Глава 3

— Макс…,- буквально выдыхаю его имя, непроизвольно растягивая губы в улыбке. Обхватываю руками, утыкаясь лбом в шею. Пряча взгляд, говорящий сам за себя. Кричащий о большем, чем я способна озвучить. Вдыхаю его запах, желая им пропитаться. Полностью. Насквозь. Осознав мысль, которую он пытается до меня донести.

— Почему ты отказался? — шепчу совсем тихо, боясь этим, столь важным для меня вопросом, заставить его передумать.

— Знаешь… — затихает, переводя дыхание. Плавно поглаживает меня рукой по спине. Словно очерчивает дорожку, петляющую сверху вниз. — Я придерживаюсь правила: не хочешь солгать- промолчи.

— Я это запомню, — роняю тихо, усиливая захват своих рук. Потираюсь о его шею щекой, ощущая проходящую сквозь кожу пульсацию. На этом участке тела так хочется оставить свой поцелуй, застолбив за собой право на то, чтобы это сердце билось столь сильно лишь возле меня…

— Пошли, — бросает смеясь, точно считывая всю нелепость мыслей, приходящих мне в голову.

Отстраняюсь, на секунды замирая, всматриваясь в его бездонные глаза. Прижимаю губы, неловко улыбаясь, тихо произнося краткое:

— Спасибо.

Он не отвечает, буравя взглядом. Не требуя объяснений, логичность которых понятна лишь мне. А я благодарна ему… Переполняюще. Безмерно. За эту возможность. За шанс, который он,(совсем незаслуженно…), подарил мне.

Аккуратно возвращаюсь на своё место. Робко улыбаясь, теряясь в словах, что следовало бы сказать, а о каких и вовсе промолчать. Скидываю кеды, приоткрывая дверь автомобиля. Сжимаюсь, ступая босыми ногами на горячий песок. Линия водной глади начинается в паре метров от капота машины. Обхожу сбоку, проводя по горячему крылу рукой. Прохожу сбоку, к небольшому деревянному мостку, используемому в безлюдные дни рыбаками. Прозрачный водоем с песчаным дном, переливается на солнце, создавая впечатление жидкого золота, усыпанного россыпью разноцветных бриллиантов. Присаживаюсь на корточки запуская вниз руку. Вода действует успокаивающе, способствуя затиханию трепыхающегося в груди сердца, нормализованную размеренного дыхания. Впереди плавают люди. На десятки метров вперёд. Сбоку слышен заливистый смех детей. А сзади…шелест материала его шорт, откинутых в сторону.

Чёрт… Кажется я не успела отпустить закусанную нижнюю губу, когда обернулась к нему. Впившись глазами в оголенное тело. Проступающие линии мышц внизу живота. Не столь пошло перекаченных как у спортсменов, а, позволяюще судить о том, что…чёрт, я вновь краснею и теряюсь в обрывках мыслей, наполняющих голову, а он, полон спокойствия, идёт ко мне в одних плавках, гордо вскинув голову.

— Раздевайся, — подтрунивает весело.

— Я без купальника, — хмыкаю, отворачиваясь к водной глади, вместо того чтобы смотреть на него снизу вверх, скользя взглядом по телу. Раз. Два. Три…на ум не идёт ни одна считалочка, позволяющая отвлечься. И хочется сложить губки трубочкой, ненавязчиво насвистывая себе под нос веселый мотивчик, уверяя его, что я чувствую себя абсолютно расслаблено и спокойно.

— Чем бельё от него отличается, кроме наличия бантиков? — фыркает весело, доходя до края мостика и пробуя воду мыском ноги. Не успеваю придумать что-нибудь остроумное, слыша поодаль себя глухой всплеск, осыпающий мои плечи мелкими, прохладными каплями. Прослеживаю взглядом его путь, проплываемый под водой, с бесконтрольно возникшей улыбкой. Выныривает с десяток метров от меня, смахивая струи с лица. Блестящие капли сверкают на коротком ежике его волос, а лицо озаряет манящая ухмылка.

— Иди сюда, — зовёт весело, прищуриваясь от солнца.

Сажусь на мостик, опуская, по колени, ноги в освежающую воду. Наслаждаясь, слегка прикрываю глаза, отрицательно машу головой, в миг окатываемая волной брызг.

— Макс! — вскрикиваю, резко подпрыгивая, вымокшая буквально до нитки.

— Переборщил, — раздаётся рядом сквозь заливистый смех.

— Ах так… — напуская во взгляд, наигранной ярости, едва ли не топаю ногой, пытаясь выглядеть менее комично в сложившейся ситуации, переплетаю мокрый хвост в пучок на затылке и стаскиваю с себя прилипшую к телу майку.

— Твою мать, — слышу менее веселое сопровождение данного жеста, после чего, делая глубокий вдох, Макс ныряет, отдаляясь на заметное расстояние.

Пользуясь отсутствием его взгляда, стягиваю мокрые шорты, откидывая в сторону. Ныряя рыбкой в направлении его исчезновения под водой.

— Привет, — едва распахивая ресницы, слышу из — за своей спины лёгкую хрипотцу бархатистого голоса.

Оборачиваюсь, скользя по воде ребром правой руки. Обдавая его крупными брызгами. Не успеваю обрадоваться своему триумфу, едва не охая от его мгновенного исчезновения под водой и приближения ко мне. Подхватывает за бедра, скрепляя руки вокруг них плотным замком. Буквально выталкивая меня на поверхность выше линии талии. Пытаясь сохранить равновесие обхватываю руками его шею, оказавшуюся на одном уровне с моей грудью. Вскидывает голову вверх, уводя подбородок от белоснежного кружевного белья, буквально, уткнутым в которое он оказался губами. Сохраняя, практически, нейтральное выражение лица, приподнимает вверх бровь, спокойно уточняя:

— И как ты сможешь отомстить мне теперь?

Медленно провожу по его затылку рукой, удерживаясь второй на линии плеч. Не опасаясь, что он отпустит меня, окунув с головой в воду. Просто… мне хочется его обнимать. Испытывая от банального жеста, соприкосновения, накрывающую волну нежности, которую хочется как-то выразить. Пускай и без слов. Хочется… Наполнить его тем, что чувствую я.

Наклоняюсь над ним, касаясь своими его губ, раскрывающимися в ответе на поцелуй. Не такой резкий как предыдущий. Медленный. Нежный. Продуманный. Несущий в себе намного больше из того, что я могла бы сказать… Да и не надо этих банальных фраз. Кажется, Макс способен почувствовать меня и без них. В полном молчании. Считывая взглядом.

Открываю глаза, ощущая как он плавно опускает меня в воду, ослабляя захват. Отстраняется, облизывая закушенные губы, смотря на меня как-то иначе. Слишком серьёзно для того необязывающего тона, что звучал до поцелуя.

— Поплавай у берега. Я ещё на глубине поныряю.

Молчаливо киваю, смутно понимая, что могла сделать не так. Он, точно, подаётся ко мне на сантиметр, в следующую секунду отстраняясь на два…

- На заднем сидении есть полотенце, — кидает в след за секунду до того, как я вновь слышу очередной всплеск.

Пытаясь отрешиться, плыву к берегу, прикрыв от солнца глаза. Увеличивая беспокоящее расстояние. Думая. Не желая думать. Осмысливая.

Полотенце действительно нашлось без труда. Большое. Мягкое. Плотно закутавшись, распустив мокрые волосы, выхожу к кромке воды, словно ожидая чего-то недоброго. Наблюдая. Выныривает рядом с берегом, забираясь на мостик. С самой макушки, вниз, текут быстрые струи. Стараясь не прослеживать их путь по коже, отдающей приятным загаром, стопорю взгляд, смотря ему прямо в глаза.

— Дать полотенце? — интересуюсь с робкой улыбкой.

— Не стоит, — произносит, излишне поспешно. — Обсохну так.

— Как знаешь, — произношу, желая оставаться бесстрастной. Вернуть себе чувство спокойствия и уюта, которые отчего-то рассыпается на части под его сосредоточенным взглядом. Отхожу в сторону машины, облокачиваясь на капот.

— Погоди, — бросает, исчезая за ней. Появляясь через минуту с плотным покрывалом, которое накидывает поверх стекла. — Может, — хмыкает, прищуриваясь, продолжая с кратким смешком, — ты оденешься?

— Предлагаешь мне позагорать в одежде, — фыркаю глухо, констатируя непонятный факт. — Я правильно поняла?

— В общем-то…,- усмехается, словно ставя под сомнение свою же логику, уверенно завершая:- Да. Иначе… — растягивает улыбку шире, лукаво заключая:- Твои кружева мне будут мешать, а я хочу просто с тобой поговорить.

Отворачивается, поднимая с песка мои вещи. Стряхивает, протягивая вперед. Хмурясь, вбираю в руки, практически сухие шорты и майку.

- Твой тон не сулит ничего хорошего, — комментирую тихо, скрываясь за машиной, чтоб переодеться. С десяток секунд стою, размышляя, стоит ли снимать с себя мокрое белье? Поняв всю не логичность пришедшей в голову мысли. Не ради же снятия его Макс попросил меня одеться.

Выхожу, просушивая волосы полотенцем. Уточняя с издевкой:

— Так лучше?

Усмехается, прослеживая взглядом, выделяющиеся, мокрые следы, неуверенно заявляя:

— Не совсем, но пойдёт.

Подходит в плотную, фиксируя руки на моих бедрах, приподнимает и, в этот момент мне кажется, что ему совсем не хочется меня отпускать. Или же это то, чего хочу я? Чёрт подери эту логику. Кто-то из мудрых сказал, что в отношении чувств она не работает… Как же я с ним согласна… Хочется обнять Макса. Пока есть возможность. А он разворачивает меня в воздухе, ссаживая на капот. Аккуратно забираюсь повыше, откидываясь на покрывало, замечая как рядом, точно соблюдая дистанцию в десяток сантиметров, глядя в небо, прикладывается он.

