Глава 8. Ставки сделаны

Мы тут же забежали обратно. К палатке приближалась дочь Яарна. Рядом с ней семенила Хъйонн.

Я стрелой метнулась к одежде наёмника, из кармана достала жестянку и выпустила на волю Шафрана.

— Руточка! — фамильяр сел мне на щёку и защекотал лапками.

— Шафран, живо на воротник! Все нежности потом! Кхыбра, дай нож.

Подруга запустила руку в сумку и достала нож тёмного.

— Ты собралась ему спящему перерезать горло? — голос троллины дрогнул.

— С ума сошла? — я отрезала рукав его куртки и намотала на руку. Затем сняла с его пальца перстень. Тот самый, который он прикладывал к скале, чтобы открыть проход в Вайге-Нор. Перстень я надела на большой палец — с остальных он рисковал свалиться.

Я схватила за руку Кхыбру и потащила к задней стене палатки, которую полоснула ножом. Благо у наёмников невероятно острые ножи! Натянутая как струна шкура разъехалась, как панцирь жука.

– Бежим! — почти приказала я.

И мы юркнули в образовавшийся проход. Как я и предполагала, за палаткой стояли Тени Морока. Я сразу же узнала единорога Яарна и бросилась к нему, выставляя вперёд руку с отрезанным рукавом. Единорог всхрапнул, обсидиановый рог угрожающе блеснул, но, учуяв знакомый запах, он фыркнул и наклонил голову. Я тут же воспользовалась этим и намотала рукав на уздечку, завязывая узлами по бокам. Мы с трудом влезли на спину высокого единорога. Кхыбра обхватила меня за талию.

— Йохх! — ударила я пятками в бока Тени Морока.

Единорог сорвался с места и стрелой пронёсся мимо опешивших наёмниц.

— Догнать тварей!.. — услышали мы за спиной крик Тайхарны.

Я лупила пятками в бока и как шалая гнала Тень Морока по знакомой дороге. Внезапно единорог остановился и взвился на дыбы. Мы этого не ожидали и упали прямо на дорогу. Вот же Маруново создание! Вдалеке послышался свист и крики: «Йохх!» Наёмники вот-вот нагонят нас.

Я глянула на единорога, склонившего голову вниз, и попятилась назад — рукав видимо развязался от быстрой езды и, скорей всего, потерялся в пути. Он унюхал наш запах, и сейчас это создание тьмы готовилось заколоть нас рогом, а затем и растоптать.

Кхыбра кубарем перекатилась почти под скрытые клубящейся тьмой копыта. Блеснуло лезвие. Единорог взбешённо заржал и стал заваливаться на бок, при этом он всё ещё пытался боднуть меня мощным рогом. Я отпрыгнула подальше от него. Из-под Тени Морока побежала густая тёмно-синяя, почти чёрная, кровь. Кхыбра, тяжело дыша, вытерла нож о подол плаща. Единорог издал протяжный звук, больше похожий на вой, чем на ржание.

— Ты его, ик, убила? — от шока я начала икать.

Кхыбра достала знакомые пузырьки со свирельником. Мы залпом их выпили.

— Только резанула сухожилия, — успокаиваясь, ответила подруга. — Эти, — она кивнула в сторону приближающихся наёмников, — или добьют, или вылечат. Но убьют вряд ли, — сделала вывод она, — ведь это единорог Яарна.

Троллина умница, быстро сообразила что надо делать. Медлить нельзя, если мы сейчас же не найдём проход, нам крышка.

— Мы почти на месте, — осмотревшись, я потащила её за рукав. — Бежим, сейчас здесь будут тёмные.

Мы со всех ног помчались по дороге. Где же он? Где этот проклятый валун?! Они здесь все похожи словно близнецы. Я закрутила головой, сняла с большого пальца перстень Яарна и повела им вдоль скалы, не забывая проводить по валунам.

— Вот эти мерзавки! — послышался разъярённый голос Бинхинри. — Тайхарна, хватай их!

— Пресветлая Акридена, помоги нам!.. — по-моему, я сказала это вслух.

Валун дрогнул и бесшумно отъехал в сторону. Рука провалилась, словно прошла сквозь камень. Я схватила Кхыбру за руку и рванула вперёд. Мы выпали по ту сторону скалы. Я приложила перстень к валуну, оказавшемуся по эту сторону, тот бесшумно стал на место.

— Тварь!.. — голос дочери Яарна мог от гнева стереть в порошок и валун, и скалу. И наступила тишина, прерываемая звуками вечерней столицы тёмных. Представляю сколько ругательств и проклятий неслось сейчас в наш адрес по ту сторону скалы. Ничего, пустые слова мы как-нибудь переживём.

