Глава 4

Год. Что таит за собой это слово? Целую часть жизни. Огромную. Вмещающую в себя сотни дней, проведенных… в тоске. Сжимающей сердце. Давящей камнем на лёгкие, не способные расправиться полностью под тяжестью непосильного груза. Изматывающего. Пребывающего в мыслях, как ни старайся переключиться на нечто иное.

Мне всегда казалось, что устать морально нельзя. Физически да. Вымотаться на тренировке. До сведения мышц. Болезненного жжения в тканях. Морально же… Ни одна задача, над которой я билась, не решалась настолько трудно, как попытка понять происходящее между мной и Максом. Тщетно ища ответ я изводила себя сотней мыслей, сменяющих себя за короткий период. Заводила подобие личных дневников, уподобляясь летающим в облаках натурам, не понимающим как потратить с пользой запас свободного времени. Который всегда был у меня в дефиците, а здесь же… Странно сказать, но в последний год моего обучения в школе, его стало намного больше. В разы. В следствии того, что я растеряла интерес ко всему остальному. Кроме своих мытарств. Мыслей о Максе… Выполняла всё ради галочки. Посредственно, как бы выразился отец. Не стараясь достичь идеала.

Я потеряла вкус. К жизни. Ожидая уединения. Как спасения. От всего. От всех. От себя. Запираясь в комнате, набирая знакомые цифры. Устало прикрывая глаза в ожидании. Слушая, словно мелодию из любимого фильма, его голос, проговаривающей с неизменной улыбкой в мягкости интонации:

— Привет, Беда…

Сколько ночей я провела без сна? Скольких лишила его? Временная разница в два часа. У него меньше. Я всегда старалась звонить не поздно… Убедившись, что не создаю дискомфорта… что Макс один… Оживала с ним. Словно чувствуя рядом его размеренное дыхание. Почти уловимые прикосновения пальцев к коже. Отрешаясь от действительности. Фантазируя. Придавая его словам больше значимости, чем они могут в себе нести. Я любила с ним разговаривать. О первом пришедшем в голову. О погоде, что за окном. О сюжете книги, что недавно прочла. О его проекте, стройке, что ведётся день и ночь практически под окном.

Тратя на себя его время, день изо дня, урезонивая совесть заученной фразой: " Рабочие всё-равно не дают ему нормально поспать. А со мной, может быть, насмеявшись, израсходовав остаток сил, Макс заснет быстрее и проще…"

Я влюблялась в него. Всё больше. С каждой секундой. Сильнее. Я не представляла дальнейшую жизнь. Без него. Мои фантазии ушли на десяток,(как минимум), лет вперёд, где мы(МЫ- здесь самое важное слово!), несомненно вместе и, конечно же, счастливы.

Я ненавидела моменты, когда становилось необходимо класть трубку. Они отнимали у меня кислород. Лишали возможности двигаться. Занести палец на клавишу сброса. Я старалась отстрочить их. Как можно дальше. Но минутная стрелка противилась идти в обратном направлении. Наступала ночь. Макс настоятельно рекомендовал мне уснуть. Умиляя своими попытками уложить в постель. В прямом смысле. Никакой пошлости и откровений в этих разговорах не было и в помине! А я сопротивлялась. Понимая, что не хочу отрываться. Возвращаться в действительность. Хочу слышать его. Не сходить с ума от неведения где он и с кем. Хочу жить…

Так прошла осень. Наступила зима. Кроме предновогодней суеты не принесшая с собой ничего знаменательного. Стало раньше темнеть. Солнце практически исчезло из вида. Моё, и без того упавшее, настроение перешло в стабильно плохое. Всегда считала, что данное наречие несёт в себе положительный смысл. Оказалось, была не права. Макс звонил реже. Хотя нет. Это я стала набирать его номер спустя дни молчания, а порой и недели. Он не звонил. Вообще. Писал короткие сообщения. Приветственные фразы. Обобщения. Ни о чём. Интересовался как идут мои дела. Он не звонил! Отшучиваясь тем, что умеет попадать в самый ненужный момент. А я… Господи, каждую ночь, смыкая влажные глаза, я желала ему доброй ночи. Я молилась за него, не имея привычки просить за себя. Я надеялась, что там, в чужой стране, Макс хоть немножечко счастлив. Я ждала его… я… я… Да что я…? Проклинала себя за любовь к нему! За невозможность существовать в привычном мире, развалившемся на мелкие части. За чёрные пятна в календаре, которыми я вычеркивала прошедшие с расставания дни. За то, что он не услышал меня тогда. Или же сделал вид…только это не менее больно.

Зима была затяжная. Начало апреля ознаменовалось морозом, а, между тем, у Макса уже в марте была настоящая весна. Тёплое солнышко. Девушки в мини-юбках и прочая, повышающая настроение, атрибутика. Я старалась не думать об этом. Хотя бы в те моменты, что с ним разговаривала. Вспоминала слова Софии," женщина должна дарить мужчине крылья…" Наверняка, если рядом с ним кто-то есть, то она именно такая… Да… У меня впереди экзамены. Меньше месяца до дня рождения. Семнадцать, чёрт возьми! Семнадцать… До совершеннолетия год. Значит ли сейчас это что-то для Макса? До его возвращения за спиной будет школа. Может даже экзамены сдам в институт… И уеду в Москву? Одна..? Чёрт, да как же… В мечтах всё по другому! Всё складывается! В жизни же…

Экран загорается, сообщая вибрацией о поступившим на безлимит "ммс". Выходной. На часах восемь. У Макса… Хмурюсь, нажимая загрузку фотографии, недоуменно глядя на часы в верхнем углу экрана. У него сейчас шесть утра! На снимке рассвет. Снятый с высоты птичьего полета, спящий город подожженный красным солнцем в области крыш. И на этом фоне, (Господи, я всё же надеюсь, что он был на страховке!), стоит Макс, на тонком приступке, обвивая рукой тонкий башенный шпиль.

Улыбаюсь, сквозь слёзы, ругая его ласковыми словами. Это последняя башня, увенчивающая крышу новоявленного торгового центра, что он спроектировал. Главная. И наблюдать за воздвижением шпиля он должен был исключительно на расстоянии. Не участвуя. Это же огромная высота! Чёрт подери… Он мне обещал без надобности не рисковать! Чтоб его… А губы расползаются в широкой улыбке, прикасаясь к его на увеличенной фотографии, горящего экрана. Приоткрываю глаза смеясь:

— А говорил, что не любишь фотографироваться, — заключаю тихо, считывая подпись, гласящую ниже: " Можешь поздравить меня, я это сделал! P.s. — Не смог удержаться и запечатлел для тебя эту красоту. Пожалуй, я буду первым, кто пожелал девушке, с такой высоты, доброго утра."

Улыбаюсь, бегло осматривая своё отражение в зеркале. Распускаю волосы, взлохмачивая пряди.

— Я поздравлю, Макс. От души, — шепчу, вбирая меж пальцев туш и нанося её на ресницы. Впервые за долгие месяцы заточения дома желая выглядеть привлекательно, достойно. Не вызывая вопросов, "а всё ли у меня хорошо?".

Стягиваю с себя футболку наводя небольшой хаос на голове. Открываю шкаф, пытаясь сообразить, что лучше выбрать для фото. А боковое зеркало, так и притягивает взгляд, отражая в себе мою полуобнаженную фигуру в нежно розовом белье. Критически осматриваю себя, отдаляясь от полок. А если… Чёрт. Нет… Что он подумает? Что после мне скажет? Да и я даже не могу уверенно заявить, что смогу сделать подобное, выглядя раскрепощенно на фото… Чёрт! Вот же… Адреналин уже повысился в крови. Страх. Желание. Стресс. Всё вкупе провоцирует его мгновенный выплеск. И вот я уже устанавливаю таймер на телефоне, фиксируя его на столе, между двух книг. Слегка расшториваю окно. Не навязчивый солнечный свет заполняет пространство. Щелчок. Взлохматив волосы вверх. Щелчок. Прикоснувшись ладонью к губам. Боязливо. Отправляя воздушный поцелуй, которым с ним хотелось бы поделиться. Щелчок. Заключив себя в объятия. Смотря ровно в камеру. Щелчок. В который я снимаю телефон с закрепления, отключая авто съемку в двенадцать кадров. Просматриваю фотографии, прикрепляя их к сообщению. Закусывая губы от напряжения. Подписывая кратко: " Поздравляю!

P.s. — Пожалуй, сегодня ты далеко не единственный, кто делает что-то впервые.

Около минуты молчания, в которую я, с неспособностью отложить в сторону, сжимаю в руках корпус телефона, всматриваясь в экран. Макс не звонит. И эта тишина между нами становится чем-то привычным. Усмехаюсь, качая головой. В очередной раз убеждаясь в собственной глупости. Ни иначе как потерял дар речи, пролистав поступившие фото. Отчёт о доставке сообщения адресату поступил мгновенно, следовательно… с трудом удастся сделать вид, будто и не было в нём искомого файла. Неловкость, порой слишком явно проскальзывающую между нами, эта выходка лишь усугубит… Глупо, чёрт подери! Несуразно! Шаг в сторону смены статуса "отношений" должен выглядеть как-то иначе… По обоюдному что ли? А я влезла на запретную территорию смутно понимая, что с этим делать в дальнейшем.

— " Сотри оригиналы", — красуется надписью во входящем на экране моего телефона. И не понятно какую интонацию и оттенки эмоций Макс вкладывает в эти слова. Фыркаю звучно, натягивая футболку на тело, успевшее покрыться слоем мурашек. От холода. Ощущения своей уязвимости. Оголенности эмоций пред тем, кто столь рьяно не желает их принимать! Загоняя меня в угол возникающим ощущением отчужденности. Желанием закрыться в себе, впредь, не оголяя перед кем-либо душу.

— "Не понравилось?", — строчу быстро. Кажется, не успевая отправить, уже получая двоякий ответ.

— "Слишком. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с родителями. Пусть снимки останутся лишь у меня."

Улыбаюсь, перечитывая текст с разной интонацией. Мягкой. Скупой. Игривой. В который раз додумывая за него остаток невысказанных фраз. Уходя далеко за пределы " приличий" в своих фантазиях и мечтах. Покидая пределы душной комнаты. Отчаянно веря в то, что смогу, однажды… твою мать…когда-нибудь точно… Осуществить хотя бы часть из того, что не позволяет сейчас размеренно двигаться дальше. Существовать. В полной мере Жить.

Набираю его номер, спустя какое-то время. Опасаясь затрагивать крайне нестабильные темы, обхожусь обособленными обсуждениями обыденности, (о, насколько некрасиво порой я умею изъяснять мысли. Мама, прочитав лишь только середину этой фразы, впала бы в состояние глубокой депрессии, а я ничего, ещё держусь на плаву, пытаясь не подавать и вида о том, что же в действительности сводит меня с ума.)

