Глава 7

Бывают такие дни, когда, без лишних усилий, с самого утра всё складывается само по себе. Вначале ты вроде как удивляешься столь странному стечению обстоятельств. Задумываешься, к чему бы это? Спустя какое-то время, уже не ищешь подвоха и просто наслаждаешься происходящим. Уверяя себя, что звёзды сошлись в твою честь и все вокруг не иначе как тобою " заслуженно"… Отвержение того факта, будто "за всё хорошее неизменно стоит платить", происходит где-то на середине счастливого жизненного цикла. Тем самым, к его концу, эта аксиома и вовсе вызывает смятение, становясь достаточно неожиданной…

Верховцев заявился в Вуз около трёх. Может, конечно, и раньше. Кто знает. К моменту моего выхода из парадных дверей на улицу он уже какое-то время подпирал бок собственного автомобиля. Да был не один, а в компании моей соседки по комнате, с какой-то стати, примостившейся рядом на расстоянии, позволяющем судить о их близком знакомстве.

— Куська, — протягивает в оскале, в ходе моего недоверчивого приближения, успев распахнуть дверь автомобиля и отяжелить руки необъемным букетом в нежно розовых тонах. — Привет, — произносит злорадно.

Останавливаюсь в метре от него, смеривая неодобрительным взглядом подругу, застывшую возле автомобиля с видом добровольца, принявшего участие в организации глобального заговора.

— Чем обязана на этот раз? — уточняю, переводя взгляд со скалящегося брюнета на розы.

— Угораздило же с тобою связаться… — наигранно качает головой, изменяя оттенок улыбки. — Я к ней со всей душой…

- Прекрати паясничать, — выдаю недовольно, пряча руки в карманы. — И убери наконец свой букет. Вон, Ксюхе вручи. Она с ним более гармонично смотреться будет. Да и с тобой, кстати, тоже!

Фигуристая блондинка, одетая не по погоде в узкую миниюбку, смеясь, посылает мне в ответ воздушный поцелуй. Вызывая тем самым гримасу на лице моего собеседника.

— И с этой девушкой я вчера обручился, распахнув пред ней руку и сердце! — не утихает Верховцев, пропуская в голос нотки раздражения. Наверняка привлекая внимание ещё большего количества невольных зрителей, снующих туда — сюда по прилегающей территории к Вузу. — Подержи, — отдает букет Ксюше, едва не закусывающей губки от наслаждения. И… как — то излишне резко меняющей выражение лица при взгляде на меня. Выражая им толи озадаченность, толи тревогу.

Мне бы, наверное, в этот момент следовало обернуться. До того, как Димка вытащил из кармана темного пальто, накинутого поверх классического костюма, алую бархатную коробочку, лукаво произнося:

— Мне поступило предложение, в знак применения, отужинать в компании отца и своей невесты в одном из лучших ресторанов столицы. Осталось только уточнить, как относишься к этому ты..?

— Здравствуйте… — невнятно вклинивается блондинка, словно прикрываясь букетом от того, кто по видимому стоит позади меня.

— Добрый день, Ксения, — непривычно сурово выводит знакомый голос. — Хорошие у нас девчонки, правда? — судя по всему обращается к Димке, пока я, стараясь собрать в себе силы на то, чтобы обернуться, тщетно ищу в мыслях правдоподобное оправдание устроенному здесь спектаклю. — Одна другой краше. Смотрите, не упустите, — хмыкает, дополняя фразу точно в раздумьях, невольно озвученных вслух:- Кажется я повторяюсь и кому- то подобное уже советовал.

— Ром… — выдавливаю из себя, зажмуриваясь от нервной дрожи, разом пробивающей тело при мысли, как он преподнесет увиденное Максу…

— Хорошего дня, Лика, — бросает, словно в насмешку, удаляющейся от меня голос.

Резко оборачиваюсь, едва не топая от бессилия ногами. Бормоча себе под нос:

— Чёрт… Чёрт… Чёрт!

— Это друг её… — словно оправдывая моё неадекватное поведение отрешённо начинает и не договаривает до конца Ксюша.

— Ром! — одергиваю более громко, нервно выдвигаясь вперёд. — Твою мать… — процеживаю сквозь зубы, ускоряя шаг. — Роман Анатольевич..! — Это не то, что вы…ты… — произношу запыхавшись. Глотая воздух, сбивающей с мысли.

— Поздравляю, — произносит бесстрастно. — Удачная партия. Не припомню в своей практике случая, чтобы кто-то разыграл подобное в столь короткий срок.

— Я не… — бормочу бессвязно, мотая головой. Щеки вспыхивают огнем стыда перед ним, а на глаза набегают слёзы. С трудом сдерживаемые под давящим гнетом опушки ресниц.

— Забелин в курсе, что ты обручена?

— Нет… — запинаюсь, оправдываясь. — То есть… Это глупая шутка и я… Чёрт… Ты… Вы… Расскажите ему, да?

— Кто я такой? — усмехается, уходя от ответа. Не позволяя облегченно вздохнуть, ожидая наступления бури. — Тебе бы самой не помешало внести ясность. Во все свои отношения.

— Я…,- закусываю губы до боли, стараясь не разрыдаться на глазах у человека, обдающего меня презрительным взглядом. Холодом, проходящим по коже.

— Если у тебя всё- я пойду. Ваши отношения с Максом не вписываются в моё понимание жизни. Тебя парень ждёт. Взвесь всё. Может так оно всем будет и лучше.

Мой тяжёлый выдох раздаётся громче, чем его удаляющиеся шаги. Веки монотонно опускаются вниз и крупные солёные капли, мгновенно остывая на ветру, выстужают ранее горящую кожу. Унимают внешнюю боль, позволяя выпустить наружу ту, что скопилась внутри некогда прежде. Разворачиваюсь, впервые в жизни прекрасно понимая причину свалившегося на голову несчастья. Буквально пропитываясь ядом разлившейся по венам ярости, возвращаюсь к блестящему автомобилю желая раз и навсегда уничтожить маячащую перед глазами цель.

Поток слов, обращённый к Верховцеву смутно напоминает и обрывки привычного мне лексикона. Слова льются сами собой. Выплескиваются через края. Бесконтрольно. Не закрываясь цензурой. Я выговариваю ему в глаза всё. Что чувствую. Что накипело за не столь долгое время. Активно жестикулирую. Поясняя свою позицию. Непреклонную. Непоколебимую. Как бы не хотелось ему думать иначе. Высказываю. Не останавливаясь при смене эмоций своего оппонента. Молчаливо принимающего удар. И, в то же время, готового испепелить меня взглядом. Не унимаюсь. Желая дойти до точки. Опустошиться. Раз и навсегда расставив точки над "и"… Более медленно и отрешённо произнося последнюю фразу, адресованную ему, устало выдыхаю, разворачиваясь в сторону прилегающих корпусов Вуза. Смутно представляя, что делать дальше и, к какому из очередных пинков судьбы следует подготовиться.

