Глава 10. Магия на крови

Когда вернулись в лагерь, нас ждали не очень приятные новости. Эльфы перехватили двух следопытов, которых принесли обычные пичуги. Интересно, кто так усиленно нас ищет: наёмники или проснувшийся упырь? Озвучивать мысли я не стала. Мешок шпилек от Ши-Рансы мне не нужен.

— Сейчас быстро перекусим и летим к Шалой горе, — огорошила сообщением Иггирия. — Богрис, у тебя всё готово?

Грис медлил, он прищурил глаза, словно припоминал — всё ли у него есть.

— Мне нужно проклясть бисер, — наконец выдал он.

— В чём проблема? Нам отойти? — надменно спросила Ши.

— Нет, — замялся он. — Для того чтобы проклясть тот или иной предмет, нужно проклятое место. В округе есть такое?

Скрираниэль нахмурился. Иггирия кивнула Васе.

— Мы… — начал он, но его решительно перебил Скрираниэль.

— Ты вроде бы купил проклятую пыль с алмазных рудников? — голос эльфа звучал непривычно резко.

— Купил, — Богрис сник. Обряд вызова Могильщика выдал его с потрохами.

— Тогда не вижу проблемы. Отойдёшь подальше, и проклинай на здоровье. Тебе мало было нападения? Ты до сих пор думаешь, что это всё игра, и никто из вас не может погибнуть?!

Я бросила тревожный взгляд на Гриса и тут до меня дошло: этот шалый решил слетать к Химерной горе! К нему вплотную подошла Ши-Ранса и резко вздёрнула подбородок двумя пальцами вверх.

— Если ты опустишь голову, пальцы соскользнут вниз, и я одним движением вырву тебе язык. Запоминай: игры закончились. От тебя требуется одно — выполнить то, о чём просил Хранитель. Повтори!

— И-игры за-закончились, я до-должен выполнить то, о чём просил Хра-хранитель, — заикаясь повторил бледный Грис.

— Готовьтесь к полёту! — крикнула на ходу Ши, свистом подзывая Хрустика. — Ужина не будет.

Эльфы вместе с Васей ушли. Осталась только наша компания.

— Ты как? — глядя испепеляющим взглядом вслед Ши, поинтересовался Ликраниэль.

— В порядке, — закашлялся Богрис.

— Держи, — протянул ему флягу Гера.

Тот благодарно кивнул и сделал пару глотков.

— Рута? — Герман повернулся ко мне. — Что произошло в Смологорске?

— На нас напали наёмники.

— Тёмные? — Тиа дёрнула розовым ушком. — Днём?

Она сделала жест, и с пальцев сорвался зелёный магический узор, который впечатался в спину Ликраниэля так, что тот подпрыгнул как ужаленный.

— Тиа! Что ты творишь?!

— Это печать Биртаруон, — извиняющимся тоном пролепетала эльфийка. — Чтобы рука не дрогнула и глаз был метким.

— С ума сошла! Я так заикаться начну! Потом придётся ехать к знахарке Берте, которая лечит сама знаешь, чем!

Тиатариасса хихикнула.

— Потом расскажете о лечении, — влез в их перепалку Альгин.

— Рута! Ты вернулась! — конечно, это мой драгоценный фамильяр. — Я со всех крыльев спешил, чтобы обнять тебя. Если бы не эта индюшастая, я бы подслушал разговоры…

— Помолчи, Шафран, — Герман с неудовольствием смотрел то на меня, то на Гриса. — Что там случилось?

— Мы только вас ждём! — донеслось с поляны.

— Взлетим — расскажу! — пообещала я Герману.

Мы уселись на кошек, Герман наклонил голову как можно ближе к моим губам, и я зашептала:

— Невдалеке от Смологорска нас ждала засада: трое наёмников прятались в траве. Они были на каких-то странных птицах. Буро-зелёные, поменьше грифона, упитанные, с короткими крыльями.

— Хлишки, — шепнул Гера.

— Во-во, он так и сказал: «Чтоб хлишки вам уши обклевали».

— И что дальше?

— Он сказал… сказал, что получил заказ на меня в «Бешеном баклажане»… Они охотятся за бабушкиным медальоном… — Я вспомнила наёмника и поёжилась: — Ещё он сказал, что должен был заказчику привезти мою голову, как доказательство того, что медальон действительно мой. И… они считают, что он выглядит как Зов Крови…

Герман только сильнее прижал меня к себе.

— Прилетим, тут же вернёмся в Сытов. С территории академии — ни шагу в город. Поняла?

Я кивнула.

— Надо обо всём рассказать Василию. Он в тайном сыске. Пусть отрабатывает свой хлеб.

Гера прав. Надо всё рассказать Васе. Хотя эльфы ему и так всё рассказали, раз взяли его с собой. А мне какая разница от кого он обо всём узнает? Пусть советуется с кем хочет: с эльфами, с начальством, с богами… Только бы спокойствие вернулось в мою жизнь!.. Но что-то мне смутно подсказывало, что о спокойных временах придётся на какое-то время забыть.

Резкий порыв ветра щедро обдал ледяным воздухом, и вдруг мы влетели в снежное облако. Гера вздрогнул — плащ-то остался у малыша. Рани выкрикнул заклинание, и мы оказались будто внутри шара. Со стороны это, наверное, выглядело забавно: в небе движется шар, в котором машет крыльями крэхтенслокс с наездниками на спине. Я завертела головой, но ничего не увидела. Только снег. Густой, кружащий в порывах ветра, и оседающий белоснежным колпаком на защитном куполе сверху.

Снег сменил проливной дождь. То, что было пушистой шапкой, становилось ледяным панцирем. Ещё немного и он провалит защиту!

— Гера!.. — запаниковала я и схватилась за сильные руки любимого.

— Чшш, — шепнул Герман. — Сейчас всё закончится.

Он оказался прав: из-за туч показалось солнце. Его лучи нещадно растопили лёд. В шаре стало нечем дышать. Скрираниэль выкрикнул заклинание и убрал его. Я хотела скинуть от жары капюшон, но Герман перехватил мою руку.

— Потерпи, ты у меня слишком яркая.

Я только вздохнула. Кошки пошли на снижение. Когда мы приземлились, то трава на глазах стала жухлой. Я огляделась по сторонам — невероятно! Нас окружали очень странные бледно-зелёные и бледно-жёлтые деревья. Присмотревшись, я увидела то, о чём говорил Лик. Вся растительность словно вывернута наизнанку. Я с распахнутыми от удивления глазами рассматривала дерево: по нежной и хрупкой сердцевине струился сок. Влажную мякоть хотелось потрогать, чтобы убедиться, что это не сон. Точно такие же листья: сеточка наружу и видно, как сок бежит по листве — от кончика до черенка и дальше по ветке.