Макс ловко жонглирует темами, переходя с одной на другую с завидной лёгкостью. И, в каждом диалоге с ним, остаётся лишь одна деталь, приводящее меня в напряжение: его необходимо заканчивать, а хочется… Или не хочется? Кто б помог мне себя понять…

Дни сменяют недели. Плотный график. Выпускные экзамены с курсов. Ожидание оглашения результатов. Неуверенность в собственных силах… Даже не так… Не способность принятия того, кем обязана казаться и быть. Мама требует слепого исполнения воли отца. Без отхождения и на градус от заявленных требований. Пресекая недовольством, единственную осуществленную мною попытку обсуждения иного сценария жизни: подачи документов одновременно в несколько Вузов, с возможностью выбрать то, что в итоге придёт по душе… Резонный отказ выслушать мои предложения усиливает и без того копящуюся внутри обиду. Заставляет, не переча, проглотить слова родного человека, в идеале должного сподвигать к исполнению желаемого, а на деле… обрекающего на муки. Сродни тех, что испытывает она, пребывая в нисходящем раздражении от работы, знаменуемой " своим местом"… А, ведь я, глядя на это, сотни раз за прошедший год задавалась вопросом, ставшим с родни риторическому: что мешает ей начать жить по другому? Быть счастливой. Дядюшка Фрейд уверяет, будто родители перекладывают на детей груз собственных неосуществленных амбиций… Чёрт… Надо заканчивать от скуки листать психологию и переходить на бульварное чтиво, может тогда перестану искать в чужих действиях, совершаемых во благо, намерения на корню угробить мою жизнь?!

Едва не плача от досады, обсуждаю с Максом детали происходящего вокруг. Он больше слушает, а я… Я пытаюсь высказаться в эту тишину, пропитанную теплотой звуков его дыхания. Тараторю, сбиваясь с мысли. Начиная вновь ту же фразу по новому кругу. Останавливаюсь. Закрывая глаза. Безмятежно выдыхаю. Немного расслабившись, утопаю в звуках его голоса. Тихом ответе, озвученным ровным, спокойным тоном:

— Никогда не переживай о том, что ещё не случилось. Я скоро вернусь. Что-нибудь непременно придумаем.

Вопрос: " что же именно можно поставить в противовес решения родителей?", вызывает нервный тик, вкупе с острым желанием рассмеяться. Тем временем дни идут. Неумолимо. Результаты выходных экзаменов с курсов превосходят все мои ожидания, но… не удовлетворяют отца.

— Не добрать по три балла до сотни!? — кричит он, вложив в эту фразу неподдельное разочарование. Поздравление с заочный поступлением в Вуз выходит слабым. Его речь грозит мне только одним — неминуемой пересдачей экзаменов, которые я уже удачно прошла… Вдруг на вступительных найдётся с десяток из тех, кто способен получить по двум более ста девяносто шести? В ходе этого я выпаду из претендентов на бесплатную форму обучения…

Соглашаюсь признать поражение, обещая исправить итог ситуации. По привычке скрываюсь с глаз за дверью своей комнаты, с головой окунаясь в подготовку к экзаменам. Вначале выпускным. Школьным. А потом, вновь, вступительным, в надежде оправдать ожидания и набрать недостающие до идеала баллы. Сомневаясь, что и этот результат удовлетворит запросы отца. Набери я даже сто два из заявленных ста.

Последний звонок. Все готовятся к нему долгое время, празднуют. Я же… Как ни начать сквернословить пытаясь вместить тысячи слов в одно, детально отражающее моё состояние этих дней? Нежелание улыбаться на показ. Изображать из себя ту, кем совсем не являюсь. Играть на публику роль успешной золотой медалистки, пред которой открыты двери десятков известных Вузов… "Выбирай на свой вкус!" Готовиться к предстоящему выпускному, по примеру одноклассниц, комбинируя туфли под платье в тон сумочке… Вести разговоры о грозящих экзаменах, поддерживая всеобщую истерию " боязни " прохождения злосчастного ЕГЭ… Господи, знали бы они каким испытаниям дома я поддаюсь ежечасно, на протяжении долгих лет, попытка выработать во мне страх на прохождение очередного теста угасла бы в самом зачатке! Вся моя сознательная жизнь — это решение уравнений со звездочкой. Грустно звучит, правда? Однако, в скором времени ничего в ней не измениться! Всё будет как прежде. Исключая место обитания письменного стола, по периметру которого будут очерчены границы моего затворничества. И город прибывания станет иным. Остальное… Останется прежним. " Дом- учеба"… Сомневаюсь, что смогу внести в этот список нечто другое. Хотя, со временем, возможно в нём появится ещё один пункт: работа. По специальности. Конечно же по специальности! Как же иначе? Ассистентом на кафедре Вуза или, что ещё хуже, в каком — либо расчетном отделе средней по значимости компании. В отделе из пары десятка подобных счастливцев, нарабатывающих первичный стаж в экономической сфере… Мать твою! Пестрящее красками будущее! Наверняка желаемое кем-то. Устраивающее кого-то. Жаль, только не меня.

Школьная форма. Белые банты на заплетенных в тугие колоски волосах. Ажурные гольфы, доходящие до колен. Не сдерживая банального хмыканья, подхожу к вертикальному зеркалу в прихожей, направляя на себя камеру мобильного телефона. Это надо запечатлеть. Для истории. Когда ещё придётся облачиться в столь прозаичный наряд? Выдавливаю из себя сдержанную улыбку, нажимая "затвор" фотокамеры. Резкий щелчок вытягивает губы в строгую линию, до неузнаваемости преобразуя лицо. Словно фото на паспорт. Ничего схожего с обыденностью привычного отражения в зеркале. Не сравнить с фото, что я отправила Максу.

Усмехаюсь, проговаривая в тишине комнаты:

— Фотогеничностью не блещу. Но это фото наверняка лучше, чем то, что появится у меня на зачётке.

Тоскливое. Среднестатистическое… Надо прикупить себе хоть очки с обычными линзами. Сойду за свою в безликой серости будущих гениев экономической сферы.

Первоклашка на плече одноклассника зазывно размахивающая из стороны в сторону большим колокольчиком с алым бантом. Выдавливаю из себя сдержанную улыбку наблюдая начала конца. Моей жизни, отныне сведенной к решению одной и той же задачи, явно стоящей перед глазами. Той, что последние годы вдалбливает в сознание мама:- Быть достойной отца. Не очернить известное имя… И плевать всем на то, кем хотела б стать я! Это врожденный " диагноз" — династия. Профессорская дочка…

Ухожу домой при первой возможности. Теряясь в толпе счастливчиков, обсуждающих планы на празднования великого дня. Прячусь за дверью собственной спальни, стараясь скорее избавиться от несуразного наряда, в который пришлось облачиться. Даст Бог, с выпускного исчезну так же удачно. Потерявшись из вида. Не оставив о себе и следа присутствия на этом празднике жизни. Макс уверяет, что я должна дать себе шанс. Позволить расслабиться. Освободиться. Глупо звучит со стороны, правда? Повеселиться на выпускном, оставив в памяти картинку, сложенную из приятных моментов… Я не объясняю Максу, как трудно заставлять себя улыбаться, будучи одной. В неспособности разделить мгновения с тем, кто действительно дорог. Я делюсь с ним ощущениями. Поверхностными. Видимыми со стороны. И всё больше убеждаюсь в том, что счастье не способно удержаться в одних руках… Моя любовь к нему… Ломает допустимые грани. Заставляет стремиться к большему, убивая изнутри ощущением собственной никчемности. Что я могу ему дать? Да и вообще, что могу? В силу своего возраста. Скоропостижного отъезда. Неизвестности в его жизни…Чёрт! Как же хочется вырвать из себя это чувство! Растоптать иллюзии, мечты. Уничтожить эмоции, начав жить по слепому сценарию. Да только… Всё-равно тянусь к трубке, сотни раз зарекаясь выждать определенное время. Перегореть. Не могу. Дыша им, точно воздухом.

Выпускной. Праздник прощания с детством. Начало новой жизни. По круче понедельника, с которого все зарекаются её изменить. Всю неделю до знаменательного события спорила с мамой на тему наряда: желая оправиться в брючном костюме; собрав волосы в конский хвост; нацепив на ноги удобные, классические балетки. А в итоге, сижу напротив зеркала, облаченная в розовое платье, пышной юбкой, застилающее колени. Хмуро осматриваю своё отражение, ожидая пока мама завершит завивать и укладывать в прическу непослушные пряди, фиксируемые на макушке десятком шпилек, украшенных ажурными розами в тон. Нервно отстукиваю по полу каблуком, сбивая отлаженность её отточенных движений. Тереблю подол платья, поглядывая на время. С зеркала за мной то и дело подсматривает девочка из рекламы воздушных пирожных. Или же нового аромата цветочных духов. Приторных, как и моё настроение.

— Во сколько тебя ждать? — уточняет с улыбкой мама, довольная произведенной работой.

— Линейка закончится в пять, — констатирую сухо. — Ты же будешь на официальной части. Заберёшь медаль… — а с торжественной, может быть и сбегу. Какой толк оставаться до ночи, шатаясь по городу в компании подвыпивших одноклассников, намеревающихся, следуя избитой традиции, непременно увидеть свой первый " взрослый " рассвет?

— Ключи и телефон в сумочке, — перебивает резонно. — Пожалуйста, сохраняй благоразумие и не ввязывайся в что-то сомнительное. Действие алкоголя проходит к полудню, а испорченная репутация, как правило, остаётся навсегда.

Фыркаю, осознавая нелепость напутствий. Она же знает, что Макс далеко, а следовательно её не с кем и портить.

— Ты же знаешь Стёпочку, с параллельного, сына Тамары Ивановны? Чудный мальчик. Тоже медалист. Поступил в МГИМО на бюджетное.

— Здорово, — хмыкаю сухо. — В виду твоих напутствий, не рано ли начинать меня сватать?

— Милая, ты бы присмотрелась к нему, — продолжает не обращая внимания на мой саркастический тон. — Подружилась бы. Подобные отношения — это залог успеха на всю жизнь, а брак в раннем возрасте, до становления личности, один из самых долговечных. Достигнув высот он будет всю жизнь благодарить за то, что именно ты изначально была с ним рядом.

— Смутно верится, — фыркаю, мечтая уже поскорее перешагнуть порог квартиры, скрывшись за дверью.

— Следовало бы уже выкинуть Забелина из головы! — произносит нервно, отрезвляя мысли, усиленным натягиванием очередного локона, вызывая своим действием нестерпимый приступ простреливающей боли. — Если бы я тогда рассказала отцу…,то он…, учитывая вашу разницу в возрасте… — разрождается злостно, в потоке мыслей не завершая и одной высказанной фразы.

— Осмелюсь напомнить, мам, что ты сама когда-то была студенткой отца. Кому бы говорить мне о разнице в возрасте, — отчеканиваю бесстрастно, с ледяным спокойствием в голосе, взявшимся ниоткуда. Выдавливая из себя на последок, глядя в её распахнутые от недоумения глаза, запоздалое, — Извини. Я не хотела.

Честно. Просто не в силах унять импульсивность реакции, возникающей при упоминании Макса. Не желая того, в своей обороне, ударяя нападающего в самые уязвимые места.

Награждение вышло долгим. Моя благодарственная речь, в отличие от того же Стёпочки и ещё одной обладательницы медали, вышла сдержанной и спокойной. Производя, наверняка неизгладимое, впечатление, я даже представилась будущему министру иностранных дел, лояльно относясь к его тяжелой руке, улегшейся на мою поясницу в позировании на одном из фото для доски почета. Остаток вечера лишь укреплял преследующее нежелание возвращаться домой. Используя последнюю попытку немного забыться. Странным образом, следуя за толпой, оказавшись к полуночи, в окружении выпускников нескольких классов, за городом у облюбленной пушки, посреди нескольких беседок от которых уже доносился запах костра.

— Скучаешь? — знакомый голос раздаётся совсем рядом, вырывая из мыслей. Устало улыбаюсь, молча оглядывая подоспевшую " к началу веселья" Алёнку. Размахивая в воздухе початой бутылкой, присаживается рядом, свешивая ноги с постамента. Совершая глоток с горла, почтительно протягивает шампанское в мою сторону:- Вид убитый. Кто посмел обидеть?