Встречающиеся мне невольно расступаются в стороны, точно опасаясь преграждать путь. Вызывают кривую усмешку на пересохших губах. Гул вокруг, в одночасье становится тише, оставляя в себе разве что шум от порывов ветра и проезжающих мимо машин. Из привычного фонового звука исчезают разговоры людей и, причиной происходящего неминуемо становлюсь я… Если кто раньше и относился ко мне с неким пренебрежением, то теперь… А не пошло бы оно всё, а?!

— Лик, подожди, — догоняет спохватившаяся блондинка, прижимая к груди пышный букет цветов.

— Могла бы остаться, — роняя недружелюбно.

— Прекрати, — хмыкает обиженно. — Я его знаю то пару часов…,- звонко стучит каблуками от частого перебирания ног, спешно шествуя рядом. — Цветы красивые… — затягивает уныло. — Давай оставим?

— Как хочешь, — бросаю, сворачивая к общежитию. — В моих планах сейчас лишь завалиться спать. Это единственный способ безнаказанно прикончить ненавистный день.

— А на работу не надо? — уточняет, спохватываясь.

— Если Верховцев заявился сюда — следовательно у меня выходной, — криво усмехаюсь в ответ, строя гримасу, объясняющую полное нежелание продолжать разговор. Она и не лезет. Благодарно вцепившись в облюбленный букет. Лишь по приходу в комнату, после моих получасовых стенаний в попытке уснуть, тихо произнося:

— Планшет на полочке тоже его рук дело?

Вздыхаю, вместо ответа, слыша монотонное:

— Понятно…

— Надо вернуть… — отзываюсь задумчиво, не представляя как провернуть подобное, не пересекаясь более с его истинным владельцем.

— Номер есть? — уточняет несмело. Как- то стеснительно пряча глаза от моего недоуменного прищура.

— Я подумала…,- начинает заискивающе. — Что ты не захочешь это делать сама… В общем-то…

— Ксюш, давай реще, — отсекаю несдержанно.

— Лик… — нервно смеется, кусая губы. — Я представляю как это выглядит со стороны, но… ты же ему не жена… В общем… Ты будешь против, если я возьму этого парня на себя?

Приходит моя очередь выдать смешок. Озабоченно бросив взгляд на молчащий вблизи телефон. Прокручивая в голове одну единственную мысль: " Держит ли Ромка с Максом стабильный контакт?"

— Ты облегчишь мне жизнь, — проговариваю спокойно.

— Дай я тебя расцепляю! — выпаливает, приближаясь настолько быстро, что я не успеваю избежать нежеланных объятий.

— Ксюш, прекрати, — фыркаю, смеясь. — Забирай и проваливай с глаз подальше. Как и с букетом.

— Подскажешь как найти его в соцсетях? — ластится умоляющим тоном.

— Если пообещаешь, что это будет нашей последней темой для разговора касаемо этого субъекта… — начинаю серьезно.

— Обещаю- обещаю! — выпаливает мгновенно, получая мой снисходительный выдох.

— Заваривай чай, — отмахиваюсь вставая с постели. — С тобой всё- равно никак не уснуть.

***

Несколько последующих дней меня особо никто не трогал. Верховцев, вняв моей " просьбе", перестал мозолить глаза, пытаясь изменить жизнь " к лучшему". Чему несомненно следовало бы обрадоваться, припоминая, как минимум, его взгляд, что обдавал меня неразбавленной яростью в нашу последнюю встречу. Да, увы, желания радоваться как- то и не было. Учитывая молчание Макса и скупые приветствие при встречи с Романом. Взвесив всё вышесказанное — ситуация начинала казаться довольно патовой… Я не нарушала границы, донимая Макса. Боюсь сделать лишь хуже. Не имея понятия какой информацией, на счёт моего поведения здесь, владеет тот, кто временно исчез с радаров, находясь за тысячи разделяющих нас километров… Ведь, оправдывается как правило тот, кто виновен. Следуя этому правилу- не спешила звонить первой. Вгоняя себя в состояние апатии, грозящее перерасти в длительную, глубокую депрессию.

За окном потеплело. Странным образом, для начала ноября. Солнце, отражаемое в грязных лужах, не добавляло своим мнимым теплом и единого градуса к моему настроению. Приближение выходных сказывалось на нём ещё более плачевно. Мысли о грядущем отъезде домой доводили до нервного тика. Заставляя заранее переваривать этот нескончаемый поток бессмысленных наставлений, который грозил обрушиться на меня с порога родительской квартиры.

Работа шла на отлично, слегка отвлекая от насущных "проблем". В руках нашей команды оказался приличный заказ. Требующий сил, долгих раздумий и десятков листков белой бумаги под различные заготовки. Невостребованный планшет, лежащий на полке, покрывался тонким слоем пыли, заставляя пребывать в догадках: толи Ксюша выбросила из головы глупую идею охамутать Верховцева, толи затея не увенчалась успехом…

Подробности, следуя договоренности, со мной не обсуждались. Соседка и вовсе противоречила привычному образу " блондинки", вела себя отчуждённо и выглядела слишком загруженной. Вызывая отголосок злорадной мысли, что " кусок достался не по зубам"… Только вот к чему бы подобному возникать в моей " светлой головке", когда я нахожусь в аналогичной ситуации по отношению к Максу, а её буквально благословила на сближение с Димкой? Трудно ответить. Проще списать всё необъяснимое в жизни на период, под ёмким названием " хандра".

Последняя пара. Большая аудитория, вмещающая в себя половину потока первокурсников. Четыре разносортные группы. Один общий предмет. Философия. Как никогда облюбленная мной в этот момент. Третий ряд. Четверо девушек: Ксюша, я, Лиза и мышка- Маринка, чье присутствие в то затихающих, то возрастающих разговорах аудитории, как впрочем и везде, всюду, совсем неприметно. Отличный талант, кстати. Вызывающий у меня чувство белой зависти. Находиться в толпе и быть незаметной. Меня бы от многих ошибок в жизни спасало, обладание в совершенстве эдакой супер силой.

— Лик, ты к нам вернёшься, или туда, где ты сейчас обитаешь звук не доходит? — уточняет ехидно и, всё же, с толикой обеспокоенности сидящая от меня по правое плечо, Лизка.

— Домой поеду, — отвечаю бессвязно, вызывая на её губах более насыщенную улыбку.