Мы обнялись с подругой и чуть не плакали от счастья — живы.

— Они знают, что мы в столице, — разомкнув объятия, сказала троллина. — И про игорный дом знают. Зря я языком трепала.

Кхыбра с досадой хлопнула себя рукой по ноге.

— И мы нажили себе врагов, — обречённо выдохнула я. — Ютара по сравнению с наёмниками — прекрасная хрупкая бабочка.

— Как ты думаешь, сколько тёмные будут спать?

— Не знаю. Я понятия не имею, что за корешок продал господин Хурлапый.

— Что? — глаза троллины стали похожи на плошки. — Тот самый гном, которому мы вернули щенка эстриггира?

— Угу, у него тут лавка пряностей и трав. — Меня осенило: — Кхыбра, он нам обязательно поможет. Бежим!

Дорогу к рынку я прекрасно запомнила. Когда мы вбежали в лавку, господин Хурлапый уже собирался закрываться.

— Юные барышни что-то хотят приобрести? — не глядя на нас, спросил гном.

— Господин Флюн, это мы, Рута и Кхыбра, — я подбежала к прилавку. — Господин Флюн, вы спасли нас, помогите же ещё раз.

— Ах, это вы, леди, — гном проворно вышел из-за прилавка и закрыл дверь на ключ. Затем, опустил тяжёлые шторы. — Что случилось? — его голос взволнованно дрогнул. Он перешёл на шёпот: — Как вы тут оказались?

— Не спрашивайте, — так же шёпотом попросила я. — Нам нужно замаскироваться.

Гном приподнял густую бровь.

— За нами гонятся наёмники, — пояснила Кхыбра.

— Неужели корень сонного ореха не помог?

— Что вы! Они мёртвым сном спят! За нами гонится дочь одноглазого с наёмницами. Нам нужно поменять внешность. Я слишком яркая для этого мрака, — я со вздохом дотронулась до своих волос.

Господин Флюн задумался. Затем стал выдвигать и задвигать какие-то ящики, явно что-то ища. Гном принюхивался к мешочкам, открывал и закрывал какие-то коробочки и баночки. Затем повернулся к нам.

— Вот! — просиял господин Хурлапый, поднося к свету магического светильника коробочку с каким-то зеленовато-бурым порошком. — Пойдёмте-ка, леди в подсобку. Там у меня есть второй выход. А пока станьте за мной, я собачку выпущу.

Мы скользнули за спину господина Флюна, а он открыл подпол и трижды коротко присвистнул. На полу тут же показались мощные лапы, а затем мелкие когтистые ручки. Эстриггир подтянулся вверх, и показалась морда с налитыми злобой глазами.

— Свои, — погладил эстриггира гном. — Трогать нельзя.

Пёс полностью вылез. На вид он был пока маловат, как для бойцовского пса, но велик, как для охранных собак.

— Надо же, как вымахал! — озвучила мои мысли Кхыбра.

— Охранять! — коротко приказал господин Хурлапый. Эстриггир вышел на середину лавки и улёгся на полу.

В подсобке господин Флюн дал мне короткий плащ с капюшоном. Я стянула волосы в пучок и накинула плащ. Мы быстро шли в сторону таверны «Глаз троглодита». И только когда оказались в небольшой комнате на третьем этаже, я смогла снять плащ и перевести дыхание.

— Ждите здесь, — приказал гном. — Я за племяшкой.

— Э-э-э, — протянула я, — господин Флюн.

— Да? — гном повернулся ко мне, стоя у двери.

— Скажите, сколько будет действовать корень? Сколько тёмные могут проспать?

— Всё зависит от того, сколько они съели, — лукаво улыбнулся он.

— Почти всё, — улыбнулась ему в ответ я.

— Тогда часа три-четыре их никто не сможет разбудить. Кстати, а откуда ты знаешь сочетание трав?

— К-какое сочетание? — удивилась я и переглянулась с Кхыброй.

— Тот набор, что ты у меня взяла обычно берут для сонной похлёбки. Небось от бабки рецептик перешёл? — подмигнул он и скрылся за дверью.

Я ошарашенно смотрела на закрывшуюся за гномом дверь.

— Ты это слышала?

— Угу. Ты хоть сочетание запомнила?

— Да.

— Тогда и мне не забудь черкнуть рецептик, — рассмеялась Кхыбра и схватила меня за руки.

Мы закружили с ней по небольшой комнатке.

— Уф! Светлые боги, неужели получилось? — Кхыбра вытерла пот со лба, когда мы разморённые завалились на кровать.

Отдышавшись, я встала, сняла плащ и подошла к небольшому окну. Напротив таверны яркими разноцветными магическими огнями подмигивал игорный дом, приглашая всех желающих испытать удачу. Я возвела глаза к низкому потолку:

— Пресветлая Акридена, помоги нам!

