Победитель и проигравший

Лицо фигуры было строгим, её глаза, вырезанные из камня, смотрели прямо перед собой, но я ощущала, что они следят за мной, куда бы я ни пошла. Черты лица были благородными, с лёгкой тенью мудрости и силы, которая исходила от неё. Её руки были сложены на груди, как будто она что-то хранила или защищала.

 За изваянием, на заднем плане, я увидела высокие арочные окна, за которыми показалось ночное небо. Но вместо звёзд я рассмотрела множество лун, каждая из которых освещала храм своим слабым, необыкновенным светом, проникающим через мрамор и создающим игру теней на стенах.

 Я оглянулась и неловко переступила с ноги на ногу, не понимая, с чего начать. Мысль, что мне предстоит говорить с неживой статуей, должна была обрадовать меня, но я ощущала лишь разочарование.

– Привет, Хекат, – прочистив горло, начала я, стараясь смотреть в каменные глаза. – Я Фьори, которая спасла Вирана, и я приношу извинения за то, что посмела обидеть тебя. Я выросла в другом месте, и в моём доме никто не знает про тебя, поэтому спасать людей у нас считается делом привычным…

 Мои слова эхом отражались от стен, заставляя постоянно оглядываться, словно в этом зале, кроме меня, был ещё кто-то. Я замолчала, ожидая чего-то, но каменное лицо оставалось таким же безжизненным, как и раньше. Желтоглазый велел извиниться за проступок, но не уточнил, стоит ли ждать ответа, поэтому я постояла ещё немного и решила уходить.

 До места, где должен был быть выход, я добралась быстро. Но стена так и осталась наглухо закрытой. Место не собиралось меня выпускать.

– Аксель! – я вплотную подошла к камню и крикнула, ожидая, что капитан ответит мне.

 Но вместо его голоса я услышала звонкий детский смех где-то в глубине очередного коридора. Я медленно обернулась, ощущая, как по спине пробежали неприятные мурашки.

 Проделки богини? Она не хочет отпускать меня просто так?

 Пришлось повторять себе, что меня никто не тронет здесь. Я буду в порядке…

 Ноги сами понесли меня в сторону тонкого голоса. Я прошла по коридору, разглядывая вдалеке тень ребёнка, бегущего впереди.

– Стой, подожди! – я бросилась вперёд, надеясь догнать ребёнка, который оказался здесь один.

 Впереди показалась спина маленькой девочки с двумя тёмными косичками. Малышка обернулась, широко улыбнулась, но останавливаться не спешила, решив поиграть в прятки и скрывшись за очередным поворотом.

– Не убегай, я не обижу тебя…

– Фьори, остановись!

 Я замерла на месте, услышав знакомый голос, не веря, что слышу его. Что-то внутри подсказывало мне, что нужно быть осторожной, что в этом месте нельзя доверять ничему. Но я всё же обернулась и увидела перед собой бабушку.

 Она стояла передо мной именно такой, какой я её запомнила. Тёмные волосы были собраны в тугие косы и оплетены вокруг головы. Карие глаза с проступающей зеленью смотрели прямо на меня с лёгким прищуром, из-за чего у уголков глаз собрались крохотные морщинки. Бабушка улыбнулась и покачала головой.

– Хватит убегать, маленькая косуля! – она приближалась, а меня всё сильнее душили подступающие слёзы.

– Бабушка…

– Бабушка! Я же сказала, что не хочу лежать в кровати! – раздался детский голос за спиной.

 Мари шагнула вперёд с той же улыбкой, но только сейчас я заметила, что она смотрит не на меня. Её взгляд был направлен на девочку – на маленькую меня.

– Что здесь происходит? – я прижалась спиной к стене и задрожала от слёз.

– Фьори, тебе нельзя… – договорить бабушка Мари не успела, маленькая я рухнула прямо на холодный мраморный пол, замерев.