Не в силах держать в себе, рассказываю в кратце о маме, "провальном" поступлении, да о "личной жизни", в которой ничего не изменилось со дня нашей последней встречи. Убери кавычки из пустого обозначения и оно вовсе утратит свой смысл.

— Дурак твой Макс, — завершает смеясь, отпивая очередной глоток из переходящей друг к другу бутылки. — Только не смей сегодня звонить и осведомлять его об этом! — разрождается ещё большим весельем, продолжая напевно:- Чем меньше девушку мы любим… А мама в чём-то права: с твоим воспитанием замуж бы после школы. Чтоб один раз и навечно. И Вуз бы с отличаем окончила, и кучу детей в перерывах между сессиями нарожала. Да только предлагает совсем не того, — в голос как-то невзначай проникают нотки грусти, оглашая вердикт:- Угораздило же тебя так влюбиться. Ты ж своего Макса буквально боготворишь, заверяя в своей невменяемости. Нет тебе и дела до кого-то другого. Да не бывает идеальных! Поверь…

— Тоскливо звучит, — соглашаюсь, не желая развенчивать мифы.

Едва не расплескивая шампанское, на очередной фразе заходится смехом, предлагая единственно конструктивный выход:- Вест, а ты всё же соблазни его как приедет! Может в этом — то и кроется провальная несовместимость по всем пунктам? Чем тебе грозит неявка домой на одну ночь? Ещё на год дома никто не оставит. Всё-равно вскоре свалишь подальше от излишней опеки!

— В этом случае, скорее я его разочарую, — кусаю губы, уходя от серьезного взгляда. — А не сдам экзамены ровно на сотню, лишусь остатков доверия отца. Тут уж точно замуж за Стёпочку и работа в институте при кафедре — высшая стадия удавшейся жизни.

— Вест, тебя нельзя пить, — осекает, забирая из рук бутылку. — Степень неуверенности в себе увеличивается в геометрической!

— А откуда ей взяться-то, этой уверенности? — усмехаюсь, слабо представляя какие аргументы сойдут в защиту обратного факта. — Мы друзья. Ни больше. Ни меньше. Точка. Без обмана. Другого мне обещано не было. И ты не видела его бывшую… Статная. Красивая… Я целоваться то толком не умею, а она… — выдыхаю, грозя потерять туфли постукиванием каблучков о пьедестал постамента. — И если я не выдам максимум на вступительных — в меня уже никто никогда не поверит.

— Запущенный случай, — вздыхает с надрывом, — Когда приезд и сдача?

— Через две недели. Не знаю что раньше. Одно от другого с разницей плюс — минус два дня.

— Может попробуешь сдать экзамены в мой? Да, универ не настолько престижный, но твоя кафедра и там есть.

— Ты же знаешь, что родители не видят меня нигде, кроме…,- затихаю, скидывая вниз туфли и спрыгивая с постамента. Выкрикивая, громче обычного с злорадной улыбкой:- Да в этом мире вообще никого не волнует чего хочу я!

— Рассвет встречать ещё хочешь? — поравнявшись, окликает с иронией, отряхивая от пыли подол платья.

— Рассвет… — затихаю, оглядываясь вокруг. Выдергивая взглядом, уже в привычной для глаз темноте, яркие языки пламени, возле беседок заполненных людьми. — Пожалуй хочу…

— Тогда пошли, — приобнимает, неизвестно кому оставляя на верху недопитую нами бутылку. Провозглашая точно тост. Во всеуслышание: — И пусть с него начнётся ни на что не похожая новая жизнь!

***

Три дня до вступительного экзамена. Три дня. Много ли? Да. А до прибытия Макса в город всего три часа. Он отписался сутки назад о времени прилета и номере поезда на котором прибудет в город. Я старалась не думать об этом. Много не думать. Каждую минуту отмеряя взглядом бег стрелки на часовом механизме. А ноги так и несли из дома. В район вокзала. Бесцельно бродить, уверяя себя, будто не жду ничего необычного от этой встречи. Слоняясь в радиусе ста метров. Накручивая круги по узким улочкам небольшого микрорайона. С одним и тем же интервалом, примелькавшись старушкам, сидящих стайками на лавочках возле невысоких домиков в несколько подъездов. На третьем круге меня даже окрикнули, пытаясь узнать какой дом я здесь потеряла. Это стало весомым убеждением сменить маршрут. Телефон молчал. Смс не приходили тоже. Склоняя к мысли о том, что я ошиблась с прописанной в календаре датой. Может Макс всё же говорил о приезде завтра? Я так плохо его слышала. Не слушая. Ловила интонацию. Весёлые нотки, скользящие в голосе… Мать твою, вот будет здорово если на перроне после отправки поезда никого не останется. Какова будет моя реакция? Нервно рассмеюсь, повторно уточняя дату приезда? А что буду делать, когда увижу его…глаза… Не зря меня заприметили бабушки. Мечусь, точно наркоман, в поисках припрятанной дозы.

Час до прибытия поезда. Сверяясь с табло на входе в здание вокзала, прохожу в сторону выхода на нужный путь. Решаясь дождаться на улице. Душно. Двойные двери распахнуты настежь. Отсутствие сквозняка гонит всех на воздух. Миную стайки неспешно идущих людей, достигая заветного выхода. Совершаю небольшой шаг в сторону от " протоптанной дороги". Прикрывая глаза от обилия яркого света. Не сразу понимая, что голос, доносящейся со стороны, призывает к вниманию именно меня.

— Чудо-чУдное, ты- то здесь какими судьбами? — окликает с вызовом знакомая мне брюнетка, вместо приветствия, легонько взмахивая в воздухе рукой, с зажатой меж пальцев сигаретой. — Не выдержала долгого ожидания и тоже приехала раньше?

Молчу в ответ, не понимая, что следует сделать: проигнорировать её выпад и устремиться дальше, или же поддержать "разговор", аргументировав правомерность своего присутствия на перроне вокзала? Чёрт бы её побрал… Макс… Для чего устраивать эту стычку, сводя нас с ней вместе? Трудно представить тот факт, что он не задумывался об этом, сообщая и ей, и мне дату и время приезда в город. Да и… Следовательно, раз уж Алина здесь, весь этот год они тоже поддерживали вполне " дружеские " отношения. После весомого заявления мне о том, что с ней раз и навсегда всё закончено.

— Детка, — выдыхает дым в сторону, усмехаясь моему загнанному взгляду, не находящему детали на которой можно в спокойствие остановиться. — Давай на чистоту. У мужчин в его возрасте другие запросы, нежели прогулки под луной и долгие разговоры по душам. Наивно полагаешь, что сможешь их удовлетворить? Брось. Не тот уровень. Мой тебе совет: не путайся под ногами. Я же тебя раздавлю и не замечу, да Максу, в очередной раз может стать тебя жалко. Как в случае с твоей глупой влюбленностью… Пожалуй, это один из существенных его недостатков- обостренное чувство сопереживания к ущербным и слабым. Во мне подобного сострадания нет. Поэтому, чем раньше ты отсюда исчезнешь, тем меньшими неприятностями в дальнейшем тебе это будет грозить.

Широко улыбается, даже не пытаясь утаить усмешку, в своих ярко — зеленых, сбивающих с мысли, глазах. Острые ноготки телесного цвета скользят по воздуху в сторону выхода, сопровождая хищный жест тихим голосом, напоминающим предупредительное рычание:

— Кышшш. Пока София тебя здесь не увидела.

Разворачиваюсь на пятках, так и не произнося брюнетке и слова. Остолбенев. Онемев от неожиданности. Недопонимания. Её. Его. Себя. Как же… Слепо пересекаю дорогу, разделяющую микрорайон и здание железнодорожного вокзала. Смутно различая очертания гудящих машин за пеленой льющихся из глаз слёз. Прорвавшихся точно плотина на лестнице у самого выхода. Она не видела… Надеюсь не видела этой реакции, вырвавшейся в ответ на её слова. Добредаю до очередной узкой улочки, присаживаясь на первую попадающуюся взгляду скамейку. Вытираю слезы тыльной стороной руки. Дрожащими пальцами вытаскиваю из рюкзака телефон, набирая знакомые цифры… Дважды. Абонент вне зоны доступа. Нервно смеюсь, не решаясь повторять трижды попытку. Вытираю остаток слёз, упираясь взглядом в нахмуренные, изучающие меня глаза. Та же улица, мать твою. Те же бабульки на лавочке, возле приоткрытого окна первого этажа. Та же ненормальная напротив них, что рыскала по всем углам в поисках вожделенной дозы. Да так… её и не нашла.

Закидывая за спину рюкзак, спрыгиваю на перрон с короткого приступка вагона. Поезд протянуло чуть дальше. Мой выход оказался в стороне и желающих покинуть вагон на станции, с небольшой по времени остановкой, оказалось немного. Стою, совершая глубокий вдох. Насыщая лёгкие обилием запахов, столь редко присущим тем местам, где нынче приходится обитать. И речь не идёт о подобие патриотизма. Есть некое чувство, расстилающееся теплом внутри от ощущения себя дома. Возвращение в небольшую точку земного шара, где находятся те, кто тебя ждёт.

Всматриваюсь в толпу встречающих, выискивая взглядом знакомые лица. Собравшиеся уже разомкнулись на парочки, небольшие скопления людей от которых доносятся радостные звуки. Довольные лица встречают родных. Счастливые глаза запечатлевают друг друга в невозможности наглядеться. Словно им дана лишь короткая встреча, а впереди вновь маячит долгое расставание… Эти картины растягивают губы в улыбке. Грустной улыбке, пронизанной осознанием действительности на которую нехотя накладываются мысли. Неделя. Именно столько времени дано мне для отпуска. А потом… Ещё полгода, внезапно вписавшиеся в контракт, в связи с незавершенностью объекта в срок. Полгода в чужой стране. В городе, пестрящим яркими красками и многообразием возможностей. Да так и не ставшим мне близким. Не нашедшим отклика в сердце. Работа. Бессмысленный поиск себя в чём- то большем, нечто взбирание на ступень по карьерной лестнице. Пустая квартира и переполненные туристами улицы. Безликая толпа с восторженными взглядами, проходящими через тебя, словно сквозь пустую, бестелесную оболочку. Здесь всё иначе. И не важно какое место ты занимаешь под солнцем. Этот ритуал встречи. Эти эмоции, переполняющие духоту воздуха. Это ожидание приезда… Давшееся мне с огромным трудом. Протянутое сквозь дни, с момента отъезда и до долгожданной встречи.

— Господи, как же я по тебе соскучилась! — налетает, обвивая шею руками. Впиваясь в нос сладостью своего аромата. Впечатываясь в губы. Безудержно раскрывая их своим языком. В ходе нехитрых манипуляций, оставляя на стенке горла приторный привкус своей мятной жвачки, смешавшейся с табаком.

— Не рад меня видеть? — уточняет с долей обиды, не удовлетворившись безответным участием в неожиданном поцелуе. Скользит ладошкой по щеке, описывая тонкими пальцами линию губ. Стирая с кожи остатки своей помады. — Ты всё ещё злишься на меня? — протягивает лукаво. Льнёт, точно кошка, в долговременном отсутствии ласки. Проговаривая неспешно. Напевно. Игриво:- Может пора уже позабыть минувшие обиды? Милый, я так ждала твоего возвращения весь этот год…

— Дождалась. Поздравляю, — отстраняюсь от поджавшей губы брюнетки, некогда находившейся в статусе моей невесты. Экс-невесты. К превеликому счастью! В раз обналичившей свои клятвы в глубокой, вечной любви. Обменяв броские слова по действующему курсу, за манящее повышение в должности, с начальником, годящимся ей в отцы. Я ещё злюсь на неё за это? Спустя годы? Пожалуй. Хотя, в большей степени я ей благодарен. За то, что вовремя открыла глаза.

