Глава 9. Игры закончились

Гера накинул на меня плащ. Ши-Ранса смотрела на нас так, словно мы живыми выбрались из Марсулы. Не знаю, как там сложится жизнь дальше, но в Вайге-Нор я никогда добровольно не вернусь. Хоть там и остался Блукс, и тётушка Иккхи, и Йус, но в этот вечный сумрак нет желания спускаться снова.

— Кхыбра, — позвала я подругу, — отойдём?

— Зачем? — искренне удивилась она.

— Надо, — с нажимом сказала я.

— А-а-а, — догадалась она. — Пойдём.

Мы зашли за камень. Я наклонилась к уху троллины: «О моём укусе Ту’Ан-Эхом при этой индюшке — ни слова. И о моём путешествии к троглодитам, тоже молчи. И давай о господине Флюне не будем говорить. Он нам очень помог. За это я с тобой кое-чем поделюсь». «Могла бы и не предупреждать», — улыбнулась троллина. «Терпеть её не могу, — поддержал меня Шафран. — Я бы ей вообще ничего не рассказывал. А то потом, как вернёмся в Хрустальный Клевер, она присвоит все подвиги себе. А о вас и не вспомнит», — пробурчал как старый дед клоп.

Рани рассматривал птицу в клетке.

— Это и есть настоящая Страсть Лиссейлы? — он не отводил взгляда от зависшего в воздухе стрижа. Тот словно застыл в полёте — крылья расправлены, клюв приоткрыт и вот-вот, скрестит, словно ножницы, мечи на хвосте. Я посмотрела на его глаза — как будто подёрнуты плёнкой. Волшба или он… Нет, только не это!

— Да, — кивнула я, — это она. Рани, а что с птицей?

— Ничего. Как только мы вернёмся к Хранителю, оживёт.

Мой желудок жалобно заурчал, напоминая, что в нём лишь молоко и маленькая тарталетка с паштетом.

— Проголодалась? — Герман обеспокоенно посмотрел на меня, затем перевёл взгляд на эльфа.

— Да, — не стала скрывать я. И вообще, мне всё равно сколько время, я есть хочу!

— Снова еда на ночь глядя, — недовольно поморщилась Ши.

— Тебя никто не заставляет, — вставил пятачок Шафран. — А мы проголодались!

Ши-Ранса фыркнула и взобралась, нет, даже не взобралась, а вспорхнула как птичка на крэхтенслокса. Скрираниэль помог Кхыбре удобно устроиться за спиной эльфийки. Он снял свой плащ и отдал ей. Троллина с благодарностью приняла его и тут же надела. Мы сели на Пушинку. Герман крепко обнял меня и прижал к себе

— Гриб! — вспомнила я, освобождаясь от объятий.

— Что? — не понял Гера.

— У тебя вода есть?

Он отцепил от пояса флягу и протянул мне. Я аккуратно вытащила коробочку с грибом и полила его.

— Гера, — я вернула флягу любимому, — это очень важно. Вот это, — я постучала пальцем по коробочке, — нужно полить ещё раз до восхода солнца. Ни в коем случае его лучи не должны коснуться того, что там.

— Что там у тебя? Цветок подземелья?

— Лучше, — зевнула я. — Завтра сам увидишь.

Герман снова обнял меня и влил немного магии, которая словно тёплое одеяло укутало с головы до ног. Я что-то попыталась сказать, что он вымажется об мои волосы. Но язык заплетался, как будто я напилась гномьего самогона. А крылатая кошка взяла короткий разбег и оттолкнулась от земли, расправляя крылья. Я не заметила как уснула. Усталость взяла своё.

Мне снился чудесный сон: гроздья спелого винограда, в которых не отражалось, а жило солнце. Я потянулась к тугим сочным ягодам, и уже представила, как буду наслаждаться вкусом. Но ягоды лопнули и тягучий липкий сок полился на руку. Я открыла глаза и увидела нависшего надо мной дракошу, который то ли щерился, то ли плотоядно поглядывал, пуская слюни.

— Ронс, фу! — услышала я голос Германа.

— Ты дал ему имя?

— Ро́нстри, в честь великого златокрылого дракона, — улыбнулся Гера и потрепал малыша по холке, если это, конечно, можно было так назвать.

Выглядело это так, как будто дракошка схлопотал выволочку. Он зарычал и побежал прочь, приглашая Германа поиграть. Но тот лишь проводил его взглядом.

— А Кхыбра где? — потягиваясь, сладко зевнула я.

— Спит. Ты тоже можешь ещё отдохнуть.

Я потянулась ещё раз до хруста. Правая нога затекла, я попыталась подняться. Герман подал руку и помог подняться. Зевая, я осмотрелась: как и думала, мы снова у подножия Утюг-горы. Я, прихрамывая, двинулась в сторону Семиводной. Хочу смыть краску и почувствовать себя чистой.

— Последи, чтобы сюда никто не пришёл, — попросила я Германа и, сбрасывая на ходу одежду, с удовольствием вошла в тёплую воду, совершенно не заботясь о том, что Гера увидит меня обнажённой. Во-первых, рано или поздно это произойдёт, а, во-вторых, он деликатно отвернулся.

Я ныряла в разноцветных потоках, лежала на воде, наблюдая как краска смывается с моих волос грязно-бурыми потоками. Послышались громкие шлепки, — так я и знала — малыш прибежал резвиться. Повернув голову к берегу, увидела как он смешно расставлял лапы и шлёпал по воде. Как маленький ребёнок! Я хорошо помню как в детстве купала Ерошку, и он тоже потешно плескался в маленькой деревянной ванночке. Ерошка… как ты там, братец? Сдержала ли своё слово госпожа Армилсим? Как же не хочется, чтобы ты вырос горбуном!

Герман играл с Ронсом. Они носились по побережью. Дракоша рычал, а Гера хохотал и подзадоривал малыша. Интересно, как быстро растут драконы? Почему-то не очень хочется, чтобы Эрик Второй узнал о том, что в этом мире есть сын Паутинки. Как пить дать, отберёт! У него же последняя златокрылая драконица! А тут такое непотребство — дракон у подданного, а не у короля.