 Детское лицо окрасилось бледной краской, а веки сомкнулись так, будто не откроются больше никогда.

– Фьори! – бабушка рванулась вперёд, хватая обездвиженное тело. – Катерина, сюда!

 Я видела, как дрожали её руки, когда она пыталась найти в сумке какое-то лекарство.

 В узком коридоре появилась ещё одна фигура. Я сразу узнала в ней свою сестру, только намного моложе. Катя бросилась к маленькой мне, укладывая голову на свои колени. В отличие от бабушки, сестра сориентировалась быстрее. Она выхватила сумку и быстро нашла пузырёк, который тут же влила в мои сомкнутые губы.

– Она умирает, – уверенно заявила Катерина и посмотрела на бабушку своими пронзительными, и такими взрослыми для ребёнка, глазами. – Сердце вот-вот остановится, ты и сама знаешь. Бабушка, посмотри на меня!

 Женщина подняла на Катерину глаза, полные слёз, и принялась мотать головой, отрицая услышанное.

– Я не позволю этому случиться! – сжимая кулаки, заявила женщина и поднялась.

 В следующее мгновение фигуры растворились, будто их и не было здесь. Моё тело била мелкая дрожь, а слёзы никак не унимались. Я не могла понять, было ли увиденное настоящим воспоминанием или плодом больного воображения этого места. Но в том, что Хекат решила сыграть со мной в свою больную игру, сомнений не оставалось.

 Осознав, что другого выбора у меня не остаётся, я вытерла слёзы и продолжила шагать по коридору, пока не вышла в очередной зал, чуть меньше предыдущего. В этот раз в центре стояла другая фигура – каменное изваяние мужчины, высеченное из чёрного мрамора. Его лицо было серьёзным и непроницаемым, черты казались строгими, почти суровыми, но в них читалась мудрость и знание. Его глаза, в отличие от статуи женщины в предыдущем зале, выглядели глубокими, как будто могли увидеть самую суть того, кто стоял перед ним. Я сразу поняла, что он стоит здесь не просто так – возможно, один из девяти богов? Но что делает его изваяние в храме богини смерти?

– Чего ты хочешь от меня?! – крикнула я в пустоту зала, надеясь, что безумная Хекат откликнется на мой голос. – Что за игру ты затеяла?!

 Ответа не последовало, и я почувствовала, как гнев охватывает всё сильнее. Пришлось снова подойти к стене, проверяя, не появился ли проход. Я отчаянно бродила по оставшимся коридорам, выходя в новые залы со статуями неизвестных божеств. Всего я насчитала четыре женские фигуры и четыре мужские. В том, что передо мной появлялись боги, я перестала сомневаться, когда встретила изваяние, созданное по подобию Вердис.

 Я не могла представить, сколько часов прошло с тех пор, как я вошла в это место. Время словно потеряло всякий смысл. Ноги гудели от усталости, каждая мышца напоминала о себе болью. В горле пересохло от жажды, и голод, который начал просыпаться внутри меня, только усугублял состояние. Я отчаянно хотела присесть, опереться о стену и хотя бы на мгновение забыть о боли, но впереди остался последний коридор, который я должна была пройти.

 Я собрала остатки сил, стиснув зубы, и медленно двинулась вперёд. Каждый шаг давался с трудом, но я знала, что не могу остановиться сейчас. Коридор казался бесконечным, его тьма с каждым шагом поглощала меня, но в конце я, наконец, увидела тусклый свет, исходящий из следующего зала.

 В этом месте не было ни одной статуи, только пугающая пустота. Стены, украшенные узорами и резьбой, которые когда-то, наверное, были великолепными, теперь казались холодными и равнодушными. Пол, выложенный чёрным мрамором, отдавал мрачным блеском в свете нескольких слабых свечей, которые едва освещали пространство.

– Неужели ты добралась? – раздался насмешливый голос, эхом разнёсшийся по залу.