— Расскажи мне о себе, — произносит спокойно, точно это объясняет его поведение.

— Что именно тебя интересует? — уточняю с опаской, пытаясь улыбнуться уголками губ.

— Всё, — ухмыляется, закидывая ногу на ногу, согнутую в коленях. — Будешь честной? — произносит, глядя прямо в глаза.

— Постараюсь, — роняю тихо, взбираясь повыше и обхватывая колени руками. Как же сейчас не хватает солнцезащитных очков. Спрятать взгляд. Не от яркого света. От того, кто желает меня изучить. Сам не понимая, чем оно обернётся… Настроение падает до нуля. Пересекаясь с ним взглядом, точно оправдываясь, произношу тихо:

— Не умею разговаривать по душам… Если у тебя есть вопросы- задавай, я отвечу.

— Конкретика не твоя стезя, — улыбается мягко, прищуривая взгляд. — Все твои действия и слова сущая импровизация.

— К чему ты ведешь? — уточняю, нахмурившись.

— Хочу понять тебя. Просчитать, если этот термин, как будущему экономисту, тебе более ясен, — усмехается в голос, будто сморозил сущую нелепость.

Не успеваю ответить, собираясь с мыслями. Не поспевая за рядом логической цепочки, которую он выстраивает. Совершаю глубокий вдох, затихая.

— Самое паршивое в жизни, выбрать путь, которому не суждено следовать. Не считаешь?

Нахмурившись, совершаю легкий кивок головы, не зная, стоит ли комментировать его фразу.

— Профессию, работу, к которой не лежит душа, — продолжает размеренно. — На которую являешься по обязанности и мечтаешь быстрее сбежать домой, дождавшись стрелки на циферблате. Тебе поступать, а у меня остались друзья в институте. Те, кто сидят в приёмной комиссии и в ректорате. Экзамены начинаются через неделю. Я узнавал. Не хочешь рискнуть? Начать жизнь, в которой не будешь разочарована. Не следуя по указке. Подать документы можно в два института, определившись к сентябрю в каком именно желаешь остаться.

Только…хочется фыркнуть, объяснив, что в этом сентябре у меня начинаются лишь подготовительные курсы, на которые я записана…

— Макс, — усмехаюсь, поджимая губы. — Ты тоже навязываешь мне выбор… И… Это решение не одного дня.

— Разве родители предоставляют тебе выбор? Я же предлагаю альтернативу, — фыркает глухо. — Если есть возможность помочь, к чему пренебрегать этим? Ты светлый и открытый человечек, бесконечные отчёты и серые кабинеты тебя уничтожат.

— Макс…ты считаешь я не думала об этом? — осведомляюсь, не сдерживая грусти, просачиваемой в голос.

— Давай пофантазируем, — облокачивается на согнутый локоть, не отпуская пристальный зрительный контакт. Его взгляд сейчас схож с рентгеном. От него не утаить правды. Не скрыть мысли. И от этого становится…страшно? Нет…не по себе. Вбитый комплекс отличницы активизируется на полную, сжимая голову спазмом, провоцируемым единой мыслью " не оплошать".- Каким ты видишь своё будущее, допустим, через десять лет?

— Радужным, — выпаливаю, смеясь.

— И всё же? — подтрунивает весело. — Значит так: за ближайшие пару лет я доведу до идеала свой проект и эта десятка ляжет на его водворение в жизнь.

— Смутно понимаю о чём-ты, — роняю тихо.

— Сапожник без сапог — это как-то не правильно, — улыбается мягко, задумчиво. Добавляя во взгляд оттенок мечтательности. — У меня не так много свободного времени, поэтому на мечту уходят года. Я проектирую свой дом. Бракую. Начинаю с нуля. Но, в эту десятку, я уложусь. Куплю участок с выходом к берегу моря… Отдыхая от суеты и рутины…Чтобы чувствовать каждое утро, что оно начато не зря.

— Что в нём будет? — интересуюсь с тихой улыбкой.

— Моя душа, — произносит размеренно. Так, что мои губы неосознанно расплываются в улыбке, точно представляя эту манящую картинку о которой он говорит. Берег моря в лучах заката. Уединение. Спокойствие… Прикрываю глаза, точно слыша шум прибоя. Десять лет… Что будет окружать Макса в это время? Дом, подразумевает семью. Или моя ассоциация слишком банальна? Звонкий смех детей, наполняющий просторные комнаты. Светлые, почему-то именно так мне представляется… Радостные крики, сопровождающие его приезд домой… Чёрт. Идиллия… Кто б мог подумать, что я могу о подобном мечтать.

— У тебя красивая улыбка, — произносит почти шепча, когда я приоткрываю глаза. Смотрю на него с толикой грусти, точно на исчезающий мираж, растаявший дымкой. Сказку, которой не суждено иметь общего с жизнью.

— Я…, - начинаю несмело. — Закончу финансовый институт. Скорее всего для галочки. Хотя, может оно мне и пригодиться… Не вернусь в этот город. Однозначно. Поступлю на рекламный. Если что-нибудь сложится, то…не знаю, Макс, — затихаю, стирая с губ остатки эмоций. — У меня нет чёткого представления о грядущем.

— А в плане личной жизни? — уточняет абсолютно бесстрастно.

Отчего-то в миг разозлясь на его показное безразличие, бросаю, не думая:

— Судя по моим родителям, в двадцать шесть я ещё не рожу, но быть замужем уж точно обязана.

Хмыкает себе под нос, привстав с места и, только сейчас я слышу мелодию мобильного, доносящуюся из кабины машины. Спрыгивает с капота, оборачиваясь в мою сторону. Протягивает руку в перёд, касаясь подушечками пальцев щеки. Приспускаю ресницы, ощущая, как излишек эмоций покидает бессвязные мысли.

— Обязана она…,- проговаривает тихо. Распахиваю шире глаза, с опаской глядя вперёд, слыша завершение этой фразы: — Похоже это я обязан на тебе жениться, после того, что между нами было, — качает головой, отстраняя от моего лица пальцы, продолжая с долей сарказма:- Беда с тобой… для будущего экономиста, ты абсолютно не умеешь складываешь цифры.

Увожу в сторону взгляд, звучно выдыхая. Кусая и губы и, не понимая, что следует сказать. Чёрт его подери…если б не его спокойствие, отчего-то взбесившее меня, я бы…не оплошалась? Как долго ещё смогла бы ему лгать..?

— Макс, я…,- слова не выстраиваются в предложение, обязанное звучать в оправдание.

— Знаешь… — произносит отходя в сторону. — У меня такое впервые… — усмехается, резко дергая дверь на себя, а я замираю с тихой надеждой, в ожидании окончания фразы. — Чтобы начальство звонило столь вовремя.

Зажмуриваюсь, сжимая губы, между собой, плотным замком. Чтобы не проронить и звука, вызванного начавшимся внутри меня разрушением. Это конец…всего того, что я не успела даже начать…

— Да, Степан Андреевич, — рапортует бодро. — Хорошо. Я подъеду. В течении часа.

Встречаюсь с ним взглядом. Серьёзным. Сосредоточенным. Более глубоким. Иным. Не отводя глаза, после короткой паузы, бесстрастно уточняет:

— Ваше вчерашнее предложение ещё в силе?

Из горла вылетает нервный смешок. Я почти готова умолять не изменять решения. Беззвучно вывести губами всего одно слово," пожалуйста"…

— Отлично. Я подготовлю документы, — комментирует что-то, неведомому мне собеседнику. Не прощаясь, нажимает отбой, бросая в мою сторону бесстрастное:

— Надо ехать. Начальство нельзя заставлять ждать.

Молча сажусь в машину, наблюдая за сбором редких вещей. Ещё минуты назад казалось, что предо мной открыт весь мир, а сейчас… Макс заводит мотор, ловко выезжая задом на широкую дорожку, огибающую карьер. Расслабленно смотрит вперёд, будто сложившаяся ситуация вовсе на него не влияет. Он не требует от меня объяснений и…Господи…точно не замечает, что со мной происходит…

— Ты говорил, что разбил телефон, — роняю робко, из под ресниц следя за его реакцией на мои слова.

— Это рабочий, — поясняет кратко, опуская солнечный козырек и, протягивая в мою сторону, взятую из кармашка визитку.

Зажимаю ее в руке, срываясь голосом в тихий шепот:

— Уедешь?

— Через две недели, — отвечает, не отвлекаясь от петляющей впереди дороги.

— Передумал…перевожу дыхание, ставя под сомнение логику. — Из-за меня..?

Жду ответа, слыша лишь длительное молчание, рассекаемое его дыханием. Точно он и не услышал озвученного вопроса.

— Давай обсудим это немного позже, — произносит с оттенком улыбки, бросая на меня мимолетный взгляд.

Отворачиваюсь к окну, ощущая подступающие к глазам слёзы. Вздрагиваю от прикосновения его руки, ложащейся поверх моей ладони.

— Куда ты собрался? — выдыхаю в открытое окно, заглушая звук голоса потоком встречного воздуха.

— За полторы тысячи километров от тебя, — произносит с оттенком, в котором можно прочитать слишком многое. Или я выдаю желаемое за действительное, считывая в его голосе гамму эмоций от тоски до грусти?

— Когда тебе поступать? — уточняет более бодро, сжимая мою ладонь в своей руке.

— Через год, — процеживаю сквозь зубы, ловя губами редкие, крупные слёзы.