Что бы не рассказывал Карлиан Ясноглазый, как король заботится о лартионцах, но я-то не слепая. И живу не на острове Двух Зорь и не в Хиллагари, а здесь. И прекрасно вижу эту заботу: раз в год для подданных королевства он привозит сирену, которая поёт последнюю песнь лета, чтобы не возникали народные бунты. За год люди снова готовы взяться за вилы, но сирена поёт как сладкоголосый соловей, и вновь все одурачены. Осенью, в преддверии праздника Урожая, он устраивает пышный бал. Хотя деньги можно было пустить на благоустройство королевства. В том же Курчавом давно пора отремонтировать ратушу, разобраться с аномалией в Дождевске, решить проблему с эпидемией. Но королю не до этого. Эрик Праздный прожигает жизнь в балах и усладах. Когда я впервые увидела пышное убранство гостей, то перед глазами пронеслись кошели, туго набитые золотыми монетами, на которых отчеканен профиль короля.

Тётя Паша пару недель назад сетовала, что с конца осени повышают королевский налог на полпроцента. Многие подсчитывают убытки. И я в том числе. Если его повысят, в чём я ни секунды не сомневаюсь, то в банках упадёт процентная ставка на вклады. И пусть у меня там не гигантская сумма, но терять деньги я не намерена. И улыбнулась сама себе — мыслю прямо как Офутта. Гномка! Мне ещё нужно успеть вовремя отдать долг.

Послышался громкий всплеск рядом, я чуть не заорала от страха, но повернув голову, увидела Кхыбру. Она отфыркивалась и с удовольствием пару раз нырнула, затем, как и я, легла на воду и зажмурилась от удовольствия.

— Пресветлые боги, какая красота! — в голосе подруги послышались нотки мечтательности. — Осталось совсем немного, и мы вернёмся в Хрустальный Клевер.

— На кухню к Гурманиэлю, — добавила я, и мы рассмеялись, вспомнив повара-ворчуна.

— Уж лучше к нему на кухню, чем ещё раз побывать в логове наёмников, — отсмеявшись, сказала троллина.

— Как они тебя вычислили? — задала я тот самый вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего вечера. — Ведь гномка нас так чудесно замаскировала. Эти наёмницы ничего не увидели.

— Потому что я заклинание шепнула, потому и не увидели.

Я резко стала на ноги и с удивлением глянула на подругу, которая продолжала спокойно лежать на воде, раскинув руки.

— Меня Вася научил, — не выдержала моего красноречивого взгляда Кхыбра. — У нас был только один шанс его использовать. Получилось.

— Почему я об этом узнаю последней? Постой-ка… а как же Ойхильд?

— На что ты намекаешь? Ойхильд — это любимый, а Вася… он просто хочет помочь. — Кхыбра блаженно прикрыла глаза. — Я думала, что мы никогда оттуда не выберемся, — спустя несколько секунд добавила она. — Так страшно мне было только на родине… когда Дирлик… — она замолчала.

Да и не нужно было ничего говорить. Зачем ворошить прошлое?

— Тебе Блукс велел низко кланяться, — я легла на воду рядом с Кхыброй.

— Он выжил! — троллина обрадовалась за малыша.

— Угу, и это он помог нам найти настоящую Страсть Лиссейлы.

— Как жаль бедных фримпслей, — её голос стал печальным. А я вспомнила шкурки с которых стекала кровь и прикосновение мёртвой руки фримпсля к щеке и вздрогнула.

— Откуда ты знаешь Слово? — и этот вопрос со вчерашней ночи крутился в голове, словно бурундук в игрушечном колесе.

— Брат научил. На острове Звенящих Гор хиллагарийские скакуны не диковинка. А я с детства коней люблю. Жаль скакуна, хороший, крепкий… скорей всего погиб.

— Мы не могли его взять с собой, — вздохнула я. — Иначе погибли бы мы.

— Эй, сирены! — послышался с берега голос Тиатариассы. — Мы ждём только вас! Обедать пора!

— Обедать? — в один голос переспросили мы с троллиной.

Эльфийка стояла на берегу и размахивала нашими штанами как знамёнами. Мы поплыли к берегу. Пресветлые боги, как же приятно надевать не обноски!

От поляны шёл ошеломительный аромат жареного мяса. Так я и знала — эльфы подстрелили довольно внушительного кабанчика. Часть сырого мяса досталась Ронсу. Гера покромсал его на мелкие кусочки, чтобы дракоше было удобно есть, а главное — чтобы легко усвоилось. Всё-таки ему два дня от роду. Интересно, драконицы кормят малышей молоком? Ведь они вылупляются как птицы. Надо будет уточнить у профессора Грэхем. Или заглянуть в библиотеку к госпоже Фолианте. Там уж точно найду ответ!

Скрираниэль навесил полог безмолвия, и мы рассказали о своих приключениях в Ислиньяре. Эльфы насторожились, когда мы рассказывали о наёмниках. Первой не выдержала Ши-Ранса.

— Две идиотки, — злобно прошипела она, вытирая белоснежным платком руки после еды. — Вы не понимаете, что накликали на свои и наши головы.

— Прекрати их обзывать! — вскипел Ликраниэль. — Что им нужно было делать? Умереть?! Девчонки большие молодцы, что сориентировались на месте!

— Они нажили себе опаснейших врагов! — она немного помолчала, а потом добавила: — Как только всё закончится, вы вернётесь в Сытов. Тёмные туда не сунутся. Проклятье!..

Она длинно по-эльфийски выругалась. Ого! Этого я от неё не ожидала.

— Фу! — пискнул клоп. — С виду приличная эльфийка, а ругается как пьяный гном!

— Где эта мелочь?! Я раздавлю его! — в мгновенье ока подскочила ко мне Ши.

На её плечо легла рука Рани.

— Ты слишком бурно реагируешь на происходящее, — ровным голосом произнёс он, как будто мы только что рассказали о том, как принимали природные ванны в горячих источниках Верескового Цвета, а не побывали в логове наёмников.

— Очень страшно! — Шафран сделал круг над моей головой. — Я всё равно неубиваемый.

Я обвела взглядом друзей, те притихли, каждый задумался о чём-то своём.

— И это, — нарушила я тишину, — нам упырь помог выбраться из игорного дома.

— Ка… какой ещё упырь?!

Эльфийка стала похожа на Утюг-гору. Интересно, если к ней сейчас приложить куски мяса, они прожарятся? А вот пар из острых ушей вот-вот повалит!

— Обыкновенный, — пожала плечами я. — Сказал, что его зовут Арбинем Кронту.

Ши-Ранса прикрыла ладошкой рот, словно с моих уст сорвалось проклятие или гномье ругательство, которое оскорбило светлые чувства ранимой эльфийки.

— Да что случилось-то?! — не выдержала уже и Кхыбра.

— Ведёте себя так, как будто мы мысли читать умеем, — поддержала я подругу.