Кривится в ответ, закусывая пухлые губы. Не вызывая и доли того, что провоцировал некогда этот возбуждающий жест. Возвращаясь мыслями к тому, что сейчас действительно важно, всматриваюсь в глубь пустеющего перрона, в неспособности отыскать желаемое. Ту, с кем, в отличие от Алины, так хотелось после долгой разлуки, подобно покидающим пространство парочкам, запечатлеться взглядом.

— София дожидается тебя в машине, — замечая отсутствие интереса к своей персоне, комментирует на выдохе бывшая. — Я попросила её дать нам время побыть вдвоём.

— Побыли, — вторю сухо. — Теперь позволь мне отправиться домой одному.

— Макс! — взрывается наполняющей голос злостью. Искривляя гримасой красивое прежде лицо. Хмуря высокий лоб. Щуря глаза, способные соблазнить и без слов. Воспламеняющие некогда кожу одним своим взглядом. Сводящие с ума и заставляющие плавиться в муках чрезмерного к ней вожделения. Сейчас на их действие выработан стойкий иммунитет. Появившийся на фоне осознания никчемности чувств, сравнимых с ядом, введенным под кожу в дозировке острой инфекцией. Переболев ей, понимаешь насколько поверхностными были те ощущение, что Лина вызывала своим присутствием рядом. Первая красавица класса, выбравшая именно меня для оттачивания мастерства своих чар… С ней было не уютно молчать. Пожалуй, это было первым весомым звоночком о нашей несовместимости, но похоть, застилающая глаза, сглаживала углы в

том, что казалось бы по природе своей являлось равнобедренным. И только со временем недостаток большего, нежели занятие сексом, стало весомой причиной для череды разрывов, приведших в итоге к полнейшему краху. Философы во все времена утверждали, будто настоящая любовь даётся нам лишь единожды. Остальное подобно репетиции, не способно отразить всей гаммы чувств… Быть может они и правы. Та, что стоит напротив, не вызывала в течении долгих совместных лет большего, что не столь ярко вспыхнуло с первого взгляда. Не стерпелось. Не слюбилось. Большинство привычек со временем стали изрядно бесить. Народные сказания потеряли актуальность со временем. С возможностью выбора того, с кем действительно хочется быть.

— Спасибо за то, что встретила, — произношу отстраненно. — Не припомню, правда, чтобы сообщал тебе время и дату, а тем более что-то обещал, — фыркает, отводя озлобленный взгляд. — Не стоило утруждаться, Аль, — подвожу черту, надеясь, что она наконец-таки перестанет пытаться вернуть столь призрачное и далеко не безоблачное прошлое. — Я вновь уезжаю через неделю, да и у тебя уже как с несколько лет своя жизнь.

— Прогоняешь? — усмехается криво, нервным движением вытаскивая из кармана пачку сигарет.

— Если тебе так проще… — пожимаю плечами. — и кто — то должен быть во всём виноват… Так пусть буду я. По- хорошему я тебя и не звал, так что логично разойтись в разные стороны.

Опустевший перрон вновь наполняется людьми. Стоящими ближе к противоположному краю. Готовые покинуть границы города и начать новую историю. Жизнь. Кто-то смотрит вдаль путей с нескрываемой во взгляде улыбкой. Кто-то с надеждой. А есть и такие кто прячет от столкновения взгляд, купируя слёзы. Я же, неспешно обхожу их, точно очередные препятствие, выстраиваемые на пути. Матерясь про себя на не вовремя севший в телефоне аккумулятор. Протискиваясь к парковке, на которой должен стоять автомобиль Софии. Столь толерантно передавшей бразды правления в руки своей любимицы!

Золотистый седан при всём желании не выпустить из вида, среди приторнутых рядом стандартных машин. Подхожу ближе, наблюдая её невидящий взгляд. С задумчивым выражением лица, сложив на окантовке руля ладони, всматривается в одну точку маячащую впереди. Наклоняюсь к пассажирской двери, на которой до упора опущено вниз стекло, нейтрально уточняя после скупого приветствия:

— Я не навязываю тебе круг общения, правда? Будь добра, вести себя столь же уважительно.

Встречает мой взгляд виноватой улыбкой, роняя мягкое:

— Я хотела как лучше…

Возвращаюсь в вертикальное положение, распахиваю дверь, бросая под ноги рюкзак. Усаживаюсь на сидение, монотонно кивая в ответ. Проговаривая с долей возможного понимания:

— Не делай так больше. Мы с ней можем общаться. На уровне старых знакомых. Не больше. Если когда обратится за помощью — не вопрос, помогу. Мам… Но это вовсе не значит, что у меня к Альке остались какие-то чувства.

— Она всё ещё тебя любит, — вздыхает, поджимая губы.

— Себя, — противоречу в ответ. — И делает только то, что приносит в жизни максимальную выгоду… Дай телефон позвонить, — обрываю резко, не желая больше вдаваться в дискуссии.

Протягивает аппарат, заводя мотор. Через пару минут моего раздумия над тем как начать непростой разговор, уже заворачивает в переулок ведущий к моему дому. Точно опомнившись, набираю номер, не значащийся в контактах. Слыша в динамике несвойственную тишину, завершаемую стандартной фразой сотового оператора о том, что вызываемый абонент недоступен. Телефон отключен. Или находится вне зоны доступа сети. Что, конечно же, вряд ли. Следовательно… Паршивая вырисовывается с первого взгляда картинка. Я и заявился то домой в большей степени ради…

— Спасибо, что подвезла, — возвращаю телефон, задумчиво вглядываясь в глубь пустого двора. — Извини, не зову. Устал с дороги.

— Милый, — произносит с надрывом, столбя на себе глаза. — Не ломай девочке жизнь. Ты вскоре вновь уедешь, а она…

Сжимаю челюсти, понимая, что сейчас речь идёт совсем не о Лине. Не комментирую, заканчивая разговор быстрым поцелуем в щеку и резким "пока". Выхожу, накидываю на плечо лямку увесистого рюкзака. Не оборачиваясь, скрываюсь за зарослями высоких кустов, обрамляющих дорожку к подъезду. На ходу пиная первый попавшийся на глаза камень, в попытке выпустить негатив, наполнивший мысли после озвучивания матерью столь колкой фразы. Переступая через ступеньку, поднимаюсь в квартиру, на ходу скидывая с себя вещи. Желая охладить разум. Усмирить ледяной водой разошедшееся в груди сердце. Струи, стекающие с макушки до пят, успокаивают. На какое-то время. Стирают из сознания мысли. Шорохи, слышимые в пустой квартире, сквозь бьющиеся о металл капли. Выводят из ощущения, будто бы я, загоняя себя в угол, целенаправленно схожу с ума. Тёплые прикосновения к коже резко возвращают в это чувство обратно. Обдают огнём места соприкосновения с другим телом, имеющим кардинально разнящеюся моему температуру. Рискуя поскользнуться на мокром душевом поддоне, резко оборачиваюсь назад, на автомате перехватывая руками хрупкое женское тело, в попытке удержать и её от грозящего падения при столкновении. Ладони сцепляются замком вокруг тонкой талии. Скользящий вниз взгляд упирается в оголенную грудь, покрытую слоем мурашек. Переходит на стоящие от холода, налившиеся соски. Ответно кладёт ладони на мои бёдра, сжимая, скользя тонкими пальчиками по мокрой коже. Выдыхая со словами скопившийся в лёгких воздух:

— Будто время вернулось вспять… Ты же помнишь… — произносит дрожа. Сокращая разделяющие тела сантиметры. Впечатываясь в грудную клетку, рывками вздымающуюся вверх от резкого выплеска адреналина. Сердце грохочет под ребрами, проходя пульсацией по её охладившейся коже. — Вместо завтрака, — продолжает на выдохе, притягивая взгляд к дрожащим губам. — Рискуя опоздать на пары. Неистово. Неумело. Жадно. Упивались друг другом под струями холодной воды, — проговаривает с придыханием, собирая языком, скользящим вверх по шее, капли воды, скатывающиеся вниз. Сглатываю, разжимая пальцы. Отстраняюсь к стене, хрипло прося:

— Лин, прекрати.

Выключаю воду, грузно выдыхая. Уточняя более собранно:

— Какого чёрта ты заявилась сюда?

— Забыла вернуть ключи от квартиры, — парирует игриво. — И мне захотелось переписать конец нашей истории, — протягивает лукаво, дразня легкими скольжениями пальцев вниз от пупка. Доводы разума смутно действуют в споре с языком тела. И её победоносная улыбка при окольцованные ладошкой эрегированного члена, тому самое яркое подтверждение.

Не произнося более и слова, опускается коленями на мокрый поддон, распахивая алые губы. Перехватываю в кулак её волосы, собранные на затылке, за мгновение до обхватывания ими головки.

— Макс..! — взвывает от боли.

— Я попросил тебя прекратить, — повторяю, с силой сдерживая её порыв к очередному, бессмысленному сближению. Свободной рукой сдергиваю с крючка полотенце, только после расслабляя пальцы, сошедшиеся в её волосах. Запахиваюсь, не вытираясь, выходя на кафель. Открываю дверь, выпуская в коридор влажный воздух, бросая в её сторону:

— Возьми халат. Понятия не имею куда София убрала из ванной второе полотенце.

Ухожу в кухню, с некой благодарностью находя рядом с плитой вычищенную до блеска турку и баночку с молотым кофе. Наполняю пространство притягательным запахом, разливая напиток в две кружки, расставленные по разным сторонам стола.

— Присаживайся, — произношу спокойно, слыша шаги, приближающиеся из-за угла.

— Даже не поинтересуешься как я? — уточняет саркастически, усаживаясь напротив и упираясь недовольным взглядом в глаза. Влажные волосы спадают локонами на грудь, пропитывая ткань тонкой рубашки, в которую она переоделась, пренебрегая халатом. Закрывая по сути вопрос, о сексе без обязательств, который рискнула открыть.

— Для чего? — парирую, растягивая губы в улыбке. — Вижу, что не плохо. Похорошела.

— Издеваешься, да? — фыркает звонко. — Макс, — нервно постукивает ноготками по глади стола. — Какого ты себя так со мной ведёшь? Ты же из тиража тех, кто природе однолюб!

— Если ты права, выходит я никогда не любил тебя, — проговариваю бесстрастно. — Как бы ни прискорбно это не звучало.

— Хранишь верность своей малолетке? — усмехается злостно, протяжно выдыхая. Сбивая в сторону дымок, исходящий от кофе.

— Ты же знаешь, я не привык нагло лгать, — искривляю линию губ, вбирая в руки небольшую чашку.

— Знаю, — хмыкает, привставая. — А она на вокзал прибегала, — усмехается, растягивая губы в отталкивающей улыбке. — Ждала и надеялась. Дура, что скажешь. Я её выпроводила моментом. И знаешь, даже если ты сейчас заявишься на порог с цветами, не поверит, будто между нами ничего не было, — подходит почти вплотную, легким касанием оставляя поцелуй на моих губах. Отстраняется, выкладывая из кармана на стол ключи с пушистым алым брелоком. Завершая свою фразу отрешенным: — Я и сама не могу в это поверить.

Уходит, хлопком защелкивая замок на входной двери. А я иду к телефону, так и валяющемуся на дне рюкзака в полной отключке. Иду, тихо надеясь, что приведя его в чувства, всё же смогу дозвониться. Со мной соизволят поговорить. Или хотя бы ответят.