Диковинные цветы, трава, кустарники. Королевство навыворот!

— Сюда! — послышался возбуждённый голос Ликраниэля.

Мы поспешили к нему. А когда подошли, то замерли от зрелища, которое открылось перед нами. На широкой поляне у подножия бледно-зелёной горы прямо из воздуха лилась прозрачная как хрусталь струя воды. Она уходила под землю, а оттуда появлялась родниковым ключом и текла тонким ручейком, вливаясь в тёплые воды Семиводной реки.

— Набери, — шепнула я Гере.

Он и без меня уже выплеснул остатки воды и поднёс к струе, льющейся из воздуха.

— Не оттуда, — Лик покачал головой и указал пальцем на родник. — Потом объясню, — пообещал он.

Не успел Герман набрать воду, как воздух стал густым и прохладным, а родник подёрнуло тонкой паутинкой льда.

— Чудеса! — изумлённо захлопала ресницами Кхыбра.

Я выглядела так же: глаза распахнуты от изумления, и рот сам по себе открылся.

— Закрой рот, фамильяр влетит! — зло пошутила Ши-Ранса и хохотнула от собственного остроумия.

— Могу в ухо кому-то влететь! — заступился за меня Шафран.

— А я могу тебя в банку посадить! — пригрозила эльфийка. — Будешь умничать там!

Шафран, жужжа, уселся мне на плечо.

— Вот индюшастая! Не нравишься ты мне, ох, как не нравишься! И Рани сто раз пожалеет, если женится на тебе! — не унимался он.

Всё произошло слишком быстро: Ши-Ранса с такой силой схватила меня за плащ, что тот затрещал под её пальцами и на капюшоне расползлась дыра. Раздался тихий хруст. В морозном воздухе поплыл характерный запах. Эльфийка достала белоснежный носовой платок, сунула руку под струю и, затем, вытерла насухо, брезгливо кривя губы.

— Полегчало? — услышала я знакомый писклявый голос над ухом.

Шафран спикировал на острое ушко Ши, и она взвизгнула, пытаясь сбросить фамильяра, который скорей всего укусил эльфийку.

— Немедленно прекратите балаган! — возмутился Канрика. — Тошно смотреть на ваши разборки!

— Шафран! — прикрикнула я для виду на щитника.

Клоп уселся на волосы, подобрался к моему уху и зашептал:

— Я договорюсь с парочкой клопов, чтобы они попили её кровушки! Упыря на неё нет!

Я отвернулась, чтобы эльфы не видели мою злорадную ухмылку. Батя прав — фамильяр у меня мировецкий и боевой.

— Когда вернёмся домой… — начала Ши-Ранса.

— Рута отправится к Хранителю, — перебила её Иггирия. — Помолчи, Ши! Тебя слишком много! Ты ещё никто в доме Руаикхаров! Слишком много внимания ты к себе требуешь!

Ши-Ранса поджала губы, но промолчала. Не стала спорить с целительницей.

— Ты всего лишь обеспечиваешь охрану ребят, — продолжила Иггирия. — А такое впечатление, что ты здесь главное действующее лицо. Может быть, мы чего-то не знаем? Так поделись.

Спасибо тебе, Акридена, что вспомнила обо мне!

— Мне нечего сказать, — процедила сквозь зубы Ши.

— В таком случае, я не желаю больше выслушивать твои препирания с ребятами. То же самое касается и вас, — обвела нас строгим взглядом целительница. — Ведёте себя как малые дети, забывая какая миссия лежит на ваших плечах. Эльфы, я недовольна вашим поведением! Это ниже вашего достоинства! Вы ведёте себя как лавочники в базарный день! Тиатариасса, я вынуждена буду сообщить твоему отцу, что обучение откладывается на год.

— О, нет!.. Пожалуйста, только не это! — взмолилась юная эльфийка.

Но целительница как будто не слышала её и продолжила:

— Ликраниэль, по прибытию в Хрустальный Клевер, отправишься в академию вместе со своими друзьями. Я больше не намерена разгребать чужие проблемы. Уж очень большой опасности мы все подверглись.

Я хотела возразить, но эльфийка выставила руку вперёд, предотвращая возражения.

— Да, благодаря тебе, Рута, к нам снизошёл Хранитель, молчавший долгое время, лишь изредка показывавшийся в Семиводной. Но и благодаря тебе с Кхыброй, к нам могут наведаться незваные гости. А это снова долгие переговоры и торги за территории. И, отведи Аргина, возможная война. Потому что мы не намерены отдавать даже клочка своей земли тёмным ублюдкам… Я не могла предположить, что ты принесёшь нам столько неприятностей.

Я набрала в лёгкие воздуха.

— Молчи! Я ещё не закончила! — вновь не дала высказать Иггирия. — Вылупившийся сын Паутинки нам только добавит головной боли. Скрираниэль, от дракона нужно избавиться! Не хватало, чтобы мы попали в немилость королю.

— Я не позволю вам убить Ронстри! — хриплый голос Германа раздался эхом в морозной тишине, которая лопнула внезапной вьюгой. Рой снежинок закружил по поляне.

Канрика навесил над нами защитный купол. Вихрь с силой ударился об него и налип снежной шапкой.

— Что вы сделали с драконом? — в голосе Германа зазвучал металл.

— Он в безопасности. Целительница Армилсим погрузила его в сон. Мы перенесли его в пещеру. Там ему ничего не угрожает.

— Если вы хоть пальцем к нему прикоснётесь…

— То, что? — брови Иггирии взметнулись вверх.

— Я убью вас, — тихо пообещал Гера.

Он это произнёс таким тоном, что не у кого не возникло сомнений, убьёт. Как пить дать, убьёт.

— Плата за твоё воскрешение — моя смерть?

Мы поражённо молчали. Я-то думала, что Рани здесь главный, а оно вон как оказалось.

— Вы получите находку. Мало? — Герман дерзко посмотрел ей в глаза.

Они помолчали какое-то время.

— Гера, пойми, нам нельзя его оставлять у себя. Рано или поздно его найдут. Это не игла в стоге сена, а дракон. Когда он начнёт расти, ему нужно будет летать. И много летать. Иначе крылья так и останутся недоразвитыми. В итоге, вырастет громадная ящерица, от которой не будет никакого толку. Его нужно отдать королю. Это дипломатия. Нам необходимо сохранить мир. Я не желаю хоронить друзей и родных только потому что какой-то мальчишка возомнил себя героем и защитником драконов. К тому же прокормить златокрылого дракона не так-то просто. Начнутся нападения на селянский скот. Хуже, если он ничем не будет брезговать. А если о том, что мы укрываем дракона, узнает король…

— А он узнает, — оборвал её Василий. — Я не имею права это скрывать.

— Предатель! — это Кхыбра не сдержалась и озвучила мои мысли.