— Я не могла вас найти в подземелье, — задумчиво протянула Иггирия. — Ментальный поиск не дал ответа.

— И не удивительно, там слишком мощный источник тёмной магии, — я вспомнила ощущение присутствия источника. Он словно поглощал светлую магию.

— Как он вас нашёл? — голос Скрираниэля скис.

— Как-как, в игорном доме познакомились. Если бы не он, мы бы не выбрались. Игроки нас разорвали бы в клочья, а стрижа разобрали по пёрышку, — вступилась за кровососа Кхыбра.

— От лагеря ни на шаг, — скомандовала Ши.

— Мы в твоих советах не нуждаемся! — Шафран зажужжал крыльями.

— Заткни его, грязнокровка! — сузила глаза невеста Рани. — Или, я за себя не ручаюсь! Закрою его в какой-нибудь банке и пусть там сидит пока н сдохнет!

— Ты её ещё найди! — фыркнул писклявым голоском фамильяр.

Ши-Ранса топнула ногой как маленькая капризная девочка, которой отказались покупать куклу. Нижняя губа от гнева подрагивала, как и кончики ушей, которые из нежно-розовых стали багровыми. Пальцы сжались в острые кулаки.

— Рани, это твои подопечные, ты и разговаривай с ними! — рявкнула она.

— Потише, — вступился за меня Герман. — За последние десять минут мы только и делаем, что выслушиваем твои претензии. Хватит оскорблять мою девушку! Вместо этого лучше рассказала бы в чём дело.

Он повысил голос, на это тут же отреагировал Ронс: подбежал и зарычал на эльфийку. Но никто даже не улыбнулся, хоть малыш и выглядел потешно.

— Арбинем из древнейшего рода Первых, — начала Иггирия.

— Он этого не скрывает, — кивнула я.

— Вот как? — брови эльфийки взметнулись вверх. — Тогда не надейтесь, что он сделал всё просто так. Я правильно поняла: он помог вам бежать?

— Да, — Кхыбра понуро смотрела то на меня, то на Иггирию.

— Он потребует плату.

Я вспомнила бокал с кровью, который он заказал в игорном доме и его клыкастую улыбку.

— Его можно убить? — оживился Богрис.

— Он скорее убьёт тебя, — Диэрг бросил на нас недовольный взгляд. — Нам неизвестно кто и когда его пробудил. Если недавно, то шанс есть. Если давно, то, — мастер клинков пожал плечами, — у нас может и не быть шансов. Зачем вы только приняли его помощь? — его голос было полон отчаяния и сожаления.

— Вы такие все умные! — не выдержала я. — Надо было тебе, Ши, пойти в подземелье, выиграть Страсть Лиссейлы и вернуться верхом на хиллагарийском скакуне! При этом остаться незамеченной никем. А вы, — я бросила негодующий взгляд на Иггирию с Диэргом, — составили бы ей прекрасную компанию. Тогда бы всё прошло без сучка и задоринки. Вышли бы из подземелья в белых одеждах и с коронами на головах! Ни у кого помощи не попросили, а врагов изрубили в капусту!

— Да как ты смеешь?! — Ши-Ранса с трудом сдерживала гнев. Что-то до боли знакомое мелькнуло в её лице. Что — я так и не поняла.

— С меня довольно! Шипи дальше! — я встала и направилась к берегу.

— Рута, подожди! — за спиной послышались торопливые шаги Геры.

Я ускорила шаг. Не хочу никого ждать. Хочу вернуться в Сытов, в академию, в тёткину таверну. И гори все эти тайны магическим огнём! И скачи оно всё конём! Лучше провалить это приключение и вернуться с пустыми руками, чем продолжать выслушивать гадости от Ши-Рансы. Руки так и чешутся, чтобы насыпать ей в штаны чёрных муравьёв!

Не успела я умоститься на камне, как рядом сел Герман. Он обнял меня и собрался было утешать, но я лишь вздохнула. Он с удивлением посмотрел на меня, видимо ожидал, что я уже реву в три ручья. Но плакать не хотелось. Внутри, словно магма внутри спящего Ограллияза, клокотала злость.

— Тысяча дохлых крыс! — как же лихо я подхватила ругательство гномки! — Как я устала от её шпилек! Руки так и чесались запустить в неё чем-то потяжелей!

— Держи, воительница, — Герман протянул мне бабушкин амулет. Я его тут же надела. По телу прошла волна знакомого тепла, словно бабушка обняла меня после трудного дня. Злость потихоньку начала отступать.

— Спасибо, — только и смогла выдавить я и поджала от обиды губы.

Послышался шорох шагов, кто бы сомневался — вся компания была в сборе! Лик, Альг, Богрис, Кхыбра и, примкнувшая к нам в Хрустальном Клевере, Тиа.

— Рута, ты как? — уселась рядом со мной троллина.

— Нормально, — буркнула я.

— Я бы в неё чем-то запустил, — деловито сказал Ликраниэль, как будто услышал мои слова. — Терпеть не могу эту выскочку. В нашем городе полно достойных эльфиек, но мой братец почему-то выбрал именно эту мымру.

— Ши права в одном — вы в большой опасности, — тревожно посмотрел на нас с Кхыброй Богрис.

— Ты что-то знаешь о наёмниках? — Альг заинтересованно глянул на друга.

— Я вспомнил кое-что об упыре. Шрам недаром ест свой хлеб.

Шесть пар внимательных глаз уставились на него в ожидании информации.

— Он не просто из рода Первых Древних, — начал Грис, — он и есть Первый Древний. Тот, кто обернул в упырей множество людей. Сильнейшие воины, прекраснейшие девушки и женщины… Но только мало кто из них остался в живых мертвецах… Убиты и прах развеян. Но…

Мы не сводили с Богриса глаз.

— Что вы так уставились? Кое-где остались потомки. Те, кого он успел обернуть. Некроманты королевства держат нос по ветру и остро реагируют на случаи, когда в далёких деревнях находят обескровленные трупы юношей или девушек. Кому нужна армия упырей? — он немного помолчал, а затем добавил: — Но если пробудился Арбинем, то ничего хорошего не ждите.

Мы потрясённо молчали.

— Вначале бандиты пробудили Зурмса, которого мы отправили в тёплые объятия Маруны, а затем, кто-то пробудил Первого, — констатировал Лик. — Ведь сам он не мог проснуться, ведь так?

— Так. Бандиты не знают ритуала пробуждения, — возразил Богрис. — Это сделал маг. Очень сильный маг, который знает магию крови. И не просто знает, а практикует. Здесь одной теорией не обойтись.