— Анжелика! — с порога наседает мама, выговаривая претензии с нескрываемым недовольством, — Битый час пытаюсь до тебя дозвониться! У тебя экзамены послезавтра, а ты вместо подготовки гуляешь допоздна, да ещё и с выключенным телефоном!

— Разрядился… — отмахиваюсь, упираясь в пол невидящим взглядом. Глаза наверняка раскраснелись от слёз. Остаётся надеяться, что в полумраке коридора прихожей этого не видно. — Возможно что-то с аккумулятором. Днём заряд был практически полным, — дополняю на ходу, наговаривая на аппарат, который самолично и выключила, чтобы уберечь себя от соблазна вновь и вновь позвонить Максу.

— И как ты собираешься ехать? — влезает недоуменно. — У отца конференция, у меня практика. Мне необходимо знать, что ты на связи!

— Я еду с Алёнкой, — парирую, уходя. — Номер ты знаешь. В крайнем случае возьму твой телефон, позвонишь с рабочего или домашнего.

Скрыться за своей дверью удается раньше, чем разговор приобретает более негативный оттенок. Откинуть в сторону выключенный телефон выходит сложнее. Он тянет. Магнитом. Включить. Дрожа в предвкушении. Толи от ощущения краха, толи от необъяснимой радости… Да какой на хрен радости? Скорее так и тянет удостовериться в своей невменяемости. В том, что наивные мечты не имеют точек соприкосновения с реальностью. И следует раз и навсегда выкинуть из головы скопившийся мусор розового конфетти, в который разом утилизировались разросшиеся иллюзии.

Может разбить аппарат? Вышвырнуть из окна на асфальт, послав всё к чёрту? А толку, если я наизусть помню сочетание цифр в его номере. Тридцать два, тридцать два… Неразрешимая задачка, однако. С привычно приписанной сверху звёздочкой.

День сменяет день, а ночь я практически и не сплю, поднявшись в четыре утра, для того чтобы собраться и успеть на прямую электричку, уходящую ровно в шесть. Мама, с маской раздражения на лице, пытается включить неподдающийся аппарат, в итоге всовывая мне в руки свой, взамен того, что я слегка "модернизировала", перекрыв клочком бумажки контакты идущие на батарею. А с маминым… Макс не сможет до меня дозвониться. При условии, конечно, если по приезду ему вообще есть до этого дело… Та, что встречала его на перроне способна заставить мужчину на какое-то время позабыть обо всём на свете… В этот тайм — аут и у меня будет возможность остыть. Наверное. Хотелось бы…

До такси провожает мама. На ходу проговаривая сотню напутствий, которым следует беспрекословно подчиняться. Автомобиль бесшумно трогается с места, увозя всё дальше от тусклых окон родного дома. В неизвестность таящую в своей темноте больше ощущения некой тяжести, нежели радости от грядущего взрослого шага. Подумать только, спустя полтора месяца мне суждено на долгое время покинуть границы этого города. Начать приспосабливаться к новым реалиям… Молчаливо всматриваясь в полупустые улицы, складывают в дальние уголки сознания карту пересечений дорог, цвет домов, вывески магазинов, оттенок кроны деревьев, шелест листвы на ветру…

— Странно…,- бормочу вслух, обескураженная нелепой находкой. — Машина Макса…

— Где..!? — с азартом всматриваясь в окно, восклицает Алёнка.

— Показалось, — хмурюсь, уже не видя фантом в потоке немногочисленных машин. — Привидится же всякое… Не выспалась просто, — оправдываюсь, нервно закусывая пересохшие губы. Пять тридцать утра. Макс… В этой стороне города. Бред какой- то…

— Он же должен был уже приехать, да? — осекает подруга, вытягивая на разговор, неизбежно ведущий к болезненной теме. — Хорош хмуриться и замыкаться в себе. Давай, рассказывай, что опять помешало твоему великому счастью?

— Я, наверное…,- отворачиваюсь к окну, вздыхая. Выпаливая с болезненной обидой:- Ну почему так глубоко вбилось в голову, что он не такой, а? Его год не было в городе. Думаешь мне и в голову не приходили мысли о том, что Максу не свойственен образ жизни "отшельника"? Я же видела как смотрят на него девушки. Наверняка их вокруг крутилось в многообразии! Я бы так точно, при малейшей возможности, не задумываясь была в первых рядах… — тараторю сбивая с толку подругу, недоуменно вытаращившую на меня глаза. — Ждала его как полная дура… Понимаешь? Считала минуты до встречи! А он… А я… И его бывшая на вокзале! Чтобы он не говорил вскользь о завершении отношений. Она была там! Она знала время и место! Макс весь этот год так же поддерживал связь! С ней. Со мной. Да может подобных по городу ещё будет с десяток?! Уже ни в чем не уверена… А я…его… — нервно смеюсь, понимая какую околесицу несу. Кого и зачем я оправдываю? Взываю к жалости…

— Дело- дрянь, — кратко подводит итог подруга. — Для чего вас лбами — то было сталкивать? В голове не укладывается. Ну имеешь ты одновременно нескольких " подружек"…,- спохватывается, изворачивая суть фразы, — Прости, я не то имела ввиду.

— Ты права. Не извиняйся… — продолжаю смеяться, с трудом замолкая на объяснениях одной из глупейших мыслей:- Всё правильно. Мы с ним просто друзья. Были. В его понимании.

Автомобиль паркуется у главного входа. Неспешно выхожу, ежась на прохладном ветру. Обхватывая себя в попытке согреться, словно пустой чемодан плетусь за подругой, идущей слегка впереди уверенной, невесомой походкой. Подбадривая окликает, поторапливая мягкой улыбкой. До прибытия электрички считанные минуты, а у билетной кассы длиннющая очередь в не один десяток человек. Пристраиваемся в самом конце, оглушаемые гулом обрывков разговоров, доносящихся с разных концов переполненного вокзала. Большинство из неспящих в утренние часы такие же студенты как мы. Будущие или уже состоявшиеся. И лишь четверть присутствующих, а может и меньше, значительно старше основной массы. Это те, кто ежедневно тратят значительную часть своего времени на путь туда и обратно в покорении столицы. Занимают рабочие места, на которые не идёт " коренное население" ввиду незначительных зарплат, а они между тем превышает возможный заработок нашего города.

Уйдя в свои мысли, не сразу понимаю чего хочет от меня, размахивающая билетами перед носом Алёнка.

— Эй, Вест, соберись. Отоспишься на лавочке за грядущую тройку часов поездки, а не в духоте возле касс!

Попытка улыбнуться выходит провальной. Иду за ней след в след, точно и не разбирая маршрута. Парочки, сохраняющие в объятиях тепло, возникают препятствиями на нехитром пути, увлекающим в сторону перрона. И в каждую из них я неотъемлемой врезаюсь взглядом, закусывая губы в нежелании двигаться дальше. В неспособности отрешиться от собственных переживаний, настроившись на очередной экзамен. Который могу завалить, не сумев взять себя в руки.

Открытое пространство давит сильнее стен душного помещения. И хочется быстрее укрыться от глаз, выбрав менее заметное место. Отрешиться. Одной. С возможностью закрыть занавес век. Стать незаметной для всех. Подумать.

- Эй, ты в порядке? — в очередной раз настороженно уточняет Алёнка. Нервно киваю, с непонятным ощущением осматриваясь по сторонам. Словно выделяясь в толпе прикрепленным ко лбу стикером с призывающей к вниманию надписью. То и дело кто-то из присутствующих на перроне задерживает на мне свой тяжёлый, давящий взгляд, напрягая канаты и без того ослабших за эти дни нерв. Мания преследования на фоне морального изнеможения… Наверное так охарактеризовал бы моё поведение Хеллингер. Чёрт побери…

- Чувствую себя аквариумной рыбкой за которой сквозь стекло все наблюдают, — бормочу невнятно, натыкаясь в толпе на силуэт мужской фигуры, кажущейся до боли знакомой. Резко отворачиваюсь лицом к подруге, пытаясь растянуть губы в идиотской улыбке, гоня от себя ворох навязчивых мыслей. Капюшон спортивной куртки практически полностью скрывал лицо незнакомца, скорее всего именно этим он и зацепил моё подсознание. Желающее додумать, дорисовать недостающие детали на идеально подходящем наброске. Приписать их тому, кто никак не выходит из головы и разрывает сердце на части.

— Это всё нервы, — констатирует тихо Алёнка. — Боязнь облажаться перед отцом. Я бы тоже пасовала на твоём месте. Какого черта ему дались эти четыре балла? Сидела бы себе дома, да паковала вещи в Вуз. С твоим проходным по-любому уже поступила! Так нет же, ему надо выдать максимум, чтобы утереть нос канцелярским крысам родного ректората!

— Ален, не начинай, — прошу тихо, разом скисая. — Он прав. Я могу лучше. А на бесплатные места коэффициент в разы больше… — затихаю, перехватывая её изменившийся взгляд. Устремлённый поверх меня. Вглубь. За линию плеча. Хмурюсь, не решаясь обернуться. Нервно сглатывая. И, кажется, осознав происходящее за секунды до звука обездвиживающего голоса, выводящего в воздухе пропитанное спокойствием:

— Привет.

***

Макс

— Привет, — произношу тихо, не желая напугать ту, до которой не могу дозвониться вторые сутки. Обхожу со спины, по пути откидывая назад нависающий на глаза капюшон. Брюнетка, первая встречается со мной взглядом, напрочь руша надежду на теплую встречу, в миг изменившимся выражением лица. С улыбающегося и приветливого оно в одночасье становится каменной маской. Не задерживаю на ней взгляд, скользя к более вожделенному объекту. Растягивая губы в невольной улыбке, встречаясь взглядом, с той, что, словно с трудом, бесшумно кивает в ответ.

- Что с твоим телефоном? — уточняю, стараясь сохранять непоколебимое спокойствие, глядя в глаза, смотрящие на меня с отчуждением.

— Что ты здесь делаешь? — не обращая внимания на мой вопрос, сбивает с толку своим, уводя разговор в другую стезю от представляющегося мне ранее сценария этой встречи.

— Я займу места, — натянуто заявляет знакомая ранее девушка, имя которой сейчас, за ненужностью, напрочь вышибло из памяти.

— Пролетев ни одну тысячу километров как-то рассчитываешь на более теплый приём, — мыслю вслух, сжимая кулаки в карманах куртки. — Я приготовил тебе сюрприз, а ты не отвечаешь ни на мобильный, ни на домашний.

— Он удался. Спасибо, — уводит глаза в сторону, порываясь уйти.

— Банально говорить о том, что всё не так, как может казаться с первого взгляда, правда? — усмехаюсь, с трудом подбирая слова. Не желая усугубить ситуацию ещё больше. — Алька врёт. Всем. Облегчая этим свою идеальную жизнь.

- Макс… — роняет тихо, с ощутимой обидой, которая слышится в дрожи её голоса. Считывается в уголках губ, так и опускающихся все ниже. В глазах, заволакивающихся блеском слёз, вопреки моему желанию видеть в них отголосок манящей улыбки. — Для чего ты здесь? Кто я такая, чтобы оправдываться?

Та, ради которой стоило вернуться. Пусть и на недолгий отрезок времени. Так и распирает сказать, но где-то то внутри щёлкает маячок, призывающий мыслить более здраво, рационально.

— У тебя есть с собой копии документов? — уточняю нейтрально, пытаясь закрыть образы и слова, мелькающие с её присутствием в памяти.