— Господи, спасибо тебе! Она всё- таки слышит о чём мы тут говорим, — заходится смеясь, притягивая хмурый взгляд преподавателя. Показывая ему жестом, что рот " на замочке", через секунды уже шипит в мою сторону более тихо:- Надо оно тебе? Сошлись на завал по учебе, подготовку к семинарам и прочую ерунду. Курсовую, которую надо бы написать до нового года…

— Моя в черновом варианте уже готова, — выдавливаю из себя кривую улыбку. — Дать списать, или у тебя тема другая?

— Лик… — заходится гневно. — Ксюха дельное предложение выдала. Сходишь — развеешься. Посмотришь как живут люди твоего возраста, а не будешь а одиночестве просиживать вечера, точно дамочка за сорок пять, в компании из пяти кошек, всё ещё ожидающая появления на горизонте прекрасного принца.

— Ты нелогична, Лиз, — выдаю сухо. — В компании пяти кошек — априори не одиноко сидящая. А принц… Чем черт не шутит? Авось и выскачет ещё во всем обмундировании на линию горизонта.

— А ты зануда, — бросает, сложив обиженно губки. — Я бы сама с вами пошла с удовольствием, да всё веселье тебе испорчу, потому что муж без себя не отпустит.

— Мне идти в подобное заведение не в чем. Так что вопрос автоматически снимается с повестки дня, — заявляю довольная собой, сыпя на противника неоспоримые аргументы.

— Пфф, — выдыхает, закатывая глаза. — Заедем ко мне. Я из тебя такую куколку сделаю, что половину мужского пола хватит инфаркт от сильнейшего стояка.

Невнятный звук, похожий на хрюканье, сбивает с мысли, что я хотела ответить. Зато добавляет уверенность Лизке, выводящей довольно:

— Даже мышку проняло моё предложение! Чего ты боишься то? Мама наругает, если пропустишь еженедельный визит? Ты итак живёшь затворницей, не видя ничего кроме работы и стен общаги, ожидая активизации своего Макса! Решайся! Будет хоть чем ему нервы потрепать! Может расшевелишь раньше времени!

— Не отстанешь, да? — вздыхаю обречённо.

— Не-а, — качает головой, подмигивая задумчиво присматривающийся ко мне блондинке. Тихо уточняет во сколько завтра начало.

— В девять, — протягивает Ксюша.

— Ок, — отзывается Лизка, окидывая меня внимательным взглядом. — В восемь заканчиваешь работу. Двадцать минут езды. Минимум сорок на макияж и примерку… Свой студенческий тебе дам, чтобы при входе вопросов не возникало… В начале одиннадцатого будешь подниматься по ступеням, уложенным телами падших на фейс- контроле мужчин.

— А в двенадцать платье превратиться в тыкву, а я в крысу, с чужими документами в зубах, — фыркаю, всё ещё желая спрыгнуть с этой дурацкой затеи.

— А ты много не пей, — парирует довольно улыбаясь. — И выйдешь столь же прекрасной, как и вошла. Или даже более свежей и отдохнувшей.

— Я подумаю…,- отзываюсь, кривясь.

— Да нечего думать, — оживает притихшая Ксюша, выкладывая на стол два ярких билеты. — Флаеры на руках. На входе обменяем на браслеты.

— И у меня из " дозамужественного " гардероба остался такой сногсшибательный наряд, — мечтательно протягивает, не обращая внимание на моё кислое выражение лица. — Решено, — отрезает безапелляционным тоном. — Ровно в восемь завтра за тобой и заеду.

***

К клубу, от квартиры подруги, я подъезжала на такси. Во первых: так было быстрее. Во вторых: отпускать меня на метро, после старательно проделанной "модернизации"- выглядело бы бесчеловечным! Не мои слова… Слава Богу. Я бы и вовсе не поехала, да вселенский заговор сработал против меня. У входа уже ждали. Вернее ждала. Ксюша.

Довольная собой и, естественно, мной, Лизка, надиктовывала водителю адрес клуба. При этом любуюсь мной со всех сторон, с одной из своих широченных улыбок.

— Сразишь наповал, — было сказано мне вместо напутствия. На моё скромное уточнение " кого именно?", последовал более размытый, задумчивый ответ:- Принца. Если тот возникнет на горизонте.

Переубеждать подругу и обращать внимание на моё недоверие к сказкам, а тем более упоминать образ единственного и неповторимого, раз и навсегда пленившего девечье сердце, было бестолку. Да и сил после забойного дня как- то не особо осталось. По пути так и хотелось развернуть машину в сторону общежития. Сразить приснувшего на входе вахтёра своей узкой юбкой и высоченными каблуками, а после выключить телефон и завалиться спать, плотно накрывшись с головой одеялом.

— Очуметь..! — протягивает Ксюша, встречая меня выходящей из такси.

— Вот если прёт — то во всём! То мужики к твоим ногам классные, то подруга… А ты ничем и не пользуешься!

— Не завидуй, — фыркаю смеясь над её кислым видом. — Это вредно. Морщины ранние вызывает. А у тебя улыбка в разы притягательней; фигура, да рост без каблуков, что хоть сейчас иди позируй моделью. Да и грудь, в отличие от моей, заметная, а не просто название!

— Выглядела бы я как ты сейчас… — кривится, едва не вздыхая, — давно была бы замужем за парнем вроде того, что окольцевала твоя подружка. При больших деньгах, да на новенькой BMW… Пошли, наказание. Впервые в жизни побуду в роли страшненькой подружки.

Яркий свет бьёт по глазам на входе. В зал ведёт отдельная очередь для тех, кто успел обзавестись билетами заранее. Нас встречает секьюрити, любезно надевающий на руку одноразовый неоновый браслет. Такой, что фиксируется застёжкой, которую невозможно расстегнуть. Только разрезать… Парень дотошно проверяет замок на каждом браслете. Длительно задерживая пальцы на моём запястье. Скользит вниз по телу взглядом масляных глаз: от полов распахнутой на груди тоненькой куртки, по черному облегающему топу, поясу узкой бардовой, кожаной юбки, заканчивающейся немного выше колен, далее по темным чулкам, имеющим сзади яркую стрелку и вплоть до мысков замшевых полусапожек, аналогично юбке, одного из оттенков винного цвета.

— Первый из павших, — наигранно вздыхает Ксюша, протискиваясь вперёд и утягивая меня за собой во внутрь, пока скалящийся парень не додумался свериться с моими новыми документами.

— В бар иду я, — заявляет резонно. — Хотя вы с подружкой сейчас и похожи, да мои документы всё- таки настоящие и открывают все двери, а тебе лучше примоститься где-то в зоне видимости, стараясь лишний раз не сводить с ума мужиков своим трезвым и невинным взглядом.

— Продолжай- продолжай издеваться, — улыбаюсь, сквозь желание одернуть на колени плавно ползущую вверх, при ходьбе, юбку. — Вообще сейчас развернусь и оставлю тебя здесь самой красивой.