— Я на государственной службе, — тяжело выдохнул он. — Если умолчу о появлении Ронстри — лишусь работы. Не просто лишусь, а не смогу открыть даже частную практику, так как меня лишат детективной лицензии. Я смогу работать только нелегально. И то, до поры, до времени.

— Зачем тебя только вызывали! — обиженно бросила троллина и отвела взгляд, наблюдая за полётом снега.

— Кхыбра… Ребята… Да поймите же вы наконец! Это единственный потомок Паутинки! Это может быть живым и единственным доказательством смерти короля и королевы! — Васино лицо от волнения покрылось красными пятнами.

— Бред! То, что король и королева погибли знают все. Что ты ещё собрался доказывать? Что Паутинка разбилась? Это великая тайна? Да об этом в учебниках по истории Лартионы написано. Как мой дракон это докажет, а? — не сдавался Гера. — Жизнью в королевском драконнике? А когда вырастет, станет возить на себе старого короля к бухте Семи стихий? Это и есть — доказательство?! Нет, слышите, я не отдам вам Ронстри! Он выбрал меня, он мой! Сама Рокнесгер так распорядилась и вы не посмеете пойти против воли богини!

Я не сводила восхищённых глаз с любимого.

— Мы с Кхыброй всего лишь выполняли одно из заданий Хранителя, — пришёл и мой черёд высказаться. — Вы же обвинили нас в том, что это чуть ли не мы разбудили упыря. И, конечно же, это мы спровоцировали своим появлением наёмников… Что ещё такого мы сделали? В чём ещё виноваты? Ах, да, в том, что в Вайге-Норе или Млонге нас не грохнули! Вы разве это не обсуждали в Хрустальном Клевере? Не предполагали, что и такое может случиться? — к глазам подступали предательские слёзы.

Все молчали. Иггирия как-то странно на меня поглядывала, но возражать не стала.

— Господин Скрираниэль, — начала я.

Рани дёрнулся как от пощёчины — я перешла на «вы».

— Я верну вам все потраченные в Вайге-Норе деньги, как только приеду в столицу. Закрою свой счёт в банке и отдам всё до последней медяшки. Главное, подсчитайте, сколько мы вам должны. Остальное — вам, госпожа Иггирия.

Эльфийка изумлённо на меня посмотрела, заломив бровь.

— А вы уж сами разберётесь с целительницей Армилсим кому и сколько причитается за то, что вернули к жизни Германа.

— Спасибо, Рута, но я мужчина, и в состоянии заплатить за себя, — отчеканил Гера.

Я выставила ладонь вперёд — помолчи.

— Ах, да, я смела просить у целительницы помощи для брата. Что ж, я объясню ситуацию отцу. Мы заплатим и за это… И пусть я останусь без медяшки в кармане, но никогда, слышите? Больше никогда к вам за помощью не обращусь! — по щеке всё-таки скатилась слеза. — А насчёт дракона, не переживайте. Вам не придётся рвать дипломатические связи с Эриком Праздным… Гера, мы спрячем его у моих родственников. По маминой линии.

Повисла гробовая тишина. Снег бился о защитный купол. Герман повернулся ко мне и порывисто обнял. Я уткнулась носом в его грудь и глубоко вдохнула, чтобы не расплакаться.

— Рута, — раздался рядом тихий голос Ликраниэля, — мне очень жаль, что всё так вышло.

Я отпрянула от Геры и ошарашенно уставилась на поникшего бледного Лика.

— Я не думал, что мои родные обвинят вас в том, в чём вы не виноваты. — Он обвёл притихших эльфов печальным взглядом. — Хранитель Шёпота Рос к вам почему-то не снисходил, хоть вы и неоднократно взывали к нему. Ведь так, Иггирия?

Целительница молчала, как и все остальные. Взгляд Лика задержался на Васе, но тут же вернулся к Иггирии.

— Он снизошёл к Руте. — И кивнул в сторону брата: — Рани, ты не упускаешь возможности обвинить меня в эгоизме. Так вот, уровень твоего — просто зашкаливает. Мой тебе добрый совет: поскорей женись на этой… — Ликраниэль запнулся, подбирая слова, — …склочной Ши-Рансе. И пусть она родит тебе двоих детей. Желательно девочек. И пусть они будут её копией. Особенно по характеру. Живите долго и счастливо. — Лик замолчал, а затем продолжил, глядя на целительницу: — Не беспокойся, Иггирия, мы все вернёмся в Сытов… Только домой я больше не вернусь. Мне нечего делать там, где к моим друзьям относятся как к вещам.

Никто из нас не заметил, как опустились густые фиолетовые сумерки. Герман прищёлкнул пальцами — под куполом вспыхнуло несколько магических огней.

— Опупыреть, пообщались, — раздался в тишине голос Шафрана. — Вот тебе, белочка, и орешки в сахаре!

Только никто не рассмеялся. Пауза затянулась.

— Ты и сейчас говоришь, как законченный эгоист, — в тишине раздался глухой голос Скрираниэль, в котором слышалась неприкрытая боль. — Ты думаешь только о себе, и совсем не думаешь о родителях. Уйдёт он… а как воспримут эту новость они и, как им будет больно, ты, конечно, не думаешь.

— Родители меня поймут, — не сдавался Лик. — Я взрослый. И могу принимать любые решения. И неважно: правильные они или нет. Виток Спирали Маятника или стряхнёт пыль с моего поступка, или выведет на новый уровень.

Я стояла, раскрыв рот. Это сказал беспечный взбалмошный Ликраниэль? Весельчак, задира и балагур? Я посмотрела на него другими глазами. Нет, внешне он остался таким же. Но в глубине его глаз светилось нечто такое, что в один момент превратило его из мальчишки в юношу. Два брата стояли друг напротив друга, надменно глядя в глаза, одинаково вздёрнув подбородки вверх, и сжав губы. Лишь слепой не заметил бы их поразительного сходства. Цвет волос не в счёт. Да уж, правду говорят: кровь не вода.

— Время идёт, — прокашлялся Богрис, напоминая цель нашего прилёта. — Пора готовиться к обряду.

В небе сверкнула молния, прогремел гром и на поляну обрушился ливень. Канрика с Диэргом укрепили купол. Ши демонстративно отвернулась лицом к истоку, а Иггирия о чём-то тихо переговаривалась с Васей. Кхыбра, Тиа и Альг наблюдали как Богрис доставал из сумки магические предметы и раскладывал их на земле. Лик и Рани продолжали играть в гляделки. Дождь барабанил по невидимому куполу, а порывы ветра размазывали струи дождя.

«Гриб! — вспомнила я. — Надо полить гриб!»

