Глава 5

"Друзья"… Мысленно фыркаю, пробуя на вкус слово, пропитанное излишней горечью. Заливаю фарфоровый чайник горячей водой, смутно припоминая сколько заварки кинула на дно в попытке занять руки. Чтобы не дать затрещину тому, кто пристроился с краю стола, искоса поглядывая за моими передвижениями по небольшой кухне.

— Что ты решила? — осведомляется между делом, склоняясь над кружкой, что я пододвигаю в его сторону, сосредоточив внимание на том, чтобы не опрокинуть напиток, залив ему брюки и обварив жизненно важные органы. Позлорадствовать после о том, что я с лихвой отомстила за его резкий тон и ранящие слова вряд-ли удастся. С врожденным упорством я самолично сожру себя заживо за каждое слово, брошенное ему необдуманно, а тем более причинение боли.

— Если твой вопрос касается того, собираюсь ли я послать тебя подальше, то он утратил свою актуальность, раз ты всё ещё сидишь здесь, — парирую с улыбкой, должной сгладить углы и примерить меня хоть как- то действительностью.

Он здесь. В моей кухне. Рядом… Что ещё надо для мимолетного счастья подобной дурехе как я? Могло бы быть хуже. Не так ли? Любовь не всегда предстает в небе красочным фейерверком. Для большинства счастливцев она орудие пыток. Действенное. Мучительное. Медленное. Убивающее внутри всё живое. Мне же повезло в большей мере. Объект моих девичьих грёз сидит рядом. Напротив. И даже не собирается сваливать, гармонично смотрясь в этой квартире. Согревает теплотой, озорной улыбки, блуждающей на губах. Позволяя сохранить глубоко в душе надежду на нечто большее, чем таиться в поверхностном смысле пресловутого слова " дружба". Которое каждый из нас интерпретирует по своему. В меру степени своей распущенности, как выразилась бы мама. И моя, кажется, в сравнении с его, заметно зашкаливает.

— Лик, я о твоём поступлении, — корректирует с улыбкой, проходящую мимо ушей информацию. — У тебя месяц на принятие решения определяющего дальнейшую жизнь.

— Станешь для меня гуру, ежедневно укладывающий в создании истины, что я беспрепятственно могу поступиться заветом родителей и принять выбор, который мне по душе? — подтруниваю ехидно, стараясь избавиться от навязчивых мыслей.

— Ежедневно… Это вряд-ли. Обещать своё личное присутствие не могу, но на связи несомненно буду.

— Прелестно. А шишки получать мне, — замечаю с издёвкой, затрагивая запретную тему, — Твоя же личная жизнь, в отличие от моей, более насыщена.

— Я не закрыл контракт, — произносит серьёзно, смеривая взглядом смену эмоций, отражающихся на моем лице.

— То есть… — начинаю, испытывая неподдельную панику. Эта фраза в его исполнении разом занимает лидирующую позицию в рейтинге тех, что обращают землю в пропасть у меня под ногами.

— Улетаю послезавтра, — опустив в кружку глаза, очерчивает пальцем правой руки фарфоровую окаемку. — Вернусь по весне. В ровень к твоему дню рождению.

— Очень мило, что заранее предупредил, — выпаливаю, злясь на его тон, лишенный эмоций. — Включу тебя в список гостей. Так, что можешь начать раздумывать над подарком!

— Приложу максимум усилий, чтобы он пришелся тебе по вкусу, — мягко произносит в ответ.

— Уж постарайся, друг, — ершусь на последок поддаваясь тому, как он уводит разговор в обход ранящих тем. Возводит между нами хрупкое равновесие. Баланс, который сохраняется только в том случае, когда его планомерно поддерживают оба. Не перетягивая на себя одеяло, под которым мы так и не оказались… И хотелось бы, чтобы в жизни всё было подобно бульварным романам: завершить одну сцену, сделав приписку жирным текстом на темном экране" прошло несколько лет…"; сменить картинку на утопическое счастье, которого не существует в реальности… На то, что лишено недопониманий, быта и сопутствующих проблем… Хотелось бы. Да, только, что- то не вяжется с нашим сценарием. Тот, кто его сочиняет расставляет акценты не в тех ситуациях. Над тем, что хотелось бы мне " опустить". Пролистать на десяток страниц вперёд, до будораживающего, ключевого момента, который Макс нарек " определяющим жизненный путь".

***

Дни рядом с ним пролетели незаметно. Сопровождались несколькими значительными пререканиями с родителями, по поводу моего отсутствия дома. Приходилось проглатывать претензии и нападки, зная, что это продлится совсем недолго. Пару дней я вроде могла это выдержать, а после…хоть под замок до отъезда из дома.

Макс отбыл без изменений. По расписанию. Без лишних признаний и слёз с моей с стороны… Оказывается повторно всё действительно легче. Ведь, друзья не признаются друг другу в любви. Обходятся объятиями, вместо поцелуев. Без обещаний томиться в разлуке, желают " доброго пути" и прочих поверхностных напутствий. Друзья не требуют невозможного. Верности. Ожидания. Любви. Друзья не доставляют лишних проблем. Друзья… Раньше это слово было более мне по нраву, а теперь… Направленное на Макса, оно несёт в себе приговор. Мне. Ему. Моей жизни. Любви и свободе.

Сборы в институт заняли примерно с неделю. Перевод необходимых вещей в новое общежитие при Вузе осуществлялось непосредственно под началом и чутким контролем отца. Поверхностное знакомство с преподавательским составом носило официальный характер. В мою функцию входило молчаливое присутствие рядом и появление на лице сдержанных полуулыбок на озвучивание диферамбов в свою честь. Уважения во взгляде преподавателей, при этом не увеличивалось. Обращённого ко мне, естественно. На папу они смотрели учтиво. Здоровались и прощались за руку. И это двуличное лебезение мне предстояло наблюдать на протяжении ближайших пяти лет… Мрак, да и только.

Наконец- таки он уехал. Удостоверившись в " подходящей" компании " соседей по комнате, большинство из которых имели в запасе аналогичные медали и толстые стекла в очках, пугающих числовым значением диоптрий. Оставшаяся в меньшинстве тоже сходила за ровню, скромно приткнувшись в уголке комнаты, подобно испуганной серой мышке. На их фоне, пожалуй, именно я выглядела несоответствующе. Вульгарно. В белой рубашке, подчеркивающей талию и грудь и непозволительно короткой юбке, возвышающейся в паре сантиметров над коленом.

Проводив отца до двери в фойе первого этажа, ужасно захотелось самой выйти на воздух. Надышаться им вдоволь, вернувшись в камеру не ранее, чем охранник решит вечером запереть парадную дверь на замок. Звонок на мобильный застал меня на пороге. Будто сигнализация, сработавшая на браслете, реагирующей на пересечение территории не относящейся к Вузу.

— Привет, красотка, — прозвучал возле уха ранее слышимый мужской голос. — Когда я увижу на своем столе оригиналы твоих документов? Или Забелин промахнулся и эта экономическая муть тебе более по душе?

— Роман… — запинаюсь, пытаясь припомнить отчество, вылетевшее из памяти.

— Для тебя просто Рома, — протягивает с подхалимством. — Откуда мне забрать величайшее сокровище в жизни моего драгоценного друга?

— Не преувеличивайте, — возражаю несмело. Диктую адрес, равнодушно оглядывая возвышающееся напротив, главное здание института. Дополняя неуверенно:- Я не смогу забрать документы. Они в ректорате. Меня оформили по всем правилам и… Если я решусь на подобный финт, это непременно донесут отцу.

— Вот за это не беспокойся, — парирует смеясь. — Коллектив я успел проработать. Сплошь женщины преклонного возраста. Кто из них сможет устоять против обаяния успешного, молодого и перспективного парня?

Так и хочется съязвить в ответ, вспоминая уточнения Макса по поводу того, что у него есть семья…

— Буду в течении часа, — заверяет более серьезно. — Займись чем-нибудь приятным до моего появления. Кстати, Забелин просил передать тебе привет, поцеловать при встрече и..

— Макс бы так не сказал, — вставляю недовольно в его неоконченную реплику.

— Уверена? — парирует со смешком.

— В нём? — уточняю без надобности. — Полностью.

— Забавно, — заключает посредственно. — Ок. Про поцелуй я приврал от себя. Хотел скрасить твое мучительное ожидание.

— У вас неверное представление о происходящем, — отвечаю вздыхая.

— То есть между вами ничего нет и томиться ближайшее время, причитая о своей великой любви, ты не собираешься? — осведомляется недоверчиво, явно с кем — то меня перепутав.

— Мы друзья, — заключаю смиренно. — Он практически настоял на подобном сценарии.

— Запущенный случай, — усмехается в трубку, заглушая усиленный рев автомобиля. — Я то думал отношения с Алинкой были для него полным безумием, но это вообще пи**дец!

— По другому и не назовёшь, — соглашаюсь, кривясь на озвученный мат.

— Передай ему при первой возможности, что он полный придурок, — подначивает смеясь. — Только такой мог уехать, оставив подобную красавицу одну в многомиллионном городе. Жди. Я скоро.

Вызов отключается, а я стою, улыбаясь как дура. Не зная как объясню родителям своё решение. Как буду смотреть в глаза, когда откроется правда? Жмурюсь на солнце, пространственно отвечая на повторный звонок.

— Привет, — проникают в создание любимые нотки. — Я дал Ромке номер твоего телефона…

— Ты опаздаю. Он уже мне звонил, — отзываюсь кокетливо.

— От того ты такая довольная? — замечает с укором. Господи, или всё- таки с оттенком беспочвенной ревности?

— Твой друг просил передать, что ты полный придурок, — выдаю со смешком, не подбирая более ласкового слова.

— Это с какой такой стати? — уточняет недоуменно. И вроде бы тон близок к дурашливому, что задаю я, но напряжение в нем всё же чувствуется.

— Ты оставил без присмотра истинное сокровище, — смеюсь, дополняя:- Это практически подлинная цитата.

— Ты не сокровище, — обрывает задумчиво. — Ты мечта. Как минимум Ромкина.

— Забелин, ты свинья! — огрызаюсь довольно- таки эмоционально, рассситывая на совсем на другое окончание его фразы.

Слыша в ответ заливистое похрюкивание и едва различимую фразу в его окончании:

— Правда придурок. На что только не пойдешь, чтобы ты улыбнулась.

***

С полчаса, переминаясь с ноги на ногу, я стояла у дверей отдела кадров, ожидая, пока друг Макса, скрывшийся в кабинете, соизволит позвать меня внутрь для подписи документов. Наконец- то деревянное полотно приоткрылось, позволив увидеть профиль женщины, увлеченно рассматривающей документы на своем столе, а также широкую ухмылку на лице Романа, заговорщически втаскивающего меня внутрь. С женщиной мы виделись утром, но я с трудом смогла бы узнать в ней ту, что ещё несколько часов назад произвела на меня несгладимое , отталкивающее впечатление. Прежде нахмуренный лоб был идеально расправлен. Словно Роман прошёлся по нему утюгом с функцией глубокого отпаривания. Пустые глаза заметно блестели, а губы были изогнуты приятной улыбкой. Подобно той, что маячила перед глазами на лице, буквально ликующего парня, уверенного в своем превосходстве и неотразимости. Мое мнение на этот счёт разительно отличалось, но…кто бы стал меня слушать? Женщина напротив умудрилась за короткий временной период, проведенный в его компании, скинуть как минимум десяток лет… Она пела соловьём, вручая мои документы и это всё порядком напрягало, заставляя то и дело подглядывать в угол комнаты, на вальяжно пристроившегося в кресле Романа, в которого буквально врезались излучаемые ею флюиды.

Облегчение накрыло лишь после того, как мы вдвоем покинули главное здание института, направляясь на незначительном расстоянии друг от друга к новому корпусу общежития. За вещами, так и не нашедшими пристанище в свежеотремонтированной комнате для четырех персон.

— Ну ты и подхалим, — не удержалась я от комментария по дороге.

— Захочешь чего-то большего добиться в жизни- научишься и не так в ножки кланяться, — последовало мгновенно в ответ.

