает в свои руки. Настолько плавно и, одновременно, неожиданно, что я смутно понимаю происходящее, не успевая испугаться или же задуматься о том, хочу ли я отстраниться. Поднимаю голову. Глаза в глаза. Настолько близко, что я вновь чувствую его притягательный запах, исходящий от кожи. Его голос проникает в сознание, клеймя в нем особый бархатный тембр, выводящий обыденную фразу, от которой, почему-то импульсно, по-дурацки хочется разреветься.
— Лик, я не шучу.
И мне хочется в это верить… Понимая, что я не хочу отказываться от этой возможности… Ещё один день побыть с ним… Зачем..? Для чего..? Чёрт подери…я вся дрожу в его крепких руках, желая им надышаться… Захочет ли он чего-то подобного, если я прекращу лгать?
Кривлюсь, уводя взгляд. Недоговаривать о своём возрасте… Подтверждая утверждение, испепеляющей меня взглядом брюнетки… Умницы, красавицы…и, если она его прошлое, что же смогу поставить в противовес я? Не зная как себя вести. Не умея. Не… Твою мать! Поток из слёз вот-вот переполнит глаза, а дрожащие губы готовы выпустить в воздух столько невнятных слов, о которых я потом пожалею… Господи, как же я хочу сейчас, чтоб он заткнул, это моё желание поговорить, своим поцелуем! Как в парке. Ещё. Больше. До пронзающей боли в губах. Хочу. Умирая от этого взгляда. Голоса. Запаха. Проклиная себя за встречу, произошедшую за городом…за то, что разрешила ему сесть за свой столик…да за всё, что угодно! Ведь…я не в силах это удержать!
Усмехаюсь, сквозь стекающие по щекам слёзы. Наверняка выгляжу полной дурой. Не в силах объяснить накрывшие меня эмоции. Болезненные и радующие. Поражающие своей глубиной. Не понимаю, как раньше могла без них жить. Да и жила ли я, спрятавшись в, сплетенном родителями, плотном коконе?
— Я очень хочу, — роняю тихо. И мне уже не важно, что мамин звонок, минувший более двадцати минут назад, остался без ответа. Я понятия не имею, что скажу отцу завтра вечером, сорвавшись к Максу из дома. Не привыкшая лгать, словно жонглируя в голове мыслями, уже сейчас способна придумать тысячу и одно нелепое оправдание. Надо ли мне это..? Бесспорно.
— Лик, — не смело проводит подушечками пальцев по щеке, точно смахивая бегущие вниз слезинки, а я пытаюсь приподнять вверх уголки губ, прикрывая под его движениями глаза. Должно быть выгляжу глупо. Отталкивающе… Где ещё можно найти подобную идиотку, захлебнувшуюся в мечтах с одного глотка?
Замираю, вытягиваясь точно струна, глотая воздух, вдыхаемый словно комками. Обдирая сухое горло его вибрацией. Будто привычный для организма жест, теперь сопровождается впиванием в легкие острыми иглами. Не размыкаю ресниц, боясь посмотреть в его глаза. Быть отвергнутой глубиной взгляда, способного вознести меня ввысь, или же снабдить камнем, погрузивши на дно.
Никогда не вела себя более глупо. Не способна даже представить, как можно выглядеть более нелепо. Хуже.
— Не думал, что меня ещё можно настолько удивить, — шепчет тихо, обрамляя лицо руками. — Настоящая беда, — произносит мягко, нежно касаясь щеки губами. Горячими. Влажными. Впитывающими мои редкие слёзы.