— Я как раз успею вернуться, — проговаривает, точно подбадривая, а я кусаю в кровь губы, находясь в состоянии, схожим с тем, когда считаешь, что жизнь закончена.

Оставшиеся минуты пути Макс молчит, продолжая удерживать мою руку в своём захвате. Убирает ладонь, только, когда заворачивает в мой двор. Не говоря и слова, выходит из машины, не глуша мотор. Обходит, приоткрывая мне дверь и я покорно встаю с места, поравнявшись с ним, импульсно обхватывая руками в районе ребер. Прижимаясь и всхлипывая, будто этот нелепый жест способен что-то изменить. Накрывает в ответ мою спину руками, наклоняясь настолько, что губы соприкасаются с кожей в районе виска. Невесомо, но долго. Словно он тоже не хочет от меня отрываться.

— Анжелика!? — зажмуриваюсь, слыша поблизости разъяренный голос мамы.

— Добрый день, Нелли Борисовна, — весело парирует Макс, отпуская меня из объятий.

Прячу руки за спину слегка отстраняясь в сторону.

— Забелин, — буквально процеживает сквозь зубы, подходя ближе. — Так это с тобой моя дочь пропадает до поздней ночи, являясь домой с запахом спиртного?

— Мам, прекрати, — опустив взгляд, кривлюсь, моля глухо.

— Собрался ещё одной жизнь испортить? — точно не слыша меня, зло выплевывает в сторону Макса. — Мало тебе Алины, сделавшей в шестнадцать аборт?

Облизываю пересохшие губы, оглядывая их, точно со стороны, взглядом, полным недопонимания.

— Не было никакого аборта, — бросает сухо. — Как и беременности.

— Значит весь ваш выпускной год школа "стояла на ушах" абсолютно беспочвенно? — уточняет не веря.

— Я её тогда и пальцем не тронул. Так же как и вашу дочь, — усмехается, переводя на меня взгляд. Проговаривая, точно столбя на месте:

— Прости за подобное окончание дня.

— Даже не смей и близко к ней приближаться, — резко дергая меня под локоть, взрывается на его мягкий тон мама.

— Прекрати, — произношу тихо, убирая её руку с своей. Разворачиваюсь, забирая из его машины свой рюкзак. Сжимая в кулаке визитку, тихо произношу, проходя мимо:

— Я позвоню.

Дальше без оглядки. Не зная, следует ли за мной мама или же осталась выяснить с Максом связывающие нас отношения. В прострации. До двери квартиры. Мельком глядя на часы, висящие в коридоре. Четыре. Обычно она освобождается позже… Принесла же нелегкая… Да и какой теперь смысл анализировать происходящее? Он передумал. Он вновь отказался. Только теперь не от возможности, а от меня…

Стою в своей комнате. Возле окна. Бездумно глядя перед собой. И плакать не хочется, а по щекам, на губы, стекают солёные слёзы. Концентрированные, как и обида, заполнившая сердце. Никогда прежде не ощущала столь сильного чувства. Вытесняющего из груди все эмоции. Заполняющего мысли чернотой и ненавистью ко всему миру. Несправедливому. Жестокому. Сжавшемуся вокруг меня плотным кольцом из ограничений, через которые невозможно переступить.

— Я не хочу больше и слышать о нём! — доносится грозное за моей спиной. Дверь была заперта. Мама вошла без стука. Вторглась в моё пространство, не проявляя и малейшего уважения. Сыпля с порога претензии. Вышибая в ответ из груди ответную, оборонительную злость на своё нападение.

— Я и не собиралась ни с кем что-либо обсуждать, — бросаю резкое, глотая, с потоком слёз, последние слоги.

— Думаешь я буду спокойно наблюдать то, как ты коверкаешь свою жизнь? — вспыхивает гневом. Её голос пронизан колкостью. Щеки пылают, а глаза давят взглядом, который слишком тяжело вынести не отвернувшись. Ранее мне не доводилось видеть её в таком состоянии. Или же я просто никогда не давала повода для подобного выпада в свою сторону.

— Это моя жизнь, — проговариваю медленно, едва не расширяя ноздри от злости. — Так может вы перестанете наконец-то в неё лезть и указывать, что мне делать и как следует жить?

-Неблагодарная, — выпаливает в ответ. Кажется, окажись я ближе, на щеке засиял бы след от пощечины. — Мы с отцом стремимся дать тебе всё. Открыть перспективы, а ты…,- выдыхает, то что не может завершить абсурдность своей же мысли, — смеешь разговаривать со мной подобным тоном из-за какого-то парня! Разве могла я когда-то подумать, что заслужу подобное обращение тем, сколько выстрадала ради тебя? Да если б ты только знала, что мне пришлось пережить… На что ты ему сдалась? Поиграться и бросить? У тебя выпускной класс! Учеба! А ты теряешь голову, готовая пустить всё под откос?

— Прекрати меня укорять в том, чего я не совершала, — отворачиваюсь в сторону, точно облитая холодной водой. В миг остывшая и отрешившаяся от происходящего. Бессмыслица. Вся моя жизнь. Пустая. Не вызывающая интереса. Желания быть той, кем была прежде. Безучастно плыть по течению, направление которого выбрано за меня. Пресмыкаться. Придерживаться правил. Не сметь мечтать о большем. Чувствовать… Любить… — Я всегда делала то, что хотели вы. Неужели я не заслужила ничтожного права, хоть на немного, побыть собой?

Тело охватывает дрожью. Сильной. Проходящей по коже ознобом. Слёз уже нет. Они высохли. Что-то внутри перегорело, погрузив в пронизывающий холод. Поджимаю губы, ощущая их лёд. А ведь, часами ранее, они горели огнём. Прикасались к его коже. Пробовали на вкус. Ловили его слова, опаляемые их поверхность горячим дыханием. А теперь… Их хочется искусать в кровь, стерев из памяти воспоминания, связанные с ним. Забыться…

Визитка в руке режет кожу. Вдавливаю в неё ногти, пряча, от маминого взгляда, в зажатом кулаке. Зная, что позвоню ему. Сегодня же. Как только останусь одна. Не выдержу дольше… В необходимости услышать голос. Не столь по-дурацки объясниться. И пусть ответом станет пугающая тишина. Или резкая фраза с просьбой ему не звонить… Сейчас кажется, что и её я приму с благодарной улыбкой, лишь бы…постараться всё перекроить.

Вдруг он передумает…Минимальный же шанс на это есть..?

***

— Удивительный сегодня день, — произносит с улыбкой, стоя в дверях. — С тех пор как ты живешь один, я уже и отвыкла от подобных сюрпризов. Когда в последний раз бывало подобное, что мой сын явился в отчий дом без предупреждения? Будто, если ты вырос, так твоего визита здесь и не ждут.

— Не ворчи, — улыбаясь, целую в висок, проходя в глубь квартиры. — Был по близости и решил, что твой ужин значительно выигрывает в привлекательности у любого фаст-фуда.

- С подобным умением коверкать комплименты ты никогда не женишься, — фыркает глухо, отстраняя в сторону, опережая в стремлении попасть на кухню, манящую разнообразными ароматами. Пытаюсь отшутиться, что не спешу с подобным намерением, слыша в ответ укоризненную фразу по поводу внуков, которых следует растить пока она ещё молода и полна сил, а не дожидаться выхода на пенсию, отобьющего к подобным авантюрам всякий интерес.

— Ну почему у всех сыновья, как сыновья, — сетует недовольно, накрывая стол, — У всех твоих друзей жёны, дети, а у тебя, как не позвонишь, сплошная работа.

— Видимо, потому что каждый волен сам делать свой выбор, — парирую мягко. — Ты свободный человек, в плане работы, а я свою люблю.

— Не ёрничай, — отзывается, вздыхая, усаживаясь напротив меня. — Ты прекрасно знаешь, что твой отец, в своё время, был против моего выхода на работу, считая, что женщина должна посвящать себя дому, семье…В крайнем случае походам, в своё удовольствие, по магазинам, — завершает более весело, не менее пристально всматриваясь в меня.

Складываю руки домиком, встречая абсолютным спокойствием её взгляд, пытающийся, как в детстве, выпытать из меня все секреты.

— Мам, ты у меня очень красивая, — произношу тихо, даже не пытаясь подхалимничать. Констатируя факт. Глядя в эти тёплые глаза, хранящие в себе безграничное количество нежности и любви. Не в силах противостоять этой искренней улыбке, растягивая на губах подобную в ответ. Она умеет быть ослепительной. Даже в домашней одежде. Без броского макияжа и замысловатых причесок. Умеет создавать вокруг себя особую атмосферу, которая осязается в воздухе особой гармонией, уютом, теплом… Пожалуй, до недавнего времени, я не встречал и зачатка подобного "таланта " у тех, кто попадался мне на пути. Меня устраивал секс. И даже казалось, что возникшие чувства могут во что-то перерасти, а в итоге… Влечение сходило на нет, натыкаясь на несоответствия в ожиданиях там, где я пытался отыскать что-то своё. Подходящее. Неординарное и нелепое. Вызывающее на губах улыбку мимолетным напоминанием о себе… — У меня перед глазами был хороший пример, — гоня подальше навящевые мысли, продолжаю начатую ранее фразу. — Ты права в том, что работа, сейчас, для меня всё. Подойди к вопросу с другой стороны: ведь я создаю свою уверенность, что у моей женщины, так же как и у тебя, будет всё.

— Для этого необходимо хотя бы завести девушку, — замечает с улыбкой, не комментируя вышесказанного, отвлекаясь на звонок телефона в прихожей.

— Я "завёл" кота, — смеясь, парирую в ответ. — И ты знаешь какой он женоненавистник. С его приходом в дом, пришлось даже Алинку выгнать.