Будущие экономисты наблюдали за моими передвижениями по комнате с нескрываемым интересом. Конечно, ещё с утра меня заселял сюда глубокоуважаемый всеми отец, а спустя какое-то время забирает к себе лучезарно улыбающийся любовник. Репутация девочка- паиньки, навязанная всем папой, нещадно трещит по швам, обращаясь в прах! Только в эти секунды подобная мысль практически меня не заботит, принося глубокое осознание своей правильностью происходящего. И избитую фразу, крутящуюся в висках " Я сюда не вернусь. Даже в том случае, если папа сильно " попросит"…

Новая комната выглядела менее современно отделанной. Оглядывая её убранство медленным взглядом можно было сказать, что косметический ремонт проводился здесь и вовсе до моего рождения. К странности, это не портило впечатления, вполне вписываясь в моё представление о студенческом общежитии.

— Располагайся, — весело поддернул Роман, сдвинув меня с места в сторону двух притихших девчонок, устроившихся за небольшим столом. — С утра зайди ко мне в триста седьмую — подпишешь бумаги и отправишься к Андриянычу за наставлениями.

— Спасибо, — отзываюсь тихо, перетягивая на себя внимание трёх пар глаз.

— Всегда пожалуйста, — салютует, приткнув сумку с вещами у шкафа. Уходит, проговаривая насмешливо, подливая масла в огонь: — Дурак Забелин, таких девчонок в Европе днём с огнём не сыскать…

— На особом положении у руководства? — уточняет та, что посмелее, смеривая меня оценивающим взглядом после дверного хлопка. — Насколько я слышала, он женат.

— Верно, — отзываюсь устало, протягивая руку пепельной блондинке, выглядящей заметно старше среднестатистической выпускницы школы. Или виной тому четко выведенный, более насыщенный, нежели требуется для подчеркивания естественной красоты, макияж?

— Женат, — соглашаюсь повторно. — И наше знакомство в его моральный облик не вносит и единого темного пятна. Он друг моего…,- запинаюсь, задумчиво подбирая слово подходящее определению того, кем для меня в действительности является Макс.

— Парня… отца… любовника? — весело угадывает девушка, вкладывая свою ладонь в мою руку. Представляясь четко и звонко: — Ксения. А это Маринка. Та ещё тихоня, так что её присутствие в одной комнате, за ближайшие пять лет, ты навряд ли заметишь.

— Лика, — улыбаюсь смущённо кивающей на мой взгляд " тихоне".

— Так чей Ромашка друг? Мы с тобой, дорогая, это так и не выяснили, — напоминает новоявленная знакомая.

— Макса, — усмехаюсь в ответ. — Просто Макса.

— Интересненько, — протягивает сладко. Достает ещё одну чашку из полки над столом, заливая кипятком уже как минимум единожды заваренный чайный пакетик. Примеряет взглядом с действительностью, что отказываться от подобного гостеприимства в корне неуважительно, проговаривая ласково:- Так кто у нас этот Просто Макс? — не унимается. Подначивая вытрясти пред ней душу при первой же встрече.

— Архитектур, — отзываюсь отстраненно, мешая сахарный песок на дне чашки.

— Не удивительно, учитывая с кем ты здесь появилась, — парирует скалясь. — И судя по всему взлетел он повыше Ромашки, раз его эта тема так распирает.

— Ты всегда такая заносчивая? — усмехаюсь в ответ. — Чую вскоре мне всерьез придется задуматься о поиске высокооплачиваемой работы, чтобы иметь возможность снять комнату, где можно немного побыть в тишине.

— Ксюша специалист по связям с общественностью, — скромно вставляет реплику ранее молчавшая девушка. Присутствия которой в комнате действительно практически не ощущалось.

— Будущий, естественно, — широко улыбаясь дополняет блондинка. — Маринка в реставраторы метит. С её спокойствием и умением длительное время сидеть без движения на одной позе- самое то. А ты у нас кто?

— Ещё утром была экономистом… — улыбаясь, смутно веря в происходящее. — А сейчас… Кажется, как и ты числюсь на факультете рекламы, только в специальности графического дизайна.

— Ловко, — фыркает звонко. — Я бы туда не дотянула. Проще языком молоть нежели что-то выдумывать.

Приподнимает вверх чашку с остывшим чаем, дополняя смеясь:- Предлагаю выпить, девочки, за дальнейший успех начатого предприятия! Чокайтесь! — смеется, подначивая. — Не за покойника же пьем!

Под её звонкий смех даже " тихоня" начинает улыбаться, сходя за свою. А мне приходит в голову наиглупейшая мысль " С такими соседями не пропадёшь.."

***

Очень пестрила красками. Макс звонил реже. И как- то эти понятия не укладываются между собой в одну логическую цепочку. Априори. Не могут быть связаны, но необъяснимо картина складывается именно так.

На мое настроение имеют влияние сотни разнообразных факторов и, дабы не пребывать в состоянии полного раздрая по поводу второго из заявленных пунктов, приходилось ежедневно искать себе поводы для улыбки. Смиряясь с действительностью. И, как в прошлый его отъезд, стараясь не быть слишком назойливой. Настырной. Не вызывать желания однажды и вовсе не позвонить. Забыть обо мне. Отвернуться. Старалась соответствовать статусу, нареченному им в шутку — " Быть мечтой. Пусть хотя бы и Ромкиной".

Раз в пару-тройку дней Макс присылал нечто подобие " фотоотчёта". Интересные кадры с мест обитания моей далёкой любви. Я же в ответ отсылала свои " заготовки". Делясь с ним не столь большим разнообразием в своей жизни: видами института; прилегающей территорией в лучах заходящего солнца; столичными улочками, утопащими в золотой листве и фотографиями забавных рожиц, увековеченных с девчонками. Снимков, что порой от скуки множились в моем телефоне. Макс парировал нечто подобным, возводя на моих губах многочасовые улыбки. Те, за которые невольно вызывают к доске, после провального объяснения их происхождения на ответственном семинаре у строго профессора, так и желающего докопаться до сути какой ветер витает у меня в голове. А в ней повсеместно был он. Парень, что не покидал мысли. Даже во сне, должным служить подобием отдыха. А ещё была мольба, за единственное, что рвало душу на части: " если и есть с ним сейчас кто-то рядом, то пусть это будет лишь мимолётным увлечением… Пожалуйста…"

— Красивый, — замечает одобрительно девушка с параллельного потока, со спины заходя в границы моего личностного пространства.

Моментально прячу телефон, закусывая губы в попытке вспомнить её имя, похоже никогда не звучащее в памяти. Пару раз в неделю мы попадаем в одну аудиторию на смежные лекции по истории и философии. Многоступенчатый зал по обыденности забит снизу доверху, но именно её в толпе я не раз выделяла внимательным взглядом, цепляя детали. Как высказалась по этому поводу Ксюша, приметив мой интерес:

— Девочка класса Люкс. Такую вряд-ли пропустишь.

Что именно она укладывала в это понятие, пришлось в буквальном смысле разжёвывать, притягивая моё внимание к мелочам и лейблам известных брендов, украшающих её сумочки и туфли. Я же видела перед собой, в первую очередь, уверенную в себе, красивую девушку. Замужнюю девушку, если верить кольцу, притягивающему взгляды к её безымянному пальцу. И эта, далеко не маловажная деталь, казалась поистине странной, учитывая, что мы с ней примерно одного возраста. Глядя на неё незамедлительно являлась, сражающая наповал, мысль " возможно, если бы я была хоть немного похожа на неё, Макс бы меня не отпустил.."

И в этом не было желания стать " подражателем". Мне просто хотелось чувствовать себя " с собой' так же легко и комфортно. И для этого вовсе не обязательно натягивать на себя дорогие тряпки. Хотя, конечно, одобренный отцом гардероб сменить не мешает, но это не является первостепенным. Необходимо было вначале избавиться от тысячи заложенных во мне страхов и комплексов, мешающих развиваться и жить.

— Как зовут? — уточняет с улыбкой, присаживаясь рядом со мной на ступеньки Вуза, с намерением закурить. И, кажется, совсем не смущается того, что её элегантные брюки после такого манёвра могут оказаться в пыли.

— Максим, — роняю невнятно, смутно понимая чем именно вызван ко мне интерес.

— Если это реально зафиксировано в твоём паспорте- смени имя, — советует смеясь, — Оно тебе не идёт.

— Лика, — произношу смутившись. Наверняка краснея от собственной глупости. Не способная выкинуть из головы того, кем занято сердце и мысли.

— Лиза, — улыбается в ответ, протягивая свободную руку. — Насколько я понимаю, мы с тобой даже больше похожи, чем кажется на первый взгляд или со стороны. Цвет волос не в счёт. Хотя и он практически идентичен.

Не понимая, хмурюсь, с сомнением вслушиваясь в её слова.

— Тебя обходят стороной за ум и близкое знакомство с руководящим составом Вуза. Меня — завидев черную метку, надетую мужем, — заливисто смеётся, выдыхая дым в сторону в ответ на моё недоумение на этот счёт. Но в чем-то, чёрт побери, она всё же права. И это не очередная глупость, тянущая на анекдот, в озвучивании " классической блондинки". Заводить со мной близкое знакомство, кроме соседей по комнате, до сих пор никто не спешит. Бросая вслед заинтересованные взгляды и перешептываясь за спиной со смешком. Да и с ней мне не приходилось лицезреть кого- то из " местных".

— А ещё мы обе пренебрегаем своим полным именем, — замечает, покачивая головой. — Чем не причина объединиться в альянс?

— Основательная, надо сказать, — заявляю, не скрывая сарказма, звучащего в мыслях.

- Предлагаю перепить эту идею чашечкой хорошего кофе, — улыбается, опуская мой тон. — Через дорогу есть отличное кафе. Можно, конечно, по такому поводу открыть и бутылку шампанского, но, сомневаюсь, что после, без приключений доеду домой.

Притушивает тонкую сигарету о ребро ступени, намереваясь встать.

— Боюсь, мне не по карману это кафе, — фыркаю неодобрительно.

— Забей. Я угощаю, — произносит спокойно. Без явного намека на превосходство, который я пытаюсь считать в её ровных словах. — В последнее время моё окружение повторяет тех, кто вертится вокруг мужа. И, поверь, среди них есть лишь единицы из тех, с кем приятно за беседой выпить чашечку кофе. Считай моё предложение компенсацией нехватки общения с внешним миром. Со своей стороны обещаю не грузить какой-то нелепой " светской" фигней и угостить самым вкусным пирожным, на которое только упадет твоей взгляд.

— Заманчиво, — парирую, неуверенно отвечая её сдержанной полуулыбке. Уточняя осторожно, точно ступая на хрупкий лёд: — Сколько ты замужем?

— Достаточно, чтобы насладиться всеми прелестями подстраивания под мужчину старше меня, — отвечает уклончиво, развивая возникающий к этой теме интрес. — Несколько месяцев, — дополняет смеясь. Как- то мгновенно сходя на озорной тон. — А ведь между нами ещё одна схожесть. Не так ли? Твой избранник ведь тоже тебе не ровесник или мне показалось, при взгляде со стороны? Исходя из своих побед и ошибок, могу поделиться по этому поводу детальным отчётом " вестей с полей". Судя по деловому костюму и взгляду, поджигающему тебя словно спичку, твой тоже не так уж и прост.

***

Кафе напротив оказалось действительно неплохим. Если это слово укладывается в понятие, когда средний чек на выходе превышает номинал моей ежемесячной стипендии. Оставлять подобные суммы за один " выход в свет " как — то меня не учили… Новоявленную знакомую эта ситуация совсем не смущала и, оставив в парке официанта несколько шуршащих купюр, в ответ на широкую улыбку нашей ровесницы, она лишь сладко пропела:

— Сдачи не надо.

Как оказалось, подобное отношение к деньгам приходит с опытом." Когда человек прекращает гнаться за материальными благами, считая их подлинным счастьем и просто начинает жить в меру возможности, позволяя себе тратить кровно- заработанные на мелочи, приносящие радость." Не удивлюсь, если при этом она говорила совсем не своими словами, а перефразировала умозаключения мужа…

За несколько часов, проведенных в кафе за столиком, открывающим вид на Москву реку мы выяснили много деталей, указывающих на нашу схожесть. Да только и различий между нами было достаточно. Образовывающих под тонким, связывающем нас мостком, глубокую темную пропасть. Коренная москвичка- это всё же диагноз. И мышление у данных индивидуумов протекает слегка по другому. В том, где я вижу препятствие и желание обдумать ситуацию, дабы не зайти в тупик, — она бы пошла напролом, снимая на ходу сливки. И все мои доводы рассыпаются в прах под безапелляционным призывом " Жизнь одна. Бери и действуй".