 Я тут же огляделась, пытаясь найти источник звука. Но его голос, разлетаясь, разбивался о стены и потолок, словно насмешка над моими попытками найти говорящего.

– Я пришла извиниться! – несмотря на дрожь в голосе, я пыталась держать голову высоко, чтобы не показать свой страх.

 В ответ раздался хриплый смех, звучавший так, будто сам зал смеялся надо мной, издеваясь над решимостью. Стены, казалось, стали сжиматься, давя на меня, и без того гудящая головная боль усилилась под этим давлением. Холод пробирал до костей, и я ощущала, как с каждой минутой становилось всё труднее дышать.

– Судьба удивительна, не так ли? – голос раздался снова, но на этот раз он был ближе. Из-за массивной колонны выступила женская фигура.

 Передо мной стояла женщина, но её облик был пугающе странным. Длинные, сальные чёрные волосы почти полностью закрывали лицо, оставляя видимой только тонкую линию тёмных губ, плотно сжатых в кривую улыбку. На худом, почти скелетоподобном теле висел бесформенный балахон, открывающий костлявые руки и ноги, которые казались лишёнными жизни.

 С каждым её шагом я ощущала, как температура в зале падает. Воздух становился всё холоднее, из моего рта вырывался клубок пара. Волосы на коже встали дыбом, как от прикосновения морозного ветра. Её присутствие было невыносимым, сама смерть вступила в зал, наполняя его своей леденящей аурой.

 Я чувствовала, что вот-вот начнётся нечто страшное, что эта встреча станет испытанием, к которому я не была готова. Но уходить было поздно, да и Хекат вряд ли выпустит меня просто так.

– Вчера я случайно спасла человека, который должен был умереть. Я не знала здешних правил, – я принялась оправдываться, надеясь увидеть в пугающей богине хотя бы искру понимания.

– Девчонка, избежавшая смерти, снова бросила мне вызов, – Хекат рассмеялась, и её смех больше напоминал карканье ворона – хриплое и прерывистое.

 От слов внутри всё похолодело. Я знала, что бабушка спасла меня, когда я была ребёнком. Она часто говорила о том, что я избежала смерти и должна помогать другим бороться с ней. Но я и представить не могла, что однажды окажусь лицом к лицу с существом, которое не просто знает значение этого слова, но и управляет самой его сутью.

 Я стояла перед Хекат, и ужас наполнил каждую клетку моего тела. Она была не просто богиней – она была воплощением неизбежного конца, которому я, сама того не осознавая, уже однажды бросила вызов. И теперь мне предстояло столкнуться с последствиями этого поступка.

– Я… – слова застряли в горле, словно невидимая рука сжала его. Я не знала, что сказать, как оправдать не просто спасение незнакомого человека, но и собственное существование.

 Хекат медленно обошла меня, её фигура слегка покачивалась, как тень, скользящая по земле. Она разглядывала меня сквозь завесу своих длинных, чёрных волос, и я чувствовала на себе её ледяной взгляд, проникающий в самую душу.

– За твоё спасение долг уже уплачен, – после долгого молчания загадочно произнесла богиня.

– Уплачен? Что это значит? – я резко обернулась, вглядываясь в её вытянутое лицо.

 Мои мысли бешено неслись, воспоминания вспыхивали одно за другим. Я лихорадочно пыталась найти ответ на её слова, но словно что-то важное ускользало от меня, оставаясь за пределами понимания. Образы прошлого неясными картинками пролетали в голове.

 Вот я – маленький ребёнок с растрёпанными тёмными волосами, стою на берегу озера. Мои карие глаза округлились от удивления, когда вода подо мной пошла рябью, и из глубин медленно показалось странное существо. У него были чёрные глаза, плоский нос, тонкие губы, синеватая кожа и мокрые волосы. Создание лишь отдалённо напоминало человека, но я всё же протянула руку, пытаясь коснуться его необыкновенно блестящей кожи.