— Скажи, Грис, а ревенант может это сделать? — я подняла тревожный взгляд на приятеля.

— Зачем ему это? Мёртвые редко пробуждают мёртвых. А ревенант, если такой где-то и есть — ищет своего убийцу. И пока не найдёт, не успокоится. Любой, кто станет у него на пути, обречён на смерть. Его невозможно убить ни оружием, ни ядом, ни магией, — повторил слова Шафрана Богрис. — Стоп! А почему ты об этом спрашиваешь?.. Вы… вы… что, встретили в Вайге-Норе ревенанта?

— Дела-а-а, — протянула Тиа. — Я и не знала, что такая нечисть существует.

Лик свысока глянул на неё, но промолчал.

— Как он себя называл, не помните? — голос Гриса взволнованно дрожал.

— Нид. Наёмники называли его Нидом, — ответила вместо меня Кхыбра.

— Он не тронул нас, — прошептала я. И от осознания, в какую историю мы вляпались, волосы на голове зашевелились. — Он сказал, как-то… — пыталась я вспомнить слова мертвеца.

— Не чините преград, не познаете горя, — пропищал Шафран, усаживаясь на мою руку.

— Я понял, что нужно делать, — глаза Богриса вспыхнули лихорадочным огнём.

Знаю я такие взгляды, они не сулят ничего хорошего. Но у нас нет выбора. Сейчас главную роль играет Богрис.

— Лик, мне нужна карта, — от волнения Грис облизал пересохшие губы.

— Рани её не даст даже под предлогом того, что теперь ты главный. Он первым засунет свой любопытный нос в наши дела. А это — наше дело, — гордо вскинул голову эльф. — Это к Руте снизошёл Хранитель Шёпота Рос.

Лицо Богриса помрачнело. Он задумался, затем выдал:

— Ладно, тогда, скажи, где начинается Семиводная?

— В Зорекрылых горах, это любой житель Рощи Волхвов знает, — пожал плечами Ликраниэль. — И это ни для кого не секрет.

— А точнее? Где её самый первый исток? Тот, который не имеет окраски? Самый первый прозрачный исток?

— У подножия Шалой горы, — пролепетал Лик, дёргая ушами, словно отгоняя назойливую муху.

— Так, а теперь, расскажи-ка нам, почему гора называется так?

— Там ветра́ постоянно меняют своё направление, и вода вытекает не из-под земли, — обомлел от собственных ответов Лик. — Она льётся из воздуха под землю, а затем обратно… и получается петля…

— Ещё там странная растительность, — продолжила потрясённая Тиатариасса.

— В чём странность? — словно подгонял её Грис.

— Все листья и цветы будто вывернуты наизнанку. И деревья растут корой внутрь. А ещё непонятно какое время года: как будто у подножия Шалой живут все четыре сезона и ходят друг к другу в гости. Поэтому в один день может выпасть снег или высушить всё суховей, — Лик обвёл нас поражённым взглядом, как будто впервые услышал об этом месте.

— Какой же ты будущий детектив, если не обратил внимания на детали предсказания? — отпустила шпильку Тиа.

— А Хранитель тот ещё жук! — Лик сделал вид, что не заметил колкости эльфийки. — Хотел, чтобы мы вначале отправились туда!

— Он хотел, чтобы мы включили голову, — задумчиво ответил Герман.

Рядом раздался, если можно так назвать, радостный рык: к Гере со всех ног мчался Ронс. Лапы, скользя, зарылись в гальку — дракон затормозил. Он обвёл нас игривым взглядом и довольно рыкнул. Дракоша положил голову на плечо Герману, чтобы тот его погладил. И Гера принялся гладить, затем почесал как кота под горлом.

— Его нельзя брать с собой, — посмотрела на урчащего от удовольствия дракончика Кхыбра. — Он слишком много привлекает к себе внимания.

— К тому же, птички из-под него помёт не выносят. А опытные маги быстро смекнут, что где-то вылупился дракон и откроют охоту на малыша, если мы продолжим его таскать за собой, — добавил Альг.

Герман с тревогой глянул на укладывающегося спать Ронса.

— Иггирия и Диэрг перекинут его порталом в наш дом, — успокоила всех Тиа. — Сама слышала, как они об этом говорили. Только ты ему отдай свой плащ или рубаху, — повернулась она к Герману. — Иначе малыш всё там разнесёт оттого что любимого папочки нет рядом.

Герман коротко кивнул.

— Рута, а ревенант случайно не говорил, кого он ищет? Ну, мало ли? — Богрис нервно перебирал между пальцев гальку.

— Он упоминал какого-то… — я сосредоточилась, пытаясь вспомнить имя, которое он произнёс в подземелье. — Какого-то… Исторна Проклятого.

— Илворна Треклятого! — в один голос выкрикнули Альг, Грис и Гера.

— А вы откуда его знаете? — заломила бровь я.

— Это маг-недоучка, — Герман аккуратно переложил голову малыша дракона с колен на круглый тёплый булыжник, предварительно накрыв его плащом. — О нём вся академия знает.

— Изначально он был стихийником. Редкое сочетание — вода и огонь. Но потом он решил, что стихии и так разовьются, если есть талант, а остальное приложится. Он возомнил, что для него создана магия мёртвых, и подался в некроманты. После первого же призыва — с треском вылетел из академии, — рассказал Грис.

— А кого же он поднял? — удивилась я.

— Любимого пса ректора, которого тот похоронил на академическом кладбище, — рассмеялся Альг. — Представляете, открывает он утром свой кабинет, а возле кресла, обнажив клыки, лежит его полуразложившийся пёс. Из живота вываливаются опарыши, глаза жёлтые, злые, запавшие. Смрад стоит такой, что только от него можно было сознание потерять. Ректор тут же послал магоптица Шраму и тот провозился добрых три часа, чтобы упокоить пса.

— Почему так долго? — разочарованно протянула Кхыбра.

— Потому что поднимал пса любитель, который нахватался вершков, — подытожил Герман. — Вот поэтому Викк и провозился с ним столько.

— А неудачливого адепта в этот же день с позором изгнали из академии, — закончил историю Грис. — Значит, этот неудачник, как-то причастен к смерти ревенанта, раз тот его разыскивает.

— Или этот Нид — всего лишь звено цепочки, — предположил Лик. — Ведь убить его мог не один человек, так?

— Так, — задумчиво потёр подборок Богрис. — И в заговоре могли участвовать не только люди, но и гномы, эльфы или, скажем, сирены.