— Подать заявление в ЗАГС можно и здесь, не обязательно ради подобной мелочи ехать в столицу, — хмыкает, сохраняя бесстрастное выражение лица. Лишь только губы при этом немного вздрагивают, порождая желание незамедлительно же в них впиться.

— После всего, что между нами было я действительно обязан на тебе жениться, — протягиваю, как-то по дурацки улыбаясь в ответ. Наблюдая как она поджимая губы, с доли секунд борется с собой, проваливая попытку сохранить безучастный нейтралитет. Закусывает нижнюю, кратко со смешком выдыхая, произнося более мягко:

— Ты повторяешься, Макс. Учти, на третий раз я вполне могу согласиться.

— Непременно учту, — смеюсь, пожимая ее мизинец, протянутый в мою сторону в знак применения. И от этого наивного жеста в груди прокатывается ощутимая волна теплоты. И хочется придушить Альку. За её несвоевременное вторжение. За то, что своим присутствием на вокзале украла у меня подобно неповторимый миг: сойдя с поезда, в желанных объятиях, почувствовать себя по настоящему дома.

Машинист даёт второй гудок. Перрон пустеет, оставляя при себе сопровождающих и наскоро докуривающих перед отъездом людей.

— Пошли, — притягивая к себе её руку, плавно приподнимаю за плечи, направляя в сторону приступка вагона. Без намека на пошлость, (как хотелось бы верить), подсаживаю вверх, помогая подняться. Дожидается наверху, уводя в сторону подруги, занявшей две свободные лавочки.

Поезд трогается и я вновь поднимаю вопрос о наличии при себе документов. С облегчением выдыхая, удовлетворившись ответом. Неспешный разговор, по обыденному с ней, затрагивает разные темы. Вызывает оттенки эмоций, контрастирующих с пустой болтовней, которая окружает меня повсеместно. Эта девчонка другая. Или же другой рядом с ней я? Нелепое недоразумение. Настоящая беда.

Скорость её ответов доходит до минимума. За окном рассвет набирает мощь, а Лика периодически по-детски трёт глаза. В очередной раз замолкаю, решая боле не мучить своим общением. Зову тихо:

— Иди ко мне.

Распахиваю объятия, прикладывая на грудь и пряча под полами куртки хрупкое тело. Она засыпает практически сразу. Усмиряя, выравнивая дыхание. Вызывая боязнь лишний раз пошевелиться, нарушив столь хрупкий сон. Наполняя лёгкие приятным цветочным запахом, исходящим от шелковистых волос. Высекая его оттенки в ячейках памяти.

— Эй, — призывает тихо нахохлившаяся девушка, сидящая напротив. — Из нас троих на этих лавочках спит только Веста, да и вагон, если ты не заметил на большую часть заполнен, так может ты перестанешь вести себя столь интимно, вызывая у присутствующих ассоциации прелюдного секса?

Приподнимаю голову вверх, отрываясь от умиротворяющего аромата, напитавшего пшеничные пряди, устало отмахиваясь от раздражающего фактора коротким ответом:

— Сделай отложение, говори тише.

— Давай без прелюдий, — усмехается глухо. — Мне она дорога и поэтому уточнить данный факт является на ровне с долгом.

Прищуриваю глаза, молча растягивая губы в улыбке, включая девчонке зелёный свет.

— Какого чёрта ты отталкиваешь её в френд- зону, лишая большего, когда держишь в руках так, будто перед тобой бесценное сокровище, способное от неловкого жеста разбиться?

— В моей ситуации нет возможности вести себя иначе — шепчу в ответ.

— Ты по природе такой правильный или это приобретенное отклонение? — , качая головой откровенно язвит а ответ. — Насколько мне известно, не куришь, наверняка и не пьешь. Думаю, ещё и спортом занимаешься. Бегаешь там по утрам или ходишь в зал с бассейном неподалеку от дома. Так? — бросает вызов, обязуя ответить. Вытаскивая тонкую пачку с зажигалкой из небольшого, но увесистого рюкзачка.

— Да всё я могу, — приглушенно усмехаюсь, не особо желая ввязываться в подобные дискуссии. — Просто не делаю из потребностей идолов, на которые стоит молиться. Развить тему подробнее, выйдя с тобой на перекур не проблема, хотя из подобных " увлечений" больше предпочитаю кальян и обстановку потише. Но чисто теоретически… Вопрос ни в этом, а в том, что я бы не стал тревожить её сон, будь даже сильно зависим от вредной привычки.

— Так на фига её мучить? — кривится в ответ, наверняка прикручивая к озвученным мною фразам вихрь из собственных мыслей. — Неужели ты настолько слепой, чтобы не видеть происходящего… Это ведь даже не намеки. Прямой текст без цензуры, прописанный в каждом жесте. В ней же нет и на каплю этой способности крутить мужиками по своему усмотрению. Если и отдаётся, то вся без остатка. Не думая о себе…

— Я уезжаю через пять дней, — обрываю её монолог сухой вставкой. — У меня не закрыли контракт.

Лицо девушки захватывают противоположные оттенки эмоций, а звонкий выдох тяжким грузом срывается с приоткрытых губ. Пачка сигарет заметно сминается по краям в замке тонких, напряжённых пальцев.

— На смену этому контракту вполне ожидаемо придет другой, — добиваю брюнетку целенаправленным ударом. — Ей же для счастья необходимо стать собой, а не чьей-то тенью. Упущенные возможности не всегда удаётся вернуть. А обрекать своим " хочу" на то, чтобы день за днём корить себя о не сделанном… Непростительно для обоих.

— Лаконично, — хмыкает недовольно. — А что, если Веста тебя не дождётся?

— В этом случае придется признать своё поражение, — шепчу, усмехаясь её непонимающему взгляду. — А этого я не люблю, — дополняю, наверняка неслабо её беся. — Поэтому и не предлагаю ей ждать.

— А в итоге к ней подкатит тот, кто пообещает бросить мир к ногам. И поверь мне, устав от такой головоломки как ты — она поведется на то, что проще.

Мазнув взглядом, застолбляет свое место рюкзаком, скрываясь в стороне тамбура. Я же, в попытке расслабиться, крепче сжимаю объятия, слыша в ответ более громкий выдох. Ощущая, точно поглаживающее движение, сползание вниз по груди невесомой ладошки. Зарываясь носом в мягких волосах, едва касаясь губами затылка. Прикрываю глаза, молча досиживая оставшуюся часть пути, то и дело гоняя в голове мысли о том, как она отнесётся к предложенной мной альтернативе. Рискнёт ли попробовать или же останется верной выбору. Не своему…

В три станции до конечной шум в вагоне достигает своего апогея и как бы ни хотелось продлить дольше безмятежное мгновение, Лика плавно отстраняется с долей неловкости заглядывая в глаза.

— Поедешь со мной? — уточняет задумчиво.

— Подожду тебя у Вуза, — соглашаюсь, не спеша раскрывать карты, — а потом ты прокатишься со мной. Это не далеко. Три станции метро без пересадки.

— Во сколько встречаемся? — влезает брюнетка, не трогающая меня остаток пути.

— Возвращаемся на вечерней…

— В случае звонков родителей сослаться на дополнительные занятия? — хмыкает в ответ издеваясь.

Не комментирую, пропуская вперёд людей, старающихся в первых рядах, безликой толпой, покинуть вагон, разбежавшись по вокзалу в поисках короткого пути до метро. Скрепив пальцы вокруг тонкого запястья, выводя Лику одной из последних на опустевший перрон, двигаясь вне скопления людей к дальнему выходу. На удивление многих, именно он открывает более удобную и прямую дорожку до станции.

Разговаривая обо всём, незаметно добираемся до искомого Вуза, поражающего размахом своей территории и количеством корпусов. Первый взгляд на подобное многообразие создаёт впечатление о катастрофической нехватке экономистов в стране. Подобный монстр фабрикует их в год с несколько тысяч, выплевывая за свои пределы не подготовленными к реалиям жизни, в которой по предварительным обещаниям их везде и всюду ждут.

Предъявляя пропуск охране, скромно улыбается, роняя в мою сторону:

— Экзамен длится два часа. Я наберу… — тушуется, пряча глаза, дополняя тихо, — Только у меня номер другой, — ухмыляясь, киваю в ответ, слыша вместо объяснения, в такт уходящим шагам, — Я позвоню.

Смиренно жду окончания заявленного отрезка времени, прохаживаясь по окрестностям, прилегающим к Вузу. Набирая номер друга, кратко здороваюсь, подтверждая прибытие к заранее оговоренному часу. Уточняя наличие нужного мне человека на рабочем месте. Удовлетворённо улыбаюсь яркому солнцу, распаляющему до бела серый асфальт. Город окутан видимой дымкой, но, несмотря на её отталкивающий вид, притягивает взгляд своим разнообразием и яркостью красок. Это тебе не привычные тихие улочки, не меняющиеся годами. Здесь, порой, к вечеру привычная картинка в корне отличается от той, что запала в память с утра.

Краткий сигнал смс символизирует о возвращении к главному входу. Беглый взгляд на часы позволяет с уверенностью утверждать, что ничто не выходит за рамки разработанного мной плана. Перехватываю Лику на лестнице, особо не расспрашивая о исходе экзамена, понимая по довольной улыбке, что всё прошло как надо. Можно смело поставить галочку в графе о успешной сдаче. Если только она не решит вычеркнуть её за ненадобностью.

— Куда мы едем? — уточняет, всматриваясь в озвученный маршрут на карте.

— Хочу предоставить тебе возможность выбора, которого тебя лишили. Тебе понравится, — улыбаюсь, невесомо заправляя на ушко выпавшие на глаза пряди из хвоста, завязанного ей на скорую руку. Отчасти небрежно, но до безумия привлекательно. Настолько, что так и хочется запустить пальцы вглубь расслабленных прядей, притянув её этим жестом к себе.

Знакомая дорожка от метро к институту занимает не более пяти минут. Я веду её вне толпы. По красивым, уютным двориками, полюбовно прозванными " пьяными" в пору моего студенчества. В них мы просиживали окна меж парами. И алкоголя в этих посиделках не было. Шум, нам, то правда…а с чего прицепилось название? Чёрт знает. Веду её по длинному мосту, перекинутому через Москву реку. Останавливаясь на середине и показывая с высоты красоты Замоскворечья. Не столь шумного района, находящегося в десяти минутах ходьбы от центра. Довожу до родного Вуза. Завороженно поднимает глаза, скользя по окнам до шпиля. Напоминая мне день моего знакомства с истуканом, занявшим почетное место в сердце.

— Забелин! — едва не сшибает с ног Ромка. Вернее Роман Анатольевич, ныне ректор основополагающей кафедры. А в недалёком прошлом один из моих сокурсников. — Кто б мог подумать, что застану тебя здесь в горячий сезон!

— Привет, — пожимаю руку, приобнимая.

— Вот он — счастливый человек. Спортивный стиль, красивая девушка рядом, не то что я. Костюм, бухтящий Андрияныч под ухом и полное отсутствие личной жизни, — иронично жалуется, вбирая в ладонь настороженно протянутую вперёд руку Лики, на которой оставляет в полупоклоне галантный поцелуй.

— У меня отпуск, — комментирую сухо, дополняя язвительно:- А у тебя жена и двое детей.

— Роман, — представляется томно, не обращая внимания на комментарий. Перехватывая мой взгляд, оправдываясь поспешно:

— Да понял я, понял. Давай в зал. Андрияныч сегодня засиживаться не планировал.

Покрепче сжимаю маленькую ладошку, не вдаваясь в комментарии о поведении друга. Кратко описывая предлагаемую мной ситуацию, факультеты Вуза и новые возможности.