— Уж хотелось бы, да боюсь этот жест мне навряд ли поможет… — отзывается задумчиво. — Курточку сними. В гардероб сдать надо. Зря что ли на тебя такую маечку натянули с пуш — ап эффектом..? Пипец… — комментирует выполнение мной этого действия, впечатываясь взглядом в вырез на груди. — Ты сама, глядя в зеркало, себя трахнуть не хочешь?

— Мутные у тебя комплименты, напряжённо оглядываюсь вокруг, пряча номерок в миниатюрную узкую сумочку, висящую на плече. — Выгляжу как шлюха, да? — осматриваю себя в отражении, стараясь не привлекать лишних взглядов нервным натягиваем ткани на оголённые участки тела. Губы, накрашенные Лизкой в стиле " натюрель" и то кажутся сейчас до неприличия яркими…

— Лик, здесь всё выглядят как шлюхи. Дресс-код обязывает, — заливается смехом, поправляя прическу. — Но ты из всех самая дорогая и неприступная.

— Здесь жди, — пристраивает меня недалеко у входа в зал, возле одной из небольших стоек, выполняющих функцию мини- столиков на высокой ножке. — Я скоро.

Обвожу взглядом периметр. Вперёди, на расстоянии в десяти — пятнадцати метрах, отведенных под танцпол, возвышается сцена. По бокам, на уровне второго яруса, нависающего над плотной толпой, скопившейся непосредственно у стен, расположены балконы, со стеклянными ограждениями, за которыми заметны столики и темные диванчики, занятыми отдыхающими компаниями. А мне, отчего- то так и хочется продвинуться в центр. К высоким экранам, занимающим всю заднюю стену за сценой. Транслирующим в данный момент неспешный, завлекающий танец двух девушек, расположившихся в разных углах клуба за специальными ограждениями, похожими на вытянутые в полный рост клетки. Привлекающие внимание стальными прутьями, сверкающими в переливах огней так же ярко как и откровенные наряды девушек, смеряющих меня с мыслью, что я, в отличае от них выгляжу достаточно " скромно" и вполне " позволительно. А в центре практически нет людей. И туда так и хочется выйти. Не для того, чтобы обратить на себя внимание. Наоборот. Чтобы не чувствовать излишнее давление, незначительные прикосновение к себе, неминуемые в толпе… Устремляю взгляд на балконы, будто ощущая странное чувство, что за мной оттуда так же кто- то наблюдает.

— Держи, — объявляется Ксюша, протягивая в мою сторону рельефный бокал, располосанный трехцветной жидкостью. — Это тебя точно расслабит, — ухмыляется, комментируя мой настороженный осмотр напитка.- В каждом слое разная крепость алкоголя. Лучше делать по глотку из разного, регулируя глубину проникновения трубочкой.

— Дурацкая затея, — выдаю кривясь.

— Пей, — качает головой. — Ты мне потом ещё и спасибо скажешь. Расслабишься наконец и пойдешь отдыхать, а не глазеть по сторонам, точно находишься в музее на скучной выставке.

— Расслаблюсь… — протягиваю в такт плавной музыке, склоняясь над трубочкой. — Это меня сейчас как раз и пугает.

Первый глоток даётся с трудом, обжигая огнем горло. Резко одергиваю трубочку, запивая тем слоем, что расположен выше. Он оказывается более лёгким и мягким. Верхний, на фоне двух предыдущих, вовсе идёт как вода, успокаивая возбужденные рецепторы языка.

— Допивай и пойдем танцевать! — громко провозглашает Ксюша, покачивающаяся в такт ускорившейся музыки, обнимая пальцами двух рук свой высокий бокал, кажущийся уже полупустым.

Смыкая ресницы, делаю подряд несколько приличных глотков из среднего слоя, слыша игривый голос, проговаривающий мне прямо в ухо:

— Девушка, а мы с вами случайно не знакомы?

Стоило мне только распахнуть глаза и разжать губы, беспомощно отпустившие трубочку, как бокал моментом оказался в крепких руках, соприкасающихся с моими при перехвате.

— Какого чёрта ты разрешаешь ей пить?! — рявкает на притихшую с глупой улыбкой подругу. Принюхивается к моему коктейлю, отодвигая трубочку в сторону. Бессовестно осушает оставшиеся две — трети в несколько глотков, под смутный протест Ксюши, обретшей дар речи. — Та ещё гадость, — выносит вердикт, выдыхая в противоположную от нас сторону.

— Это был мой коктейль! — бросаю рассерженно, подхватывая со стойки отложенную в сторону сумочку. — Сговорились, да? — демонстративно отворачиваюсь от возникшего из ниоткуда Верховцева. Наседаю на Ксюшу, своим взглядом протирающую в парне глубокие дыры и невидящую меня до того момента, пока я не заявляю о намерении отсюда уйти.

Её молящий о пощаде взгляд и маловпечатляющие заверения о том, что мы втроём здесь оказались совсем случайно, не внушают доверия. И, самое странное, вызывают неодобрительное хмыканье парня, так и стоящего за моей спиной.

— Значит так, — разворачивает к себе Димка, разом прекращая сбитый поток чужих оправданий. — Я понятия не имею ни о том как тебя сюда пропустили, учитывая твой возраст; ни о том как ты вообще здесь оказалась, потому как я встреч с тобой не искал. Причины объяснять, думаю, никому не надо. Этот клуб находится через дорогу от моей квартиры. Бываю я здесь каждую пятницу и нередко по выходным. И, заметь, пребываю сегодня на привычно законных основаниях! А вот каким ветром вас обеих сюда занесло? Довольно интересный вопрос! За две то станции метро от места проживания, где есть поблизости ещё с пяток другой подобных клубов! Да и вообще, не заприметь я твоей подружки, в таком образе ни в жизнь бы тебя не узнал!

Убирает на стойку бокал, проговаривая надменно:- Руки бы оторвать тому, кто тебе это налил…

Прячет пальцы в карманах пиджака, вытаскивая на свет ненавистную мне коробочку, заявляя серьезно, зажимая вокруг неё мой непослушный кулак:- Взяла и надела! Я с тобой нянчиться не собираюсь! Отгонит как минимум большую часть претендентов зажать тебя в одном из темных углов..! И будьте на глазах, — бросает в сторону Ксюши, лоснящейся в его сторону при малейшем знаке внимания. Завершая более раздражённо: — Пришли они, бл@дь, отдыхать… Не могли иное место найти, не испортив отдых другим…?