- Я не приверженец выражения, что " дружбы между мужчиной и женщиной не существует". Даже наоборот. Она вполне может быть. Есть. Только, вот, если решиться сотворить из неё нечто большее, вряд-ли что- то и выйдет, — рассуждает, задумчиво глядя в окно. — Если бы я решилась выйти замуж за друга, наверняка бы испортила ему жизнь. При всём хорошем отношении к этому человеку. На одном том, что тебе приятно быть рядом и можно не таясь обсудить какие-то моменты, счастливой семейной жизни не построить… Как и настоящей дружбы на фундаменте твоей безответной любви. Другими словами…

— Мне бы стоило разобраться в том, что на самом деле есть между нами, — усмехаюсь с горечью, что насыщает рецепторы сильнее терпкого, неразбавленного кофе.

— Именно. Если мужчина намерен сделать тебя своей — его не остановит запрещающий сигнал в виде цифр, прописанных в твоём паспорте-. Тебе же давно не двенадцать. Да и не пятнадцать тоже. Кажется раньше уже в шестнадцать сватали и ничего, моральный облик наших прабабок под сомнение никто не ставил.

— А если причина в том, что он сейчас просто не может вернуться..? — цепляюсь за соломинку, наделяя слова надеждой. Стараясь объективно обосновать его поступки, как- то чрезмерно легко, излитые на постороннего человека.

— А если не хочет обидеть резонным отказом? Выискивая более мягкий подход к столь впечатлительной, ранимой особе? — парирует, уводя размышление на его счет в противоположное русло. Неприемлемое мной ранее.

— Считаешь, Макс просто не знал как от меня отделаться, поэтому и перевел общение в более не обязывающий формат, чтобы со временем и вовсе свести на нет неугодные чувства?

Закусываю до боли губы. Кажется, я даже не выделяю интонацией в этой фразе намек на вопрос. Всего — то подытоживаю чужие рассуждения, связывая их со своими мыслями, изрекошетившими целенаправленными выстрелами распахнутую пред ним душу. Но Лиза всё же пожимает плечами. Точно уже не уверенная в том, стоит ли мне знать ответ на этот вопрос.

— Учитывая тот факт, что в его единственном романе, о котором тебе дополнительно известно, случалось из раза в раз сходиться и расходиться, так и не проставив по прошествии лет жирной точки, возможно причина кроется в его неуверенности? — замечает смущённо.

— Причина, — фыркаю звучно, ставя под сомнение её слова. — В первые дни нашего знакомства и, до раскрытия моего обмана, не было никаких причин. Понимаешь? И поведение было другим. В корне. После он точно отгородился стеной. Крепкой. Не пропускающей мои попытки к малейшему действию. И я уже теряю надежды на то, что однажды мои удары о неё смогут дать результат. Привести к прорехе в неприступной броне.

— Отрицательный — тоже результат, — вызывает ухмылку посредственным исполнением этой фразы.

— Ты в психологи что ли метишь? — уточняю ехидно. — " Давайте поговорим об этом…" Так дело провальное. Их редко оценивают по достоинству.

— Верно, — соглашается смеясь. — Но не совсем. Скорее отношусь к тому типу людей, кто любит раздавать бесплатные советы и никогда не следует им в своей жизни. Так что забей на все вышесказанное. Отвлекись на что-то более важное и научись наслаждаться жизнью!

— Это тоже совет из серии " которые лучше не слушать"? — замечаю с улыбкой.

— Как раз нет, — произносит снисходя в подхалимский тон. — Можно я взгляну на твои эскизы? У мужа полно знакомств в этой сфере

Если хочешь — могла бы порекомендовать тебя… Как он любит выражаться " Кто имеет нужные связи — правит миром". Это вроде высказывание кого-то из мудрых, — смеётся, подначивая. — Связей полно. Так отчего ими не воспользоваться в своё удовольствие? С учебой ты справляешься ловко, а свободные полдня не грех занять чем- то полезным. Нежели вариться в котле мыслей "что, да как". Не считаешь? — подлизывается, так и напрашиваясь на озвучивание мной положительного ответа.

Да… Конечно. Было бы здорово. В самом деле. Имей я возможность материальной подпитки, независимой от родителей. Способности начать реализовываться… Утопия. Сейчас это выглядит слишком туманно. У меня за спиной вовсе нет опыта для подобного шага.

— Я посмотрю? — вторит лукаво, протягивая руку в сторону моей папки.

— Там только наброски концепций, — пожимаю плечами, устремляя взгляд на реку. Прокручивая в голове поток неприглядных мыслей с припиской " а вдруг?". Так и есть… Говорят время все расставляет по своим местам. Лечит. В том случае, когда ты желаешь от всего излечиться. Я же игнорирую любые лекарства. Пресекаю на корню лелея пустые надежды…

— Поехали, — вырывает из мыслей новоиспечённая знакомая, вбирая мою руку в свою.

Экран её телефона ещё не погас, но я не могу припомнить о чем шёл разговор. Что именно она обсуждала с неведомым мне собеседником за пролистыванием моих рисунков. Лишь фраза, врезавшаяся в слух о какой-то собачке… При чем тут она? Логичнее предположить, что разговор и вовсе меня не касался, нося личный характер. Сейчас же попросту пришло время разойтись в разные стороны. По своим углам. Завершив столь сумбурно начатый день.

— Мы должны быть на месте к пяти, — рассуждает размеренно, при взгляде на свои широкие наручные часы. — С учётом того, что реально засесть в пробке на садовом и, моего не столь быстрого передвижения в незнакомом районе… Должны успеть. Не ехать же тебе на метро на главное собеседование в жизни! — подначивает моё искреннее недопонимание ситуации, завершая смеясь, — Первое появление должно быть более фееричным!

— Я, как минимум, не одета для подобного случая, — отмахиваюсь недовольно, надеясь свести на нет неуместное " опекунство" избалованной возможностями девицы. Наш спокойный разговор кажется сейчас и вовсе фантомным. Выдумкой, в которой я самолично себя же уверила. Этот чересчур активный человек напротив, способен накренить мир, для достижения поставленной цели, но никак не вести " тихие светские беседы" о наболевшем.

— Предлагаешь поменяться одеждой? — закусывает губы, критически осматривая меня сверху донизу. — На большее времени нет. Не поедешь сегодня- завтра место окажется занято. У них хоть и текучка, но претендентов полно.

— Тем более, — мнусь недоверчиво. — С какой стати ты вообще решила, что меня возьмут?

Чёрт! И эта перетасовка карт в моей жизни произошла буквально за пятнадцать минут, что я выпала из реальности, погрузившись в свои мысли? Разве такое возможно? На то, чтобы найти работу, без опыта, да хоть немного схожую с осваимой мной специальностью, требуется обивать пороги десятков компаний, на протяжении не одного дня. По этом выслушивая постные отговорки " мы сообщим своё решение позже"… Здесь же пара звонков и меня готовы принять на внеплановое собеседование… Интересно ещё, в какой роли?

— Ты же прилежная ученица, — констатирует, приподняв бровь. — Боишься ответственности? Так там ее особо и нет. Работа в команде, — медленно разжевывает информацию, выдавая частями ответы на вопросы мысленно заданные самой себе. — Молодое агентство. Относительно, конечно. Набирают в основном студентов. Так дешевле. Проще взрастить специалиста, нежели переманить к себе готового профи. Отчего бы тебе не попробовать? Все — равно ничем не рискуешь и слоняешься после пар без дела.

— А если…,- начинаю невнятно.

— А если об этом не думать, а действовать, то все обязательно получится, — тараторит с улыбкой, бросая взгляд на часы. Прищуривается, командуя тот час же направляться в сторону её автомобиля. И, что мне остаётся делать за неимением выбора? Не признаваться же в том, что она всё же меня убедила?

***

И кто бы мне после осмелился сказать, что жизнь не череда случайных событий? Взять для примера встречу с Максом в том пригородном кафе… Чёрт. Опять я о нём. Обещала же себе не думать так много. Вести себя проще. Общаться иначе. Пусть и не так часто, как хотелось бы. Но более уверенно. Излучая лишь позитивные нотки. Остального ему и без меня там хватает. Да мне тут порой тоже.

Третья пара заканчивается в два пятнадцать. К трем мне необходимо быть на работе. Итого: лимит на пробежку составляет сорок пять минут. С учётом того, что метро отнимает две трети, а меня приняли стажёром и на пятки наступает с десяток желающих потеснить столь привлекательное, теплое местечко. И не важно, что оно далеко таким не является. Здесь, пожалуй, нечто сродни стадному эффекту: свободно- должно быть занято. Это как в метро в час пик. Увидев свободное место мгновенно притаркиваешь на него свой зад. И плевать, что тебе выходить на следующей остановке!

В мои обязанности входило не так много приятных вещей. В основном это было совмещение между " впитыванием необходимой информации" и перечнем присущим секретарям. Несмотря на это, всё же числилась в штате и, забравшись на широкий подоконник, усыпанный мягкими подушками, в перерывах между очередными просьбами, могла наблюдать, грызя карандаш, за работой более зрелых "профессионалов". Согревая душу приятной мыслью, что спустя пару месяцев с этого места уже кто-то другой будет так же пялиться на меня.

Макс считал это злорадством. Я же относила к разряду " предприимчивости", в красках описывая ему мысли и чувства, касаемые работы. То, о чем я мечтала. С улыбкой. С открытыми глазами. Пока кто-то из окружения, точно проходясь обухом по голове, не спускал меня с небес на грешную землю.

Пятиминутка, для тех, кто работает во вторую смену, начинается в три. Плюс-минус десяток минут. В моем случае " плюс" непосредственно на руку. Включая то, что шеф пунктуальностью никогда не страдал, хотя и требует её от всех и каждого. Оттого на пятиминутку, что была для меня не первой, но хотелось бы и не последней, я летела сломя голову. Глотая холодный октябрьский воздух. В распахнутой куртке. И с рюкзаком наперевес, к которому вдобавок прикреплен тубус , цепляющий краями нерасторопных прохожих.

До широкого въезда во двор- колодец, увенчанный резной аркой, оставалось с десяток метров, когда я по пути, посмотрела на часы, совершив за секунды до этого круговой обзор, дабы не попасть под колеса юркнув в переход, ведущий к парковке и входам к нескольким офисам. Взгляд на часах было задержан на доли секунды, которой хватило лихому водителю внедорожника для того, чтобы на скорости завернуть в нужный мне поворот, попав передним колесом в единственную выбоину, заполненную грязью из смеси пыли и подтаявшего снега, что выпал незначительным слоем с утра. Но даже этого ничтожного количества хватило, чтобы расплескать брызги от колеса в радиусе двух метров. Уделав мой светлый джинсовый комбинезон грязными каплями, от колена и выше.

— Твою ж мать! — бросаю в след лихачу, разнося многогранно эхом свою емкую, но вместительную фразу. На часах без пары минут и на то, чтобы привести себя в порядок перед летучкой, вряд-ли хватит времени. Оттого и разборки с появившимся из джипа водителем устраивать себе дороже. Хотя, будь рядом с ним лужа, я без зазрения совести в нее бы с усилием топнула! Не страшась испачкаться больше. Разукрасив в отместку его безупречный костюм!

Времени на поиск ближайшей лужи в моем распоряжении не было. Дыхание сбилось неожиданным выкриком, оттого и желание бросить что-то, пробегая мимо холеного парня, разом сошло на нет. Мне необходимо было успеть! Оттого и выразить свое негодование я могла лишь грохотом, разразившим двор от небрежно захлопнувшейся за спиной железного полотна.

В зал я входила последней.(Если не считать шефа, который и вовсе отсутствовал.) Наспех смыв в туалете капли, вместе с песком. Изловчившись высушить мокрые следы под сушкой для рук. Отчего настроение, надо сказать, пребывало у нижней границы того, что принято считать отвратительным.