Хочу вцепиться в него руками. Прижаться. Заключить в объятия. Хочу… а стою, не шелохнувшись. Приоткрыв, не видящие пред собой глаза. Слегка подав в его сторону свои губы. Не способная думать о чём-то. Искать ответы на то, что я буду делать, когда это безумие кончится… В эти короткие секунды, мне кажется, что он со мной навсегда. Остальных в мире просто не существует. И сердце болезненно бьется в груди, отсчитывая ударами ритм нашего дыхания… Утопия. Наивно хочу, чтобы миг не кончался, а Макс, обдавая сознание жаром, вновь выжигает до тла в нём обрывки мыслей, покрывая линию губ невесомыми поцелуями. Посреди одной из центральных улиц. Странно вымершей для не столь уж и позднего времени. Или я не заметила его ход? Возможно. Создаётся иллюзия, что кто-то свыше умело управляет декорациями, позволяя вкусить этот шанс сполна. И не в моих силах противостоять желанию быть с ним. Так же, как и последовать голосу разума, тихо молящему от него отказаться…пока не поздно.
Вибрация звонка настолько сильна, что звучит оглушительно, повторяясь на дне вновь и вновь. Не хочу на неё отзываться! Макс медленно завершает поцелуй, наполненный чем-то большим, нежели плотским желанием. Я замечталась, да? В каждом его движении мне видится ласка. Глупо. Понятия не имею о том, что твориться в его голове. Сплошная теория. Ассоциации с тем, что желаю я… Да, кажется, что я чувствую его мысли. Словно лучи, пробивающие насквозь тело. Дарующие тепло. Бесконечное. Сильное. Необъяснимое.
Это клиника. Описание подобных симптомов, наверняка, подходят к десятку психических заболеваний.
— Тебе пора, — хрипло шепчет, зарываясь пальцами в моих волосах. Продолжая едва различимо: — Но я не хочу тебя отпускать.
— И не делай этого, — произношу на выдохе, смущенно пряча глаза. Сама не веря тому, что отважилась это произнести… Мама, небось, места себе не находит, а я… Так нельзя…
— Очень не хочу, — вторит, точно не слыша меня. Глубоко вдыхает, потераясь своей щекой о мою. — Заеду завтра после работы. К семи будешь готова?
Улыбаясь, киваю в ответ. И, кажется, большего мне сейчас и не надо. Это внутреннее ощущение, разрывающее на мельчайшие частицы, переполняющее чем-то неразбавленным. Абсолютным. Счастьем..? Теряюсь в понятиях.
Прижимает к себе сильнее. Скользя губами по коже. Покрывая поцелуями линию скул. Бережно. Оставляя, на местах соприкосновения кожи с губами, пылающие участки и, нестерпимое желание того, чтобы он от меня не отстранялся. Пропитывая своим запахом. Клеймя… Чёрт… как же это приятно… Всё, что связано с ним. До банальной мысли. Осознания. Взгляда.
Телефон вибрирует вновь, скидывая флёр очарования. Порождая обиду внутри. Глупую. Детскую. Сильную. На всех. Всё. На себя… За то, что не имею права продолжить миг, в котором хотелось бы остаться. Без угрызения совести. Наслаждаться. Наплевав на предрассудки. Ощутить. Отдаться. Сполна.
— Если ты продолжишь льнуть ко мне, я не смогу от тебя оторваться, — смеётся на выдохе, отстраняясь. С явным нежеланием, звучащим в голосе, пытающемся сохранить размеренный тон.
В досаде закусываю губы, ловя себя на мыслях, каждая из которых становится в разы безумнее предыдущей. От выключения телефона, до попытки бегства, с повинным возвращением с утра… Не в силах озвучить и краткой фразы, молча следую за ним. Не разбирая дороги. Словно иду не по знакомым с детства улицам, а по неизведанному ранее маршруту.
Свет горит во всех окнах, выходящих во двор. Не предвещая хорошего от предстоящей встречи. Разговор по душам неминуем. А присутствие Макса рядом только усугубляет сложившуюся ситуацию.
— Какой этаж? — уточняет спокойно.
— Третий, — отвечаю, теряясь в догадках, зачем сейчас ему эта информация. — Давай расстанемся здесь, — стопорясь на месте, произношу безвольно, поджимая губы и, пряча от объяснений глаза.
— Уверена, что именно этого хочешь? — бросает недоверчиво, сжимая пальцы в своей ладони. — Я могу объяснить твоё опоздание.