— Интересно, кем он был при жизни? — Лик сдвинул брови так, что на переносице легла тоненькая морщинка.

— Я его точно не знаю, — развела руками я.

— Если мы узнаем его настоящее имя, то возможно, раскроем дело, поросшее мхом. Что-то мне подсказывает, что он ещё обязательно встретиться нам на пути! — Ликраниэль разве что не приплясывал от счастья.

— Святая Аргина! Ты бы его видел, Лик! — закатила глаза Кхыбра. — У меня чуть медвежья болезнь не случилась, когда ветер скинул капюшон с его головы. Живот так и скрутило от страха.

— Когда полетим к истоку? — перевёл разговор Грис.

— Когда эта истеричка успокоится, — зло бросил Ликраниэль и покосился на Тиатариассу.

— А я здесь причём? Я не отвечаю за неё, — надула губы Тиа.

— Странно, мне всегда казалось, что вы приятельницы.

Тиа фыркнула и ничего не ответила.

— Время идёт, мне нужно подготовиться к ритуалу. Мы можем лететь сейчас? — Богрис с тревогой глянул на Лика.

Эльф пожал плечами.

— Не знаю. Если Ши-Ранса пришла в себя, то да. — И добавил, косясь на Тиа: — Ненавижу истеричек.

Тиа снова фыркнула и вздёрнула подбородок вверх, чем напомнила гномку.

— Погоди-ка, — Ликраниэль накрутил на палец прядь волос. — А если этот Треклятый пробудил упыря? Что тогда?

Мы ошеломлённо молчали.

— Где была его могила?

— Его запечатали в склепе на севере, близ границы с Хиллагари. То есть… — Богрис нервно заходил туда-сюда, словно сопоставлял в голове какие-то факты.

— В Сытове есть кто-то из адептов, кому ты доверяешь? — бросил взгляд на мечущегося Гриса Альгин.

— Это не секретная информация, — отмахнулся тот и резко остановился. — Есть магоптиц?

Тиа вытащила из поясной сумки зелёного пернатого. Богрис только благодарственно кивнул. Он отвернулся, зашептал что-то птицу и резко подбросил вверх. Тот моментально растворился в небесах.

Мы, ожидая ответа, напряжённо молчали, слушая громкое посапываение дракона. Он смешно перебирал лапами. Наверное, во сне он тоже играл в догонялки с Германом. Наконец на плечо Богриса опустился лимонный птиц и юношеским голосом произнёс: «В Химерной горе за Дроболомским лесом фамильный склеп Кронту, в котором упокоили Арбинема. На самой же горе — руины замка Кронту. Архимаг королевства Карлиан Ясноглазый самолично упокоил упыря».

— Дроболомский лес делят три страны: Хиллагари, Леовардия и Лартиона, — мрачно заметила Тиа.

Мы задумались. Было слышно журчание Семиводной, пение птиц, шорох ветра да сопение дракошки.

— Может, Ойхильд что-то знает? — нарушила тишину Кхыбра. — Он родом из Хиллагари, — и повернулась к Тиа: — Для меня птах найдётся?

Эльфийка вздохнула и вытащила фиолетового птица.

— Спасибо, — троллина что-то быстро сказала на незнакомом языке и подбросила магоптица вверх.

Мы молча смотрели на неё, не веря своим ушам.

— Откуда ты знаешь орочий язык? — в голосе Ликраниэля проскользнули нотки недоверия.

— Мы с Ойхильдом на нём говорим, ему так проще, — смутилась Кхыбра. — На острове Звенящих Гор половина жителей им владеет. У нас не остров, а перевалочный пункт: десятки языков и рас.

И снова ожидание. Я положила голову на плечо Гере и вдохнула знакомый запах вербены. На этот раз ждать пришлось дольше. Грис устал мерять шагами берег и сел на тёплую гальку. Кхыбра напряжённо вглядывалась в ярко-синее небо, словно пыталась угадать, с какой стороны прилетит птиц. Он бухнулся камнем сверху и вцепился в плечо. Птиц заговорил на общегосударственном, Кхыбра видно предупредила Ойхильда, что не одна.

— На Химерной горе как нет никаких руин. Замок отстроен за ночь. Окружён магическим куполом. Так как никто из потомков Кронту не предъявлял права на владение, то там давно облюбовали место разбойники и беглые каторжники. Две недели назад случилось чудо: на горе вырос замок. Он стоит на нейтральной земле. При жизни Древнего никто не смел сказать, что замок принадлежит той или иной стране. Судьба несчастных, которые прятались в его руинах, неизвестна. Стражи границ поговаривают, что кто-то поднял хозяина. Этот «кто-то» сильный некромант, раз смог сломать печать архимага. Теперь нам придётся несладко. Пробудившийся Древний будет собирать армию отродий, чтобы отомстить за свой сон. А значит, война не за горами. Кхыбра, если вздумаете лететь в те края, я предупрежу братьев, чтобы помогли вам. И берегите себя, ребята. Нежить — это не мошенники, их голыми руками не взять. Жаль, что король медлит с ответом. Я бы присоединился к вам, — затем птиц добавил несколько слов на орочьем, отчего Кхыбра залилась румянцем. Это явно не предназначалось для наших ушей.

Птиц исчез, а мы молчали, переваривая услышанное.

— Что скажешь, Грис? — Альгин бросил на друга тревожный взгляд.

— Думаю, — тихо ответил он. — Мне бы в магическую лавку за кое-каким товаром. Есть здесь что-то поблизости? — он внимательно посмотрел на Лика.

— В десяти вёрстах отсюда пограничный городишко. Смологорск. Там есть такая лавка.

— Откуда знаешь? — прищурилась Тиатариасса. — Ты же там никогда не был.

— Зато отец бывал. От него и знаю, — огрызнулся Лик.

— Дома будете ругаться, — справедливо заметил Богрис. — Летим в Смологорск.

Герман кивнул на дракона:

— Я останусь здесь. Не брошу же я его одного.

Как же не вовремя он свалился нам на голову!

— Пусть Ши с ним сидит, — скривил губы в ехидной улыбке Ликраниэль. — Хотя, ей нельзя доверять дракона.

— Профукает, — согласился с ним молчавший всё это время Шафран.

Я закатила глаза: как же я устала от разборок!

— Васю оставим, — предложила Кхыбра. — Ему можно доверять.

Идея всем понравилась, дело осталось за малым — чтобы она понравилась Василию.