— Всегда его с собой носишь? — не уступаю в накале страстей, презрительно глядя на коробку, вновь попавшую в мои руки. Разговаривать с ним сейчас подозрительно просто. Как впрочем и в первые дни нашего знакомства. Не испытывая какой-то неловкости. Свободно озвучивая приходящие в голову мысли, зная, что от меня не требуется чему — то соответствовать, давать взамен… Списать бы сейчас мой развязавшийся язык на действие алкоголя, но нет… Скорее это взаимодействие человека, выдающего "информацию" мне так же нахально, как и я ему. Иногда. Правда.

— Примеряю каждой встречной, как туфельку Золушки, да вот беда, подходит пока только одной тебе, — усмехается зло, добавляя сердито:- Пиджак тот же надел не проверив карманы. Выкинь потом в ближайшую урну. А пока не балуйся сильно! Я развеяться пришел, а не сидеть на иголках, зная изнутри всю "местную кухню"!

С серьезным видом проделывает жест рукой, соединяя взмахом пальцев свои глаза с моими, в подобие ознаменованного " Большой брат следит за тобой". Отчаливает в сторону лестницы, ведущей к балконам, невольно убеждая меня в том, что пиджак, накинутый поверх футболки, по которому сейчас скользит луч от проектора, действительно тот, что и в последнюю нашу встречу. Верить в случайности всё же не хочется и я выплескиваю на подругу, притихшую с глупой улыбкой, всё, что думаю о её глупом поступке, заходясь каким — то нездоровым, заразительным смехом в окончании своей эмоциональной тирады. Открываю сумку, понимая, что в неё не вмещается коробка с кольцом, отчего начинаю смеяться ещё громче. Тщетно пытаясь запихнуть не вмещающуюся вещь, вытаскиваю кольцо из коробки, бросая на дно единственного отдела, где покоится телефон, номерок от гардероба, деньги и чужие документы.

— Тебе нормально? — уточняет подруга, с опаской присматриваясь.

— Очень даже, — выпаливаю широко улыбаясь и местами невольно хихикая. — Сколько градусов было в твоём коктейле?

— Да, это не важно, — отзывается, бросая взгляд на балконы. — В нём главное не число промилей, что оставляет в крови, а секретный ингредиент… Классный он парень, — протягивает без особого перехода. — С тобой вон как, а я за эти дни, кроме "привет " и " пока", особо- то ничего не добилась…

— Форменный клоун. Играет исключительно напоказ и ведёт себя не менее по — идиотски. Прям как я сейчас, — замечаю смеясь. — Это заразно, раз мы временами оказываемся на одной волне.

— Это химия, — обречённо хмыкает Ксюша. — Что бы ты не говорила, а он тебе нравится. Да, не плющит от великой любви, но тебе с ним просто… Макс же твой…

— А я люблю сложные задачки, — смеюсь в ответ. — С детства приучена. Да чтоб с подковыркой! Так что Димка не вариант. Сама ж сказала- слишком простой. Соберёшь однажды такой кубик- рубик и сядешь ровно, не зная, что дальше с ним делать… Пошли уже, — беру её за руку, слыша обречённое:

- Домой?

— Танцевать! Зря, что ли я терпела все эти мучения с переодеваниями и макияжем, молчаливо угождая Лизке?

Спустя десяток секунд мы оказываемся в паре метров от сцены, на которой успели сменить декорации и разворачивается некое шоу под музыку, звучащую в этом сегменте клуба не просто громко, а оглушающе. Настолько, что, кажется, при всем желании, я не способна слышать и звук собственного голоса, не говоря уже о рядом стоящих, (вернее танцующих, но это не важно). Здесь все общаются как-то иначе. Взглядами. Улыбками. Жестами. Прикосновениями. И я совсем уже не против того, чтобы меня кто-то невольно касался. Голова идёт кругом. Движения становятся менее быстрые. А находящийся поблизости парень обескураживающее улыбается. И переливы света играют в его светлых волосах, кажущихся то пшеничными, то золотистого цвета. Я улыбаюсь. Ловлю оттенки света в его глазах. И с каждой секундой всё более убеждаюсь в том, как же он напоминает мне Макса. Нет, даже не напоминает. Похож. Чертовски похож. Точно передо мной одно и то же лицо. Те же руки на моем теле. И губы, касающиеся мочки уха, пытаясь что-то невнятное мне прошептать.

Прикосновения в моим оголенным рукам становятся более ощутимыми. Вернее грубыми. Сдавливающими. Настолько болезненными, что волей неволей откроешь глаза. А перед ними материализуется иной образ, абсолютно далёкий от той, ранее притягательной для взгляда картинки. И хочется вновь провалиться в беспамятство, послав его к черту. Верховцев что- то твердит, насильно утаскивая меня в сторону. Выхода. Или же нет? Я уже давно потерялась в пространстве. Его голос отчётливо слышится только спустя десятки секунд. Мат, в котором единственными нормальными словами остаются предлоги. Понять суть его речей не представляется возможным и, я вновь как — то нервно смеюсь, пропуская этот непривычный звук сквозь себя.

— Посмотри на меня! — одергивает за плечи, соединяя в одну линию глаза.

Взгляд не фокусируется на его сузившихся зрачках, а губы складываются в нелепой улыбке.

— Дим, мне так плохо…,- смеюсь, складывая ладони на его груди, в попытке удержаться на месте, желая и вовсе прижаться всем телом, переждав, когда комната утеряет свою способность вращаться.

— Решила ввязаться во все тяжкие? — давит с укором. — Какого чёрта, Кусь? Где ты вообще взяла эту дрянь? Достать здесь при желании можно и героин, но, бл@дь, такой как ты подобное бы не продали!

— Иди к черту… — зажимаю губы, нелепо растягивающиеся в улыбке, утыкая подбородок в его широкую грудь. — Я не понимаю… — прячу руки под полы его пиджака, машинально обвивая спину. Ищут упор, в рельефе напряжённых мышц, стараясь обессиленно на сползти ниже по нему ниже.

— Отцепись, — заявляет невнятно, сам же меня приобнимая. Протяжно выдыхает мне в волосы, убирая с себя мои пальцы. Удерживает в вертикальном положении, увлекая в сторону узкого коридора, имеющего несколько одинаково темных дверей. — У меня и так на тебя стоит от одного взгляда, а в таком одеянии, да под допингом… — бормочет, усиливая хватку вокруг моего запястья.

— Куда ты… — начинаю выписывать фразу непослушно ворочающимся языком.

— У тебя два варианта до полного "приземления", — начинает, распахивая дверь туалета из которого нам на встречу выдвигается широко улыбающаяся брюнетка. — Заняться фееричным сексом, который ты вряд-ли вспомнишь на утро или скорее прочистить желудок, — выдаёт излишне серьезно на мой невнятный смешок. — Куська, — призывает к вниманию на моё желание примоститься к стене или же присесть на пол. Ноги ощутимо слабеют. А каблуки, кажется, вот- вот разъедутся в разные стороны по скользкому плиточному полу. Точно к моей обуви нацепили полозья… Подхватывает под руки. Удерживает на весу. Прижимая к стене своим телом. Цедя напряжённо на выдохе:- Если и меня сейчас от этого пойла накроет на ровне с тобой, то считай на пару- тройку часов нам уже ничего не поможет. Сомневаюсь, что и на утро этот промежуток времени всплывёт в памяти.