— Ты не выносим, — отмахивается с напускным укором во взгляде, уходя в глубь квартиры. Бросая на последок сдержанное:- Ешь, а то остынет.

Подчиняюсь, не видя повода протестовать. Решив заехать к ней, бесцельно кружа по району, после разговора с матерью Лики, как — то смутно припоминал успел ли с утра забросить в желудок что-то большее кроме нескольких кружек вареного кофе. А сейчас…вроде и кусок в рот не лезет, да, в попытке отвлечься,

придумать другой повод для появление в родном доме, кроме сытного обеда, стало проблемой.

— Ты меня удивляешь, — заявляет нахмуренно, возвращаясь на кухню, спустя десяток минут. — Кто б мог подумать, что в твои двадцать шесть мне придётся краснеть выслушивая нагоняй от твоей бывшей учительницы.

— Пожалуйста, давай не будем об этом, — вздыхаю, кривясь.

— Максим, она же совсем ребенок. Я её знаю с пелёнок. Конечно ты не можешь этого помнить, но когда ты уже во всю бегал за девочками, она игралась в песочнице по соседству!

— Я, пожалуй, пойду, — осаждая взглядом, вставляю короткую фразу в её быстрый поток озвученных мыслей.

Поднимаюсь, слыша на выдохе, резче обычного:

— Макс, ты меня услышал? Даже не смей!

— Я тебя люблю, — произношу мягко, подходя ближе. Приобнимаю, выдыхая тихое: — Не беспокойся.

— За кого? — озадаченно произносит в ответ.

— Мне предложили контракт, — не хотя выдавливаю из себя информацию, о которой сейчас стоило бы промолчать, слыша задумчивое:

— Ааа…

— А она хорошая девчонка… — точно продолжаю её фразу, (или всё же обрывок своей же мысли?), произношу, почти безучастно. — Чем-то похожая на тебя…

— Привет… — выпаливаю нервно после первого короткого гудка, услышанного в трубке. Я была настроена на длительное ожидание, или даже фразу автоответчика о том, что абоненту следует перезвонить позже. Все заготовленные заранее слова мгновенно вылетели из головы. Невнятная улыбка растянула губы, а молчание, прерываемое короткими выдыхами, отзывается эхом в трубке. С момента расставания прошло не больше пары часов… Что глупее я ещё могла выпалить на его тихое "да", кроме банального " привет"..?

— Ты занят? — в попытке ретироваться, произношу тихо.

— Немного, — отвечает мягко. Словно и…не обидевшись на происходящее ранее. Голос звучит легко, без напрягающей надобности. — Мне не совсем удобно говорить на такой высоте, — выдаёт со смешком. — До земли метров тридцать, боюсь как бы телефон не спикировал в след за своим предшественником.

— Макс… — облизывая губы, не желая, да и не в силах ходить вокруг да около, робко задаю вопрос мучающий меня последние часы. — Мы ведь ещё увидимся..?

Глубокий выдох в трубку. Или же это поток встречного ветра? Закрываю глаза, ожидая вердикта.

— Не желаешь переждать бурю? — уточняет,(хотя нет, констатирует), с явной улыбкой. — Если ты будешь свободна, я могу забрать тебя завтра. Скажем в два. Последующие дни буду в разъездах. Необходимо открыть визу.

— Я…,- затихаю, так и желая продолжить начатое "могу повлиять на то, что бы ты передумал?". В голове полный хаос. И все приходящие мысли, не годятся сейчас быть озвученными. — Буду готова к двум, — дополняю с опаской, боясь, что он передумает. Открестится от встречи более важными, возникшими буквально в эти секунды, делами.

— Тогда в центре. Возле кинотеатра, — парирует мгновенно. — А сейчас извини, мне правда здесь разговаривать не совсем удобно.

— Я поняла, — выдавливаю из себя тихо, отключаясь, слыша его "пока". Как-то двояко прозвучала моя фраза. Слишком по-детски что ли? Будто я раскапризничалась и ни с чего обиделась? Глупо… Он же так не подумает? Хочется взбрыкнуть, уточнив у самой себя, "а с чего мне вообще это важно? Что он скажет, подумает"… Важно. Слишком важно. До закрывающих обзор слёз, как-то мгновенно увлажняющих глаза. Я не хочу его отпускать… Не сейчас. Никогда… Чёрт, вот же… Закрываю лицо руками, закусывая губы до боли. Никогда не считала себя везучей. А сейчас уж тем более. Посчастливилось же влюбиться… Да ещё и тогда…в того… с кем мало того, что сложно быть… Согласовывая с правилами моей жизни: подобное невозможно…

Кажется, за все свои шестнадцать лет, я не ждала чего-то более рьяно. Жадно. Ни об одном подарке в жизни я не мечтала так сильно, сколько стремилась, всеми возможными способами, приблизить наступление следующего дня. Вела себя тише обычного,(хотя куда уж тише?). Беспрекословно выполняла просьбы родителей и свои, не столь многочисленные, обязанности, дела. Практически ежеминутно, про себя, отмеряя прошедшие временные отрезки.

На встречу я не просто спешила. Тщательно собираясь, критикуя свою, столь обычную внешность, я буквально неслась, выйдя из дома на полчаса раньше оговоренного срока. Бесцельно ходя по дорожкам небольшого сквера, примыкающего к площади, всматривалась в круговой перекресток, ища взглядом приметную машину. Отчего раньше я не цепляла её взглядом? Вызывающий цвет среди обыденной серости. Оттого, что всё больше своего свободного времени просиживала дома или же старалась выбраться за город? Как в тот злосчастный день, перевернувший всё во мне с ног на голову…

— Привет, — слышу за своей спиной осторожное, не желающее напугать или застать врасплох. Разворачиваюсь, поджимая губы в улыбке. Желая броситься на шею, обнять. И…сдерживая себя, ведь он не раскрывает объятий.

Идём в кафе. Всё здесь же. Поблизости. Летняя веранда скрыта навесом от яркого солнца. Увита цветами. Окружена сладостным ароматом пирожных и пряных напитков, подающихся в высоких бокалах, со льдом… Сейчас меня вовсе не интересует предлагаемый официантами ассортимент. Нет желание вчитываться в яркое меню с всевозможными названиями и картинками. Раскрывши пред собой папку я невидящим взглядом смотрю на того, кто пытается вести себя свободно. Тщетно проваливая, как я, подобную миссию. Вокруг полно людей. Все снуют рядом, разговаривают, смеются, буквально перекрикивают музыку, не давая и малейшей возможности сосредоточиться над тем, что бы мне хотелось сказать.

Он пытается вести ни к чему необязывающий разговор. Я киваю, не особо вникая в суть. Макс сменяет темы, рассказывает смешные истории и я, не замечая перехода своего настроения, уже искренне улыбаюсь, хотя всё ещё чувствую желание разрыдаться. Наверное народная мудрость права, — " громче всех смеётся тот, чья душа обливается тихими слезами"…

— Ты специально выбрал столь многолюдное место? — вроде бы ненавязчиво замечаю, вставляя фразу в его короткую паузу.

Это подобно проклятию. Я пристально слежу за его губами в ожидании ответа и рефлекторно повторяю каждый его вдох, без труда попадая в такт.

— Не хотелось давать повода для лишних домыслов, — отвечает крутя меж пальцев соломинку от безалкогольного коктейля. А мне становится ещё тяжелее. Этой фразой Макс не только отвечает на вопрос, но и чётко комментирует происходящее. Это ранит. Глубоко. Наверное я его понимаю… Мне хотелось бы его понять. Да только принять этот факт намного сложнее. Выкинуть из головы преследующие образы. Желания. Мечты.

Мы сидим в кафе ещё долгое время. Разговариваем. Кажется время длится бесконечно. Еда на столе сменяет другую. Я даже что-то жую. Не чувствуя вкуса. Пребывая на грани: сбежать подальше, оставшись одной и, продлить эту встречу как можно дольше. Надышаться им вдоволь. Пусть и на расстоянии вытянутой руки. Запомнить до мелочей жесты, повадки, эмоции. Его улыбку. Прищуренные глаза. Приковывающие и пьянящие…

Мы расстаёмся как-то мгновенно. Звонит его телефон и Макс, извиняясь, предлагая меня проводить, ссылается на работу. Путь домой занимает минуты. Тишина между нами всего пару раз прерывается ненавязчивыми фразами. Шествуем рядом и по одиночке. Совершенно разные люди, словно сговорившись, идущие в шаг. Я всё больше смотрю себе под ноги, а он…даже представить сложно о чём Макс сейчас думает и к чему прикован его взгляд.

Расстаемся возле подъезда. Без намека на что-то большее. Прикосновений, слов, которых я так ждала. Тихо. По-дружески? Господи… Как банально… Больно. До слёз, скрытых под дрожащей улыбкой.

— Позвонишь, когда узнаешь дату отъезда? — роняю робко, понимая, что вновь навязываюсь. Для чего ему это? Да и на кой ему я?

Он не оспаривает этот момент. Едва заметно кивает. Молча целует меня в щеку. Слегка касаясь кожи губами, а мне достаточно этого, чтобы, точно от острого укола, зажмурить на секунды глаза. Отзывается тихим " пока", салютуя с грустной улыбкой, разрывающей сердце на части.