— Макс… — тушуюсь, не зная как разрулить ситуацию не во вред себе. Сказать, что мне и без него по полной взлетит? А его присутствие рядом сведёт к минимуму шансы вырваться из дома завтра? — Пока… — роняю тихо, высвобождаясь из захвата, делаю несколько быстрых шагов вперёд, сдерживаясь от желания обернуться, кляня себя на чём свет стоит, слыша вдогонку, сбивающее с ритма:
— Хоть светом моргни, как будешь дома. Я завтра позвоню.
Поднимаюсь по ступенькам. Порой через одну. Тереблю в руках ткань рюкзака, мысленно настраиваясь на радушную встречу.
— Явилась? — слышу строгое, приоткрыв дверь.
— Мам, я..- скинув обувь, пытаюсь скорее исчезнуть в ванной, избежав разговора глаза в глаза.
— Бегом спать, — раздается рядом более резкое и недовольное. После тяжелого вздоха, точно выплеснув в нём своё негодование, констатируя сухо:- На часах почти два часа ночи.
— Прости, — роняю несмело, проскальзывая мимо. Опустив в пол глаза, подхватываю с пола рюкзак, поджимая опухшие от поцелуев губы. Плотно закрываю дверь своей комнаты, прильнув к стене рядом с выключателем. Протягиваю руку, совершая три резких нажатия. Буквально через пару секунд после этого получая на телефон сообщение. Вытаскиваю аппарат из рюкзака, с улыбкой читая:
— Доброй ночи. До завтра.
Выключаю свет, ощущая гнетущее чувство вины, вызванное совестью, соизволившей всё же проснуться. Стойкое ощущение, что в происходящем со мной полно несоответствий действительности. Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. И всё же…"до завтра", вторю в ответ, печатая на телефоне. С долей смущения и недоверия. К чему? К себе? Предчувствие? Интуиция?
До завтра…которое вот-вот наступит. Или же…
"Абонент вне зоны действия сети", — эту фразу я слышала днём. На часах почти восемь, а приветственная реплика, при вызове необходимого мне человека, не изменилась.
Фыркаю глухо, откидывая телефон в сторону. В глазах стоят слезы от непонимания происходящего. Молча, на автомате, в течении дня, выполняю предписанные мамой обязанности. Нервно кусая губы, киваю, кажется, в нужных местах. Не вникая в суть монолога. Пребывая где-то за гранью. В своих мыслях.
" Абонент недоступен"… Совсем. Без права уточнения. Полностью. Абсолютно… Какой ещё эпитет придумать в дополнение к этой фразе?
Нервная дрожь возрастает с каждым полным оборотом секундной стрелки по циферблату. Порождая, отдающее болью в висках, сотни всплывающих в мыслях вопросов:
" Зачем он так..? К чему всё происходящее было вчера..? Неужели за словами, мимикой, жестами была пустота..? "
Чёрт, а я… Не находя себе места, ухожу в свою комнату, подальше с глаз мамы и, вернувшегося отца. Утыкаюсь в книгу, на страницах которой ничего не вижу, кроме полос шрифта, неразборных на слова. Верчу в руке карандаш, чертя на бумаге бессмысленные штрихи, складывающиеся в неосмысленную картинку. Закусываю губы до боли, различая в получившемся рисунке его взгляд. С остервенением выдергиваю лист, бросая плотный комок в урну.
— Я не буду думать о нём! — твержу себе под нос громче обеденного. Надув губы, бесцельно хожу по комнате, разве что, не врезаясь в углы. Изнемогая от желания выжечь образ Макса из памяти. Стереть его голос, преследующий сознание. Запах, точно до сих пор, стоящий в носу. Вкус его губ… Проклиная себя, вновь тянусь к телефону. Где ты, гордость?! Мать твою…растоптана ещё с пару часов назад. Выкинута за ненадобностью в ту же урну, что бесполезный клочок бумаги.