— Опаздываем, Веститская, — не забывает попрекнуть одна из коллег по цеху, пристроившись за столом так, что её стул оказался параллельно входу.

Широкая светлая комната, в которой проводятся " совещания" имеет несколько зон для разнообразного моделирования. Первая та, что упирается взгляду при распахивании двери. В ней находится большой белый овальный стол. Вмещающий не менее десятка сотрудников. Слева от него располагалась графическая доска, с разнообразием интересных приблуд для просмотра и работы над презентациями. Справа, так называемая " зона отдыха", подходящая для всеобщего медитирования. Состоит она из ковра и огромного количества мягких, разноцветных подушек, которыми при желании можно кого-нибудь стукнуть. Это, кстати, не возбраняется, отдавая дань моде о " развитии корпоративного духа и поддержания этики".

— Эх, не знает Степаныч, кто является вовремя, а кто вечно опаздывает, вводя это в привычку, — крутя в руках карандаш, не унимается ехидничать девушка, дразня взглядом.

— Если бы некоторых придурков лишали прав за то, как они не глядя по сторонам впечатываются в подворотни — я была бы вовремя, а не оттерала в туалете грязь, которой он меня окатил даже не извинившись, — бурчу, усаживаясь напротив и пододвигая к себе заранее заготовленные блокнот.

— Ты бы при клиентах подобным образом не выражалась, — процеживается сквозь зубы, заговорщически подмигивая в сторону непременной с порога зоны, — Вдруг что плохое подумают.

— Извините, — заявляю тушуясь, оборачиваясь в сторону ковра. Где на куче подушек, точно победитель в игре " Царь горы", под прицелом восторженных девичьих взглядов, вальяжно восседает водитель того самого внедорожника, что меня окатил. Ухмыляется, скалясь во все тридцать два. Едва не разбрасывая по стенам солнечных зайчиков от своей ослепительно белоснежной улыбки. Смотрит на меня в упор. И не собираясь опускаться до запоздалых извинений. Конечно! Кто я такая? По сравнению с ним! Наверняка, сынишкой кого-нибудь зажиточного банкира и инвестора, раз уж сидит здесь в роли клиента, нуждаясь в наших услугах. Оплатить которые, кстати, не каждому по карману. Но, что говорить о деньгах, когда часы на его запястье наверняка стоят больше новехонькой среднестатистической иномарки. А тёмно-синий костюм сидит как литой, не мешая свободным движениям. И явно сшит на заказ по индивидуальному лекалу у какого- нибудь пафосного мастера. А он скалится под моим детальным рассматриванием. Точно бросая вызов надменным, говорящим взглядом, доносящим до оппонента банальное " Нравлюсь? Ну, что ж, смотри. Наслаждайся"… Хмуря лоб, хочется презрительно фыркнуть, отвернувшись в сторону. На что объект моего внимания, точно считывая подобное неуважение и явное отсутствие стремления его обожать, красующееся на безумных "мордашках" скопившихся в округе девиц(разве что не размахивающих над ним опахалом из павлиньего хвоста), дерзко взлахмачивает темные, блестящие волосы, находящиеся и до этого в творческом беспорядке. На что у меня непроизвольно вылетает звучный смешок. И желание по- Станиславски крикнуть " Не верю! " этому актеру больших и малых погорелых театров.

Оглядываясь по сторонам, появляется возможность признать себя единственным здравомыслящим человеком, способным не разбрызгивать слюни, в присутствии этого… Кхм… Объекта исследования. Мужчиной назвать того, кто обретает в пяти метрах от меня удается с трудом. Вернее не удается вовсе. Как бы выразилась Ксюха:

— " Не дотягивает, парниша. Не до дотягивает…"

Хотя бесспорно является близким к общепринятому идеалу. Одни глаза цвета горького шоколада чего стоят. Такие отравят жизнь, что и не подсластишь после. Да и возраст для принца из сказки у него вполне подходящий. Я бы дала ему на вскидку от двадцати двух до двадцати пяти…

— Привет, — произносит с видом победителя. Будто я состою в числе тех, кто уже выстелил ковер, ведущий к его ногам.

— Дмитрий Андреевич, вы с нашей новенькой знакомы? — сладко протягивает одна из " коллег", явно не способная припомнить моего имени, но отлично знающая этого " Апполона". У которого без папиных денег большая часть обаяния мгновенно сошла бы на нет.

— Заочно, — скалится, удерживая в капкане своего непробиваемого взгляда. — Кажется я именно тот придурок о котором эта грубиянка только что говорила.

***

Один из великих сказал: " Лучший бой тот, который не состоялся." Я, по наивности, считая себя сведующей в истории, относила эту фразу к высказываниям Юлия Цезаря. Гугл же высмеял этот факт, закрепив авторство за Брюсом Ли… Стало обидно и к инновациям на проверку подлинности своих знаний решила более близко не подходить. Отложила телефон в сторону и вернула всё внимание к рассуждениям шефа по поводу того, чем мы можем помочь в продвижении " продукта" новоявленного клиента. Сам же " клиент" уже высказал свои пожелания по этому поводу и теперь сидел во главе стола, напротив моего начальника, противно " постреливая " автоматической ручкой. Словно испытывая на прочность нервы собравшихся этими монотонными щелчками при выходе и скрытности стержня в корпусе. Самым неприятным оставался тот факт, что присутствующие на внешний раздражитель и вовсе не реагировали, активно обсуждая заказ. Получается эта выходка самонадеянного болвана, с периодичностью сверлящего меня взглядом, с плещущейся на дне ухмылкой, бесила только меня. Наделяя свою персону особой важностью, откинув в сторону излишнюю скромность, осмелилась бы даже заявить, что и направлены его действия были против меня. По крайней мере именно так все и ощущалось. Зазналась да? Не приходилось замечать за собой ранее подобного греха. Чёр побери… Пару месяцев как являясь подобием " коренного населения".

— На этом всё! Задания разобрали. Отчитаетесь завтра, в это же время, — хлопнув по столу раскрытой ладонью, заявил Егор Степанович. Мой шеф и по совместительству, как оказалось, близкий знакомый Лизкиного мужа. Что в виде лояльного отношения ко мне никак не подчёркивалось, хотя и не скрою, приняли меня сюда без лишних вопросов, да только дальнейшее продвижение по карьерной лестнице казалось туманным и представлялось с трудом. Мне, как утверждала всё та же Лизка, требовался хороший пинок, или же удачный случай для того, чтобы достойно раскрыть таящийся во мне, безграничный потенциал.

- По местам, — командует та, кого за глаза называют подпирающей шефа. Она же представляется всем его " правой рукой", начальницей отдела, в котором я обитаю.

Мария Вячеславовна. Она же Марья. Для ровни. Такие как я, в обязательном порядке, при обращении к ней используют отчество. Хотя девушке в возрастной категории до него далеко. В анкетных данных значится цифра, символизирующая собой двадцать два… Но гонора в этой девице на все тридцать пять. Да и самонадеянности тоже. По одной лишь этой особе можно смело судить о характере отношений, царящих в нашем дружном, молодом коллективе. Не забывая приписывать истину " Если не ты, то тебя…"

— Веститская, а тебе требуется особое приглашение, чтобы приступить к своим непосредственным обязанностям? — уточняет с укором, стоя в дверях. Расточая при этом улыбки, направленные на клиента, не обремененного обручальным кольцом. К этому пункту у Марьи особое отношение. Все красивые и неженатые мужчины в возрасте до сорока пяти лет годны в потенциальные ухажёры. Если же за спиной потенциального претендента был ещё и капитал, приметный невооружённым взглядом, то кандидат мгновенно перемещался в разряд " годные в мужья". А Марья у нас замуж ой как хотела… На эту тему народ за её спиной вечно подтрунивал. Странно, с какой стати я обратила внимание на безымянный палец этого самонадеянного нарцисса? И от чего его милое лебезение, с обмениванием комплиментами, в отношении остального персонала, наблюдать так противно?

— Я вас провожу, Дмитрий Андреевич, — нараспев протягивает Марья в момент, когда я, в намерении покинуть комнату, достигаю этого глубокоуважаемого человека. Его взгляд, вспыхивает хищным блеском, а улыбка оголяет клыки, став в разы менее приятной , чем те, что он излучал прежде. Голос тоже меняет оттенок, становясь более глубоким и грубым. К моему удивлению. Точно в одном человеке таятся две совершенно разные личности: первый — мальчик — мажор- раздолбай, подначивающий окружающих в поисках повода для глумления и самоутверждения, а второй… О втором отчего-то не хочется думать и вовсе. Ощущая как кожа покрывается слоем мурашек от приходящих на ум ассоциаций. И впечатление, что производит на меня этот парень, даже с натяжкой невозможно назвать приятным.

— Я никуда не спешу, — заявляет размеренно тот, кому в данный момент очень подходит обращение по имени отчеству. — Вы не против выпить кофе и повторно обсудить со мной некоторые детали? Не хотелось бы лишний раз таскаться сюда. Мне и на фирме отца дел по горло.

— Конечно- конечно, — вьется ужом девушка, готовая исполнить любые прихоти по ведению слова. — Можем остаться здесь или же вы предпочитаете более уединённое место? Мой кабинет подойдёт..? Веститская, не стой столбом! Организуй нам с Дмитрием Андреевичем кофе и подай мне в кабинет, — резко сменяя тон, обращается ко мне, чтобы вновь вернуться к вылизыванию подошв клиента: — Что предпочитаете: Латте, капучино, эспрессо?

"Растворимый из пакетика, чтобы не запускать лишний раз кофе машину.."- так и хочется буркнуть в ответ. Улыбка на губах совсем не растягивается. Уголки невообразимым образом тянет вниз. С праздным видом застыв в ожидании ответа от вип — персоны. Хмыкая в голос, услышав посредственное:

— На ваш вкус.

Принимая данное утверждение на свой счёт, мне ничего не мешало исчезнуть, по пути соображая, что именно мне сейчас по душе и по вкусу. Выбор пал на Латте. Приторно сладкий. Извращение, а не кофе. Сплошное взбитое молоко, перекрывающее своим ароматом природную горечь. Пусть подавятся в демонстрации перед друг другом своим умением льстить в глаза, раз уж мне не перепало ничего лучшего в распределении обязанностей, чем обслуживать важных " господ"…

Несмотря на то, что все были заняты, а мне приходилось слоняться без дела, отпускать домой раньше заявленного времени никто не спешил. Дабы не мешать пришлось взять планшетку с чистым листком и пристроиться на широком подоконнике в коридоре, куда выходят двери кабинетов, принадлежащих агентству. В этом скромном на вид помещении имеется одна притягательная особенность: он почти всегда пуст. Именно этого уединения я и искала, предупредив девочек о своем местонахождении.

Мысли скакали как заведённые. Карандаш выводил на бумаге конвенцию рекламного ролика. Создавая её в виде комикса из десятка небольших картин, к которым в виде облачков приписывались диалоги, вызывающие на лице широкую улыбку. Одну из тех, что неизменно появляется на губах, когда занят по истине приятным делом. Или же, когда я разговариваю с Максом… Не в силах вытянуть губы в продольную линию. А ещё… Когда просто думаю о нём. Хотя нет. В этот момент она бывает более грустной. По крайней мере так уверяет Лизка, а к чему ставить её слова под сомнение, когда ей мне незачем врать.

Планшетник как- то резко перестал меня интересовать, заняв место на подоконнике. Комикс был практически "дописан", хотя он всё равно никого и не заинтересует, так что время потрачено в пустую. Руки тянулись к телефону. Услышать его голос. Пусть даже звучащий в отговорке:- " Занят. Перезвоню позже." И вот, я уже набирала знакомые цифры. По памяти. Не пользуясь записью в телефоне. Словно даруя себе шанс передумать. Который был мне нафиг не нужен. От того и остался неиспользованным.

Макс ответил сразу. Охотно поддерживая диалог, вмещающий в себя детали последних минувших дней и сегодняшнего. Я даже обмолвилась ему о проступках того парня, что заперся в кабинете с начальницей, услышав подытоживание своего рассказа обескураживающе спокойное,(хотя, возможно он пытался в этом меня убедить? Или себя? Чем черт не шутит. Фантазия у меня развита дай Бог всякому…)

— Беда…смотри не влюбись в него.