— Я… — цепляюсь за обрывки фраз, расслоившихся в моей голове. Опускаю ресницы. Стараюсь сомкнуть вместе приоткрытые губы, растянутые в широкую улыбку. Пребывая на некой грани: странной тревоги при ощущениях безграничной свободы от окружающих обстоятельств; потери контроля над сложившейся ситуацией; утихшей совести, загоушившей отголоски моральной боли и одного из ярчайших оттенков эмоций- безмерного, неправдоподобного ощущения счастья.

— Кусь, бл@дь, дуй в туалет! Не засунешь себе два пальца в рот — будет хуже! Синтетика такая дрянь, что неизвестно куда заведет! — наседает, пытаясь привести меня в чувства.

— Не хочу… — шепчу не открывая глаза. Касаясь подушечками пальцев линии его волос. Поднимаясь до затылка, перебирая в руках слегка отросшие пряди. — Мне так плохо сейчас, Дим… но так хорошо… — заключаю смеясь.

— Ненормальная… — протягивает тихо, приподнимая вверх мой подбородок. Опаляет дыханием линию онемевших губ, уголки которых точно застыли в верхнем положении, исказив лицо довольной улыбкой. Ладонь обессиленно сползает вниз, проходясь по идеально выбритой коже. Теплой и настолько приятной в отличае от холода кафеля на стене, к которому я оказалась приткнутой. Не размыкая глаз, обхватываю его шею руками, используя как опору, чтобы передвинуться ближе. Или же отдалиться от стены..? Меня ощутимо знобит. То резко бросает в жар, в желании скинуть с себя его руки, выступающие сейчас заслонкой между мной и стеной. Сознание то плывёт, размывая границы понимания, где и зачем я сейчас нахожусь, то становится девственно чистым, как-то странно воспринимая реальность. Отрезая прошлое и будущее. Остро ощущая происходящий момент. Настоящее, кроме которого нет ничего боле. И кажется не было. И не важно, что будет после. В памяти образуются дыры. Я не могу собрать воедино фразу, что хотела б сказать. Доходя до последнего слова, забываю о том, что звучало в её начале. Горячие пальцы проникают под тонкий слой ткани, хаотично сжимая, поглаживая, елозя по коже на спине, то вверх, то вниз по позвоночнику. Влажные, краткие прикосновения губ, ощущаются на разных участках тела, будто он никак не может определить с какого именно стоит начать. Желая охватить собой всё, не пропустив и единого миллиметра оголенной кожи. Мои слабые попытки к сопротивлению и невнятное бормотание, обрывками фраз, усиливают напор, отзываясь эхом звонкого смеха, вместо желаемого высказанного протеста. Всасывающие поцелуи на шее, становятся напористее, вызывая ощущение ноющей боли. Как никогда прежде, приятной боли. Его руки увереннее блуждают по телу, проникая под бельё, скатывающееся вниз, вместе с лямками топа. Сильные пальцы переходят на бедра, задирая до пояса тугую юбку, грозящую лопнуть по швам. Впиваются в кожу, выдавливая из меня очередную неуслышанную просьбу, растаявшую в гуле громкого дыхания:

— Прекрати… Пожалуйста…

Его губы ложатся на грудь, то грубо лаская, то прикусывая зубами соски. Вырывает из горла сдавленный стон. Рефлексивное сжатие ткани на плечах его пиджака, до хруста, в фалангах пальцев. Тяжёлая рука переходит на поясницу. Прогибая мою спину и вдавливая бедра в себя, имитируя проникновение. Губы перемещаются вверх, выжигая на шее дорожку, ведущую к лицу. Искусывает мою нижнюю губу, буквально зализывая, проникающим в рот языком, воспаленную кожу. Цепляет пальцами резинку чулков, поднимаясь вверх по внутренней поверхности бедра… Сквозь очередной грохот дверей, бьющий волной по барабанным перепонкам, повторно прошу, не в силах сама оторвать своих пальцев от его шеи:

— Прекрати…

— Димочка, тебя девушка уже который раз просит остановиться, — раздается ехидный женский голос. — И это только при мне. Отпусти, а? Или хочешь, чтоб папочке показали запись этого "добровольного изнасилования " под кайфом? Охрана уже вдоволь налюбовалась её обнаженным телом и твоим выступлением на камеру. Одень девушку и выпроводи с миром домой к маме с папой. В таком возрасте после двенадцати пора бы уже мирно спать.

— Отъ@бись, — зло бросает Верховцев, отворачивая от меня голову. Позволяя сделать несколько глубоких вдохов, примеряющих с обезображенной действительностью. Комната теперь не плывёт, но и координации движений нет вовсе. Всё словно происходит в затяжном сне. С замедленным бегом времени. Звуки вокруг ощущаются многогранно. Словно к привычному восприятию добавили ряд настроек, контролирующих глубину и частоту звука. Каждое прикосновение к коже, бьёт разрядами тока, порождая вздрагивать, напрягаясь.

— Отойди уже с сторону, — менее саркастично настаивает незнакомый женский голос, отстраняя Димку к раковинам. — Давай- ка умойся и я тебя домой отведу, пока чего хлеще не натворил. Папочка за это ни тебе, ни мне спасибо не скажет.

— Ты кто..? — роняю тихо, пытаясь сконцентрироваться на девушке, лицо которой кажется смутно знакомым.

— Добрая фея, — усмехается звучно, заставляя скривиться от раската её звонкого голоса. Неспешно поправляет на мне одежду, приговаривая спокойно:- Вот и славно. Следы чужих домоганий успешно стёрты. А теперь нашла дорожку на выход и отправилась баиньки. Два раза подряд так не подфартит. Кто-нибудь непременно поведется на твою юную, непорочную красоту и жёстко трахнет. Будет здорово, если с защитой… Проваливай, деточка, — усмехается, подталкивая меня к выходу на негнущихся от напряжения ногах. — В остальном с тобой я бессильна. Ещё надо в чувства привести твоего Ромео, чтоб мне его папашка голову не оторвал за оставление в беде наследника…

Дверь хлопает за спиной с оглушительным звуком. Рука машинально ложится на стену, пытаясь удержать с её помощью вес собственного тела. Узкий темный коридор, заканчивается переливами света. Вызывая на губах неконтролируемую злую усмешку. Свет в конце тоннеля, мать твою… Выглядит сейчас как-то зловеще. Идти в заданном направлении удается с трудом. Исходя единственным желанием где-то остановиться и присесть прямо на пол. Или даже, выйдя на улицу, припасть на холодную землю… Стена обрывается, выводя к более освещенному бару, заполненному людьми. Неосознанно перебираю ногами, опуская глаза в пол, уходя от яркого света. Нахожу очередную стену, позволяющую беспрепятственно перемещаться по незнакомому периметру. Лишь оказываясь в более яркой зоне, хмуря глаза, поднимаю взгляд, упираясь в приветливого парня, заведующего гардеробом.