Автоответчик встречает стандартной фразой. Услышав долгий гудок, с секунды молчу, выдавливая из себя обречённое:
— Перезвони мне, пожалуйста.
Размазываю по щекам, беззвучно бегущие слёзы. Восемь. Девять. Десять. Под пристальным взглядом мамы хожу, словно тень от самой себя. Не видя. Не реагируя на внешние раздражители. Думая. Думая. Думая… А абонент так и не подаёт о себе знака. Ни в этот день. Ни спустя ещё два. Моего длительного ожидания. Ругая себя. Не находя места от мыслей, сжирающих заживо. Захватывающих сознание яростью. Бессмысленными переживаниями…
Сжимая кулаки, до впивающихся в кожу ногтей, бесцельно прокручиваю в памяти минуты того вечера. Пытаясь уловить намёк на происходящее сейчас. Будто слыша вблизи слова Макса и… не находя ни одного оправдания его резкому исчезновению… Точно затворница, несколько дней не покидаю границ квартиры. Односложно отвечаю родителям, закрываясь в своей комнате. Заверяя, что слишком занята… Агонией, испепеляющей заживо. Не поддающейся здравому смыслу. Желанием получить ответ хоть на один из вопросов, циклично вращающихся в сознании. Понять, что я сделала не так…? Да всё! Расслабилась, представ полной дурой!
Сижу над решением одной из задач, а ответ на неё не идёт на ум уже более часа. Мысли забиты не тем. Черновик изрисован линиями, завитками, фигурами, не имеющими определенного названия. Окно приоткрыто, но от духоты в комнате это совсем не спасает. Шорты, майка, — кажутся излишком одежды при подобной жаре. Затягиваю хвост на затылке, выпивая очередную кружку воды. Аппетита эти дни нет. Чем обоснован этот факт: излишней нервозностью или творящимся на улице пеклом? Не в силах думать о столь незначительных мелочах. К полудню градус взлетает к отметке максимума. В такую погоду город выглядит вымершим. Те, кому повезло отдыхают вблизи водоемов. Остальные же прячутся в кирпичных коробках квартир или офисов. Спасаясь под вентиляторами, кондиционерами, работающими на полную мощность. Родители отбыли из дома ещё по утру и сорваться куда-то, мне в лучшем случае не светит. Да и особого желания делать это, если быть честной, я сейчас не имею.
Встаю с места, оглушенная сигналом автомобиля, раздающегося под окнами с нарастающей периодичностью. Кто-то целенаправленно взрывает тишину вымершего двора, приковывая к себе всеобщее внимание обитателей нескольких близлежащих домов. Распахиваю шире створку окна, желая в ту же секунду задернуть шторы плотнее, создав видимость, что меня здесь нет. Сердце заходится дробью. Макс стоит, привалившись к машине, боковые стекла которой опущены вниз, что позволяет ему беспрепятственно, находясь в расслабленной позе, лишь протянув руку в салон, оглушая добрую половину района пронзительным звуком.
— Выходи, — кричит растягивая губы в улыбке.
Отрицательно мотаю головой, сложив руки под грудью, сохраняя закрытую позу, спасающую от излишней дрожи, словно обнимаю себя.
— Я разбил телефон, — сообщает, не снижая громкости голоса, пожимая плечами. — Продолжу собирать зрителей пока не спустишься, или же поднимусь сам.
— Ты не знаешь номера квартиры, — пытаясь не выдавать в голосе всю мощь накрывшей за эти дни обиды, бросаю немного тише чем он.
Подносит руку ко лбу, точно закрываясь от солнца. Поворачивая голову в сторону, словно скользя взглядом по линии моего этажа, выкрикивая довольно:
— Тридцать три или два. С лестничного пролета направо.
Стою, недовольно, поджимая губы. Он осведомился у матери? Разбил телефон! Конечно! Как же хочется кинутся чем-нибудь с окна, в этого нахального типа, с ухмылкой смотрящего на меня из занавеса под прижатой ко лбу ладони. Совершает левой рукой два коротких гудка, провоцируя разорвать затянувшуюся паузу.