К счастью, Вася препираться не стал и с радостью остался в лагере, но не один…

— Вы хотите все засветиться в Смологорске? — на лице Скрираниэля не дрогнул ни один мускул.

— А что не так? — возмущённо вскинул брови Лик.

— Ты придуриваешься или не понимаешь?

Мне бы такую стальную выдержку!

— Рани, мне тоже туда надо… — начала я и осеклась, увидев гневный взгляд эльфа.

— Кому ещё туда надо? — Скрираниэль обвёл всех негодующим взглядом и заломил бровь, ожидая ответа.

— Мне, — буркнул Альгин.

— И мне, — исподлобья глянул на брата Лик.

— И я бы слетала, — пожала плечами Кхыбра.

— Я тоже не откажусь от путешествия, — выдавила вымученную улыбку Тиа.

— Герман? — Скрираниэль кивнул в его сторону.

— Почему бы и нет? Вася же согласился…

— У вас у всех веские аргументы, нечего сказать. Летим я, Богрис, Рута и Диэрг.

— Но, Рани!.. — взвизгнул как поросёнок Лик. — Это нечестно!..

— Братец, ты ещё не понял, что это не игра? Это тебе не по деревьям с дриадами наперегонки скакать! Любой из вас может погибнуть! — голос эльфа разрезал воздух как леовардийский клинок. — Ваши жизни висят на волоске, а вы всё равно дразните богов! Кому нужна ваша дурацкая удаль?

— Искатели приключений!

Кто бы сомневался! Ваш выход, крапива! Ши с нескрываемой злостью смотрела на нас.

— Вам только глупости в голову приходят! Вы не хотите думать! Не понимаю, зачем королевство тратит такие деньги на ваше обучение?! Кучка безмозглых идиотов! Ладно эти, — она ткнула в нас с Кхыброй и Ликом длинным изящным пальцем, — только поступили и дурь ещё не выветрилась, но вы?! — она метнула глазами гневные стрелы в сторону неразлучных друзей: Геры, Альга и Богриса. — Вы что, только в академии мозгом пользуетесь?!

Мы молчали. Понятно, ребятам путешествие в Смологорск не светит.

— Тиа, вместе с Ликраниэлем и Канрикой на трёх высоких точках дозора. Любой подозрительный предмет, камень, зверь, птица или сухопутная рыба — сообщаешь тут же мне. Не орёшь во всё горло, а мысленно. Я здесь тебя услышу, — холодно распорядилась Иггирия. — Ши-Ранса, Альгин и Герман на нижних трёх точках у Семиводной. Задача та же. Мы с Василием — перекидываем дракона домой и тут же возвращаемся. — Она повернулась к Скрираниэлю: — Не забудь купить то, что я просила.

Эльф коротко кивнул. Иггирия в мгновение ока построила портал. Вася уже нёс на плечах спящего дракона в плаще Германа — где только сила такая взялась подхватить и пронести такого телёнка? Он шагнул в дрожащее окно портала. Через пару минут вышел оттуда, словно не в Хрустальном Клевере только что побывал, а сходил к реке и обратно.

— Шафран остаётся здесь! — отрезал мастер клинков.

— Чем я помешаю?

— Чересчур длинным языком!

Клоп обиделся и взмыл вверх, улетая в сторону реки. Рани и Диэрг свистом подозвали кошек. Мы уселись на них и взмыли вверх. Холодный воздух тут же обжёг щёки. Да уж, осень брала своё: это возле Утюг-горы тепло как летом. Ох, как же не хотелось холодов! Хорошо, что лететь недалеко, потому что пронизывающий зорестуж бесцеремонно забрался за пазуху и обжёг холодным дыханием. Зубы непроизвольно застучали, выбивая дробь. Повезло, что тёмный маг вырастил новый зуб! Крэхтенслоксы сделали круг и мягко приземлились на поляне.

— Исчезнуть, — приказал Рани крылатым кошкам. Те послушно скрылись среди небольшого леска. — Дальше пойдём пешком. Не нужно зверям лишний раз показываться на глаза смологорцам. Диэрг — вперёд, я — замыкаю цепочку.

Диэрг держал в руке обнажённый клинок. Скрираниэль — лук со стрелой. Мы двинулись по узкой тропинке гуськом. Вскоре лесок поредел, а через время и вовсе закончился.

— Пригнись!

Ш-ш-шах! Стрела со свистом разрезала воздух. Ш-ш-шах! Ш-ш-шах! В воздух взмыли странные крупные буро-зелёные птицы размером чуть поменьше грифона. С их спин свалились двое мёртвых мужчин. Третий свалившийся орал во всю глотку, видимо Рани его подстрелил. Эльфы направились к нему. Грис же поднял несколько коротких перьев и спрятал в кармане штанов. Диэрг схватил несчастного за волосы и приставил к горлу клинок. Теперь он только мычал, крепко сжав зубы от боли. Преследователь был мелким и сухопарым, с короткой неухоженной бородой, торчащей словно гномья щётка и взлохмаченными бурыми волосами. Одет в такую же неприметную и неухоженную одежду, как и он сам.

— Зачем вы за нами следили? Отвечай! — Диэрг потянул раненого мужика за волосы и чуть сильнее нажал на клинок. На шее появилась царапина.

— Пусти, мил человек! — тяжело задышал мужик. — Всё скажу, только пусти!

Диэрг взглянул на Рани, тот покачал головой — нет. Скрираниэль выдернул из его бока стрелу, обтёр об одежонку мужика и спрятал в колчан. Бок тут же стал рубиново-алым. Мужик закряхтел и приложил к нему ладонь. Сквозь пальцы побежали тонкие струйки крови. Преследователь застонал.

— Говори! Иначе горло перережу! — Диэрг смыкнул его за волосы.

Мужик молчал, по щекам грязными ручьями текли слёзы боли и обиды. Тогда Скрираниэль отстегнул от пояса нож и быстрым движением резанул под коленями мужика — точно как Кхыбра перерезала сухожилия Тени Морока! Тот издал вопль, но Диэрг чуть сильнее надавил на клинок. На лезвии появились капли крови. Я вскрикнула и закрыла лицо ладонями. Богрис повернул меня к себе, но я вырвалась и глянула на несчастного.

— Эльфийские выродки! Будьте вы прокляты!.. — выругался мужик. — Чтоб вам хли́шки уши обклевали!..

Мы с Богрисом поражённо молчали.

— Говори, — потребовал Диэрг, — а то отправлю в объятия Маруне!

Мужик засопел и застонал.

— Нас наняли.

— Где и кто? — Диэрг потянул за волосы.