— Гера, дай флягу с водой, — я достала коробочку из удобной Оффутиной сумочки и сняла плащ. Присев на корточки, я натянула его палаткой, чтобы не проникал свет, откупорила флягу и полила на ощупь. Гриб в темноте сверкнул лимонным светом, освещая себя. А затем над ним повисло две радуги — одна чёрная, вторая обычная. Они словно опоясывали гриб крест-накрест. Я успела разглядеть шаровидную, покрытую мелкими пластинками, как яйцо грифона, шляпку, под которой скрывалась ножка. Радуги, словно дым, растаяли, я захлопнула коробочку. И вовремя, под плащ заглянула троллина.

— Рут, ты настолько обиделась на эльфов, что решила спрятаться?

— Нет, потом объясню.

Я откинула плащ и поднялась.

— Мне нужна твоя кровь, — подошёл ко мне Грис.

— Много? — С детства не люблю кровь. Особенно смотреть на свои ссадины и царапины, коих у меня было великое множество.

— Не очень, — голос его прозвучал как-то неубедительно. Грис достал длинную ритуальную иглу с черепом на конце, в глазницах которого сверкнули изумруды. — Дай левую руку.

Я протянула ему дрожащую руку.

— Отвернись, если боишься.

— Я не боюсь, — храбро ответила я и протянула руку.

Резким движением он проколол два пальца. Игла вошла глубоко, и показалось, что пальцы пробиты до костяшек. Я не сдержалась и ойкнула. Кровь тонкими струйками побежала по руке. Богрис опустил мою ладонь вниз, подставил под неё небольшую жертвенную чашу, вырезанную прямо в черепе какого-то животного, — собачий, что ли? — и зашептал заклинание. На стенках чаши вспыхнули зеленоватыми огоньками руны. Он словно из коровьего вымени сцеживал из пальцев кровь, то и дело надавливая на подушечки.

— Посмотри на меня, — хрипло попросил Богрис.

Я подняла на него взгляд и столкнулась… нет! Глаза мертвеца! Почти прозрачная радужка и белые зрачки. Затем и их не стало. Глаза стали наливаться ежевичным, словно юноцветская беззвёздная ночь разлилась в них. Меня взяла оторопь. Я дрожала, но не могла даже головой пошевелить. Из его глаз ко мне потянулись тёмные дымчатые нити, которые сплетались в сложный узор.

— Расслабься, ты ничего не заметиш-ш-шь, — послышался в голове змеиный свист.

Напрягшееся от страха тело начало обмякать. Мне было всё равно что происходит. Мысли вымелись, желания пропали, я увидела перед собой не некроманта, а чёрно-серую воронку. Она клубилась таким-же чёрно-серым дымом. Тишина. Звенящая, ужасающая, немая. Никаких звуков, никаких запахов. Только чёрно-серая воронка и клубящийся дым.

— Пришла? — услышала я знакомый радостный голос.

— Она не сама, — вместо меня ответил Богрис.

— Что ты хочешь, мой юный адепт?

Из центра воронки вышла… Маруна.

— То, что ты прячешь.

Тёмная богиня рассмеялась. Смех больно ударил по ушам, но я стояла ка столп, не в силах пошевелиться. Я почувствовала, как из ушей тонкими струйками полилась кровь.

— Какая чувствительная, — хмыкнула богиня, глядя на меня. — Так что тебе надо, юный адепт?

— Отпусти ненадолго одного мага, — голос Богриса был твёрд. — Мне нужно с ним поговорить.

Маруна лишь приподняла бровь.

— БайлАрия Буретворца!

Тёмная расхохоталась. Звуки смеха хлестали плетью по моим ушам.

— Какой дерзкий адепт! — и снова рассмеялась. — Что отдашь за него?

— Магические предметы тебе ни к чему, — начал Грис. — Я и так буду в твоём вечном услужении, наитемнейшая…

Маруна приблизилась ко мне. Глаза полыхали ультрамарином.

— Отдай мне Поцелуй Судьбы, — искривила она в усмешке губы, — и я позволю Буретворцу поговорить с вами.

Она протянула к моей груди тонкую бледную руку с чёрными острыми ногтями, подхватывая цепочку с бабушкиным медальоном. Я не могла говорить, рот словно залили смолой.

— Так как?

Я смогла лишь чуть двинуть головой — нет.

— Какая упрямица! — богиня снова расхохоталась.

Теперь кровь полилась из носа, а я всё так же не могла пошевелиться.

— Зачем он вам? — медальон соскользнул с её ладони, она медленно обходила меня.

— Нам явился Хранитель Шёпота Рос. Нам важно знать обитель проклятой королевы. Он последний, кто упоминал о ней в своих записях.

Хотелось возмутиться: он всё это время что-то знал и скрывал, но внутри, словно что-то невидимое поглотило эмоции. Я продолжала стоять как чучело.

— Ты отважная девчонка, — богиня погладила меня по щеке согнутым пальцем. Щёку обожгло холодом. — Не думала, что вы пройдёте хотя бы одно испытание. Чем же ты так угодила Рокнесгер и Акридене, что они с таким усердием пекутся о тебе? Хотя, кто этих светлых поймёт? Выберут замухрышку и носятся с ней как драконьим яйцом… Но ты не из таких… Ты гордая, а мне такие нравятся. У них жизнь яркая… правда, недолгая! — Маруна стала сзади меня и положила ледяные ладони на плечи. — Может, превратим Поцелуй Судьбы в Поцелуй Смерти? — и над ухом раздался звонкий смех.

— Я отдам свой, — послышался глухой голос Богриса. — Это амулет прадеда…

— Мне он не нужен, — перебила его богиня. — Я передумала.

Она убрала руки и заглянула в лицо:

— Отправишься к Детям Сумрака. Сама! Без сопровождающих! Купишь в Вайге-Норе чёрного эльфийского быка и принесёшь в жертву в моём храме: вонзишь нож в его сердце своими руками и окропишь кровью алтарь. Если согласна, то отпущу к вам Байлария Буретворца.

Ох, нет! Проклятая тёмная! Это я отправлюсь на заклание, а не бык! Яарн для малютки Хъйонн снимает с меня скальп, как шкуру с фримпсля и не поморщится. А Тайхарна вместе с Бинхинри покромсают меня как морковь на похлёбку. Одна будет мстить за папочку, а вторая — за любимого. Нет! Нет! Нет!

— Чувствую, что ты не в восторге, Рута? — богиня ухмыльнулась. — Но у меня всё есть. С Поцелуем Судьбы ты не хочешь расставаться, а ничего другого мне не надо. Выбор за тобой, смертная!

И снова за всех отдуваюсь я!

— Слабачка! Ты не способна на поступок! Всё, на что ты способна — это варить похлёбки да каши! Кулинарная магия, пфф! Не нужно учиться в магической академии, чтобы стать кухаркой! Нигде в мире нет ни одной женщины гениального шеф-кухаря! Да ещё такого, чтобы готовил что-то магическое. Тебя одурачили, девочка! Никакой кулинарной магии в мире не существует!