— Макс, я не смогу, — стопорится у входа в аудиторию, боязливо осматриваясь вокруг.

— Просто поговори с ним, — прошу как можно мягче, обрамляя бархатное лицо руками. Соединяя в одну линию, мечущиеся от страха глаза. — Это то, чего ты хотела. Не надо принимать глобальных решений в эту секунду. Но не отказывай себе в этом шансе.

Тяжёлая дверь открывается и на пороге возникает седовласый мужчина, в противовес заложенному в памяти образу, облаченный в обыденную одежду, а не в строгий костюм.

— Добрый день, молодые люди. Проходите, юная леди, присаживайтесь. Посмотрим, стоите ли вы пары десятков минут, оставшихся у старика в дефиците.

— Наговариваете на себя, Карл Андрияныч, — усмехаюсь, с теплотой приобнимая бывшего преподавателя.

— Да нет, Максим. Это у вас всё ещё впереди, а в мои года остаётся только почаще пинать твоего бестолочь друга, дабы наконец — то сделать из него достойного человека, да надеяться, что остатки сил вложены в молодежь не зря… Сам то где взлетел нынче? Был бы в Москве, наверняка о тебе бы услышал.

Пропускаю Лику вперёд, на последок пожимая в знак поддержки её ледяную руку. Андрияныч прослеживает этот жест улыбающимся взглядом, обязуя, в попытке скрытия распирающих эмоций, скорее озвучить ответ на его вопрос.

— Пару лет побарахтался в родном городе, нарабатывая стаж. Сейчас завершаю контракт в пригороде Берна.

— И не возвращайся, — выдаёт скупо. — Не обрезай себе крылья.

Глубоко выдыхаю, пытаясь ответить на это предположение беспечной улыбкой, слыша строгое:

— По знакомству и рекомендациям я не беру. Это не обсуждается. Если в девочке нет способностей и потенциала- считай зашёл в пустую поведать старика. Тянуть никого я не стану. Ручаться перед комиссией тоже. Не те года.

— Она справится с вашим тестом, — заверяю спокойно. — Да и с остальным тоже. Надо только дать шанс.

Кивает, захлопывая на глухо дверь. Оставляя с пару минут бесцельно вглядываться в однотонное деревянное полотно, стоящее перед глазами.

— Что это было, Забелин? — издевается пристроившийся в сторонке Роман. — Не знал бы тебя- ни в жизнь не поверил. Такая опека… Проснувшийся с годами отцовский инстинкт или же светлые чувства? — ерничает, понижая голос до минимума. — Из первого возраста девушка выросла, а вот для второго — порядком не доросла… Дилемма, — смеясь, разводит руками.

— Присмотри за ней, если решиться сюда поступать, — опуская сарказм, выдаю задумчиво.

— Отгонять за километр заинтересованных малолеток? — ухмыляется, скалясь.

Кривлюсь в ответ, не разделяя веселья.

— Забелин- это Москва, — комментирует более серьезно. — Лучше бы ты засунул её в небольшой пригород, оградив от соблазна, раз уж собираешься взрастить неиспорченной для себя.

— Я здесь, чтобы расширить ей рамки, Ром, — вздыхаю устало, — а не сужать их по примеру её отца.

— Что ж, — завершает, подводя рациональный итог:- Запасайся терпением или же возвращайся.

Андрияныч выходит раньше заявленного, сохраняя на лице маску хладнокровия. Пропускает Лику вперёд, выдерживая молчаливую паузу. Проговаривая уверенно и чётко:

— Копии документов и результаты экзаменов нужно сдать сегодня Роману Анатольевичу, чтобы попасть в списки. С таким аттестатом проходной балл уже заслужен. Сегодняшний тест я зачту как вступительный. И, если девушка решиться…,- похлопывает меня по плечу, собираясь скрыться в привычной аудитории, вынося на последок. — Могу поздравить. В девушке ты не ошибся.

***

— Что теперь, Макс? — уточняю, несмело произнося его имя. И, в тоже время, чётко выводя каждую букву. Словно стараюсь сделать акцент на обращении. А изнутри, кажется, вся свечусь. Не в силах скрывать всепоглощающего чувства с которым вышла из старой аудитории. Хранящей особенный запах, делающий её на удивление уютной. Многократно усиливающий странное ощущение своего успеха; уверенности в своих силах; родства души… И это абсолютно не вписывается в контекст внушаемых отцом истин. Аксиом с припиской " ты должна", " тебе надо", " обязана",вместо того, чего я хочу, к чему расположена и, что сейчас так трепетно чувствую.

Недолгий диалог с добродушным профессором, не был схож с обязанностью, которую я испытывала на вступительных экзаменах экономического факультета. Эта дискуссия, спор, если так можно выразиться, был приятным и отчасти забавным. Словно разговор по душам с любящим дедом, имеющим в своем наследии пару десятков обожающих его внуков. Человек, сидящий напротив, позволял мне высказаться. Отстоять свое мнение. Право. Говорить то, что чувствую. Думаю. Вводил в ступор. Зарождая азарт, отстоять свою точку зрения, мгновенно набрасывая яркими штрихами проект, вырисовывающийся в сознании на ту или иную заданную им ассоциацию. И пусть этот " эскиз" состоял всего из пары десятков предложений, озвученных на выдохе. Не думая. Стараясь передать картинку, возникшую перед глазами максимально живо и правдоподобно. Прочувствовать самой. Пропустить эмоции сквозь своего оппонента. Убедить мне поверить. За короткий период времени, исчезающий с бегом стрелки по циферблату антикварного секундомера, удерживаемого в морщинистых руках. Стараясь показать, что я достойна сойтись с ним на равных.

Его улыбка четко отпечаталась в памяти. Порождая растянуть губы в ответной. И даже сейчас, при одной мысли, уже находясь за сотни метров от не столь громоздкого здания института, я всё ещё, по-дурацки продолжаю улыбаться прохожим.

Спотыкаюсь, подхваченная Максом у кромки дороги. За своими мыслями, в последний момент замечая напротив светофор, горящий огненно- красным.

— Беда, — протягивает с укором. И точно в подтверждение его слов, обдавая потоком ветра, в десятках сантиметров от нас проносится спортивный автомобиль, явно превышающий установленные скоростные барьеры.

Макс привет меня к себе. Утыкая в грудь. Позволяя на секунды закрыть глаза, под грохот его сердца. Того, что сейчас отбивает ритм, точно барабанная установка. Хаотично стучит внутри, сбивая дыхание, касающееся моих волос.

— У нас в запасе уйма времени, — проговаривает неспешно. — Куда ты хочешь поехать?

" С тобой хоть на край света.." — врывается в мысли, а на деле я молча пожимаю плечами, позволяя осуществить выбор ему.

— Пошли, а то простоим здесь до следующего запрещающего, — бросает более весело, сдвигая меня с места. — Покажу тебе место, где исполняются любые мечты.

Скептически фыркаю на его слова, понимая, что мои, в этом случае, недосягаемы. Нельзя просто загадать то, чтобы он был рядом и глупо надеятся на исполнение заветного желания. Нельзя… Для этого необходимо что-то делать. Только вот что?! Когда Макс так близко и так далеко от меня. До изнемогания по нему. Желания прикоснуться. Не по- дружески. По другому. Чёрт его знает как… Как к мужчине, которого я люблю. По которому изголодалась за минувший год. Я ждала его возвращения сильнее наступления любого праздника или вручения желанного подарка. И вот он здесь. Рядом. А я никак не могу развязать ленту и сорвать упаковку. Добраться до того, что спрятано от глаз. Внутри…

Мы пересекаемся один из мостов, направляясь к другому. С долей негодования осматриваюсь по сторонам, стараясь выхватить взглядом некое препятствие. Очередной светофор, напротив которого можно постоять рядом, также прижавшись друг к другу… Растянув минуты в счастливую вечность.

Спустя сотни метров, исчезнувших под ногами, выходим на площадь, ведущую к Кремлю. "Манежная", красуется на табличке, прописанный на двух языках. Территория, пестрящие яркими красками, толпами туристов и броской архитектурой, лаконично совмещающей в себе старину и современность.

— Сюда, — зовёт Макс, утягивая в центр невообразимого блестящего круга у резного входа на территорию башен.

Иду, огибая желающих занять место, к которому он меня столь быстро тащит. Заводит в центр на незначительное возвышение. Разворачивает лицом к городу, оказываясь за моей спиной. Фиксирует левую руку на моем животе, вкладывает свободной небольшую монетку распахнутую ладонь.

— Загадывай, — шепчет, склонившись надо мной , тем самым крепко прижимая к себе. — Проси, что угодно и бросай назад, стараясь не выйти за очерченный контур. До него два с половиной метра. И не убей меня, пожалуйста, — дополняет с улыбкой, слыша которую я прикрываю глаза, монотонно проговаривая в ответ:

— Поцелуй меня…

" И будь рядом.." хочется дополнить в повисшую между нами паузу, но, кажется, я и так попросила достаточно много…

Его выдох касается кожи раньше, чем слова срываются с губ, переводя мою фразу в шутку про обещания, которых ждут минимум три года… А я бы и готова их ждать, пребывая хоть на долю уверенной, что ему это надо… Нужен. Очередной отрезок времени, разъедающий меня изнутри.

Настроение улетучивается, а монетка выпадает к ногам. Откатывается вниз. Остаётся в границах очерченного круга. Застолбляя за собой желание, которого по сути я так и не загадала.

Макс пытается восстановить равновесие. И это у него получается. Свести разговор к иным темам. Вовлечь меня в диалог, заменяющий с ним нечто большее. И, одновременно, делящий на двоих простые моменты. Наполненные радостью, смехом и новизной впечатлений. А в перерывах я просто любуюсь им. Со стороны. С глупой улыбкой, которую он точно не замечает, интрепретируя по своему усмотрению. Три года… Чёрт бы его побрал. В каждой шутке, как говорится, есть своя доля правды… Я буду ждать? Риторический выходит вопрос. Будто есть другой вариант развития событий. Будто кто-то способен затмить его образ. Взгляд. Улыбку. Заставить передумать в выборе пути предначертанного судьбой…

Лимит времени, столь щедро расписанный Максом, как — то внезапно подходит к концу. И мы, точно опомнившись, спешим к метро. Держась за руку. Смеясь, спускаемся по эскалатору, перескакивая через ступеньку. Спешим успеть на вокзал к последней электричке, идущей в наш город. Протискиваемся к кассам, натыкаясь на Аленку, встречающую нас неодобрительным взглядом. Взмахивающую в воздухе тремя билетами с просьбой поторопиться, чтобы занять хоть какие- то места и не ехать полпути стоя. Идем к мосту, что возвышается над путями, настигая в конце ступеней подошедшую к перрону электричку. Лишь в этот момент Макс выпускает мою руку из захвата своей, устремляясь в толпу, в попытке занять ограниченные места. Аленка, наблюдая за этим, как- то недовольно вздыхает, а я умиляюсь, закусывая губы. Ощущая в этом нелепом поступке смысл фразы " быть с ним, как за каменной стеной"… И конечно же, главное в ней всё- таки " быть с ним…"

***

— Можно тебя на минутку? — уточняет брюнетка, смеривая меня напряжённым взглядом. Отвлекая от диалога, который стараюсь спокойно вести. — Скрасишь мой перекур кратким рассказом о стране из которой недавно вернулся? Безумно хочу когда-нибудь её посетить, — протягивает с улыбкой заметая следы.

— Конечно, — парирую сухо, приподнимаясь с места. Направляюсь за ней в сторону тамбура.