– Кто ты? – тихо спросила я своим детским голоском.

 Загадочное существо не ответило, только вытянуло из воды длинную руку, покрытую чешуёй. Испугавшись, я бросилась к бабушке, которая собирала травы неподалёку. Я бежала так быстро, что грудь сдавило от боли. Маленький разум не понимал причин этого ухудшения, и я, захлёбываясь слезами, бросилась в объятия бабушки. Она подхватила меня на руки и закружила так сильно, что деревья вокруг слились в одно сплошное пятно. В тот миг радости я внезапно начала задыхаться, хрипеть, отчаянно пытаясь втянуть в лёгкие воздух. Это был тот день, когда на лице бабушки Мари погасла улыбка.

– Она не могла отдать свою жизнь за мою, – обречённо прошептала я. Бабушка покинула меня с сестрой, когда ей исполнилось пятьдесят зим. Мне на тот момент было двенадцать.

– Ты пришла сюда не для того, чтобы задавать вопросы о своём прошлом, верно? – напомнила Хекат, её голос пронзил мои мысли, как ледяной нож. – Вчера ты спасла мужчину, чья жизнь должна была оборваться.

– Я не знала, что здесь запрещено спасать людей!

– И всё же ты ответишь за свой проступок, – богиня потёрла худощавые руки, обтянутые бледно-синеватой кожей, словно ей было холодно.

– Чего ты хочешь? – спросила я, осознавая, что оправдываться перед этим существом бесполезно. Лучше сразу выяснить, чего она добивается, и поскорее оказаться подальше от этого места.

– Чего я хочу? – её слова звучали протяжно и загадочно, словно она сама не до конца была уверена в своём желании. – Убей мужчину, которого спасла. Перережь ему горло этим ножом, и твой долг передо мной будет уплачен.

 Хекат щёлкнула своими пальцами с чернеющими ногтями, и на её ладонь упал длинный, изогнутый клинок из чёрной, гладкой стали. Она подцепила рукоять двумя пальцами и покачала ножом у меня перед лицом.

– Смерть так же естественна, как и жизнь, девочка. Вы, люди, часто забываете об этом. Но не я плету нити судьбы, не я выбираю, кому суждено умереть.

 Клинок в её руках словно ожидал, когда я приму его. К горлу подступила тошнота, а в голове бушевал вихрь. Убить человека, которого я же и спасла? Даже в собственных мыслях я не могла принять, что она могла быть настолько жестокой.

– Я спасла его… – отчаяние тяжёлым грузом легло на плечи, и внутренний голос шептал, что в схватке с настоящей богиней смерти у меня нет шансов выйти победителем.

– Да, благородный поступок по меркам людей, – согласилась Хекат, в её голосе отчётливо слышалось безразличие. – Но каждое действие имеет последствия, девочка.

 Чёрный клинок, который она держала, словно звал меня. Его холодная, гладкая поверхность, казалось, притягивала, умоляя меня взять его и завершить то, что я начала. Я сделала робкий шаг вперёд, не отрывая взгляда от ножа, и медленно протянула руку, почти касаясь рукояти.

– Это неправильно! Я не убийца! – внезапно я осознала, что делаю, и с ужасом отдёрнула руку, прижав её к груди, пытаясь защититься от самой идеи того, что могу принять этот клинок. Страх перед тем, что он может овладеть мной, был почти осязаемым.

 Хекат подбросила нож в воздух, и он исчез, растворившись, как будто его никогда не существовало. Мне показалось, что чёрные губы на мгновение изогнулись в тонкой, едва заметной улыбке.

– Ты отказалась исправить ошибку, которую сама совершила, – её хриплый голос прозвучал как приговор. – А потому я заберу у тебя то, чего ты не захочешь отдавать.

 Каждое её слово звучало, как загадка, скрывающая нечто ужасное, что я пока не могла понять. Я смотрела на фигуру в балахоне, надеясь, что вскоре она устанет от разговора и просто отпустит меня.