И Маруна расхохоталась, клубы морока закружили, окутывая её стройную фигуру. Где только взялись силы!

— Сама ты слабачка, — превозмогая боль, выпалила я. — Принесу тебе жертву, будь уверена! И… кулинарная магия существует!

Богиня с нескрываемым любопытством посмотрела мне в глаза. Я отшатнулась, но выдержала её взгляд.

— Адепт, ты свидетель нашей сделки! — громко крикнула тёмная богиня. — Готовься, сегодня в полночь Буретворец явится тебе!

Тьма густым дымом поползла в воронку, в ушах зашумело, на глаза упала чёрная пелена, ноги подкосились и я, по-моему, грохнулась.

Когда пришла в себя, то первой, кого увидела была Иггирия. Она склонилась надо мной с тревогой смотря в лицо. Издали донеслось:

— Недоучка криворукий! Что ты натворил?!..

Хвала Акридене! Я жива, раз слышу голос Ши-Рансы. Лицо Иггирии исказилось от злости:

— Заткнись! — и добавила что-то по-эльфийски.

Ши зашипела как змея, но не смогла сказать больше ни слова. Пресветлые боги, ну почему её с самого начала нельзя было вырубить? Ши-Ранса схватилась изящными пальцами за горло. До ушей донеслось тихое: «Ш-ш-ш…»

— Дожалилась, индюшастая эльфийка? — кто бы сомневался — Шафран.

— Ши, это пойдёт тебе на пользу, — коротко бросила целительница, поглаживая пальцами моё лицо и, касаясь ушей. — Богрис, что пошло не так?

— Торг, — виноватым тоном протянул Грис. — Тёмная потребовала жертву.

— И ты принёс Руту в жертву? — Ага, это Герман.

— Нет, — помрачнел некромант. — Она должна принести жертву Маруне. Для этого надо вернуться в столицу Детей Сумрака, купить там чёрного эльфийского быка и собственноручно убить на алтаре в её храме.

Кхыбра от ужаса прикрыла рот ладошкой. Тиа с нескрываемым страхом смотрела то на меня, то на Богриса. Гера в мгновение ока очутился рядом с Грисом и схватил его за грудки с такой силой, что рубаха затрещала.

— Почему она? Почему Рута?! Почему ты собой не расплатился?!..

— Я предлагал, — сник некромант. — Она не захотела брать мой амулет. Хотела Поцелуй Судьбы, но Рута отказалась… Тогда она и предложила этот вариант. Я ничего не успел сказать, Рута согласилась сама.

— Это правда? — глухо спросил Герман.

— Да, — опустила взгляд я. — Маруна сказала, что я слабачка, что никакой кулинарной магии не существует…

— А ты поддалась на шантаж, — тихо перебил меня Вася. — Она провоцировала тебя. Нужно было просто немного помолчать и согласиться, но… Поздно кулаками махать, когда зубы выбиты.

— Рута!.. — голос Германа дрогнул, он бросил Гриса и подошёл ко мне: — Я пойду с тобой. Я не оставлю тебя одну…

— Спасибо, Гера, но я пойду туда одна: это одно из условий Маруны…

Герман обнял меня так сильно, что стало даже немного больно. Я пошевелилась. Он ослабил объятия.

— Хранитель недаром дал пять дней, — в тишине прозвучал тихий голос Иггирии. — Придётся завтра лететь в Дроболомский лес. — Она добавила пару слов по-эльфийски. Диэрг и Канрика кивнули, словно сказанное предназначалось им. — Под склепом Кронту второй вход в подземелье.

— Ох, ты ж!.. — не сдержался от переполнявших эмоций Альг.

— Я пойду с ней, — стоял на своём Гера.

— Мы полетим вдвоём, — медленно и тихо сказал Скрираниэль. — Я знаю эти места, ты — нет. — И, предотвращая возражения добавил: — Я уважаю твои чувства, Герман. Но поверь мне на слово: всем будет лучше, если мы вдвоём с Рутой полетим туда на рассвете. Закончить всё нужно засветло. А дни становятся короче и короче. Ночь нам не помощница — Арбинем днём беспомощен. Никто из нас не может сказать, как быстро упырь набирает силу. Во второй раз мы можем тебя не спасти. Мы не в Хрустальном Клевере, Иггирия сама не справится. А кроме неё здесь целителей нет.

Эльф был сто раз прав. Никто из нас шестерых не знал этой местности. Интересно, откуда Рани так хорошо знает Зорекрылые горы и окрестности? Ответ пришёл сам: он нам не ровесник, просто молодо выглядит. А за те годы, что он живёт, можно было весь мир изучить. Лик не в счёт, он только начинает самостоятельную жизнь. Юн и горяч, как мы все. Тиатариасса тоже не в счёт — юна и любопытна. Василий? Не знаю, но возможно, он знает больше, чем говорит.

— Я не оставлю тебя, Руточка, — всхлипнул в тишине фамильяр. — Я готов быть твоими глазами и ушами в том мраке. Хоботок даю на отрывание, что и слова едкого не пророню, — Шафран разрядил обстановку, я улыбнулась:

— Спасибо, дружочек.

— Скоро полночь, — напомнил Грис. — Нужно подготовиться к встрече с Буретворцем.

Иггирия и Василий переглянулись. И если удивились, то не подали виду.

— Канрика, ты замечал с какой периодичностью меняются времена года? — Богрис, не поворачивая головы к эльфийскому лучнику, принялся катать в ладони магомяч, словно разминал его.

— Самые длинные — осень и зима. Самое короткое — весна. Среднее по продолжительности — лето. Зима длится двенадцать минут, осень — десять. Весна — пять и лето — восемь. Но когда стрелки часов перевалят за полночь, то неизвестно как распределится время по сезонам.

— Здесь всё зависит от дней? — удивилась я.

— Конечно, — пожал плечами Канрика, как будто это само собой разумелось. — Шалая гора на то и Шалая, чтобы управлять погодой как вздумается.

Грис вытащил из кармана тонкую чёрную косточку, очень похожую на птичью, но кто знает этих некромантов? Вдруг она человечья?

— Можете сделать купол в три раза шире?

Эльфы переглянулись и Канрика утвердительно качнул головой.

— Рута, у нас всего около пятнадцати минут. Вызов придётся делать в открытую. Нужно, чтобы он сработал очень быстро. А ещё следить за тем, чтобы кровь не смыло дождём. Ведь лето может выдаться и дождливым. И… — он помедлил, — …я не знаю кто к нам придёт: мертвец или призрак.

— Всё зависит от того, где похоронен Буретворец, — произнёс притихший Альгин. — Если его могила далеко, то явится призрак.