— Я всё выдумываю, — шепчу себе под нос, отворачиваясь в сторону двери. Не желая видеть как он уходит. Немного быстрее обычного. Погрузив руки в карманы. Уходит прочь, увеличивая расстояние превращающееся в непреступную бездну. Оставляя меня одну. Наедине со своими мыслями. Чувствами. Невысказанными словами. Наедине с тяжестью, которую слишком трудно в себе нести…

Дни сменяют друг друга. Монотонные. Серые. Кто сказал, что летом не бывает осенней хандры? Яркое солнце не показатель хорошего настроения. Пение птиц за окном, мелочи, приносящие прежде улыбку, — становятся чем-то раздражающим. Странное чувство — осознание того, что тебе неуютно с самим собой. Взгляд ищет чего-то приятного, а натыкается на привычные вещи, вводящие в состояние уныния, выхода из которого просто нет. К нему привыкаешь. Я поняла это спустя неделю, зачеркнутую маркером в календаре. Ежедневно. Пытаясь уничтожить ненавистные числа. Первые несколько суток рука постоянно тянулась к телефону. Проверить входящие на наличие пропущенных звонков. Набрать бессвязное смс. Стереть. Сохранить в черновиках, так и не отправив. Я корила себя за несдержанность. Выключала аппарат. Прятала под подушкой. Вешала на себя ярлыки. Плакала. Прошла все возможные стадии безумства: от нежелания жить, до возможного побега из дома. Пока в один миг, всё скопившееся внутри, не вырвалось наружу истерическим смехом, приглушенным мягкостью подушки. Я смирилась? Нисколько. Спрятала остатки иллюзий глубже в себя, стараясь занять мысли более сложным. Не касаться тех тем, которые могли бы позволить вновь им выйти.

Он написал как-то вечером. Возможно, счёл слишком поздним для звонка. Простое "привет", далее время и дата… Сложно было объяснить после отцу, отчего его дочь, ни с того, ни с чего начала нервно смеяться, что-то набирая в ответ на короткий сигнал телефона.

Всего два слова " я буду". Как и зачем? К вечернему поезду, уходящему с вокзала на другом конце города. Разве важно? Стоит об этом думать? Я знала, что буду там. В эти часы. В эти минуты. Провожая того, кого, при возможности, ни в жизнь бы не отпустила…

Сложно жить ощущением мечты. Мир видится абсолютно не приспособленным для тебя. Или же ты с трудом вписываешься в его контекст, не желая подчиняться заявленным правилам. Стереотипы рушаться на мелкие части. Принципы ставятся под сомнение. Та картинка, которой представлялось не столь далёкое будущее, как-то в один момент, перестаёт устраивать.

Усаживаясь за стол, перед большим белым листом бумаги, мне слишком сложно сформулировать, выразить, каким бы я хотела видеть свой путь. Телефон лежит рядом, в подключенных наушниках играет музыка. Специфическая. Негромкая. Позволяющая слышать происходящее в комнате. Заменяющая собой фон. Способствующая думать. Мне кажется, к каждому настроению можно подобрать свой мотив. Отразить в определенной песне состояние в котором пребываешь, или же то, в котором желаешь быть. Из моих динамиков льётся лирика. Застилающая пустоту глаз, отражающих в себе чистоту листа. Произвольные штрихи, завитки, складываются в небольшие фигуры. Одна провоцирует нарисовать другую. Маленькие персонажи, неведомого мне мира, держаться за руки. Ведут в какую-то свою историю, заполняя свободные места чистого поля. Превращая пустое пространство в познавательный дудл-арт. Я люблю занимать подобным занятием руки. Эти мини рисунки способствуют очищения мыслей. Опустошению чувств. Только. раньше они были более хаотичными. Другими. Вымышленными персонажами, не имеющими схожести с реальной жизнью. Парочки, или же силуэты, разлученные значительным расстоянием на бумаге, заставляют всё больше кривиться, комкая меж пальцев лист, режущий окантовкой кожу.

Смотрю в окно, заставляя себя улыбаться. Поднимая уголки губ в верх и пытаясь зафиксировать их в этом хотя бы на десяток минут. Не выдерживания столь сложного испытания, дохожу до порога комнаты, поплотнее прикрывая дверь. На ходу набираю его номер, забираясь с ногами на кровать. Закрываю глаза и жду действия дозы единственного лекарства, способного помочь справится с тем, что так гложет меня изнутри. Его голоса, расслабляющего и успокающего одновременно лучше любого самого сильного средства.

Макс отвечает. Не заставляя ждать. Я не придумываю какого-то повода для своего звонка. Просто интересуюсь его делами и тем, как проходят сборы к поездке. Это даётся легко. Слишком легко. Словно мы с ним действительно давние друзья. Прочно связанные не одним годом жизни. Водоворотами событий, которые довелось вместе пройти. Непостижимое ранее ощущение, для меня, не особо любящей о себе говорить, когда фразы сами по себе, буквально льются рекой, самопроизвольно сменяя темы. Когда не теряешь интерес к разговору, желая его развить. Смеясь до слёз. Стараясь говорить тише, не привлекая ненужного внимания, находящейся через стенку мамы. Не старающейся понять меня… Так как он… Похоже, я слишком сильно увязаю в своих иллюзия, но справится с желанием идеализировать этого парня никак не выходит.

Минутная стрелка, словно натянутая неведомой силой, с удвоенным рвением спешит по поверхности циферблата. Я и не успеваю следить за её бегом, в один момент, слыша в трубке короткий гудок, обрывающийся оглушительной тишиной. Непонимающе смотрю на экран, фиксирующий минуты прошедшего разговора, вспыхивающий вновь белым фоном, хранящем в себе лишь одно его имя. Аккорды мелодии не успевают набрать громкость прежде чем я зажимаю кнопку ответа.

— Прости мне мою непредусмотрительность, — смеётся, не сдерживая потока эмоций. — С рабочими картами не привык задаваться вопросами о своём балансе. Даже и мысли не промелькнуло, что могу обанкротить тебя.

— Не страшно, — улыбаюсь в ответ. Я и сама б никогда не подумала, что это может стать одной из преград.

— Обещаюсь исправиться, — парирует мягко. — Кстати, спасибо тебе.

— За что, — уточняю неловко. Щеки вспыхивают краской, от потока мыслей, перебирая которые я интуитивно ищу скрытый подтекст. Хорошо, что он не видит происходящего. Одолевающих меня эмоций. С глазу на глаз разговор с ним не пошёл бы так гладко. Я бы… не смогла отказаться от большего.

— Ты скрасила нам вечер, — отвечает лукаво.

— Нам..? — хмурясь, моментально стирая улыбку, протягиваю в ответ.

— Я живу не один, — произносит спокойно, будто это всё объясняет и совсем не обязано меня напрягать. — С котом, — наконец-то поясняет смеясь. — И, насколько он не переносит моих знакомых, разговор с тобой слушал, перегнувшись на плечо со спинки дивана. Не удивлюсь, если заочно ему понравилась.

Облизываю губы, смеясь, пытаясь представить более глупую ситуацию. Что ж…хоть одному из двоих. И на том не плохо. Конечно, было бы приятнее будь на месте кота кто-то более разумный, способный повлиять на его отъезд. Его мама… Да, боюсь, узнай она о нашем "знакомстве", о моих глупых мечтах, мне пришлось бы пережить не менее напряженную сцену, что устроила у подъезда моя. Во благо. Вроде это я услышала между делом, вставленного в разговор комментарием.

— Его тоже берёшь с собой? — уточняю, желая немного отвлечься.

— В виде необходимости, — заявляет, всё так же смеясь. — Он не переносит женского общества.

— Значит… — с трудом сдерживаюсь от смеха, строя невероятную логическую цепочку, — То, что он всё это время был рядом, не пытаясь выбить из твоих рук телефон, мне можно счесть за комплимент?

— Бесспорно, — отвечает уверенно и, даже как-то слишком серьёзно, для нашего неформального общения. И я понимаю, что готова расцеловать этого кота, не подпускающего к своему владельцу всяких…представительниц женского пола.

- Я в забегах оставшиеся дни. Ты вроде… — затихает, выдыхая в трубку с подобием смешка. — Странно звучит, да не подберу более подходящего слова. Обещала меня проводить.

— Макс…,- роняю робко. — Ты против?

— Наоборот, — произносит мягко. — Мы всеми лапами за.

— Тогда… — не успеваю ответить, бесцеремонно прерванная его резкой вставкой.

— Сто лет ни с кем так долго не разговаривал. Давай продолжим завтра.

Хмыкаю в трубку, выпаливая не думая:

— Ты сейчас так вежливо отшиваешь меня?

— Вообще-то я пытался сказать, что мне понравилось, — фыркает в ответ, вводя в некий ступор продолжением фразы. — Сойдемся на том, что намёков ты не понимаешь так же как и я.

— То есть… — закусываю губы медленно продолжая, — мне следует усвоить на будущее, что лучше обо всём говорить прямо?

Он не комментирует мои дополнения. Не развивает тему, которая, спустя доли секунд после моего приступа за черту "необязывающего", кажется вовсе запретной. И хочется ретироваться, сморозив большую глупость для перетягивания на неё внимания, как, в этот момент, я слышу спокойный, бесстрастный ответ:

— Это было бы вовсе отлично.

Переполняет от желания рассмеяться в голос, после того, как я с трудом выдавливаю из себя короткое "пока". Насколько же противоречива его логика. То Макс отстраняет меня, переводя в разряд "давнего" друга, то предлагает говорить открыто… Явно мало задумываясь о том, что мне хочется ему сказать…

Последние дни я безвылазно сидела дома. Часами не выходя из своей комнаты. Оправдываясь перед родителями важными делами. Не объяснять же своё нежелание покидать границы квартиры непонимаем куда, да и к чему одной мне следует идти. Эти дни я действительно делала что-то и порой, даже увлекалась настолько, что забывала про время. А ближе к вечеру набирала заветные цифры. С десяток минут, с улыбкой, смотря на них, гадала не рано ли мне звонить. В один из подобных моментов он позвонил сам, едва не лишив меня дара речи, от неожиданности, упавшим на пол телефоном.