— Пять минут, — бросаю резко, зашторивая окно. Отхожу на метр, закусывая губы до боли. Стою, нервно теребя боковой шов своей майки. Идти, или… Чёрт бы его побрал! Обида, за столь тяжелые дни ожидания, непонимания, перекрывает горло в невозможности совершить размеренный вдох. Тело сковывает противоречивым желанием: остаться дома, или, всё же, спуститься вниз, буквально перепрыгивая через ступени… Если он заявится сюда, добрые люди, конечно же донесут отцу, не утаив этот факт, закрыв на "провинность" глаза.
Выхожу из комнаты, критически осматривая себя в зеркало. Отражение удручает, не способностью сотворить с ним, что — то лучшее в остаток минут. Глаза опухшие, точно я не спала несколько дней подряд. Волосы собраны в небрежный хвост на затылке. Серая майка с мультяшным героем, да трикотажные шорты, годятся, разве что, для утренней пробежки в парке, когда никто не видит. И он хочет, чтобы я исправила всё это мгновенно? А для чего? После нервного напряжения, в котором, по его вине, я жила эти дни, разве Макс не достоин видеть меня "в полном великолепии"?
Натягиваю кеды, вбирая в руку лежащие на полке ключи. Забрасываю за спину рюкзак. Фыркаю, выходя из квартиры:
— Ну зубки то я с утра чистила и даже умылась, так что всё-таки выгляжу не так и паршиво.
— Привет, — произносит широко улыбаясь.
Подхожу ближе, хмуро кивая в ответ. Наклоняется в машину, в миг разрывая зрительный контакт, выставляя предо мной пластиковую коробочку с шоколадным пирожным, украшенным свежей вишенкой.
— Полгорода оббегал, пытаясь угодить, — комментирует с хитрой ухмылкой.
— Макс, ты… — качаю головой, без тени эмоций, смотря в улыбающиеся глаза. — Ты нагло врёшь. Они продаются в кондитерской за углом.
— Верно, — кивает в ответ. — Врать же я не умею по жизни и познать это искусство не стремлюсь. Хотел извиниться за своё исчезновение. Заметь, не по своей вине, а по приказу начальства. И, я действительно объехал полгорода в надежде найти что-то, способное заставить тебя улыбнуться. В итоге понял, что совсем ничего не знаю о твоих вкусах, а телефон благополучно самоуничтожился, упав, ещё три дня назад, с высоты строительных лесов на одном из объектов в области. Поэтому…,- выдаёт обольстительную улыбку, подхалимски произнося:- В надежде, что мои вкусы хоть чем-то схожи с твоими, купил то, что люблю я.
— Даже не знаю как тебя обозвать за подобную самоуверенность, — пытаясь оставаться холодной, всё же смеюсь, заражаясь его открытой улыбкой. — Думаешь я всё это время сидела у окна и ждала?
Закусываю губы, встречая его взгляд, в доли секунд, ставший серьёзным. А ведь я призналась. Пусть и пытаясь обратить в шутку болезненное ощущение этих дней…
— Меня грела эта мысль прохладными ночами, — замечает, смягчая тон. Стирая чувство обиды, преследующее до этого момента. Порождая в душе смятение и…ощущение необъяснимо возникшей радости, затмевающей более поверхностные чувства.
— Поехали купаться, — приносит довольно, невесомо касаясь пальцами моего лица. Эта фраза не звучит как вопрос, предложение. Скорее утверждение, словно он уверен, что кроме положительного ответа, произнести я ничего не способна. И…самое странное, что он прав… Меня даже не смущает отсутствие купальника. То, что я не оставила родителям и записки о своём месте нахождения. Прочие аргументы тоже кажутся мелочью, не способной повлиять на решение, в пользу отказа.
Обходит машину, галантно приоткрывая предо мною дверь. Сопровождая жест поддразнивающим:
— Прошу.