Раздвижные двери хлопают за спиной и лицо моей собеседницы, укрывшийся за железной перегородкой вагона, приобретает иные черты, нежели секунды назад. Из голоса пропадает любой намек на дружелюбный тон. Сдержанность сменяется нервозностью, с которой она прикуривает сигарету, ходящую маятником в тонких пальцах. Прячу руки в карманы, ожидая начала её монолога. В котором если и собираюсь участвовать, то лишь посредственно. Позволяя девчонке высказать в глаза мне то, что думает. Не перекидываясь на пребывающую в неведении подругу.

— Лучше бы ты просто переспал с ней и свалил! — начинает сердито. — И сам бы наигрался и разочарования в этом случае у Весты было бы меньше! Пережить подобную выходку проще, чем отпустить то ощущение счастья в котором она с тобой пребывает. Ты раздавишь её. Уничтожишь своим молчанием. Она же, дура, надеется на большее, а ты… Даже не сказал об отъезде. Так? Иначе её взгляд был бы другим. Я знаю. Не нашел время, да? Выглядит по скотски как- то… Уж отпусти девочку и не мучай, раз она никак не вписывается в твои жизненные планы!

— Я её не держу, — парирую отстраненно.

— Да ладно? — выдыхает дым, громко смеясь. Продолжая безвкусно: — Напомни, когда ты вновь сваливаешь из страны?

— Через пару дней, — уподобляясь ей, произношу отстраненно.

— И новый контракт тоже будет, — заключает серьёзно. — Такие как ты не останавливаются на достигнутом. Даже ради любви, — добавляет с долей иронии. — Объяснись с ней и раскрой глаза на полную картину происходящего.

— Иначе что? — вскидывая бровь, усмехаюсь в ответ. — Обличишь меня мерзавцем, который нарочно влюбил в себя непорочную девочку ради того, чтобы ею воспользоваться? Сомневаюсь, что Лика с тобой согласится. В моих действиях нет никого умысла или подтекста, — выдыхаю, теряя интерес к продолжению разговора. Бросая напоследок брюнетке, задумчиво всматривающейся в меня, — И, кстати, противозаконного тоже нет. Тебе вообще нечего мне предъявить. Или ты собралась на поклон к её отцу со своими домыслами и догадками? Так давай. Помоги запереть её дома и внеси свой вклад в то, чтобы она продолжила жить по указке, никогда не став самой собой.

— А если я расскажу о том, что ты её любишь? — не унимается, продолжая меня доставать.

— Давай, — осаждаю спокойным тоном. — В красках. А то не поверит.

Наверняка ей остаётся, что мне сказать. Да, только двери за спиной уже хлопают. И я считаю до десяти. Мысленно. Чтобы обрести спокойствие, возвращаясь к той, от кого не возникает подобного желания- уходить. Искать темы для разговоров. Прятать взгляд в минутах молчания. Запоминая черты. Мимику. Сдерживая себя лишь в одном: не забрать себе то, что волей случая, слишком не вовремя, попало мне в руки.

***

Утром следующего дня я был в районе, где живёт Лика. Припарковал машину у дома матери. Зная наперед, что её здесь не будет до вечера. Стоял, облокотившись на капот автомобиля, вызванивая необходимого мне абонента. То и дело возвращаясь глазами к пустым окнам родительской квартиры, в которую бы мог без труда её привести. Банально пригласить на чай, или… Почему- то моя холостяцкая берлога, в ассоциации с ней совсем не сходилась. Выглядела слишком пошло, заставляя гнать прочь мысли, что вторжение с ней на свою территорию добром для обоих не кончится. А мозолить глаза прохожим, из которых каждый второй тебя знает, своим хождением с Ликой в сплетении улиц, тоже казалось для неё не слишком то и безопасным. Вспомнить хотя бы мою предыдущую встречу с её матерью. Хотя, был бы на её месте отец, впечатлений добавил бы в разы больше.

Проблема в том, что своими действиями мне вовсе не хотелось бы её напугать или отвернуть от себя, но и на то, чтобы держать себя в рамках приличия, рядом, приходилось затрачивать слишком много сил. Подавляя бушующие эмоции. Никогда прежде показное бесчувствие не давалось с подобным трудом. Присказка гласящая нечто, вроде, " я не могу быть с тобой, но и не могу без тебя", всегда казалась лишённой рационализма. Ну не можешь — пошли её к черту, раз и навсегда смирись с мыслью, что она не твоё. Не можешь без неё? Так откинь в сторону всё, что мешает. К чему придумывать лишние оправдания своей трусости и неспособности действовать?! С теорией всегда как- то проще. На деле сложнее. И вопрос далеко не в понятии смелости. Держать её рядом, насыщая надеждой, достаточно подло. Подобный эгоизм никогда не числился определяющим качеством в чертах моего характера. И сейчас это играет далеко не на руку. Сколько раз в течении ближайших месяцев я смогу вырваться за пределы страны чужой? С натяжкой два. И то, после согласия с начальством, что для этого существует весомый повод. А если останусь на следующий контракт? Москва, по сравнению с тем, что имею сейчас кажется абсолютно бесперспективной. В этом её подруга права. И всё же выход есть. Как без него? Для того, чтобы забрать с собой ту, что как магнитом тянет сюда, требуется обычная учебная виза. При условии, что студент переходит в местное учебное заведение, после, как правило, второго курса. Поступить сейчас, без подготовки, уже нет никакого шанса. Требования в разы выше. Этот вариант развития событий, подразумевает под собой как минимум год ожидания. При другом варианте можно сократить временной разрыв, открыв ей разовый Шенген. С годовым пребыванием в стране, позволяющий супруге, официально работающего на чужбине, не добиваться лишних официальных бумаг. В этом случае осталось всего-то на ней жениться. Дождавшись совершеннолетия. Во избежание многих проблем. И проецирование этой цепочки от чего-то вызывает на губах улыбку. Далеко не нервную. Спокойную. Хотя и подразумевает под собой действие, являющееся крайней стадией безумия.

— Привет, — протягиваю в ответ на её улыбку, считывающуюся в коротком " да'. — Выходи, если готова. Жду во дворе дома напротив.

Лика появляется в зоне видимости спустя пару минут. Свободная белая майка поверх джинсовых шорт вздымается на ходу, создавая иллюзию, что надета на голое тело. И, если бы она не накинула поверх спортивную тонкую кофту, сдерживающую воздушный "полет", этот образ зашкалил бы за максимум по шкале измерения своей сексуальности.

Ключи от машины, вместе с руками скрываются в карманах куртки. Пресекая желание усадить Лику в салон, скрывшись от лишних глаз где-нибудь за городом, в абсолютно безлюдном месте.

— Прогуляемся? — дёргает меня чёрт предложить в ответ на её очередную попытку к сближению. Оставляя на моей щеке, в знак приветствия лёгкое касание губ, напоминающее хоть и дружеский, но всё же поцелуй.

Она не высказывает на этот счёт каких- либо возражений, начиная неспешный, ни к чему не обязывающий разговор. Позволяющий пресечь ассоциациативный ряд мыслей, осаждающих меня некоторое время назад.

Увлечённые друг другом, минуем двор, намереваясь пересечь проезжую часть. Отвлекаясь на пронзительный звуковой сигнал, за доли секунд до попадания в "волну", от проезжающей мимо поливальной машины, предупреждающей об единственном исходе неизбежного. С лица вмиг стекают прохладные капли. Впитываясь в ткань футболки, также промокшей насквозь. Часто моргающая Лика, стоящая рядом, с доли секунд молчит, плавным движением языка облизывая влажные губы, а потом начинает заразительно смеяться, оглядывая себя сверху донизу. Убирает влажные пряди с лица. Вымокшая буквально до нитки. Отлепляет от тела прилипшую майку. Ставшую и вовсе прозрачной на её коже. И в этот момент приходит мой черед онеметь, не с первого раза реагируя на звучащий от неё вопрос:

— У тебя здесь есть во что здесь переодеться?

Отрицательно машу головой, задирая вверх край футболки, чтобы вытереть излишнюю влагу с лица.

— Тогда пошли, — зовёт с улыбкой, вбирая мои пальцы в свою ладонь. — Моя квартира ближе. У отца очередной семинар, а мамы в такое время не бывает дома. Проще высушить тебя на месте, чем заниматься после ещё и машиной.

Её глаза смотрят на меня в упор, а губы изогнуты улыбкой. Доверчивой. Теплой. Такой, что не встретишь в серости повседневности. И я иду вслед за ней. Не выпуская руку из слегка сжатой ладони, маняще вытянутой за спиной. Иду. Понимая, что ничего хорошего из этого не выйдет. А перед глазами то и дело стоит её чертовски привлекательная майка, слившаяся с телом. Очертившая контур белья. Бл@дь. И я добровольно иду за ней следом, не способный выкинуть из головы мысли о том, как же безумно мне хочется сейчас её снять.

Третий этаж. Порог неизвестной квартиры. Щелчок за спиной, оглушающе захлопывающий железную дверь. Оборачивающий ко мне лицом застенчиво улыбающуюся девчонку, находящуюся на расстоянии менее метра. Взгляд неизбежно скользит вниз. От её губ. По груди. Доходя до кнопки, удерживающей на себе её короткие шорты.

Не успеваю вернуть взгляд на исходную точку, как он вновь устремляется вниз. В след за её мокрой кофтой, упавшей на пол. Тяжёлый выход накрывает её губы, оказывающиеся от моих на расстоянии в несколько сантиметров, не заставляет себя ждать, отчётливо говоря сам за себя.

— Запри дверь, — шепчет тихо, касаясь пальцами отросшей щетины. С придыханием, проводя по ней линию, ведущую к губам. Сердце неумолимо грохочет. Дыхание, в корне до наоборот, замедляется. Становится тяжелее. Точно из помещения выкачен воздух. Не шевелюсь, наблюдая её скованные движения. Робкие. Медленные. Закусывание губ в нерешительности. Умоляющий взгляд, ещё более сильно связывающий мне руки. Плавные движения пальцев вниз, к кромке моей влажной футболке. Которую она намеревается снять.

— Лик, я порядком вырос из того возраста, в котором на скорую руку занимаются сексом с одноклассницами, пока их родителей нет дома, — пресекаю её поползновения, заметно кривясь. Стараясь не переборщить в жёсткости высказываний, должных остудить её пыл. Сам с трудом подбирая слова за мыслями " Как бы я её сейчас… Нежно.." Желая прижать к себе. Задохнуться неповторимым запахом. Утонуть в доверчивом взгляде серо голубых глаз, вызывающих в сознании далеко не ангельские мысли. — А дружеского секса в природе и вовсе не существует, — добиваю сухо, буквально ощущая её обледенение после озвученных слов.

— Значит мы с тобой просто друзья, — подытоживает отстраненно, заметно дрожа. Будто сейчас же расплачется.

— Значит. Просто, — вторю с усмешкой, корежащей душу. Как бы сильно мне не хотелось этого изменить. Сейчас. Сию же секунду. А не когда-то. — Подскажешь где у тебя ванная? — уточняю как можно спокойнее. Безжизненно взмахивает рукой, указывая направление к двери в проходе. Слегка прижимаю к себе, желая привести в чувства. Потрепываю по влажным волосам, шепча максимально спокойно:- Переоденься. Замёрзнешь. И завари чая. Пожалуйста.

— А может мне попросту выставить тебя ко всем чертям? — выдаёт напряженно, растягивая в улыбке мои губы, бессознательно касающиеся её виска. Застывают на коже, считывая неровный ритм сердца. С трудом шевелятся, выводя в воздух подначивающее:- Беда, с друзьями так поступать нельзя.