— С чего ты взял, что я могу в какого-то влюбиться? — сникаю, бросая обиженно. — Тем более уж в подобного типа.

— Судя по твоему описанию девушек именно на такое и тянет, — констатирует как-то невесело, явно сгребая и меня в ту же кучу знакомых, страдающих подобным пороком.

— Не говори ерунды, — отзываюсь ворчливо.

— Договорились, — парирует более мягко, дополняя короткое слово резонным:- Просто терпеть не могу свадьбы и похороны, если не являюсь виновником этих торжеств. Будь любезна, в случае чего, избавить меня от этого.

— То есть, в случае свадьбы имеем два варианта, — начинаю бесстыже, — Или я выхожу за тебя, или исключаю тебя из списка приглашенных гостей.

— Допустим, что так, — отзывается с явной улыбкой, слышимой в голосе

И сейчас я бы отдала всё на свете, чтобы увидеть её воочию. Прикоснуться. Пройтись по ней кончиком пальца… Мурашки по коже пробегают мгновенно. Вызывая нестерпимое желание оказаться в объятиях того, с кем сейчас разделяют тысячи километров… Но паузу необходимо нарушить и я бросаю смеясь:

— А как быть с похоронами? На мои, как я понимаю, ты не придешь?

— Не приду, — вторит серьезным тоном, обрывая у меня что-то внутри. Глядя на своё отражение в стекле, за которым давно стемнело, невозможно представить, что ещё секунды назад на лице сверкала улыбка. Я стою, кусая губы. Не способная даже выдавить из себя " Почему?"… Кажется этим невнятным отказом на глупую шутку Макс дал ответ на весь перечень вопросов, терзающих меня последние месяцы.

— Лик… — зовёт тихо и я с трудом выжимаю из себя короткое "да". Под его глубокий вздох и фразу, перекрывающую мне способность дышать. В которую хочется вложить слишком многогранный смысл…

— Я бы сам сдох к этому моменту…

Без меня…да? Не решаюсь уточнить, но как же хочется обосновать его каждое слово! Пропустить через себя! Чёрт подери! Досказать. Додумать.

— Эй! — слышу поблизости голос, вырывающий из потока мыслей. Признаний, которые я была готова обрушить на Макса секунду назад. Выпалить, зажмурив глаза. Пусть и пожалев после о содеянном. Сказать, как же сильно я его жду. Люблю… Безумно люблю.

— Макс, я перезвоню, — отзываюсь, ощущая как к глазам подступают слезы и внутри разрастается огненный ком из резко вспыхнувшей ярости. — Прости. Работа…

Отключаюсь, с вызовом глядя на того, кто посмел прервать важный разговор очередным появлением, пришедшимся не ко времени.

— Если вы ищите выход, — стараюсь внешне держаться спокойно, глядя в озорные глаза, — Следует пройти прямо и повернуть направо. Хороший кофе подают в кафе за углом. Я же, заставить кофемашину готовить лучше никак не способна.

Зажимая телефон в руках, намереваюсь вернуться в кабинет, пройдя мимо него с постным видом, передергиваясь от очередного:

— Эй!

С сомнением оглядываюсь вокруг, не находя кого-то более подходящего на роль того, кому подойдёт данное " обращение". В коридоре помимо нас двоих вообще никого нет, но если я устрою скандал, поводом которой послужит " задетая честь", сразу же соберется толпа зевак.

Не спешу отвечать, поджимая губы, чтобы не сморозить какую-то глупость, уставившись на того, кто в данный момент, без заметного удовольствия осматривает меня.

— Тебя как звать то? — уточняет, спрятав руки в карманы брюк. Создавая видимую уверенность, хотя и пребывает в закрытой, не слишком расслабленной позе.

— Не вижу надобности загружать вас лишней информацией, — парирую со смешком. — Сойдёт и " эй". Оно мне идеально подходит.

— Со всеми такая колючая? — усмехается, стирая улыбку с губ. Наверняка сжимая в этот момент в карманах кулаки. На особо сдержанного парня он вовсе не тянет, а в ножки я ему не спешу кланяться.

- Мягкие и пушистые в кабинете напротив, — указываю на дверь, — мечтая побыстрей смыться. — Заходите. Располагайтесь с удобствами, а мне, уж извините, надо работать.

— Одевайся. Пошли, — командует, сдерживая явное недовольство.

— Куда это? — фыркаю недоуменно.

— В кафе за углом, — поясняет, обязывая прыгать до потолка от свалившегося на голову счастья. — Напою тебя хорошим кофе и накормлю сладостями, раз уж ты так к ним тяготишь, — кривится, наверняка припоминая мне кофе с двойной дозой сахара. — Внешний вид я маленько тебе подпортил, — констатирует сухо, оглядывая низ моего комбинезона. — Но сомневаюсь, что у них дресс-код и секьюрити на входе.

— Я пью зелёный чай без сахара, — растягиваю губы в улыбке, испытывая подобие наслаждения от своего злорадства, — А мой внешний облик не притерпел изменений от вашего вмешательства. Расслабьтесь. Вы мне ничем не обязаны, а я уж и вам и тем более. Поэтому терпеть подобное соседство в кафе, приторно улыбаясь, чтобы выглядеть соответственно случаю, у меня не возникает желания. Обратитесь с этим предложением к кому — то другому. Как говорят " свято место пусто не бывает".

- Слишком умная, да? — выпускает пар, сверля взглядом и я с трудом удерживаю губы в улыбке, замечая эту игру желваками. Становится не по себе и хочется мгновенно исчезнуть, но он преграждает мне путь. Остаётся только соответствовать первому впечатлению, с прискорбием понимая, что вряд ли в моих силах его усугубить.

— Бросьте, какой ум? Классическая тупая блондинка, не способна оценить подобного подарка судьбы. Вот и несу с перепугу всякую чушь. Согласитесь, ведь только такая и станет работать здесь, числясь в штате, а на деле травя клиентов, тем, что и кофе- то не назовешь… Можно я пойду? — выдаю прискорбно, после затянувшейся паузы, понимая, что моё специфическое чувство юмора осталось недооценинным.

— Иди, — хмыкает задумчиво и это порождает в душе смятение. Донесет Марье о моем бескостлявом языке, ох донесёт… Ещё и заказ может снять. Обосновав плохим сервисом обслуживания и меня под зад пинком выставят… Чёрт. Промолчала бы лучше. Так нет же! Надо отыграться за принесенные оскорбления! Этот павлин первый назвал меня грубиянкой. При всех! Да ещё и штаны испачкал… С самобичеванием хлопаю дверью громче обыденного, вызывая всеобщее недовольство.

— Показывай, что придумала- склоняется ко мне по прошествии времени одна из коллег, устраиваясь с чашкой чая на моём подоконнике. — Я видела твои работы и они мне понравились.

— Спасибо, — роняю смутившись. — Откуда ты знаешь, что я занималась заказом?

— Ты всегда что-то рисуешь в свободное время. И это не просто завитки и каракули.

- Планшетку в коридоре забыла, — улыбаюсь, поднимаясь с насиженного места.

Выхожу за дверь, ощущая, будто за спиной выросли крылья. Едва ли не подпрыгивая от незначительной похвалы в свою сторону… Как же мало оказывается порой надо для ощущения счастья!

Иду. Сгребая планшетку с подоконника, на котором её оставила. И сердце обрывается вниз. Буквально рука касается плотной картонки, обтянутой искусственной кожей. Под зажимом ничего нет. Нет белого листа. И моих рисунков на нём. Нет того над чем я трудилась в течении часа. Твою мать! И кажется я знаю имя того, кто прихватил его сувениром на память! Чёрт, да я… Зря я не послала вас в грубой форме, Дмитрий Андреевич!

***

На следующий день я шла на работу с улыбкой. Выпавший снег, преобразил привычный маршрут до неузнаваемости. Солнечные зайчики прыгали по лужам, затянувшимся хрупким льдом. И, казалось, ничто не способно испортить моего воздушного настроения. Зря казалось, кстати. Оно лопнуло, подобно перекаченному резиновому шарику, оказавшемуся с тепла на морозе. Растворилось в воздухе, перенасыщенном озоном, стоило только зайти во двор и увидеть на рабочей парковке приметный автомобиль. Темный джип с зеркальными номерами, вызывающий неприязнь своей безукоризненностью. Выделением броским пятном среди пыльных машин, казавшихся на его фоне слишком потрёпанными. Он же блестел, отражая солнечные лучи каждым изгибом поверхности. Вызывая впечатление, что хозяин потратил с утра как минимум пару своих драгоценных часов на его полировку, доведя автомобиль класса люкс до полного совершенства. О себе, наверняка тоже успел позаботиться. Оттого и входить в здание, где располагается агентство, мне совсем не хотелось. Каждый шаг давался с огромным трудом.

— Добрый день, — провозглашаю громко и чётко, даже не стараясь выдавить из себя улыбку. К чему это моральное насилие над собой, если оно не принесет должного результата?

Марья отводит взгляд на часы. До трёх остаётся пятиминутный запас, который я не рискнула потратить на свои нужды. Явившись как никогда вовремя. Снизив градус её настроения лишением очередного повода для показа своего превосходства перед коллегами и, конечно же, Дмитрием Андреевичем.

Осматриваюсь по сторонам, наблюдая перед собой занимательную картинку: виновник всеобщей встречи сидит во главе стола, со скучающим видом, в отличие от девчонок, расплывающихся в улыбках; занявших свои места при полном параде. Выделяясь из общей массы, кто глубоким декольте, кто яркой помадой на пухлых губах, а кто экстравагантной прической. Перед каждой из них лежит папка бумаг и флешка с отчётом о проделанной работе. Только я одна, на их фоне, сужу с кислой миной напротив стандартного набора канцелярских принадлежностей. Одетая неприемлемо безлико. Нацепив с утра серый свитшот, без броских надписей, да темные обтягивающие брюки. Никакого разгона фантазии а подборе одежды! В ней просто тепло и уютно. Ах да, а на макушке ещё и пучок, завязанный в метро на скорую руку. Оттого на фоне девчонок зализанных " волосок к волоску", я становлюсь ещё более приметной. Уникальной, твою мать! И почему сейчас вдруг эта тема меня так затрагивает и распирает? Пребывая полдня в институте, при подобном параде, я чувствовала себя легко и свободно, а здесь же… Вроде до тебя особо то и дело никому нет, но косые взгляды порой перехватываешь и это достаточно дискомфортно.

- Начнём без предисловий, — провозглашает вошедший в зал шеф, после официального приветствия. — Спасибо, что нашли время заехать, Дмитрий Андреевич

Надеюсь, работы девочек вас удивят. Кто готов выступить первой?

Одна из девушек плавно приподнимается с места. Активно виляя бедрами подходит к клиенту, раскладывая перед ним папку с сопутствующими материалами. Не забывает наклониться поближе, чтобы оголить грудь." Профурсетка", чёрт подери, как высказалась бы мама… Вкладывает в улыбку откровенное обожание, после чего удаляется к интерактивной доске, вставляя в считывающий блок свою блестящую флешку. Все замирают в предвкушении чего-то интересного, а я откидываюсь на спинку стула, выравнивая дыхание задумчивым вращением в руках карандаша, спасающего от длительного безделья.

Шесть проектов были представлены в течении получаса. Заключающим триумфатором являлась, естественно, Марья. Выделяющая каждое слово особой интонацией, вызывающей у меня сдержанные смешки. Прикрыв глаза наверняка настигло бы ощущение участия в групповом сексе по телефону. Отчего-то её неуместные акценты на эротически длинные "ааа" и "ооо" в объяснениях, вызывали лишь подобные ассоциации. Взгляды начальницы были под стать голосу. Говорили о многом, не скрывая обнаженных намерений на счёт того, кто следил за происходящим у стены комнаты без должного интереса. Мне же оставалось томиться и ждать завершение с намерением свалить с его глаз подальше. Пусть и занявшись приготовлением тошнотворного кофе.