Расстегиваю сумку, молча, облизывая пересохшие губы, вываливаю перед ним на стойку все содержимое. На месте которого, через секунды оказывается Лизкина куртка, а в мои руки вкладывается, собранная заново, сумочка. При этом его пальцы, задерживаются на моём указательном, заключая любезно:

— Так исчезнет вероятность его потерять. Выход там, — направляет движением руки. Без ехидства, заученно произнося: — Будем рады видеть вас вновь.

Невнятно хмыкаю, теряясь в ответе. Накидываю тонкую куртку, отправляясь в указанную сторону. Покачиваясь без опоры в виде стены. Грозя ко всем чертям сломать эти ненавистные каблуки!

Свежий холодный воздух бьёт по глазам, провоцируя бесконтрольные слёзы. Глубокий вдох распирает лёгкие, лишая способности безболезненно дышать. С трудом осматриваюсь по сторонам, ориентируясь, на тусклые огоньки горящих в темноте сигарет, словно заприметивши яркий маяк. Начинаю движение к непременной ранее лавочке. Усаживаюсь на край. Буквально падая на неё. Не спрашивая разрешения. Чем невольно сгоняю небольшую компанию с насиженного места. Достаю телефон, смутно понимая кому следует позвонить. Цифры размываются перед глазами, сбивая с мысли о том какую из них я набрала, а какую лишь только следует. Дважды выслушивая автоответчик о неверной команде, бросаю безуспешные попытки, удерживая палец на единственной кнопке, нажимая автонабор.

***

— Макс… Ты меня любишь? — произносит вместо приветствия. Тихо. Точно из последних сил.

— До безумия, — выдыхаю с улыбкой. — Уже даже кольцо купил.

— Ты хоть не издевайся… — выводит как-то обиженно, с трудом проговаривая слова. — Я серьёзно…

- Я тоже, — вторю, сжимая зубы от желания быть сейчас рядом. Понять, что происходит в данный момент с этой девчонкой, имеющей подвыпивший голос. — Беда, ты с какой стати и с кем успела наклюкаться в пятничный вечер? Думал собиралась отбыть домой.

— Мы в клубе… С Ксюшей…,а там коктейль… — начинает, пресекая сбивчивый разговор задумчивыми паузами, глубокими выдохами, пробивающими тело сильнейшими импульсами, убивающими остатки терпения в желании прикрикнуть на неё, стараясь быстрее добраться до сути. Или же встряхнуть как следует, будь я рядом в данный момент.

Наводящие вопросы ни к чему не приводят. Она будто и не слышит половины озвученных мной фраз, выражая мысли в свободном порядке.

— И Димка… и я с ним…черт… потом в туалете… — как-то нервно смеется, выдыхая болезненно. Так, что меняет оттенок голоса, приводя меня в состояние, в котором не подвластно голосу разума крушишь первое, что попадается в руки. — Макс… Я честно… не хотела… А там фея… Ничего не было…

Молчу, додумывая смысл этой фразы. Доламывая карандаш, сжимая в кулаке его остатки, острыми занозами уходящие под кожу. Слышу в трубке отголосок собственного дыхания и невнятные звуки её голоса, отбивающие вибрацию в висках то ли нервным смехом, толи жалостным всхлипыванием.

— Ты ещё там? — вывожу, столбя взгляд в одной точке.

— Да… — роняет обрывисто.

— Адрес, — выдыхаю, понимая, что это ей не под силу. Скидываю на пол деревянные обломки, вытирая салфеткой перепачканную кровью руку. Произнося как можно спокойнее, активируя экран ноутбука:- Лик, произнеси название клуба.

— Я тебя люблю… — выводит с надрывом, после короткого слова, искажающего моё лицо с новой силой. Расположение этого места на карте ещё раз убеждает в том, что оно мне прекрасно знакомо. К нему до института, без особого труда, можно добраться дворами за двадцать минут. И Ромкина квартира находится примерно по середине искомого отрезка… А это признание, в подобном состоянии, и вовсе выворачивает наизнанку, заставляя грохотать сердце в приступе ярости, за то, что не имею и единого шанса быть с нею рядом.- Как ты себя чувствуешь? — уточняю для верности, выравнивая дыхание. Набираю друга по видеосвязи. На моих половина одиннадцатого. В Москве сейчас за полночь. Но он вроде в сети.

— Сносно… — еле ворочает языком, убеждая в обратном. — Я сейчас…

— Подожди пару минут. Оставайся на месте. Я перезвоню. Найду доступное такси или… — прикладываю палец к губам, видя недовольное лицо в полный экран ноутбука. — Лик, я перезвоню тебе. Постарайся сразу же ответить.

Нажимаю отбой уже не стараясь держаться. Галопом выкладывая ситуацию, которую мне кой- то образом удалось сложить из её ёмких слов, искажая злостью лицо собеседника, мрачнеющего с каждой произнесенной мной фразой.

— Давай прямо! — перебивает на середине. — Хочешь, чтобы я сорвался на ночь глядя из дома и вытащил из клуба эту невинную овечку, что нашла- таки приключений на свой милый зад?! Причину этого спонтанного бегства сам объяснишь моей жене или тоже возложишь на мои плечи? Забелин, мать твою! Метро работает до часа ночи! Ей ехать две остановки! Бывай!

— Ром…,- потираю переносицу, стараясь не выплеснуть мысли матом. Он не отключается, но заметно отвернувшись от камеры, точно нарочно прячет глаза.- Это моя девочка. Понимаешь?

— Прекрати, она никогда твоей не была, — затыкает, звеня сталью в отяжелевшем голосе. Выдыхает, поднимая взгляд, проговаривая отстраненно. — Макс, раскинь мозгами. И прими наконец ситуации которую сам же и создал. Что ты с ней будешь делать? Ну куда ты её сейчас заберёшь? Кто её отпустит, в конце концов и нафига ты вообще здесь для неё новую жизнь устроил?

— Значит придется вернуться, — увожу взгляд на пораненную руку, вытаскивая из под кожи несколько деревянных зазубрин.