— Он погиб где-то здесь. В окрестностях горы. Я сейчас запущу поисковый бисер, чтобы найти место захоронения. Гера, Альг, мне будет нужна ваша помощь.

Парни вразнобой согласились.

— Рани, Канрика, держите наготове заклинание купола. Иначе ритуал может очень плачевно закончиться.

Эльфы только кивнули — поняли.

— Здесь необычное место, — начала Иггирия, подойдя к нам. Василий остался один, он задумчиво почёсывал подбородок. Целительница продолжила: — Диэрг, возьмёшь Бантика и отправишься с ребятами. Мало ли что. Ши, я надеюсь ты всё осознала?

Эльфийка быстро закивала, прикладывая руку к груди. Иггирия выкрикнула заклинание.

— Спасибо, — коротко поблагодарила Ши-Ранса и даже не посмотрела в нашу сторону. И не надо. Лучше бы она до конца срока молчала. Два дня без её шпилек — Айгронис!

— Рута, Кхыбра, Тиа и Ликраниэль — с этой поляны ни шагу. Всё ясно?

— Ясно, — недовольно буркнул Лик.

Иггирия начертила в воздухе знак, над нами повис странный зеленовато-жёлтый щит: в центре — руна, а по краю в два ряда двигались знаки. Не руны, а именно знаки. Я присмотрелась, конечно, их мы видели в игорном доме! Два круга животных! Так они магические? Мы с Кхыброй переглянулись, подруга лишь развела руками.

— Что случилось? — Иггирия держала ушки на макушке.

— Мы видели такие знаки в игорном доме.

— Ах, это, — с облегчением выдохнула целительница. — Два круга животных, которым благоволит Биртаруон. Это заклинание — эгида Биртаруон. Пока мы находимся под ней, нам не страшны нападения с воздуха.

Я уселась на землю.

— Опрометчивое решение, — вставила медячок Ши. — Земля здесь обманчивая. А ты нам нужна здоровая.

Говорит будто о животном. Ещё загляни как коню в рот, и зубы посчитай, и рассмотри все ли здоровы и целы. Но почувствовала, как земля стала быстро остывать и подхватилась. Может, я всё-таки к ней придираюсь. Ведь Скрираниэль её полюбил за что-то, чем-то она ему симпатична, разумеется, кроме внешности. Тут вне всяких сомнений — она красавица. Она подошла к Рани прислонилась лбом к его руке. Эльф даже не пошевелился, он продолжал с тоской смотреть на брата. Ликраниэль же, демонстративно отвернулся, давая понять, что не изменит своего решения. На плаще чуть заметно мерцал зелёный узор печати Биртаруон.

Порыв ветра принёс запах дождя. Скрираниэль и Канрика не сговариваясь выкрикнули заклинание. Нас накрыло защитным куполом. И вовремя. Мелкий противный дождь, словно кошка, поскрёбся по нему. Ребята промокнут. Я подошла к Кхыбре которая стояла в сторонке чуть склонив голову на бок, словно прислушивалась к шороху капель. Троллина подпрыгнула на месте от неожиданности.

— Рута!.. У меня чуть сердце не остановилось!..

— Извини. Просто… я так устала от этих приключений! Мне хочется в тёткину таверну, в академию, погулять вечерок в «Весёлом умертвии». Зачем я полезла купаться? Сидели бы сейчас у Гурманиэля на кухне, лепреконов гоняли.

— Я тоже устала, — призналась троллина. — А тебе снова нужно в подземелье спускаться, — сочувственно глянула на меня Кхыбра. — Я никогда бы не решилась…

— А у меня есть выбор? Проклятая Маруна его сделала за меня! — я даже зубами скрипнула от злости.

Когда вернулся наш отряд во главе с Богрисом, эльфы на несколько секунд убрали купол, в нас полетел снег. Словно рука изирбия швырнула щедрую пригоршню. Герман сотворил в центре магический огонь, у которого парни стали, чтобы высушиться.

— Мы не нашли могилу, бисер не дал никаких результатов, — у Богриса под глазами залегли чёрные тени. — Значит, может явиться призрак, а может, я ещё слишком слабый некромант.

— Не говори глупостей, — вступился за него Альг. — Может его останки находятся на самой горе. Ты хочешь обшарить Шалую? Нам недели не хватит. И там, — он показал рукой в сторону горы, — я просто уверен, покойников больше, чем мы можем предположить.

Эльфы тревожно переглянулись и заговорили на своём языке.

— Думаешь, если я начну ритуал призыва, то…

— То стоит позаботиться о безопасности, — закончил за него Герман.

Богрис задумался. Он вытащил блокнот с магопером, Гера прищёлкнул пальцами, появился яркий магический огонёк. Грис присел на корточки и принялся делать какие-то расчёты. Он покусывал кончик магопера, что-то чертил, зачёркивал, заново чертил и считал, считал, считал. Затем задумчиво уставился в одну точку.

— Сколько время? — всё так же глядя в никуда спросил он.

— Час до полуночи, — закрыл часы-луковицу Скрираниэль. Надо же какой эстет! В поход взял часы!

Богрис ещё раз глянул в свои записи: да там Маруна глаза вывернет!

— Пора, — легко поднялся на ноги некромант. — Что за куполом?

— Заканчивается зима. Три минуты осталось.

Грис сосредоточился. Он взял всё ту же чёрную кость и, закрыв глаза, пробормотал заклинание, подбрасывая её вверх. Кость зависла в воздухе, потом резко упала на землю, войдя до половины. Невзирая на то, что земля была мёрзлой, кость пропахала большой круг, в центре которого оказались все мы. Герман погасил костёр.

— За круг никому не выходить. Кого бы вы не увидели, как бы не испугались. Лучше упадите в обморок, но оставайтесь на своих местах, — распорядился Грис.

Кость вернулась в его руку. Он достал прядь волос болотницы и обмакнул её в моей крови. Прочтя заклинание, подошёл к неглубокому рву и бережно положил её на дно. Волосинки расползлись, образовав внутри второй круг из моей крови. Грис вытащил магомячи и положил их в ров так, если бы нужно было начертить звезду. Затем он сверился с записями и удовлетворённо кивнул.

— Рута, ты иди ко мне, а вы — в центр круга. Смотрите в разные стороны, стойте спинами друг к другу.

Я на подкашивающихся ногах подошла к Богрису. Он взял меня за руку и надел на запястье чёрную ленту с серебряным орнаментом. Как только лента коснулась руки, орнамент вспыхнул и засветился в темноте.

— Я рядом, ничего не бойся. В разговор не вступай, пока я не разрешу. Шафран!

— Я в капюшоне, — признался щитник.

— Сиди молча. Из капюшона никуда не вылетай. Особенно за пределы круга. Его нельзя разрывать. Любое повреждение чревато последствиями. Я не знаю, кто может здесь гнить. Герман, добавь огней.