— Есть ли у вас какие- то вопросы или дополнения к предложенным концепциям, Дмитрий Андреевич? — заметно нервничает шеф, в отсутствии видимых эмоций на лице оппонента. — Идеи, конечно, сырые. Все надо дорабатывать…,- ослабляет давящий галстук, в ответ на кривую ухмылку, появившуюся на лице заказчика.

Тишина в комнате становится в тягость. Тот, кто имеет право " заказывать музыку" не спешит огласить на чьем именно проекте он согласен остановить свой выбор. И, кажется, сейчас мне одной пофигу кто станет тем счастливым претендентом, что распробует близкое знакомство с клиентом на вкус. Ведь автор проекта автоматически становится его куратором, напрягая коллектив разработкой своей идеи.

Брюнет молча приподнимается со стула. Не выделяя кого-то взглядом. При этом, его передвижение по комнате проходит под пристальным контролем восьми пар глаз. Подходит к доске. Сохраняя на лице непробиваемую маску. Достает из кармана черную флешку, при взгляде на которую у меня вырывается непроизвольный смешок, который стараюсь заглушить мгновенно наложенной рукой на линию напряженно сомкнутых губ. Флешка, что на секунды задерживается в крепких руках, имеет карбоновое покрытие. Этот материал легко отличить от другого невооружённым взглядом. Но более броская деталь, вызывающая во мне неподдельное веселье — это позолоченный, тонкий брелок, состоящий из переплетения двух заглавных букв " ВД", больше подошедший бы типичной блондинке.

" Выпендрежник" — первое пришедшее в мысли слово. Кратко, но ёмко характеризующее обладателя уникальной вещи.

Флешка исчезает из вида. Клиент поворачивается ко всем лицом. В этот момент наши взгляды пересекаются и у меня перехватывает дыхание. Сердце мгновенно заходится в бешеном ритме. Руки холодеют, а губы немеют в невозможности произнести и единого внятного слова. Взгляд замирает. Пристолбленный к стене, рядом с которой этот наглец стоит в вызывающей расслабленной позе. Взгляд застывает на уровне его глаз, параллельно которым находится доска, транслирующая в широком формате мой рисунок, который это придурок не только без спроса прихватил с подоконника, но и осмелился оцифровать, выставив на всеобщее обозрение! Видимо на то, чтобы отыграться иным способом у него просто не хватило фантазии!? Необходимо поднять меня на смех прилюдно! На глазах у начальства! Которое итак искоса посматривает в мою сторону, наверняка уже сожалея о том, что так быстро приняло в коллектив. Вот же сволочь!

— Дмитрий Андреевич, вы как- то прокомментируйте файл, что мы сейчас наблюдаем? — соблюдая градацию, уточняет шеф, бегло осматриваясь вокруг на коллег, поджимающих губы в недоумении и безмолвно открещивающихся от авторства.

— Я хочу работать с мастером, которому принадлежит эта идея, — произносит посредственно. Но через секунду его губы заволакивает широкая улыбка, подчеркивающая всю серьёзность этих намерений.

— Хорошо, — сокрушительно выдаёт шеф, — Насколько я понимаю, имя автора вам известно?

- Отнюдь, — усмехается тот, — Эта девушка не снизошла до того, чтобы представиться предо мной.

— Дела… — задумчиво выдаёт Егор Степанович.

Моё сердце падает в пятки и, кажется, что вот-вот я и сама могу свалиться со стула на пол, не понимая как в этой ситуации быть и что следует делать.

— Кто автор эскиза? — спрашивает твердо.

Несмело приподнимаю над головой руку, боязливо глядя в его глаза.

— Веститская..?- недоверчиво поглядывает на меня. Покачивает головой. — Вы уже обсудили идею? — уточняет собравшись, присматриваясь то к доску, то, вновь переводя взгляд на меня.

— Нет, — роняю обрывисто. — Он без спроса стащил мой рисунок… — дополняю обиженно, опуская глаза в стол.

— Значит сильно заинтриговала… — задумчиво подытоживает шеф, наверняка вызывая поток гневных взглядов, ощутимо выжигающих мне макушку. — Твоя идея, — добавляет ретируясь. — Что ж, Дмитрий Андреевич. Если это ваш выбор- мы примемся за его детальную разработку и спустя несколько дней вы сможете оценить результаты нашей работы. Не смею всех больше задерживать. Позвольте и мне откланяться. Дела.

Егор Степанович покидает кабинет первым. Следом за ним выдвигается Марья, командуя на ходу:

— Веститская, зайди ко мне. Поделишься деталями для составления плана распределения обязанностей.

Стайка девчонок, недовольно поджав губы, увивается за ней, оставляя нас с заказчиком наедине. Доска гаснет по извлечении из устройства более не интересующей меня флешки. Её обладатель, медленно, но верно, двигается вперёд. Упирая руки в гладь стола, достигнув его основания. Оказываясь буквально в полуметре от меня.

— Будешь должна, — подмигивает, поблескивая широкой улыбкой.

Как же мне в этот момент хочется послать куда подальше этого самодовольного кретина! За эту подлость! За то, что воспользовался своим положением, чтобы прилюдно унизить меня!

— Верховцев Дмитрий Андреевич. Будем знакомы, — довольный собой протягивает вперёд руку, по которой я прохожусь только взглядом, отказываясь в ответ подавать свою.

— Родители в детстве мультиков пересмотрели или настолько любили повести Булычева? — бросаю ехидно. — Ко мне можете продолжать обращаться привычным для вас " эй!". Или же по ассоциации, зовите Алисой, чтобы не путать с другими именами плутающими в мыслях. Раз уж нам не избежать в ближайшее время ведения подобия конструктивного диалога, — хмыкаю, намереваясь подняться. — Может и на меня в этом случае снизойдёт некто подобный тому недоразумению, прозванному Громозекой, что способно избавить от вашего присутствия.

Сглатывает мой выпад не поведя и бровью. Да только я так и не решаюсь сдвинуться с места, ожидая начала бури, после обманчивого затишья. Пристольно смотрит в глаза, уперев ранее поданную мне руку о стол. Буквально используя ее для того, чтобы иметь возможность нависнуть надо мной. Плавно растягивая фразы по слогам:

— При укусах не впивайся глубоко клыками. Впрыснешь яд- самой же придется отсасывать. Поняла? За всё это… Всё же будешь должна.

***

В своё время был достаточно популярным голливудский фильм под названием " День сурка". Помню наткнулась на него от скуки в один из дождливых осенних дней. Родителей не было дома и в моем плотном графике образовалось " окно". Детали сюжета давно стёрлись из памяти, но впечатления до сих пор живы. Помню то ощущение с которым смотрела картину. Отсутствие явных эмоций. Непонимание столь ярого негодования главного героя от происходящей с ним ситуации. Подумаешь, один и тот же день(простите за тавтологию), повторяется день изо для! Мне показалось это даже забавным. Ты прекрасно знаешь наперед чего ожидать. Властен управлять ситуацией. Для чего вообще из неё выбираться, если всё предельно ясно, легко и просто..? Оказывается, столкнувшись с подобным в реальности, мировоззрение меняется в корне до наоборот. Сейчас мне было жаль этого беднягу. Нет. Даже не так. Я была готова на досуге пересмотреть этот фильм, почерпнув для себя пару- тройку дельных советов, как гуманно прикончить этого сурка, благодаря которому всё закрутилось!

Третий день подряд к трем часам дня я приходила в агентство. Третий день подряд на одном и том же парковочном месте стоял тонированный джип с зеркальными номерами. Третий день подряд я оглушительно хлопала дверью, выражая протест против повторения этой цепочки событий! Это не действовало. На летучке, всё так же, во главе стола сидел брюнет в элегантном костюме. Сидел и скалился на мой тяжёлый, обречённый выдох, при вступлении на вражески оккупированную территорию.

Совещания проходили немного иначе, чем прежде. Моей скромной персоне уделялось внимание, чего не было замечено раньше. Не сказать, что этот факт был мне неприятным. Вроде я и сама тяготилась к подобному. Но сотрудничество с тем, кто прилагался в придачу к моему триумфу, скорее было в тягость, нежели вызывало на лице благодарную улыбку. Со стороны, видимо, это смотрелось комично. Десяток ежедневных подтруниваний глазастых коллег, тому явное подтверждение. К подобному " признанию" уж точно никогда не стремилась. Ощущать себя блондинкой, из классического анекдота, о которой сложилось устойчивое мнение " чем именно она заработала на иномарку", становилось достаточно тошнотворно. Слово " достаточно" в контексте этой фразы смело можно опустить за ненадобностью.

Мой родной подоконник в этот день тоже выглядел непривычно чужим. Среди мягких цветастых подушек, к которым я стремилась вернуться на протяжении всего совещания, лежал аккуратный букет. Скромный на вид. Без намека на явную пошлость. Совокупность розовых колокольчиков и обилия мелких, белых цветов, обрамлённых неброской бумагой и перевязанных светлой атласной лентой.

Моё недоумение от возникновения этого " чужеродного предмета", считывалось невооружённым взглядом и сопровождалось, точно закадровым звуком, тихими смешками и перешептыванием коллег. Высказываться в открытую по этому поводу никто не спешил, а я так и продолжала стоять на расстоянии в пару метров, не рискуя подойти ближе. Прикидывая в уме, что с этим делать и как вообще быть. Задумчиво взирая на букет, словно сапёр на устройство с часовым механизмом. Перебирая варианты того, какой провод следует перерезать, чтобы округу не разнесло ко всем чертям.

— Что будет следующим? — наклоняясь ко мне, сквозь зубы презрительно процеживает Марья. — Плюшевые медведи, крутой мобильник или замахнешься на новенькую машинку перевязанную алым бантом?

— Белым, — доносится резонное из-за спины, до того как я собираюсь произнести что-то в ответ. Оборачиваться вовсе не хочется, а стоять истуканом довольно глупо. — Самолично бы перевязал именно белым, — заявляет во всеуслышание, позволяя укоренить в сознании мысль по поводу связывающих нас отношений, слухами о которых уже полнятся коридоры и кабинеты этого здания.

— Не утруждайтесь, — фыркаю а полоборота. — Прав у меня нет. И, восемнадцати, кстати, нет тоже, — растягиваю губы в улыбке, встречая его усмехающийся в ответ взгляд. Подначивающий. Провоцирующий добавить какую- то колкость. Но я молчу. Сдерживая не столь безобидные порывы. Оно мне надо? Работа над проектом завершится за две недели, а мне под этой крышей хотелось бы задержаться поболее. Не оттирая раствором хлорки свою порядком испачканную репутацию.

— На что только не пойдешь ради любви, — парирует скалясь, а я пытаюсь уклониться от испепеляющего взгляда Марьи, метающего в меня грозовые молнии. — Благо, я не настолько отягощён моральными принципами и боязнью УК РФ, чтобы обращать внимания на подобные мелочи. В любой статье есть свои лазейки. Это я как дипломированный юрист могу заявить, — вызывающий оскал на его лице становится ещё шире, заставляя сильнее сжимать челюсти, чтобы не высказать своё мнение по этому поводу. — Да и намерения у меня самые благочестивые. Неужели этого до сих непонятно?

Глаза парня горят озорным блеском. Меня же настигает очередная волна ярости. Недопонимания, какого черта он вообще ко мне прицепился? Скучно живётся в мире, где тебе по щелчку пальцев приносят желаемое на позолоченном блюдечке? Где слова расходятся с действиями, да и вообще, по сути, ничего не значат? Бросаются на ветер так же как деньги. Являющиеся для него обычными бумажками. Сродни той, что этот придурок без спроса уволок с подоконника в коридоре! Сделал отторжение, твою мать! Вовлек в центр внимания! А я этого просила? Тем более так? С этими дурацкими подколами и двоякими фразочками, которые за спиной останутся длинным шлейфом, даже когда он исчезнет из вида тех, кто сейчас с интересом наблюдает блистательное выступление!

— С вашего позволения я выйду! — обращаюсь к Марье, натянутой точно страна, что вот-вот лопнет. — Быть участником циркового шоу я не нанималась, — бросаю у двери, которую хочется захлопнуть с максимальным грохотом, пресекая расхожее мнение по поводу моего флирта с доходным клиентом.