Следую за ним, аккуратно вбирая в свои руки пластиковую коробочку с бесценным подарком. Довольно странно, но именно эти пирожные я тоже люблю… Сажусь в салон, пахнущий цитрусами. Запах, многогранно раскрывшейся на жаре, бьёт в нос, вызывая усилившееся слюноотделение. Смотрю на коробочку, зажатую в руках, понимая, что окунувшись в водоворот собственных эмоций, с утра, даже не завтракала.
Смущённо гляжу на Макса, плавно заводящего мотор небольшого автомобиля, больше подходящего для передвижения в многомиллионном городе. Ввиду своей компактности и маневренности или же…соответствующий статусу "одиночки". Уютный, стильный, но не предусмотренный для допуска в свою жизнь лишних людей. Или я утрирую, ища отражение его характера там, где нет скрытого намёка?
— Самый частый вопрос, который мне задают: почему, имея возможность приобрести себе что-то более габаритное, я остановился именно на этой модели, — произносит, точно между делом, не отвлекаясь от созерцания дороги.
— Я сказала это вслух? — нахмурившись, отвожу в сторону, припоминая, когда успела сболтнуть лишнего. Чёрт… такое ощущение, что мозг рядом с ним совсем отключается и я могу сморозить любую глупость.
— Нет, — мягко улыбается, глядя на меня. — Твои эмоции считываются в мимике и жестах. Это…,- закусывает нижнюю губу, словно подбирая слова, продолжая на выдохе:- Даже непривычно что ли.
— Я б не смогла придумать более странного комплимента, — роняю тихо, насупившись.
— Зря обижаешься, — подтрунивает, звеня в голосе нотками веселья. И я улыбаюсь в ответ, точно залюбовавшись желанной картинкой. Его улыбка пьянит. Будоражит. Захватывает. Ей хочется отвечать. Наслаждаться. Поддерживать… Господи, куда ж меня неутомимо несёт?
— Искренность — явление редкое. Я от неё порядком отвык… Наверное поэтому всё больше предпочитаю быть один, — завершает менее оптимистично. — Если не имеешь возможности выбрать своё окружение- проще изолироваться от навязываемого.
— Как же, в этом случае, твои друзья? — уточняю задумчиво.
— Я прекрасно к ним отношусь, но никто из них не способен удержать меня в городе, если я завтра решусь уехать.
Опускаю глаза, ощущая, как напрягаются губы, вытягиваясь в продольную линию. Чувствуя реальную боль, в области сердца, от осознания услышанных слов. Конечно же он уедет. Как только представится случай. И привязываться к нему абсолютно дурацкая затея. Только…похоже думать об этом мне слегка поздно… Даже если представить такую ситуацию, что я могу повлиять на ход событий, или же Макс позовет меня с собой(Господи, какая нелепость… он же не совсем невменяем…), да, в любом случае, никто меня не отпустит.
Открываю коробочку, желая хоть чем-то отвлечься от настигающего негатива. Прикрываю глаза, вдыхая сладостно горький аромат коньячного сиропа и шоколада. Откусываю небольшой кусочек, смакуя на языке терпкий вкус.
— Я угадал? — шепчет лукаво, совсем рядом с ухом. Сквозь разноплановые звуки, слышу как он заглушает мотор.
Медленно растягиваю губы в улыбке, односложно кивая. Макс припарковал машину в небольшой заводи. Берег почти пустой, в отличае от песчаного пляжа, находящегося в стороне. Это место отличается большей уединенностью. Тишиной, нарушаемой колыханием на ветру листьев, да пением птиц. Неспешными разговорами редко приткнутых парочек, спрятавшихся, за непроглядными кустами, у своих машин.
— Прощён? — осведомляется слегка наклоняясь вперёд, проводя подушечками пальцев по поверхности моих губ, в одночасье приоткрывающихся от столь желанного жеста. Не дышу, наблюдая за его действиями, словно прокручивающимися предо мной на экране в замедленной съемке. Подносит пальцы к своим губам, слизывая с них остатки шоколадного сиропа. Растягивает губы в улыбке, ехидно произнося:
— Прости, не смог удержаться.