— Я освободился. Поехали, — заявил вместо приветствия. Самоуверенно. Дерзко. Словно занятым быть может лишь он, а я только и жду его появления в своей жизни, сидя у окна! Глупо протестовать, правда? В эти дни всё обстояло именно так. И бестолку на что-то обижаться. Видеть подтекст. Наши разговоры, обо всём на свете, (кроме главного, о чём бы я, даже не видя его, не осмелилась заговорить), длились не менее часа и в них…Макс не давал мне и повода почувствовать себя ниже. Только напротив. Наравне.

День Х настал быстро. И я даже не знаю, чего мне хотелось больше: прогнать его или приблизить заветное время короткой встречи. Сборами на вокзал я была занята с самого утра. Придирчиво осматривая большую часть вытряхнутого на кровать гардероба. На календаре красовался будний день, что значительно усложняло моё вечернее отбытие из дома. Поезд отправлялся в половине одиннадцатого. Под предлогом небольшого "прикрытия", пришлось договориться с давней подругой об устройстве моей безболезненной вылазки из дома.

Всё прошло легче, чем и планировалось. С утра Алёнка позвонила мне на домашний. Ответить никто не спешил и это пришлось сделать маме. Сославшись на день рождения неведомой мне подруги, бывшая одноклассница отпросила меня буквально за пару минут. Рассылая взаимные комплименты и убеждая мою маму, в том, как долго с той неизвестной, по многочисленным причинам, нам не удавалось увидеться.

Я слышала их разговор. Стояла, прислонившись спиной к дверному косяку, и наблюдала за тем, как родной человек проваливает банальный тест на малейшее знание меня. Радея о правильности воспитания и прочих красиво звучащих вещах, между нами не было и капли взаимопонимания. Как я могла не соврать, решившись вырваться к Максу, возможно в последний раз, в этот вечер? Никак… Желая отвернуться,(видно совесть всё же не так просто выключить), смотрела маме в глаза, принимая "благословение " на этот выход. Смотрела, с наигранной улыбкой благодарности на губах, мысленно считая оставшиеся до встречи часы. Они тянулись слишком нудно, надрывая меня изнутри.

Восемь вечера. Наверное виной тому нервное напряжение, буквально за считанные минуты до этого я опомнилась, что за весь день во рту не было и крошки. Желудок буквально сводило спазмом в ожидании, как-то резко, раздавшегося в тишине квартиры, дверного звонка. Открываю, взирая на улыбающуюся подругу, с порога выливающую на меня поток громогласных слов о том, что нам стоит поторопиться.

— Ты паршивая актриса, Весточка, — шепчет смеясь, наклоняясь ближе. — Твоему радостному выражению лица, при моём появлении, я б ни в жизнь не поверила.

— Мне есть у кого учиться, — парирую сухо, бросая более громкое прощание в сторону мамы.

— Да не спеши ты, — заявляет спокойно, как только мы покидаем границы квартиры. — Куда пойдём коротать время? Или желаешь поскорее избавится от моего общества, заявившись домой к своему принцу?

— Прекрати ёрничать, — отмахиваюсь недовольно, пожимая плечами. — Я даже не знаю толком где он живет.

— Значит ты у него не была? — замечает, растягивая шире улыбку. — Забавно. После вашего совместного ухода, я была уверена, что те искры, сверкающие между тобой и этим парнем, были вовсе не плодом моего воображения или действием перепитого шампанского.

— Не была, — заявляю закусывая губы. — И давай сменим тему.

— Может поедем ко мне? — критически осматривает меня, вынося неоспоримый вердикт. — Ты точно на проводы в армию собралась. Выглядишь как монашка. Одним своим видом обещая любви, верности и покорности. Ладно, хоть глазки немного подкрасила.

— Алён, прекрати. Я же не для тебя одевалась.

— И явно не для него, — парирует скалясь, — Для своей мамы. Девочка — паинька не смеющая сказать и слова в защиту собственного мнения.

Выдыхаю, пряча взгляд от подруги, словно мне жизненно необходимо оглядеться по сторонам. Рассмотреть сквер на центральной площади, в котором за своим диалогом как-то незаметно успели оказаться.

— Я люблю тебя за правду, — произношу более спокойно, занимая свободную лавочку.

— Похоже и его ты любишь, иначе б не рисковала идти против родителей, — парирует менее саркастично, присаживаясь рядом. Берёт меня за руку, скрепляя пальцы. Как в детстве. Продолжая более мягко, — Так что ты теряешь, если расскажешь об этом? Ты посмотри на себя- бледная как мел. Нельзя же из-за парня, пусть и стоящего, так изводиться. Он всё-равно уезжает.

Грустно улыбаюсь, глядя на неё. Со стороны не каждому понятно, что может нас связывать. Её желание действовать, рисковать и мой вечный страх всё испортить. Блондинка, с легким намёком декоративной косметики на глазах и брюнетка, с броской алой помадой. Её мини юбка короче моего легкого сарафана сантиметров на двадцать. При том, что и мой наряд вовсе не прикрывает колени. Она умеет говорить. О чём угодно. Помнится о понятие секса, лет в семь, в подробностях, я тоже узнала от неё… А я…что умею я? Держать в себе. Не расплескивая. Думать. Оказывается, ещё я умею плакать. Тихо. В подушку. Стирая следы с лица, будто минувших эмоций и не было.

— Поедешь на такси? — уточняет слегка озабоченно.

Киваю в ответ, произнося устало:

— Вызову в полдесятого. Ехать не долго.

— А пошли пешком, — предлагает игриво. — Возьмём мороженого на дорогу. Как в детстве, помнишь? Когда мы и не задумывались о наличии общественного транспорта, исходив вдоль и поперёк весь город.

Улыбаюсь, приобнимая подругу.

- Словно это было в другой жизни. Только сейчас понимаю, как мне не хватало тебя эти последние пару лет.

После двенадцати моим образованием занялись вплотную, вместив в небольшие просветы, между школой и кружками, всевозможных репетиторов и дополнительных занятий на курсах.

— Пока мы полны желания жить- всё можно исправить, — спрыгивает с лавочки, утягивая. за собой и меня. — Пойдём самым долгим маршрутом, чтоб уж наверняка.

Улыбаюсь её абсурдной идеи, следуя в сторону кафе за большой порцией самого вкусного мороженного в городе. И вроде дрожь в коленях уже не столь ощутима… Когда ты с удивлением понимаешь, что в этом мире, всегда найдётся тот, кому посилу разделить с тобой, самую сумасбродную из возможных идей.

На вокзале я оказалась почти ровно в десять. Пройдя ни один километр витиеватых дорожек и широких дорог. Просмеявшись в голос и едва не расплакавшись. Выплеснув в разговоре с родным человеком большинство тянущих вниз эмоций, идей. Отдавши этому действию слишком много сил. И вроде бы, перестав бояться. Решительно спешащая вперед. Лишь на прощанье, задержавшаяся у дверей огромного здания, для того чтобы послать подруге благодарственный воздушный поцелуй. И улыбаясь, открыто и искренне, отправилась вперёд.

Монотонный голос в динамиках. Прибытие поезда по расписанию. Через пять минут. Стоянка все двадцать. Едва касаясь взглядом табло, просматриваю путь. Первый. Переходить через мост нет надобности. Макс называл мне номер вагона. Не раз провожая в поездки отца, я уже знаю территориально где он должен стоять, ожидая.

Пересекаю здание вокзала до середины, выходя на прямую. На перроне не столь многолюдно. Неизбежно уворачиваюсь, обходя кучки людей, но это не сбивает с приближения к цели. Огибая очередную стайку людей, улыбка самопроизвольно растягивается на губах шире. Я вижу его. Стоящего в пол оборота. Поворачивающегося в мою сторону, глядя на цветное табло. Три метра, не более. Прохожу их не замечая. И, вроде, перейдя на более тихий шаг… Не думая. Смотря в его лукаво прищуренные глаза. Виной тому свет близстоящего фонаря? Кто ж знает. Иду на его губы, расползающиеся в ответной улыбке. Иду. Умирая. От желания прикоснуться к ним, оживив в памяти неповторимый вкус. Иду. Пересекая последние сантиметры личностного пространства. Шепча на выдохе его имя и последующее за ним: толи извинение, толи просьбу, толи признание… Да, к чёрту… Не важно. Выдавливая из себя тихое:

— Макс, я…,- касаясь своими его губ, раскрывающихся в ответ… Толи от желания, толи от неожиданности. Прикрываю глаза, не в силах перестать улыбаться. Даже под лаской его губ, то накрывающих, то нежно посасывающих мои. Зарываюсь пальцами в его волосах, ощущая на своём затылке и спине руку, с лёгким нажимом подающую, вдавливающую в его моё тело. Опьяняющие движения языка…Мне многое сейчас хочется ему рассказать…,но я не в силах остановиться. Оторваться от него. Насытиться. Не разрыдаться после того, как он меня отстранит.

Проходя мимо, нас кто-то неловко толкает. Случайно ли…нарочно… Приоткрывая глаза, всё с той же улыбкой, что прежде и взглядом, пропитанным тонною грусти, всё ещё обнимая его, спускаясь пальцами с затылка на плечи, выпаливаю, не думая, утопая в его бездонных глазах:

— Я тебя…

— Будешь ждать. Верно? — перебивает незнакомый женский голос. Смутно припоминаю, чтобы я слышала его раньше. Разве что по телефону и он был искажен. Сейчас же он чист и прозрачен. Приятен на слух, хотя нотки вкладываемые в краткую фразу и звучат немного сурово… Желая не напугать. Нет. Скорее… Остановить от ошибки? Пожалуй она права. Опускаю вниз глаза от той, что знакома мне с детства. Странно, но за всё прошедшее время, она практически не изменилась. Если не сказать- похорошела. София… Чёрт, я не могу вспомнить отчества. Ни одна ассоциация не приходит на ум… Так глупо. Сквозь все разговоры, я даже не поинтересовалась об этом у Макса.