Удаляюсь, намереваясь отсидеться в сторонке пока захватчик не покинет оккупированную территорию и шум вокруг слегка не утихнет. Возвращаюсь в пустующий зал "заседаний", к зоне отдыха с огромным числом подушек. На которые можно выплеснуть гнев, да и вообще отыграться за происходящее. Достаю из рюкзака книжку и забираюсь на вершину горы с намерением слегка успокоиться. Стараясь вырвать из мыслей букет, одиноко лежащий на излюбленном мной подоконнике. Красивый букет. Жаль, если кто-то решит за ненадобностью определить его в урну.

Тишина и спокойствие длятся недолго. Место, что виделось мне идеальным для уединения, на проверку таковым не оказывается. Его шаги, хотя и приглушаемые ковровым покрытием, становятся вполне различимы. И если клиент надеялся застать меня врасплох, то порядком просчитался. Следовало как минимум убрать из лексикона, действующее на нервы, " эй!"

— Эй! Я до сих пор знаю о девушке, что мне безумно понравилась, только фамилию и то, что она ужасно вредная и кусючая, — сообщает с излишне серьезным видом, подбирая с пола одну из цветастых подушек.

— Так что мешает навести справки у Марьи? Она с радостью выполнит любую из ваших прихотей, — комментирую, захлопывая книгу с вздохом сожаления.

— Это не так интересно, — парирует со смешком, выбрасывая руку вперёд. Едва не сшибая меня вниз точно попавшей в цель подушкой. Разинув рот от неожиданности остаётся беспомощно оглядываться по сторонам, контрастируя тот факт, что книга, на площади в шестнадцать мягких квадратных метров, бесследно потеряна.

— Руки свободны, — издевательски скалится, сверля острым взглядом мои широко распахнутые глаза. — Давай подеремся. Уложу тебя на лопатки за две минуты — выложишь за ужином всю подноготную, вплоть до третьего колена. Продержишься на секунду дольше…,- снимает пиджак, складывает вдвое, небрежно откидывая в сторону. — Так и быть, дам пару дней раздумья о том, что ты теряешь, проходя мимо своего счастья.

— Угу, — хмыкаю невнятно, уводя взгляд на поиски книги. — Ещё бы видеть резон для участия в подобном идиотизме. Учитывая тот факт, что завтра выходной и я с радостью свалю из города, чтобы не дай Бог не испортить свободные дни нашей с вами случайной встречей.

— Это как посмотреть, — протягивает лукаво. — Твоё личное присутствие в офисе, с моей лёгкой подачи, может стать обязательным ежедневным пунктом в нашей сложной двухнедельной работе. Доскональная проработка сценария ролика; наблюдение за процессом записи; составление макетов для рекламных щитов… Что я ещё упустил из длинного списка, что вы общались мне предоставить?

— Аудио файл для радиостанций, — дополняю отрешённо. — Большая часть заявленного не касается графики. Это не только моя работа.

— Кому же прикажешь ещё ей заниматься, когда клиент вся и полностью способен доверять только автору идеи? — ухмыляется, точно ставя под сомнение наличие у меня элементарных умственных способностей, чтобы принять этот факт не ища лишних обоснований для отказа и свободных рук, на которые легко скинуть свою работу.

Возможность вдумчивого ответа пресекает ещё одна подушка. В этот раз попавшая в голову.

— Время пошло, — отчеканивает на полном серьёзе, наклоняясь за следующей. Подмигивает, дополняя:- Покидать границы " ринга" строго запрещено.

Спустя тридцать секунд, если верить стрелке, слишком медленно ползущей по циферблату настенных часов, я оказываюсь на полу. Под тяжестью, навалившегося сверху тела. Вдавливающего в мягкую кучу цветастых подушек. Любые сопротивления и негодования по этому поводу пресекают чужие пальцы, защелкнувшиеся словно кандалы на моих запястьях. Вывернутых за голову в нездоровом желании полностью обездвижить. Склоняется надо мной. Останавливаясь от кожи на расстоянии в несколько сантиметров. Настолько близко, что теряется возможность нормально дышать. Зазор между телами ничтожно мал и воздух накаляется до предела, иссушая и без того шершавое горло. Нещадно хочется пить. А лучше охладиться на улице после произвольной программы, что он тут устроил. Щеки вспыхивают огнем, наверняка вводя его в заблуждение. Возвышая до предела зазнавшееся эго пополнением в списке побед ещё одной наивной дуры, смущённо павшей к его ногам. Да только я не прячу глаза. И это не позволяет растянуть ему губы в победной улыбке. Смотрю в упор на него. Различая вокруг темных, расширенных зрачков мелкие янтарные вкрапления. Частички света, поглощаемые обилием беспросветной темноты. Ком ярости разросшийся в груди, не позволяет собрать воедино хаотично врезающиеся в сознание мысли. Мне необходимо скинуть этого нахала с себя. Сделать какой- то рывок. Да, только, силы далеко не равны. Приходится лишь молчанием испытывать на прочность его терпение. Ожидая, когда хищнику попросту надоест возиться с бестолковой добычей.

— Ты проиграла… — выводит напряжённо приглядываясь ко мне. Не отвожу глаза, ожидая чего-то менее предсказуемого в окончании бессмысленной фразы. Чем- то же такие как он кружат голову недалёким девицам? Или это очередной хороший пиар? Давай, парень! Удиви меня. Покажи то самое счастье мимо которого я осмелилась пройти! А то с первого взгляда оно как- то совсем не просматривается. — В ресторан или ко мне? — уточняет более напористо, в мгновение меняя тактику действий.

Выдох разочарования моментально бьёт по его приоткрытым губам. Мой лоб напрягается и хмурится. Кажется я и вовсе не в силах скрыть прописанную на лице мысль, что в отношении меня он полностью безнадёжен.

— Отпусти. Не впечатлил, — парирую бесстрастно. — Беги к начальству. Готова работать за еду. Дни и ночи напролет не вылезая из офиса. Всё лучше чем ужинать наедине, гадая какой яд в отместку можешь подсыпать.

— Прогресс, — ухмыляется с оттенком злости, перекашивающей подобие улыбки в которую сложены губы. — Мы наконец- таки перешли на " ты". Так соизволь объяснить… — процеживает напряжённо, одновременно усиливая захват пальцев вокруг моих запястьев, — Как девушка, читающая в оригинале Джейн Остин может быть такой грубой и невоспитанной?

— А кто это? — приподняв бровь уточняю в ответ, — Ах ты про книгу… Таскаю с собой, чтобы в метро всякие кретины не клеились. Думала и тут пригодится, но, толи она перестала работать, то ли с тобой что-то не так. Не получилось произвести желаемое впечатление.

— Очень даже, — распрямляет губы в продольную линию. — Ещё бы перестала дерзить- цены б тебе не было. Так что… — повторяет серьёзно, — В ресторан или ко мне?

— Не ем на ночь, — фыркаю, принимая попытку сместить чужой вес со своего тела.

— Продолжишь елозить подо мной, ситуация в корне изменится, — усмехается, наклоняясь ближе. Вдавливает грудью в подушки, выбивая из легких воздух. Буквально шепча ехидно на ухо:- Придется накормить тебя силой.

— Отвали! — выпаливаю несдержанно. — У меня есть парень и мало тебе…

— Где? Не вижу, — перебивает приподнимаясь на руках. Используя в качестве опоры мои запястья, начинающие нещадно болеть. — Парень? Эй! Ты где? — ёрничает, вызывая ещё большее отвращение на свой счёт. Стискиваю челюсти, отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть этой самодовольной рожи, через секунду ощущая горячее прикосновение его губ к своим, плотно сомкнувшимся вместе.

— Хей, ребятки, ну нельзя же так! — разражается рядом знакомый смех, — Здесь же проходной двор и отсутствие замков! Ну, что вы, ей Богу, как малые дети!

— Это кто? — кивает в сторону неоткуда взявшейся Лизки нахмурившийся клиент, с удобствами пристроившийся на мне как на островке среди болота из бесчисленного скопления подушек.

— Подруга, — комментирую сухо, пресекаемая Лизкиным ехидством:

— Не вставайте, что вы. Я на минутку. По делу. Тут с краешку присяду, кое что спрошу и убегу, позволив вам с головой погрузиться в процесс. Это он, да? — без перехода подмигивает мне, распаляя на губах одну из ослепительных улыбок. — Ничего так. Вижу вы уже успели сработаться.

— Вот те на, — ухмыляется брюнет, приставая надо мной, чтобы свести вместе глаза. — Обсуждала меня с подругой?

Его захват в разы ослабляется, увеличивая зазор между телами, уже не так плотно прилегающими друг другу. Глаза смотрят на меня с озорством. Самодовольством, считываемым невооружённым взглядом. Вызывая ответную реакцию. Широкую улыбку, появляющуюся на моих губах в предвкушении сладости мести.

— А то… — протягиваю приторно, притупляя остатки бдительности. Резко выкидываю колено вперёд, попадая в пах тому, кто никак не ожидает подобной " подставы".

Первая реакция исходит от Лизки, протягивая сквозь зубы неодобрительное " уф-ф". Далее разряжается брюнет. Болезненно приглушённым матом. В миг оказываясь в стороне от меня, под короткое окончание фразы:

— Делилась какой ты придурок…

— Жестоко, — сочувственно комментирует подруга. — У парня итак не столь много достоинств, а ты едва не лишила его основного…

— Что за дело? — потираю запястья, присаживаясь. Стараясь не смотреть на молча глотающего воздух парня, пристроившегося в метре от меня.

— Ликусь, — протягивает без предисловий, искоса поглядывая на потерпевшего. — Помнишь свои наброски? Я благоверному показала несколько фото. Ему понравились два варианта. Необходимо сделать объемную графику. К завтрашнему дню, — расстилается в улыбке, будто я заранее давала согласие. — Ты же сможешь, правда? Я поручилась. Сумма не очень большая… Я и ноутбук с нужной программой тебе захватила, — похлопывает миниатюрной ладошкой по продольной сумке, ожидая моего одобрения очередной сумасшедшей идеи. — Если справишься — он тебя друзьям " сосватает". Чего сидеть зазря? Клиентами ты вон как разбрасываешься, — прыскает со смеху, бросая взгляд на скривившегося в сгорбленной позе парня.

— Не знаю… — закусываю губы ощущая полную неуверенность.

— А ты попробуй, Ликусь, — копируя подхалимский тон Лизки, встревает недовольный "клиент". — Только предупреждай заказчиков заранее о своей приверженности бить мужиков по яйцам, в случае недовольства сложившейся ситуацией. Сговорчивее будут и к работам менее предвзятыми.

Привстает, подхватывая с пола пиджак. Небрежным движением отряхивает с него несуществующие пылинки, накидывая на плечи. Бросая, не оборачиваясь: — Ты мне ужин была должна. А за эту выходку- теперь два.

Грузно выдыхаю, исподлобья глядя в след уходящей мужской фигуре. Переводя взгляд на игриво улыбающуюся подругу.

— А он ничего такой, — лукаво протягивает в ответ на мой вопросительный взгляд. Таящий в себе вовсе не мнение на счёт покинувшего нас парня, а то, на кой черт она вообще обмолвилась, что я о нем говорила! Делилась своим негодованием! Не вздыхала же от глубокой любви!

— Ты нарочно, да? — уточняю, обдавая холодом.

— Не злись. Сама знаешь, что надо развеяться, — подтрунивает с виноватой улыбкой. — Долго ты ещё вздыхать от своей неразделённой любви будешь? Хороший же парень. Есть на что глаз положить.

— Угу, — вздыхаю предвзято фыркая. — Истинное счастье. Подарок судьбы в блестящей упаковке. Не слышала о том, что под ней обычно ничего стоящего нет?

— Я бы на твоём месте открыла, — издевается, смягчая слова улыбкой. — В крайнем случае, хорошие знакомства никогда не помешают. Да и у тебя за спиной уже есть опыт оставаться с красивыми мужиками, без намека на секс, " просто друзьями".

***

Выдергивать меня с заслуженных выходных никто не стал. Этот факт позволял растянуть губы в довольной улыбке. Благодарной, отчасти. Все озвученные угрозы не имели под собой почвы, оставаясь баснословно брошенными на ветер. Мне ничто не мешало отправился домой и сыграть роль примерной дочери, не идущей наперекор воли родителей.