— Я всё скажу!.. Не тяни!.. В «Бешеном баклажане»… Кто — не наше дело. Щедро заплатил. Сказал, что даст больше, если привезём голову этой, — он скосил глаза на меня.

Я вздрогнула — что? Я не ослышалась?

— Зачем она ему понадобилась? — продолжал допрос мастер клинков.

Рани вытер нож об одежду наёмника.

— Не она, а её цацка, — прохрипел разбойник. — Красный камушек на цепочке. А голова — как подтверждение, что цацка была у неё, а не спёрли в ювелирке.

— Как выглядел тот, кто вас нанял?

Мужик задумался. Я принюхалась: от него очень странно пахло. Нет, немытое тело, это понятно, но был ещё какой-то странный запах.

— Я не имею привычки рассматривать заказчиков, — криво ухмыльнулся мужик. — Благодаря этому я жив.

В этот момент в его левой руке что-то блеснуло.

— Уже нет, — Диэрг опередил его и полоснул клинком по горлу. Рука разбойника разжалась и на пожухлую траву упал кривой нож. Из горла вытекала густая кровь, щедро заливая траву. Скрираниэль поднял нож.

— Осторожно! — предупредила я. — Он может обмазан ядом.

Рани прищурил глаза, рассматривая лезвие, а затем принюхался. Диэрг напряжённо смотрел на него. Скрираниэль коротко кивнул и перевёл взгляд на меня, пряча нож.

— Откуда узнала?

— Запах, — осторожно произнесла я и покосилась на Гриса, который, как и эльфы, не сводил с меня настороженных глаз.

— Ты ничего не забыла рассказать? — сдержанно спросил Диэрг и мрачно добавил: — Насчёт подземелья?

— Нет, — отрезала я.

Не собираюсь ничего рассказывать. У меня тоже есть тайны. Почему я должна стать открытой книгой?

Эльфы коротко перебросились парой фраз на эльфийском. Я же боролась с тошнотой. Кто бы что ни говорил, а к убийствам невозможно привыкнуть. Эльфы быстро обыскали мёртвого разбойника, затем быстро обшарили двух других. Я дрожала. Грис крепко взял меня за руку.

— Свирельник есть?

Я помотала головой — нет. Рани вытащил из кармана пузырёк. Грис поймал его налету и протянул мне. Я залпом выпила успокоительное и шумно задышала. Вскоре дрожь прошла, и я успокоилась.

— Ещё тянет на подвиги? — повернулся в мою сторону Диэрг.

— Нет, — прошептала я.

— От меня ни на шаг, — Скрираниэль был хмур. Он достал из кармана магофлая, коротко сказал что-то по-эльфийски, и запустил птица вверх.

— В лавку и обратно.

— Понял, — только и ответил Грис.

Я завернулась в плащ и натянула капюшон так низко, как только могла. Почти всё лицо скрылось под ним. Не хватало, чтобы ещё кто-то увидел мои огненно-рыжие волосы и бросил нож в спину. Хоть сзади меня и шёл Рани, всё равно я не чувствовала себя в безопасности. Как ни крути, а заносчивая Ши-Ранса оказалась права: мы считали задание приключением, не замечая дыхания Маруны на затылках.

Смологорск оказался в три раза меньше Курчавого: высился на холме и был обнесён со всех сторон каменной стеной. Она была ниже, чем в Вайге-Норе, но от неё так же разило магией. Неудивительно — пограничный городишко, здесь что угодно может произойти. Только в отличие от стены столицы Детей Сумрака, здесь магия была светлая, защитная.

Когда подошли к вратам, один из стражников попросил снять капюшон. Я слегка отодвинула, обнажая лишь часть лица.

— А ежели ты заразная? — не успокаивался он. — Нам эпидемий не надо. Вы случаем не из Боровиково? — он с подозрением посмотрел на меня и Гриса.

Мне хотелось выкрикнуть, что в Боровиково уже нет эпидемии, но что-то заставило прикусить язык и промолчать. То ли взгляды эльфов, то ли откуда-то появившееся благоразумие.

— Нет, мы… — замешкался Богрис.

— …из Глоска, — ответил за него Диэрг.

— А-а-а, — протянул стражник, сразу же потеряв к нам интерес. — Проходите.

— За час до полуночи ворота закрываются, — предупредил второй.

— Постараемся управится, — обнадёжил его Скрираниэль.

И мы вошли в Смологорск. Внутри он оказался гораздо больше чем снаружи. Улицы не узкие и не широкие, такие, чтобы прошли телеги обоза. Дома деревянные, только впереди маячила высокая каменная башня дозорных.

— Лавка вон за тем углом, — показал дорогу пальцем хмурый детина в алой рубахе, подпоясанной длинной кручёной верёвкой, на которой болтались защитные амулеты. — Харчевня там, — показал он в противоположную сторону.

Видимо большинство путешественников искали или заряжали амулеты, а также подкреплялись в харчевне. Я бы тоже не отказалась от краюхи хлеба, но не была уверена, что здешний каравай без остюгов и половы. Но кто его знает, как тут кормят. Я робко оглянулась на Скрираниэля, но тот и ухом не повёл. Ну и ладно. Обойдёмся без хлеба, стройнее буду. Я вспомнила наёмниц и усмехнулась.

Ничем не примечательный дом с покосившейся от непогоды крышей и был магической лавкой. Да уж, хозяин явно не слишком печётся о товаре, либо же он разлетается как пирожки с капустой. Диэрг первым зашёл в лавку, оглянулся и прищурился, словно искал врагов. Успокоившись, он кивком пригласил нас. Мы с Богрисом вошли, эльфы остались снаружи.

За прилавком стоял хилый мужичонка лет пятидесяти, а может и больше. На нём — облезлая лисья шапка и старый дырявый балахон, расшитый звёздами и рунами. Залатал бы, что ли? Да и постирать не мешало бы, а то перёд блестит. Низ небось грязью заляпан. Да ладно, сама вчера в таких обносках вышагивала, что если бы кто-то из адептов увидел, то на смех поднял. Особенно девчонки. Вспомнила Ю и Зиррилану. Эти бы случая не упустили.

Я осмотрелась — лавка как лавка, ничего примечательного. Бутыли и бутылочки. Одни пыльные, иные — как новые блестят боками. Значит, ходовой товар. Под потолком пучки трав, на полках в бутылях были не только зелья. Плавали глаза, щупальца, пальцы и перепонки. Я поёжилась. Пыльные книги, несколько свитков, несколько пар странных туфель. На витрине — всевозможные амулеты. Глаза разбежались, всё захотелось потрогать. Но я-то знаю, что нельзя. Кто его знает на что они заряжены? Ненароком активирую, и что потом?