Я чуть не спросила зачем. Вовремя прикусила язык. Тётушка Иккхи была права — я-таки могу видеть в темноте! Хоть что-то полезное от укуса перекиданца досталось! Двойная выгода: и яды различаю, и вижу в темноте. И тут меня словно гром оглушил! Бабушка Аконита тоже различала яды! Может ли это значить, что её также укусил какой-то перекиданец? И если это так, то я иду по её жизненному пути!.. Или… я всё-таки ошибаюсь?

— Рута, что с тобой? — тревожный голос Германа выдернул меня из размышлений.

— А? — только и могла сказать я.

— Ты слишком бледная.

— Дайте ей свирельник, — посоветовал Рани.

Кхыбра протянула мне знакомый пузырёк. Я залпом проглотила содержимое и часто задышала. Эмоции улеглись.

— Милая, я рядом, слышишь? Тебя никто не обидит, — Герман обнял меня за плечи и прижался щекой к макушке.

— Я ближе, — пропищал из капюшона фамильяр.

Мы лишь усмехнулись и ничего не стали возражать Шафрану.

— Я готов испепелить любое умертвие, если оно попробует хоть на шаг к тебе приблизиться.

— Все по местам, — скомандовал Богрис и повесил поверх одежды массивный амулет на толстой цепи в тяжёлой золотой оправе. В центре сверкал и светился в темноте огромный жёлтый алмаз. По кругу его украшали черепа с изумрудами в глазницах, я насчитала двенадцать черепов. На золотой пластине ниже черепов — начертаны знаки.

В руках Богрис держал мешочек с проклятой алмазной пылью и чёрные чётки, сделанные из серебряных птичьих черепов.

— Пора, — шепнул Грис.

Герман отступил на шаг, но его тревожный взгляд я ощущала спиной. Купол исчез. На улице было прохладно, и кончики пальцев пощипывало от страха, словно к ним прикоснулась ледяными пальцами Маруна.

— Элхиворра!.. — выкрикнул Богрис и высыпал немного пыли в ров. Круг вспыхнул алым, с пальцев сорвались серебряные руны и поползли по земле, делая вторую окружность.

— Элхиворра, Маруна!.. — выкрикнул снова Грис. И над нашими головами завертелся ещё один щит: серый, с такими же рунами, как и на земле.

— Элхиворра, Маруна, Эйхозза!.. — его голос отозвался многоголосым эхом, как будто десять некромантов взывали к мёртвому Байларию Буретворцу.

Бесшумно пролетела сова и уселась где-то на ветке странного дерева. Земля словно вздрогнула. Я вглядывалась в тьму и заметила, как из-под земли выползают… скелеты в истлевших одеждах и тени. Да-да, именно чёрные тени. Скелетов было трое. Интересно, какой из них Буретворец?

— Элхиворра, Маруна, Эйхозза, Тхойрра!.. — продолжал некромант.

И тут я увидела его… К нам приближался полуразложившийся труп. Ошмётки одежды трепал ветер, запах гниющего мяса был невыносимым. Кожа лоскутами висела. Труп ковылял чуть прихрамывая. Он явно никуда не торопился. Я со страхом смотрела на умертвие, а Богрис, похоже, не мог дождаться, когда Буретворец приблизится к нам.

— Зачем звал, некромант? — умертвие зашлось кашлем, от которого из щеки вылетела горсть жирных опарышей. Черви упали недалеко от моей ноги. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать от отвращения. Но почему они не ударились о щит? Или он не работает? На мягких кошачьих лапах подобралась паника. Действие свирельника как не бывало.

— Приветствую тебя, претёмный! — склонился в поклоне Грис. Я заметила краем глаза, как он перебирает жуткие чётки, черепа, словно отсчитывали секунды.

— Ни к чему расшаркивания в таком неустойчивом климате, — покойник захрипел, словно в горло попала рыбья кость. Я присмотрелась — нет, просто смеётся. И снова проклятый приступ кашля с опарышами.

Я закрыла лицо ладонями.

— Господин Байларий, у меня к вам три вопроса, на которые хочу получить честные ответы.

Умертвие склонило голову набок.

— Если темнейшая позволила мне прийти к тебе, то… задавай.

— Где обитель проклятой королевы? — начал Грис.

Умертвие пошамкало разложившимися губами, а затем усмехнулось.

— Так вот у кого Слёзы Аргины и Страсть Лиссейлы.

Грис молчал, он ждал ответа. В это время за спиной послышалось шуршание и протяжный вой, который разнёсся по округе таким же многоголосым эхом, как и призыв некроманта. На щеку упали несколько капель дождя. И тут же эльфы выкрикнули заклинание, над нами растянулся невидимый купол.

— Зачем тебе чужая тайна, адепт? С ней ты не станешь счастливее. А вот проблем на твою костлявую задницу найдётся достаточно.

— Хранитель Шёпота Роса поведал нам о ней, — бесстрашно ответил Богрис.

— Старый хитрюга, — закашлялся труп. — Привык чужими руками жар загребать.

Опарыши фонтаном вылетели из его горла и полетели прямо на нас. Этого я вынести не смогла и завизжала что есть силы, стряхивая с себя мерзких червяков.

— Ты не один? — всполошилось умертвие. — Кто с тобой? — Он стал вглядываться во тьму.

Значит, он меня не видит, прекрасно. Паника отступила.

— Ты не ответил на мой вопрос, — хладнокровно продолжил некромант, не сводя взгляда с умертвия, и всё так же перебирая чётки.

— Здесь, — прохрипел Буретворец. — Не так далеко, как ты думаешь. Её спрятали от любопытных глаз.

— А конкретней?

— Это второй вопрос? — в голосе умертвия послышалась насмешка.

— Можешь считать, что да.

Умертвие задумалось. Дождь закончился, подул лёгкий тёплый ветерок.

— Ветер, — тянул время Буретворец, — как же я по тебе скучаю.

В его голосе было столько тоски, что мне стало даже немного жаль его. Хоть я и не знала кто это такой.

— Я бы с радостью сотворил шквал, чтобы с корнями выдрать эти пародии на деревья! — с ненавистью бросил он, оглядываясь по сторонам.

— Где искать обитель проклятой королевы? — повторил вопрос Богрис.

— Подле Химерной горы есть пятачок светлой магии. Там зарыт последний артефакт. Достанешь его и принесёшь Хранителю. Он скажет, что делать дальше.

Я глянула на некроманта. Богрис волновался, капли пота выступили на лице и скатились на плащ, но он не обратил на это внимания, продолжая перебирать чётки.

— Как понять, что она истинная? Это третий вопрос, — голос чуть дрогнул, выдавая волнение.

— Ты боишься меня, адепт?

— Нет, — уверенно ответил некромант.