С секунды смотрю на него, облизывая поджатые губы. Трепетно удерживая в руках пластиковую коробочку, опускаю на неё взгляд, пытаясь, вновь, обрести способность говорить. Выпуская в повисшую паузу краткий смешок, отставляя пирожное на панель автомобиля, зачерпываю на указательный палец мякоть крема, плавно поднося к его губам. Не разрывая зрительного контакта, нежно обхватывает кончик губами, всасывая в себя шоколад. Сглатываю, находясь в некой прострации, ощущая как полыхают щеки, а рука так и висит в воздухе. Безвольно. Возле освободивших её от оков губ.
Берет меня под локоть, придвигаясь вперед. Закладывая руку за свою шею, перемещает пальцы на мою талию, хрипло произнося:
— Иди ко мне.
Не противясь, в секунды, взятая с места словно пушинка, оказываюсь на его коленях, невообразимым образом миновавшая, ранее разделяющую нас коробку передач. Его губы касаются моих раньше, чем я понимаю , что сантиметры дистанции позади. Впиваются в мои. Несдержанно. Резко контрастируя с тем последним, медленным поцелуем, который я так ярко запомнила несколько дней назад. С тем, что преследовал меня в мыслях. Снах.
Обвиваю его шею руками, запуская пальцы меж коротких волос. Инстинктивно отвечаю на смену темпа, прижимаясь к нему, точно на спину давит непреодолимая силы, сужающая пространство. Урывками дышу, словно захватывая взаймы его воздух. Опьяненная горячим дыханием, выжигающим горло. Оставляющим на языке привкус сладости и частичку горчинки.
Руки Макса скользят по моей спине, а мои беззастенчиво сжимают его мышцы в районе предплечья. Оставляя следы на коже. Улыбаюсь, сквозь бесконечные поцелуи, не в силах противостоять тому бесконтрольному чувству, что захватывает меня изнутри. Замедляется, всасывая в себя нижнюю из губ. Ласкает нежными прикосновениями уголки моей широкой улыбки. Позволяя на секунды передохнуть. Вновь размыкая опухшие губы, опаляющие его горячим дыханием. Сцепляясь, сладостно, мучительно, нежно с моим языком.
В какой момент я потеряла ощущение реальности происходящего? Утруждаюсь в ответе. Эти мгновения с ним кажутся сном. Из которого не желаешь пробуждения. Борешься с самим собой всеми силами, лишь бы остаться в желанной картинке. Которую не только наблюдаешь со стороны, а чувствуешь, осязаешь…любишь…чёрт подери…
Стук по крыше машины прозвучал оглушительно. С трудом разлепляя ресницы, мне в одночасье не удалось и понять, что от нас надо стоящему рядом мужчине. Почему его голос звучит столь громко, близко… Заглушив мотор Макс так и поднял боковое стекло.
— здесь ходят дети…,- единственный понятный обрывок фразы, долетевший до меня словно эхом, сквозь затмившее сознание марево.
Стыдливо отворачиваюсь от бормочущего себе под нос мужчины, утыкаясь Максу в шею. Машинально, касаясь кожи губами, оставляя на ней влажный поцелуй.
— Пойдём-ка охладимся, — шепчет, слегка отстраняя меня назад.
— Не хочу, — отводя в сторону смущенный взгляд, протестую, слабо надеясь на то, что его голос разума, солидарно с моим самоистребился.
— Мне предложили контракт, — произносит серьёзно, удерживая меня на расстоянии. Сводя в одну линию глаза. Опускаю вниз уголки губ, сжимая зубы до боли. Напряженно всматриваясь во взгляд, сканирующий меня. Каждая секунда как вечность. Дата…её оглашения, я ожидаю моля отсрочки. Пожалуйста… Он же говорил про то, что пробудет в городе не менее года…
Проводит пальцами по щеке, убирая, падающие на лицо пряди. Тихо, едва различимо произнося:
— Я отказался.