— Слушаю вас, господа, — простуженно прохрипел лавочник.

— Мне нужно пять магомячей, чёрный бисер, проклятая пыль с алмазных рудников и прядь волос болотницы.

Лавочник если и удивился, то не подал виду.

— С пылью проблема, — ответил он, выкладывая на прилавок мешочки с мячами и бисером. — Две недели ждём посыльного, а его всё нет.

Мне очень понятна его речь. Денег хочет, торгуется.

— Что же делать? Мне прядь во как нужна! — растерянный Грис провёл ребром ладони по шее.

На него было жалко смотреть — плечи опустились, ссутулился, нервно покусывал губу. Да, не умеет парнишка торговаться.

— А вы поищите, господин лавочник, — вступила в торг я. — Вдруг где-то и завалялся. Вы же видите, моему спутнику она позарез нужна. — Я наклонилась к нему и горячим шёпотом продолжила: — Говорят, что лихо идёт с севера. Мы должны попытаться его остановить.

Лавочник, раздумывая, сдвинул брови.

— А как не получится? — не сдавался он.

— Мы не узнаем, если не попробуем, — подмигнула ему я.

— А что за лихо? — глаза торговца блеснули лихорадочным огнём. Ишь ты! Поди уже прибыль подсчитывает!

— Говорят, неподалёку чудо произошло, — ещё тише зашептала я. — Замок сам по себе отстроился.

— Мало ли что говорят, — криво ухмыльнулся торговец.

Знает, шельмец! Ладно, буду бить в лоб.

— А хозяина не боитесь? Неровен час…

— Что ты такое болтаешь, девка! — засопел лавочник и полез куда-то под прилавок.

Прекрасно! Наживка проглочена.

— Вот, один, к счастью, остался, — растянул губы в вымученной улыбке торговец.

Богрис просиял. Я победно улыбнулась.

— Благодарю, добрый господин.

— Ещё чего-то изволите?

— Прядь волос болотницы, — напомнил Грис.

Торговец шлёпнул бледно-зелёный пучок мочала. Грис даже не глянул в его сторону.

— Это из бороды болотника, а мне нужны волосы болотницы.

— Хм! — лавочник в этот раз положил на прилавок ярко-зелёную прядь, перехваченную тонкой ниткой, украшенной голубой бусинкой.

— Сколько с нас?

Лавочник прищурился, затем загнул несколько пальцев, словно прикидывал стоимость.

— Два золотых и пять серебрушек. И за мешочки — по три медяка. Итого: два золотых, пять серебрушек и девять медяков.

— Два золотых и три серебрушки, — сказала я тоном, не терпящим возражений. — Мы, рискуя своими жизнями, добровольно идём вас спасать. И негоже за обычную холщовую упаковку драть с магов три шкуры. Если бы это были магические мешочки, мы бы заплатили.

— Вот именно, добровольно, — ехидно улыбнулся лавочник, выхватывая из моей речи спасительные слова для своего кармана. — Вас никто не заставлял и не нанимал.

— О втором вы не спрашивали, а я не говорила. Наши доказательства стоят за дверью. Позвать?

Я-то знаю, что с эльфами он не захочет связываться. Поэтому позволила себе чуть больше положенного.

— Не надо, — сник хозяин. — Будь, по-вашему.

Богрис вытащил знакомый кошель, — когда только Рани успел его наполнить деньгами и передать? — достал деньги и положил на прилавок.

— Удачной охоты, — пожелал нам торговец, пряча деньги под балахоном.

— Счастливо оставаться, — попрощались мы.

Мы торопливо покинули Смологорск. Проходя знакомую поляну, увидели воронов, кружащих над трупами разбойников. Самые смелые уже выклевали глаза наёмников.

— Богрис, — оглянулся Диэрг, — сможешь их упокоить? Иначе вороньё растащит. Да и нам лишние проблемы не нужны.

Грис кивнул, вынул из кармана мешочек с алмазной пылью и достал из него буквально щепотку порошка. Он подошёл к каждому разбойнику и, словно посолил их, высыпая пыль. Очертил себя кругом и стал в центре, раскинув руки.

— Уйдите подальше, — попросил Богрис перед ритуалом.

Мы послушно отошли на приличное расстояние. Грис наклонил голову и что-то забормотал. Ничего не происходило. Бормотание усилилось и тут я заметила, что земля под одним из разбойников шевелится. Богрис вскинул голову вверх, с его пальцев сорвались чёрные искры и вошли под землю, взрывая её, словно там орудовал огромный крот. Из земли вышло… нет, выкарабкалось чудище. Глиняного цвета, на толстых кривых ногах, голова, вросшая в плечи, руки до земли. Идёт и ладонями землю загребает. Та растекается под ними как вода.

— Чего звал? — громко спросило чудище и шумно втянуло в себя воздух.

Вороньё, каркая, взлетело чёрной тучей в небо и закружило над поляной.

— У меня для тебя три подарка, Могильщик! — с левой руки Гриса сорвались три чёрные искры и ударили в тела разбойников.

— Три или шесть?

Я вздрогнула, но на плечо легла рука Скрираниэля и слегка сжала его.

— Тсс! — послышалось над ухом.

— Три, — твёрдо сказал Грис.

— Что отдашь за тех троих, что за моей спиной?

Грис помедлил, а затем посмотрел на чудище:

— Бусину болотницы.

Теперь молчал Могильщик. Тишину разрезало только карканье воронья.

— Идёт, давай бусину, заберу столь щедрые подарки, — кажется чудище хохотнуло.

Богрис снял с нити голубую бусину и бросил Могильщику. Тот поймал её ладонью-ковшом. Могильщик двинулся к одному разбойнику, схватил его за ногу, поволок ко второму, сделал с ним то же самое. Затем с двумя трупами подошёл к третьему. Скинул их в кучу, а сам запрыгнул сверху. Вмиг земля расступилась и чудище вместе с трупами исчезло под землёй. А на том месте сомкнулась трава, как будто никого и не было.

От сердца отлегло. Грис ещё что-то пробормотал. Вороньё, не получившее ужина, покружило ещё немного и потянулось на запад. Грис, пошатываясь, подошёл к нам. Рани снял с себя амулет в виде полумесяца и повесил на шею Богриса, тут же активировав его. Грис благодарно кивнул. Назад добрались без приключений.