Врать в глаза не хотелось. Оттого я все больше молчала. О себе и своем поведении. Переменах в жизни. Впрочем, как и мама с отцом. Все наши разговоры за широким " круглым столом " велись исключительно на отстраненные темы. Частично захватывая работу родителей и вопросы, касаемые " тонкостей " моего обучения. Я старалась отвечать односложно: учусь; легко; спасибо за должную дрессировку, дорогие родители. Контекст фраз, естественно, слегка отличался. Не стоит утрировать. И дома уже было не столь комфортно как раньше… Накрывая ощущением, что с моим отъездом слишком многое изменилось. Отношение родителей друг к другу стало иным. Будто передо мной сейчас сидели абсолютно чужие люди, связанные моим кратковременным присутствием в редкие часы их совместной жизни.

— У вас с папой все нормально? — оставшись наедине, уточняю у мамы, неловко отводя глаза при затрагивании запретной темы. Кажется мы никогда прежде не говорили с ней по душам… Не меняли привычных ролей: строгой матери и послушной дочери. Для подобных тем я была слишком мала. А теперь? Сложно ответить, ощущая себя гостем в некогда родном доме.

— Анжелика, — начинает натянуто и я машинально кривлюсь, слыша свое полное имя. Из подобного обращения следует только одно — проще сразу заткнуться, не влезая куда не просят. Доверительной беседы не выйдет. — У отца слишком сложный период. Ему сейчас хватает проблем на работе. Сплошные командировки, отъезды. Дома считай не бывает. Некогда…,- хмурится, разрезая лоб глубокими морщинами, которых прежде я как-то не примечала. — Прошу, веди себя хорошо и не доставляй ему лишних забот. Сейчас подобное будет как никогда не вовремя.

— Я поняла, мам, — отзываюсь, передергиваясь изнутри от очередного напутствия в моей непутёвой жизни. — Не беспокойся. Со мной всё будет в порядке.

— Отлично, — протягивает задумчиво. Точно отмахиваясь. — Твой отъезд — это сильное испытание для всех нас. Привычная жизнь будто расколота надвое. Необходимо какое-то время, чтобы к этому адаптироваться…

В воскресенье я уезжала из дома с большим облегчением. Сбросив груз с плеч, на которые, за истекшие полутора суток присутствия в городе, снежным комом налипли обрывки фраз и пререканий исходящих то от мамы, то от отца. Всё менялось. Неумолимо. И вернуть прежнее ощущение целостности семьи, не столь часто испытываемое и ранее, сейчас казалось совсем невозможным. Нет. В этом не было обречённости и одиночества. С последним из заявленных чувств я и вовсе не испытывала дискомфорта. Оно было мне близко. Обыденно. Будучи одной я даже ощущала себя более проще и спокойнее, нежели в шумной компании. В отношении родителей ощущалась разрозненность. Я могла быть с мамой. Быть с отцом. Но нас не было вместе. Словно отныне эта фаза взаимоотношений была и вовсе утрачена. Навеки… И это удручало. Болезненно.

В понедельник я летела на работу с улыбкой. Припарковавшийся напротив входа джип с зеркальными номерами и то не смог омрачить того ощущения счастья в котором я пребывала с утра. Именно здесь. Сейчас. Я была нужной. Значимой. Так казалось. Может и зря. Но я не бралась себя в этом разубеждать. Улыбка намертво приклеилась к губам. Стояла на них на протяжении всего совещания. Подбадриваемая появлением сообщения от Лизки на экране моего мобильного: " Работа пришлась по вкусу. Поздравляю."

Уголки губ неумолимо ползли вверх. Притягивая интерес сослуживцев и задумчивый взгляд " клиента", которому я так же легко улыбалась, потому что, кажется, впервые в жизни мне было плевать на то, что именно обо мне посмеют за спиной додумать и досказать.

День выдался солнечным. Морозным. Приятным, чёрт подери! С утра звонил Макс. В общем, причин для улыбок было полно, но при этом, не подбирая более сложных определений, я была поистине, беспричинно счастлива! У меня было все необходимое в жизни. Плюс отсутствие излишнего родительского контроля, привычно накрывающего непробиваемым куполом от всего мира. Что ещё можно хотеть? К чему стремиться? Необходимо просто наслаждаться тем, что имеешь. Просто жить.

— Вижу выходные прошли" на ура", — посредственно замечает " одетый в классику" Дмитрий Андреевич, разительно контрастирующий своим идеально скроенным черным костюмом с моими вытертыми джинсами.

— Прелестно прошли, — отзываюсь с улыбкой, без тени сарказма. С привычным для него озорством глядя в задумчивые, кажущиеся слишком серьезными для его возраста, каре- янтарные глаза.

— Судя по довольной улыбке, парень был на высоте, — хмыкает, глубже присматриваясь ко мне. Ища подвох, которого нет и вовсе.

Народ успел разойтись по своим делам, послушно выполняя его просьбу — оставить нас ненадолго наедине. " Для обсуждения текущих моментов работы", если высказаться дословно. Чего он ожидал от меня в действительности, на протяжении этого разговора, оставалось только гадать. А я и на кофейной гуще то не умею, не то, что по глазам малознакомых мужчин… Нападать желания не было. Отбиваться тем более. Оставалось только молча, с улыбкой, кивать на попытки угадать причины разительных изменений, касаемые моего повеления. Шокируя парня ещё больше, неожиданными извинениями, озвученными как- то самопроизвольно после длительной, напрягающей его паузы.

— Я перегнула палку в тот вечер. Прости.

— Пытаешься со мной заигрывать или это кратковременное помутнение рассудка после хорошего секса, прочистившего мозги? — подтрунивает, заметно нахмурившись.

— Ни то, ни другое, — заявляю спокойно. — Попросту решила не наживать себе лишних врагов. Ты перебесишься и уйдешь. Мне здесь оставаться работать.

— Запоздалое здравомыслие, — отзывается неудовлетворительно.

— Говорят " лучше поздно"…

— Врут, — пресекает серьёзно. — К той кусючей девчонке я как-то уже попривык, а с этой надо вновь знакомиться, чтобы начать нормально общаться.

— Лика, — протягиваю над бумагами руку, сдерживая порыв рассмеяться.

— В память о самых светлых моментах связывающих с тобой, буду звать тебя Куськой. Подходящее уменьшительно ласкательное от твоего имени, не считаешь? — ёрничает в ответ, скрепляя вокруг моих пальцев свою распахнутую ладонь. — Дмитрий, — став серьезным, представляется повторно, не менее официально. Ладно хоть отчество опустил, " мистер важная персона", вызывающий всеобщую любовь и уважение.

— Как в этом случае мне тебя называть? — интересуюсь, возвращая в его глаза былое ехидство.

— Можешь просто Димасей, — скалится во все тридцать два — По утру. В постели. Уточняя, что я буду на завтрак.

— А не пошел бы ты? — вздыхаю, до последнего не распрямляя губы, всё ещё сложенных в дурацкой улыбке.

— С удовольствием, — протягивает наклоняясь над скреплёнными вместе руками. Переворачивает мою кисть вверх. Бережно прикасается к коже губами. Поднимая глаза, искрящиеся на солнце нотками чистого янтаря. Шепчет приторно сладко, разом опошляя всё и вся связанное с ним:- С удовольствием пойду в любую дыру, куда пошлёшь.

— Придурок, — выдергиваю руку из его захвата, понимая, что подобное общение выше моих сил и придется всё же сократить его до необходимого минимума.

Встаю с места, наигранно расстилаясь в поклоне. Заявляя расположение подоконника, где меня можно найти в случае необходимости.

— Кусь, — одергивает с усмешкой.

Оборачиваюсь, пристально глядя в глаза. Слыша спокойное и, одновременно, обескураживающее:

— Я о тебе более лучшего мнения, чем ты обо мне.

***

На мое удивление, работу с ним более ничего не омрачало. Разве что " милое " прозвище, приклеившееся намертво с его лёгкой подачи. Даже Лизка порой стала употреблять это странное слово, на которое за несколько недель я, словно хорошо выдрессированная собачка, стала без пререканий отзываться. Вводя в недоумение окружающих тем, что звучит оно всё же уместнее чем мое полное имя.

В день презентации идти на работу было даже немного тоскливо. Я успела… принять его что ли. Да — да, это я про нахала, без которого особо никто не станет меня задирать и бесить… Девчонки смеялись, что первый "клиент " это как " первый раз", — является определяющим и запоминается на всю жизнь. В отсутствии информации и о втором пункте, проверять правдивость этой фразы мне было нечем. Но благодарность возникшая к этому парню в ходе долгих раздумий и анализа чужих, не всегда уж и глупых поступков, стала заметно к нему расти. Прошу, не путать это понятие с любовью! Те чувства, что вызывал во мне Макс были с этим совсем не сравнимы! Верховцев попросту скрашивал, своими идиотскими выходками и фразочками, мои рабочие будни. В нем действительно что-то было. Лизка повторно оказалась права. Это что-то умиляло, чаще смешило, но не тянуло. Магнитом. Как к Максу. Вырывая сердце из груди. Точно к нему ведёт прочная нить, на протяжении всего разделяющего нас расстояния. И стоит ей излишне натянуться, отступив в сторону от выбранного курса, болезненно прокалывает в области сердца, грозя передавить его полностью, разорвав в клочья на части.

Презентация прошла на отлично. Клиент, в компании отца, что являлся настоящим заказчиком, остался доволен представленным результатам. Удалившись из кабинета буквально после пары минут, прошедших со стадии завершения.

Верховцев младший был непривычно сдержан. Собран, ели не сказать большего. В течение часа его каменное лицо не искажалось и единым подобием улыбки. Он сосредоточенно смотрел на экран, комментируя отцу, ведущему себя аналогично строго, некоторые моменты, изначально вызывающие сомнения.

Приятный во всех смыслах мужчина, далеко не преклонного возраста (позволяющего судить, что наследник, сидящий по его правую руку, является старшим сыном, или же вовсе в семье один), тоже ни разу не улыбнулся. А меня больше волновало другое: с какой стати я увлеклась подобными рассуждениями в плане родословной этого парня? А также осталось загадкой спонтанно возникшее желание самолично попрощаться со своим первым клиентом… Который не обратил на меня и доли внимания, оглушающе хлопнув дверью за своей спиной.

С губ разом слетела улыбка. Принося горький осадок невнятного чувства. Не такого окончания этого периода жизни я ждала. Или не ждала..? Чёрт его разберёт. Не услышать в итоге и банального " спасибо". Правильно. Кому оно нужно, если всё оплачено согласно заявленному прайсу..?

Он заявился на следующий день. Неожиданно. Приковав всё внимание к своей скромной персоне. Действительно скромной. Без явного подтекста или скрытого смысла. Одетый в кроссовки, потёртые джинсы, футболку с известным лейблом и спортивную куртку, распахнутую на груди. Темные волосы, остались привычно взлохмаченными. Это было единственным не потерпевшим изменений. Взгляд бывшего клиента, подстать образу, считывался абсолютно иным.

— Кусь, ты мне нужна, — напряжённо заявляет с порога, шокируя многочисленную " публику".

— Верховцев, — выдаю нервный смешок под всеобщее неодобрение, — На страдальца героя- любовника из бульварных романов ты как-то не тянешь. Давай без заезженных клише. Что тебе нужно?

— Рад, что ты правильно меня понимаешь, — усмехается напряжённо. — Я тебе не прилюдно клясться в любви заявился. Мне необходимо сопровождение на этот вечер. Как видишь, к моему внешнему виду гармоничнее тебя никто и не впишется. С Егором Степановичем я договорился. Поэтому не трепи мои и без того шаткие нервы. Дуй одеваться и в машину, — выдыхает бросая взгляд на часы. Без улыбки завершая. — Пожалуйста.

Закусываю колпачок ручки, подогнув под себя ноги на широком подоконнике. Смериваю его недоверчивым взглядом, уточняя:

— Без глупостей и мы в расчете?

— Как пожелаешь, — отзывается сталью. — Только давай пошустрее! Мы и так опаздываем.