— Хм, значит, показалось… Проклятая королева, вопреки здравому смыслу, отбрасывает тень! — рявкнуло умертвие. — Теперь покажи мне ту, что стоит рядом с тобой… Эльфы и людишки меня не интересуют… Покажи, адепт, кого ты прячешь? — умертвие впритык подошло ко рву. Руны вспыхнули, магомячи закружили на месте, вспыхивая ярко-жёлтыми огнями, но Буретворец даже не отпрянул. Пустые глазницы жадно вглядывались сквозь круг. — Я чую её запах… Это молодая женщина. Покажи её лицо, адепт…

— Сними ленту, — шепнул Грис.

Я дрожащими пальцами развязала ленту и сунула в карман.

— Подойди поближе, дитя, — тихо проговорил Буретворец.

Я глянула на Гриса, тот кивнул, и сделала маленький шажок в его сторону.

— Как чудно пахнет юная кожа, — прошептало умертвие. — Как зовут тебя, милое создание?

— Рута, — выдавила я. — Рута Морошкина.

— Хм… — умертвие замерло, словно задумалось.

— Не ожидал, что так скоро поквитаюсь со своим заклятым врагом! — воскликнул зычным голосом труп. Откуда только силы взялись? — Спасибо тебе, претёмная!..

И только сейчас я заметила, что земля в одном месте слегка осунулась и нарушила круг. Так вот почему на меня летели мерзкие червяки! Полуистлевшая рука с корявыми пальцами потянулась ко мне и схватила за шею, нащупывая бабушкин медальон! Я заорала, отбиваясь от гниющей руки, которая оторвалась и теперь трофеем болталась на цепочке, сжимая круг с сапфиром.

Но тут его отбросило с невероятной силой назад, а затем вокруг умертвия заплясала огненная спираль, угрожая испепелить. Скелеты ринулись в круг, туда же потянулись и тени. Богрис пытался отцепить руку, читая заклинания, но она крепко сжимала цепочку, а та в свою очередь, впилась почти до крови мне в шею.

Герман выпустил одну за другой пять спиралей, которые тут же раздул порывом ветра Альгин, превращая их в огненные смерчи. Тени испарились, скелеты пеплом упали на землю. А Буретворцу было всё нипочём: он хохотал, раскидывая опарышей и потушив спираль… Он творил колдовство: на наших глазах рождался чёрный смерч, внутри которого осами кружили шаровые молнии. Погода резко испортилась, дождь хлынул с такой силой, что залеплял глаза.

— Рута, сюда!.. — раздался голос Германа.

— Я не могу оторвать руку! — чуть не плача, прохрипела я. — Она сейчас меня задушит!..

Герман кинулся на помощь, но его отбросило невидимой волной. Я вспомнила о ленточке в кармане, и только достала, как порыв ветра вырвал её из рук. Я услышала звон клинков и свист стрел — эльфы сражались с нечистью, которая поднялась на призыв Богриса, и теперь, шла к нам со всех сторон, словно здесь было кладбище. То и дело слышались чавкающие звуки. Затем послышалось зычное рычание и клацанье зубов: крэхтенслоксы тоже воевали, разрывая клыками и мощными лапами поднятую нежить. Я вспомнила умертвие, которое выползло из кладбищенского болота. Даже оно мне сейчас казалось не таким агрессивным. Просто тащило меня к себе в болотце.

Байларий Буретворец шипел и хрипел, выкрикивая заклинание, его единственная рука плела страшный магический узор, от которого смерч становился мощнее и мощнее. Он всё ещё кружил на месте, словно веретено. Вот-вот тёмный колдун покончит с заклинанием и обрушит на нас смерч.

Я отрывала липкую склизкую кожу с руки, пыталась разодрать кости, но не хватало сил. Ко мне подбежал-таки Гера.

— Убери свои руки! — вскрикнул он, и взмахом ножа отсёк руку, болтавшуюся на моей шее.

Но осталась кисть колдуна, которая всё ещё держала медальон в кулаке.

— Ах ты зараза! — послышался знакомый писклявый голосок. Как же, Шафран усидит на месте! Он подлетел к руке и стал ползать по ней. Что он хотел сделать — неизвестно. То ли защекотать до смерти, то ли укусить. — Отпусти мою хозяйку! — орал он.

— Шафран, брысь отсюда! — прикрикнул любимый на фамильяра.

И принялся ножом кромсать гниющую кисть. Меня тошнило от мерзкого запаха. Краем глаза я заметила, что смерч приближается к нам. Молнии приготовились выполнить команду колдуна — испепелить нас. Ещё несколько секунд и нас не станет… И тут с браслета сорвался золотой шарик и полетел прямо в центр смерча… Гера накрыл меня собой. Прогремел страшный взрыв и… наступила тишина.

Я разлепила глаза. Вершина Шалой окрасилась в нежно-розовый цвет. Вот это да! Мы что, до рассвета здесь провалялись? Я, не вставая, осмотрелась — укрыта плащом Скрираниэля. Понятно, свой-то Герка отдал дракошке. А мой, скорей всего, пострадал в бою.

— Цела? Рута ты как? — Герман, пошатываясь, встал на ноги и направился ко мне.

Я от шока онемела и стала похожа на Ши: только разводила руками и мычала.

— Руточка, — взвизгнул клоп, даже не заметив моего состояния. — Ты настоящая воительница-победительница! О, нужно всем бардам в Сытове рассказать об этом подвиге, чтобы они сложили легенды о тебе и славили во всех тавернах и корчмах Лартионы и за её пределами! Как ты ловко расправилась с проклятым колдуном! Вжик-вжик и нету! Это было неподражаемо!

— Пресветлые боги, Шафран!.. Помолчи, а? — это Кхыбра пришла в «восторг» от пламенной речи щитника.

Герман ощупал мои руки и ноги, затем потянулся к шее, покачал головой, увидев воспалённую полоску, которая к тому же ещё и болела. Ко мне спешила Иггирия. Она мягко отодвинула Герку и положила ладони на рёбра справа. Бок закололо. А я-то думала, что просто ушибла его, когда на меня навалился со всего разгона Герман.

— Ай!.. Ой!.. Ох!.. — вот и голос наконец-то прорезался.

— Потерпи немного, — ласково проговорила эльфийка. — Сейчас будет немного больно.

Её руки скользнули к шее. Запекло и защипало. Кожа заживала.

— Сможешь встать? — её взгляд был спокойным, как будто и не было никакой битвы.

— Попробую, — я приподнялась на руках, села, а затем, охнув, встала. Герман тут же подхватил меня, не давая упасть.

— Так и быть, — вздохнул Шафран. — Ты спас Руту, можешь немного поухаживать за ней. Но смотри, я за тобой наблюдаю.

Герман улыбнулся, я тоже растянула губы в улыбке. А потом вся наша большая компания хохотала над словами фамильяра.