Неловко. Чёрт… И в мыслях не было, (это ж логично), что здесь будет она. Хорошо ещё если без мужа… Нет сил осматриваться по сторонам, ожидая нового укора.

— Простите… — с трудом выдавливая из себя громкие звуки, пытаюсь, не уводя взгляд от настигающего стыда, собрать слова воедино. Секунды назад мне были безразличны десятки людей наблюдающих наш поцелуй, но присутствие рядом его матери, выбивает из под ног почву, лишая возможности говорить. — Я не…

Мои руки аккуратно спускаются с его плеч. Хочется отступить на шаг назад, оказавшись не столь тесно прижатой. Он не пускает. Разворачиваясь вместе со мной. Растягивая на губах спокойную улыбку, сбивающую с мысли своей достоверностью, точно Макс не прячет за ней лишних эмоций. Не собирается оправдываться или лгать в глаза.

— У меня самая проницательная мама, — выдаёт с лёгкой ухмылкой, представляя нас жестом друг другу. — София Павловна. Лика.

— Чего не скажешь об этом паршивце, — заявляет с лёгким оттенком улыбки, обращаясь ко мне, стоящая напротив, миниатюрная платиновая блондинка, совсем не ассоциирующаяся с наличием столь взрослого сына. — Если кому и стоило извиниться в данной ситуации, так именно ему. Не перекладывая ответственность на плечи столь юной девушки.

— Обязуюсь прислать многострочное смс, — парирует Макс, не скрывая ещё большей улыбки. А я, ощутимо дрожа, удерживаемая в его руках, молча наблюдаю за говорящими взглядами этих двоих, кажется, способных объясняться и вовсе без слов.

— Ровной дороги, милый, — выдыхает, приблизившись, мягко проходя ладонью о его щеку. Не комментируя боле и слова. Будто эта тема навеки исчерпана. — Не забудь мне отзвониться из самолета.

Макс отзывается лёгким кивком головы. Поджимаю губы, смотря на него. Гул приближающегося поезда заслоняет собой любые слова, которые хотелось бы услышать, сказать. Она уходит. Оставляя нас наедине. Среди сумок и десятков людей снующих в округе. Даря время, которое осязаемо ускользает сквозь пальцы. Неминуемо уходит, унося за собой большее, чем способно сейчас подарить…

— Неловко вышло, — бормочу тихо, пряча улыбку.

Мама Макса, скорее всего, уже далеко от перрона, а ощущение, что тысячи глаз устремлены на меня, будто в одночасье стала центром всеобщего внимания, тяготит и не отпускает.

— Не бери в голову, — произносит спокойно, прижимая меня к груди. В его голосе уже нет былого веселья. Он звучит ровно. Выверенно. Словно перед тем как озвучить определенную фразу, Макс десяток раз проанализировал её, сложив в удовлетворяющую сознание строчку.

Обнимаю его, скрепляя на спине руки. Вдыхаю запах, запоминая его мельчайшие нотки, устало прикрываю глаза. Двадцать минут… Так много хотелось сказать ему… Да София права, логичнее сейчас промолчать. Не терзать душу словами. Не давать обещаний, которые станет тягостно выполнять. Год… Много, правда..? С момента нашей встречи не прошло и двух недель, а этот временной отрезок успел напрочь изменить мою жизнь. Что произойдёт за грядущие четыре временных цикла? Сколько новых знакомств, девушек повстречается ему на пути? Глупо считать себя неповторимой. С моей самооценкой терпящей полный крах. Эти оставшиеся минуты, что он удерживает меня в объятиях, вполне заслуженно могут стать последним эпизодом в нашей короткой истории. Нашей…красивое слово. Общей. Возможно, когда-то, он вспомнит с улыбкой часы, проведенные вместе. По сути жизнь — это лишь тысяча приятных мгновений, оставшихся в памяти. Если верить учёным более наш мозг в долгосрочной не оставляет. И если я, хоть на недолго, задержусь в его "топ-е", это уже своеобразная победа. Финал истории вполне можно обозначить "счастливым концом"…Так может и вовсе нет смысла молчать? Раскрыть свои чувства. Ведь больно не может быть долго. Она утихнет. Со временем. А сожаление о несделанном…оно не пройдёт никогда.

— Мне пора, — буквально шепчет на ушко, зарываясь носом в моих волосах.

Машинист поезда, за секунду до этого, подаёт предупредительный гудок. Мило улыбающиеся девушки- проводницы просят отправляющихся подняться в вагон… Расслабляю руки, с трудом отстраняясь назад. Боясь, что потеряю равновесие, оставшись без его поддержки.

— Поцелуешь меня на прощание… — уточняю, стараясь растянуть губы в подобие ненавязчивой улыбки. Хочется вложить в фразу вопросительную интонацию. Лёгкость и игривый настрой. А на деле выходит…как-то навязчиво и тоскливо. Словно я вымаливаю этот снисходительный поцелуй.

Улыбается, с ноткою грусти. Без одобрения во взгляде качая головой. Поднимает большой рюкзак, закидывая его за спину. Обхватывает мою шею, согнутой в локте рукой, притягивая к себе. Взлохмачивая волосы пальцами, целует в районе лба, проговаривая, словно преподаватель, зачитывающий в сотый раз одну и ту же лекцию нерадивым студентам:

— Беда, это целый год. Я не имею права что-то тебе обещать, — достает из кармана картонный конверт с логотипом моего оператора. Вкладывает в руку, зажимая вокруг него непослушные пальцы, поясняя спокойно:- Это безлимит. Оформлена на мое имя. Можешь звонить кому и куда угодно и не задумываться о счёте.

— Макс, я…,- хмурюсь, поджимая дрожащие губы. Кому мне ещё звонить, кроме родителей..? Поцеловал, точно покойника..

Отличное заключительное воспоминание! Спасибо! Только б не разреветься при нём от досады… Позже. После отправления поезда. За углом.

— Не злись. Пожалуйста, — тоскливо улыбается, обрамляя мои щёки своими руками. — У тебя, за это время, жизнь вверх тормашками может встать.

— А у тебя? — парирую сухо. Пропитанная насквозь ощущением безысходности. Так и начавшегося конца.

— У меня кот подрастёт, — кивает вниз на пластиковый контейнер, оснащенный решетками. — Перестанет быть таким женоненавистником. Тогда я тебя с ним поближе и познакомлю. Сейчас это немного травмоопасно.

— Иди уже, — соглашаюсь, поднимая вверх уголки содрогающихся губ. Это не может быть незаметным. Только… Макс не спешит более меня успокаивать. Да и до отправления поезда осталось всего пару минут. Помнится "надежда" удерживала на плаву людей во все времена… Мне же, спасательный круг за борт не был кинут… Сим-карта… Что я сделаю с ней, когда дойду до угла?

— Пока, — бросаю тихо, наблюдая как он поднимает на приступок переноску и небольшой чемодан. Почти беззвучно, словно болезненно выдыхая, произнося обреченно. Находясь на расстоянии не больше метра: — Я люблю тебя.

Макс оборачивается. Подмигивая. Не услышал? И славно… А я всё же… Сказала. Бросила в спину. Да только… Попытка оказалась провальной. Не защитанной.

Двери закрываются, скрывая за собою очертания его фигуры, профиля. Поезд трогается. Вагон за вагоном плавно проплывают мимо меня. Словно в замедленной съемке. Лента с картинкой, движущаяся по кругу. Иллюзия, которой не видно конца. Стою, бестолково смотря на движущиеся колеса. Куда теперь? Домой? На такси? Или пешком, выплакав полную дозу скопившихся в сердце слёз? Не знаю. Ещё не решила.

Делаю первый шаг, самый трудный. Дальше срабатывает кнопка "автопилота". Каждый последующий даётся в разы проще. Прохожу здание вокзала насквозь, выходя к шумной площади, на которой паркуются многочисленные таксисты. В лицо бьет поток освежающего воздуха. На перроне стояла невыносимая духота… Спускаюсь с лестницы, занося руку с сим-картой над урной. Вздрагивая и одергивая её в сторону от двойного сигнала, припаркованного поблизости автомобиля.

— Садись, не бойся, — с улыбкой манит к себе платиновая блондинка.

Поджимая губы, пытаясь за оставшиеся до машины метры обдуть глаза. Иду опустив голову вниз, опасаясь на прямую встретиться с ней взглядом. Сажусь в салон, выдавливая из себя благодарную улыбку. Молча трогается в направлении дома. Нервно кручу в руках сим-карту, не зная теперь куда её деть. Оставить в машине Софии? Логично. Номер оформлен на её сына… Кладу на панель, слыша в ответ снисходительное, не повлекшее за собой заметного поворота головы:

— Не принимай поспешных решений. Мой сын не из тех, кто подходит к любому вопросу необдуманно.

Поворачивается, одаривая лёгкой улыбкой, под которой я неловко забираю с панели оставленный "подарок".

— Вот и умница, — кивает, глядя на дорогу. — И меня расстраивает тот факт, что Макс уехал. Его бы никто не смог остановить, если что-то вбил себе в голову. Не кори себя за то, что не попробовала отговорить. Женщина должна дарить крылья. Приносить с собой ощущение легкости, а не тянуть своего мужчину камнем на дно.