— Есть куда? — заявляет предвзято. — Забыл, что числишься в чёрном списке у перспективных компаний? Напомнить тебе причину? Фамилию того мужика, входящего в состав управления холдингом, которому ты сломал нос, прознав про связь с Линкой? Или считаешь такие дела имеют срок давности, по истечении которого всё бесследно списывается со счетов? Куда ты пойдешь, когда в столицу тебе вход заказан и выше чем "среднестатистический офисный планктон " не позволят прыгнуть? Бросишь перспективный контракт и придёшь к Андриянычу, меня подпирать? Или вернёшься в родной город? Станешь ждать её приезда на выходные, так же накручивая себя все остальные дни, а чем занята девочка и что ждёт от будущего, в котором кто-то другой беспроблемно сможет дать ей все, в то время, когда ты от своей возможности " вырасти" давно отказался? Не сходится, да? Забелин, бл@дь, — это тупик. И я, не представляю, как вообще можно разрулить эту ситуацию! По одиночке каждый из вас ещё сможет чего-то добиться. Вместе — один потеряет себя. Всё потеряет! Не мне тебе это повторять, наверняка сам давно понял, что выбора то, при принятии такого решения, у тебя нет. Девчонка, хоть и тихая с виду, но амбициозная…

— Заберёшь её? — перебиваю устало. Там от твоего дома пешком с натяжкой десять минут. На машине в разы меньше. Судя по ветру в трубке она на улице. Я же в дребезги разнесу всё, если с ней что случится.

— Выхожу, — отзывается занося палец к отключающей кнопке. — Звони, чтобы ждала на месте, а то уйдет гулять и рыскай потом по району полночи в поисках пропажи.

— Буду должен, — выдыхаю, возвращая в руки телефон. Тишина в трубке звучит после первого же гудка. Шум ветра. Отголосок близлежащей дороги. Вибрация её дыхания.

— Как ты там, Беда? — осведомляюсь с грустной улыбкой.

Разговор выходит подобием предыдущего, но её короткие ответы и мои исхаживание квартиры кругами, постепенно смиряет с действительностью, внося в общее самочувствие толику успокоения заметным бегом проходящего времени. Буквально через десять минут от начала разговора, телефон перехватывает Ромка, отзываясь кратко:

— Перехватил. Отдыхай. Позвоню как доставлю на место.

— Как она? — уточняю, не особо то и желая слышать ответ.

— Облик слегка вызывающий… — усмехается, явно кривясь. — Судя по всему под какой-то дурью. Внешне не заметно чего-то значительного…

— Кто такой? — уточняю бесстрастно.

— Не понимаю о чем ты, — фыркает, выдыхая в трубку. Курит, по привычке уверяя себя, что это единственный способ сбросить лишнее нервное напряжение.

— Ром, не юли, — отзываюсь смиренно.

— Парень как парень. Лет на пять нас моложе. Отец, видать, птица высокого полета, а этот в лучах славы привык бахвалиться… Если захочешь- не сойдёт за ровню.

— Определяющее " если захочу"- вторю в ответ.

— Не без этого, — отзывается тише. — В другом случае — нормальная для неё партия. Выигрышная…

Следующий звонок прозвучал ещё спустя десять минут. Отрезок времени, в который я с трудом находил себе место. Изматывая сознание мыслями, а ноги шагами, отвлекающими от желания расписать на бумаге план более масштабных действий.

— Всё в порядке. Доставил, — напряженно рапортует друг.

— Телефон её на автоответ настрой, — прошу, понимая, что этой ночью наврятли удастся уснуть.

— Не глупи. Девчонка на месте. Поворочается малехо и отъедет. Охрану на случай предупрежу, чтоб не выпускали никого. Вдруг возникнет желание "продолжить веселье", но сомневаюсь… Ей, кажется, сейчас вообще по барабану, кто что делает и говорит. Я, ты или некто другой… Отойдет и не вспомнит происходящего.

— Телефон настрой и положи где-то рядом, — вторю менее дружелюбно.

— Будешь "вытаскивать"? — издевается в ответ.

— Исправляться, — протягиваю задумчиво. — Сам говоришь, вряд ли, что вспомнит.

***

Лёгкий стук в дверь застаёт около обеда. Отзывается эхом в полупустом блоке, обязывая открыть и впустить в комнату названного гостя. Мышка Маринка уехала на выходные домой. Это я заметила как — то случайно, стряхнув с её кровати небольшую записку, оставленную на случай ненужных переживаний. Ксюша и вовсе не явилась ночевать. Заставляя гадать как и где продолжился её " весёлый " путь.

— Привет, — заявляет Димка с порога, невольно втягивая в плечи голову. Усталость не скрывают опущенные вниз глаза, а лёгкая небритость на щеках и вовсе прибавляют ему очки в роли образа мученика.

Протягивает вперёд большую коробку с вкусно пахнущей пиццей и подставку с дымящимся кофе.

— Заходи, — пропускаю вздыхая.

— Не станешь бить и кричать, чтобы я выметался куда подальше? — уточняет, присматриваясь.

— Не стану, — качаю головой, присаживаясь на край кровати, на середине которой, ввиду забитости небольшого стола, раскладывается им теплая пицца.

— Кусь, — усмехается, недоверчиво сверля мои глаза. — Я хотел извиниться. В общем, я действительно то не виноват… А какого хрена ты не орёшь, а? — заходится более эмоционально. — Я пока добирался сюда такую речь заготовил. Аргументы в свою защиту, а она сидит как ни в чем не бывало и даже улыбается…

— Меня примирили с действительностью, — заявляю спокойно. — Так бывает, Дим… Просто не всем людям и не всегда можно верить.

— Хочешь сниму тебе квартиру? — уточняет серьезно, будто считывая то, что я имела ввиду, между строк.

— Сама справлюсь, — улыбаюсь в ответ. — Уж слишком это обязывающе.

Протягиваю в его сторону кольцо, непонятным образом с утра оказавшееся лежащим на моей полке, произнося тихо:

— Сделай одолжение, пусть эта вещь больше не попадается мне на глаза.

— А мне на глаза изредка попадаться можно? — уточняет протягивая в мою сторону сочный кусок.

— Разве что с такой аппетитной пиццей, — смеюсь в ответ, запивая тающий на языке сыр обжигающей горечью терпкого напитка.

— Куська, ты ненормальная, — заявляет заразно смеясь. — Другая б на твоём месте либо прибила с порога, либо потащила в ЗАГС в счёт расплаты по моральным счетам, а от тебя никогда не знаешь, чего ожидать…

— Это отпугивает? — уточняю, уплетая второй по счету кусок.

— Это притягивает, — заявляет, отбирая из рук очередной кусок на который я только нацелилась. Добавляя с иронией:- И если ты всё же передумаешь и пошлёшь меня куда подальше, то этого уже станет как-то порядком не хватать…