 Но следующие слова вонзились в меня, как тот самый клинок, исчезнувший из её рук мгновенье назад.

– Ты отдашь мне первенца, рожденного от твоего ярна, – вынесла свой вердикт Хекат, её голова слегка склонилась вбок, словно она ждала ответа, зная, что тот будет лишь формальностью.

– Ребёнка? – лицо скривилось от одной только мысли, что у меня и желтоглазого могут быть дети.

 Я прикусила язык, чтобы сдержать слова, которые готовы были сорваться с губ. Всё во мне кричало, что я не собираюсь подтверждать эту связь перед ликами здешних божеств. А если я не вступлю в контакт с капитаном, то и никаких детей не появится.

– Зачем тебе ребёнок?

– Смерть не может создать жизнь, девочка.

– Ты хочешь стать матерью? – сама эта мысль казалась нелепой и шла вразрез с обликом ужасающей богини, стоящей передо мной. – Почему тебе нужен именно мой ребёнок?

 Я понимала, что лучше было просто согласиться и уйти, но что-то внутри заставляло продолжать задавать вопросы.

– Человеческие дети слабы, они умирают от одного моего прикосновения. Твоё дитя от ярна – другое, в нём будет божественная сила, которой не страшна сама смерть.

 Я не верила своим ушам, продолжая смотреть на богиню взглядом, полным ужаса. Мой разум отказывался принимать её слова, но они всё же проникали в самое сердце, вызывая отвращение и липкий страх.

– Почему в нём будет божественная сила? – мой голос задрожал.

 Её отвратительный, каркающий смех заполнил зал, отражаясь от стен и разнёсся по коридорам.

– Твой ярн – божество, девочка. Он рождён из чрева богини. Как же ты не поняла этого? – она будто находила удовольствие в моём замешательстве.

 Желания узнать больше о мужчине, который увёз меня из родных земель, у меня не возникало. Я намеренно держала эти мысли под замком, не позволяя себе углубляться в его природу, принимая как должное, что он – чуждое мне создание из иного мира, втянувшее меня в свои загадочные и опасные игры.

 У него не было сердца, но он, будто, не нуждался в нём для того, чтобы существовать. Его кровь обладала исцеляющими свойствами. А ещё нечеловеческие глаза, которые, смотрели прямо в душу.

 Все странные детали, которые раньше я просто принимала как данность, не задумываясь о них слишком глубоко, теперь сошлись в единое целое. Желтоглазый не был человеком, он был таким же, как те божества, которые управляли этим миром. Только вот его каменной фигуры в залах я не обнаружила.

 Хекат шагнула ко мне, мешковатый балахон качнулся. Она протянула вперёд свою худую, костлявую руку, покрытую бледно-синеватой кожей, и её пальцы, оканчивающиеся длинными, острыми ногтями, слегка дрожали.

– Ты должна принести клятву.

 Я стояла как зачарованная, не в силах отвести глаз от её приближающейся руки. Когда Хекат оказалась достаточно близко, она быстро и безжалостно провела ногтем по моей коже, оставляя за собой глубокую царапину на руке. Острая боль пронзила меня, и я инстинктивно попыталась отступить, но ноги словно приросли к месту.

 Кровь тут же выступила на поверхности, красные капли начали медленно стекать вниз, оставляя следы на коже. Она протянула руку к моей ране и, словно зачарованная, поднесла её к своим губам, но затем остановилась, глядя прямо в мои глаза.

 Я почувствовала, как силы начали покидать меня. Взгляд Хекат проникал в самую душу, заставляя всё внутри меня дрожать от осознания того, что моя кровь теперь стала символом клятвы, которую я должна буду исполнить. Её ледяные руки прикоснулись ко мне, собирая кровь. На ее губах озарилось удовлетворение.

– Когда придет время кровь, что ты пролила, напомнит тебе о твоём долге.