Пристально смотрю на неё, не в силах что-то сказать. С трудом глотаю, настигающую боль в пересушенном горле. Слыша тихое, почти убаюкивающее:

— Год — это не так много. Поверь на слово. Пролетит- не заметишь. Но если спустя это время ты всё так же рьяно будешь уверена в том, что любишь его — возможно что-то у вас и получится.

— Спасибо, что не лжёте, — проношу, криво улыбаясь. Отворачиваюсь к окну, пытаясь менее заметно смахнуть с глаз слёзы.

Тормозит возле подъезда, желая всего доброго. Вежливо отвечаю, стараясь без оглядки покинуть салон. Выдыхаю лишь оказавшись дома. В своей комнате. В заточении которой и проведу после большую часть свободного времени.

***

Первые дни, после его отъезда, стали для меня испытанием силы воли. Сим-карта, подаренная Максом, заняла почетное место на дальней полке книжного шкафа. В глубине. Дабы не нарваться на неё взглядом. В месте, до которого можно было достать лишь воспользовавшись высоким табуретом. Со своего номера я не звонила. Не отсылала смс в ответ на несколько поступивших с коротким текстом о том, как он долетел и вопросами всё ли у меня хорошо. Отлично! В этом я уверяла себя первые два-три дня. Упорно занимаясь, представала пред родителями с неестественно оптимистичной улыбкой. Почувствовать нервное напряжение царившее во мне, можно было бы, не приближаясь и на несколько миль. У них этого не получалось. Или всё же улыбка выглядела более достоверной, чем мне казалась?

Спустя две недели, моего отторжения действительности, началась школьная практика. За пару дней до этого, я всё же сорвалась, одной из бессонных ночей, вынув из тайника карту и вставив её в свободную ячейку телефона. Наказание не заставило себя ждать, пришедшее в виде нескольких, засыпавших экран смс с информацией о звонках, поступающих на выключенный номер в разное время и текстовых сообщениях, оставшихся без ответа. Слёзы лились градом. Сквозь всхлипы, пресекаемые в ночи закусанным кулаком. Хотелось разбить телефон в дребезги и, в то же время, зачитать до дых короткие, ничем не выделяющиеся среди обычного текста, строки. Огромного труда в ту ночь стоило провалиться в сон. Ещё большего выйти к родителям утром, уверяя, что со мной ничего не произошло.

Практика проходила неделю. В очередной день весь женский пол трёх " будущих одиннадцатых " классов, собрали для выполнения нехитрого задания, мытья коридорных стен верхнего этажа здания, расположенного в виде буквы "П". Назвать это действо веселым, можно было разве расставив по краям слова бросающиеся в глаза кавычки. Или же скрестив пальцы, безоговорочно принимаясь за многочасовую работу.

— Привет, меланхолик! — слышу настигающее от

подкрадывающейся из-за угла Алёнки. Ярко выделяющейся на всеобщем фоне " скудно" одетых, в розданные школьные фартучки, девиц, отсутствием оного на цветастой кофте и солнцеобразной мини-юбке. Её маникюр скрыт розовыми латексными перчатками, явно заготовленными заранее. Из тех, что раздавали на входе были стандартные жёлтые, а кто успел подсуетиться, получил немногочисленные оранжевые более лучшего качества. Алёнка же и здесь смогла выделиться. Темные волосы на макушке были заплетены в пышный бант, увенчанный атласной лентой в тон " дамских" перчаток. Улыбка распаляла пышные губы, накрашенные розовым блеском, а туфли на шпильках говорили о том, что уборка, в её исполнении, пройдёт с грандиозным размахом. Были ли рядом парни, ради того, чтоб избавить подобную девушку от работы, они бы вычистили до блеска сотниметровый коридор всего за пару часов.

Смеюсь, целуя её в щеку. Пожалуй, впервые за истекшие дни выплескивая эмоции искренне.

— Ты даже здесь смогла отличиться, — прыскаю, растягивая губы в улыбке, неодобрительно качая головой.

— Да и ты тоже, Вест, — кивает наигранно хмурясь. — Твоя мордашка была самой убитой из всей серой массы рабов. Не следуй я этому критерию отбора- ни в жизнь бы тебя не нашла.

— Нет повода блистать оптимизмом, — разводя руками, обвожу взглядом пространство вокруг.

— Нашла из-за чего грустить, — парирует звонко. — Брось ты это занятие- зачёт и так нарисуют. С твоей золотой медалью портить характеристику чем-то вроде " отлынивала от практики" им смысла нет. А мне ещё одно замечание мало что добавит. Всё-равно выпустят. Да ещё и отличную накатают, лишь бы свалила подальше долой с глаз.

Тянет к открытому окну, залезая с ногами на подоконник. Поджимает их под себя, зрительно, не испытывая и доли волнения от того, что сидит на высоте третьего этажа. Аккуратно присаживаясь рядом, под многочисленными косыми взглядами и озлобленным перешептыванием, доносящимся в нашу сторону, прижимаюсь к проему спиной, слегка щурясь от яркого солнца.

— Как ты? — бросает обеспокоенно, вытягивая губы в продольную линию. — Синяки под глазами такие, словно ты их чернилами навела.

— Нормально, — роняю в ответ. Слишком быстро, для того чтобы это звучало как правда.

— Звонит?

— Пытался…писал… — затихаю, отводя на улицу взгляд.

— Не отвечала.

— Угу, — нервно смеясь, протягиваю в ответ.

— А выкинуть из головы не выходит?

Поворачиваюсь к ней, закусывая губы до ощутимой боли. Вспоминая одолевающие мысли, ночи, проведенные без сна…

— Как долго ты можешь не дышать? — уточняю, пытаясь сохранять голос спокойным.

— Минуту- две, — произносит задумчиво.

— Вот и я тоже, — усмехаюсь в ответ. — А потом мозг стискивает новой порцией мыслей о нём, заставляющих сердце биться в умеренном ритме. Уверяя, что так правильно. Время вылечит… Однажды я смогу задержать дыхание на больший интервал: десять- двадцать минут, а может быть полчаса…

— Дура, ты, Веста-, весело выносит вердикт. — Ну да ладно, — это действительно с годами проходит. Давай о хорошем. Мне надо срочно бросить судьбе задаток на грядущее счастье, светящее в жизни. Дай телефон, а? На моём в балансе жирный знак минуса…,- улыбается, хлопая глазками, наблюдая как я вытаскиваю свой из кармана. Стягивая "гламурные перчатки", заинтересовано всматривается в экран, уточняя:

— И у какой сим-карты можно обанкротить счёт?

— Пиши со второй, — отказываюсь бесстрастно. — Она безлимитна.

— Неслыханная щедрость, — заявляет смеясь. — Ты заочно поступила в Вуз или уже успела его окончить? С чего вдруг папочка так разоряется?

Кривлюсь, уводя глаза. Всматриваясь в улицу, словно меня предвещает пейзаж за окном, звучно выдыхая.

— Это не он, да? — усмехается звонко. — Вернее он, а не он! — смеётся ещё веселее. — А тебе гордость не позволяет даже ответить?

— Пользуйся молча, — прошу сурово, стараясь не впускать в мысли её слова.

— Готово, — фыркает, возвращая телефон. — Ты извини, если что. Вдруг…,- улыбается, произнося почти шепотом, — Я всё же много потратила… В любом случае — я люблю тебя.

Удаляется, подмигивая, не реагируя на мой возглас объяснить, к чему была эта речь. С закравшимися сомнениями нажимаю значок сообщений, едва не роняя телефон из рук из-за отчетливо проходящей по ладони вибрации. Входящий конвертик подписан коротким словом. Именем, состоящем всего из четырёх букв. Зажмуриваюсь, потирая глаза. Взлохмачиваю волосы, морально собираясь… Открыть или всё же непрочитанным удалить без возврата? Палец мечется посреди кнопок… Решаюсь… Считывая, словно слушая его голос: "Привет, Беда. А знаешь, я тоже скучаю."

Поджимаю губы, пролистывая список отправленных. Ищу последнее, прикладывая руку ко лбу и болезненно выдыхая. Считывая, короткую, но, довольно двусмысленную фразу: " Я очень хочу тебя…увидеть."

Макс решил, что я бы могла написать подобное после длительного молчания? Да и что за нелогичная фраза в той ситуации, что мы оказались? Призыв к действию мужа, находящегося на работе, чтобы он, в обеденный перерыв насладился борщом вкупе с сексом?! Блондинка, мать твою! Не крашенная, а истинная! В душЕ!

Щеки заливает краской, представляя его реакцию. Ухмылку…на любимых губах… И как мне выкручиваться? Рассказать правду? Сослаться на изощренный т9? Или признаться в том, что на самом деле всё так и есть? И хочу…увидеть… И люблю… вопреки здравой логике… И… буду хотеть… Чтоб его…!

В негодовании и желании прямо здесь разреветься, заворачиваю за угол, выискивая взглядом самое яркое пятно. Подлетаю к ней, готовясь обрушить всевозможные проклятия. Поворачивается сложив губки бантиком, уточняя ехидно:

— Уже ответил?

— Ты хоть понимаешь..? — начинаю, пресекаемая спокойным, — Тшш, Вест, даже у стен есть уши. Чего ты разошлась? Я же заранее извинилась.

Забирает телефон из рук, считывая файл. Вынося с улыбкой, неоспоримый вердикт:

— Видишь, скучает. Забей ты на всё и наслаждайся. Разлука самое романтичное состояние. Можно наговорить друг другу тысячи искренних фраз! Смеясь. Будто в шутку. Раскрыть душу. Ведь вы не смотрите друг другу в глаза.

— А потом? — уточняю, отчаявшись противостоять. — Думаешь при встрече мне не станет за это стыдно?

— Если любишь- ни капельки. А ему… Ему вовсе не повредит хотя бы так узнать тебя.