Не успела я как следует попросить богиню удачи о помощи, как в плечо цепкими коготками вцепился магофлай.

— Нашёл только одну легенду, — услышала я горячий шёпот скрытого птаха-шпиона, который говорил голосом милорда Нариаяля: — Когда боги скорбели о потерях, а люди и прочие народы хоронили погибших, каждый из богов пожертвовал самым дорогим, что у них было: Рокнесгер отказалась от сетей: именно сеть была переплетением линий судьбы. Аргина с Арьессой отдали цветы жасмина, которые символизировали жизнь и благоденствие. Ирдонга отдал голос возлюбленной и два года не слышал волшебных песен сирены. Сфайла пожертвовал хрустальными колокольчиками свободы. Кродерон закрыл свою кузню. Акридена отдала венок из цветов клевера, а Лиссейла отказалась от страсти, которая была её смыслом жизни, её душой… Дальше идут перечисления кто и чем пожертвовал. Но о страсти Лиссейлы больше ничего нет. Хотя, вот: «Всякий, кто увидит статую богини в Храме Всех Святых — воочию узрит страсть, разбудит в себе азарт и познает радость победы». Рута, рассмотри внимательно статую богини. Думаю, что подсказка должна быть именно там».

Магофлай словно испарился в воздухе. Я задумчиво почесала кончик носа.

— Что с тобой, Рута? — обеспокоенно спросила Кхыбра, глядя на меня. — Шея болит? Ох, прости меня! — подруга сложила руки на груди лодочкой. — Я избила тебя, издевалась над тобой…

— Да всё в порядке, Кхыбра. Я не в обиде. Условия игры диктуют свои правила. Ты справилась на «отлично». — Я задумалась. — Нужно узнать сколько сейчас время. Мы должны понимать, сколько нам осталось до полуночи.

— У тебя точно ничего не болит?

— Нет, я получила магофлая… — я медлила. Здесь могут подслушивать. Кому как не мне об этом знать! Хозяин таверны запросто может кого-то подослать. А вырубленное в скале здание может таить в себе множество потайных ходов. Поэтому я выдохнула на стекло и написала: «Вначале в храм». Кхыбра прочла и кивнула. Я ладошкой стёрла надпись.

В комнату вошёл господин Флюн, за которым, волоча пустой ушат, вошла юная гномка. Или не очень юная. У гномок практически невозможно определить на глазок возраст, если только она не перешагнула за порог бархатных лет. Так в Лартионе звались дамы, которые перешагнули за шестой десяток. А гномки жили гораздо дольше обычных людей.

— Моя племянница, ОфУтта, — представил её господин Хурлапый. — Рута и Кхыбра, — продолжил за нас знакомство гном.

Гномка была ниже господина Флюна. Крепенькая, курносая, с тремя короткими толстыми косами. Офутта поставила ушат перед собой и упёрла руки в бока, придирчиво окидывая меня взглядом.

— Пять золотых, — засопела она.

— А не жирно? — писклявым голоском возмутился Шафран. Клоп дал о себе знать!

— Кто сказал? — шмыгнула носом гномка.

— Я, — клоп уселся ей на нос.

Гномка поймала его и раздавила пальцами. Послышался характерный запах и хруст. Офутта брезгливо вытерла руку о фартук.

— Пять золотых, — повторила она. — И это только за покраску.

— Обрыбишься! — Шафран возродился на моём плече.

Гномка потёрла глаза. Скорей всего она никогда раньше не видела фамильяров. Затем перевела взгляд на свои короткие сильные пальцы, которые несколько секунд назад раздавили панцирь Шафрана.

— Колдунство! — глаза гномки стали как магомячи.

— Это мой фамильяр, — успокоила я её.

Гномка с недоверием покосилась на щитника, понюхала пальцы и упрямо выдала:

— Пять золотых.

Господин Флюн молчал, не без удовольствия поглядывая на племяшку.

— Три, — вставила своё слово Кхыбра и добавила: — И три золотых за новую одежду.

Гномка засопела, видимо что-то прикидывала, а затем развела руками:

— Семь золотых за всё.

— Шесть золотых и две серебрушки. Нет — меня Кхыбра покрасит, — вступила в торги я.

— Ладно, — скрепя сердце согласилась гномка, — будь, по-вашему. Дядь, принесёшь потом мою сумку.

Господин Хурлапый кивнул и вышел из комнаты. Гномка усадила меня на пол и скомандовала:

— Эй, Кхыбра, принеси воды, — и словно извинилась за свой тон: — Я не дотащу.

Троллина кивнула и скрылась за дверью ванной. Она принесла ушат тёплой воды. Гномка взяла со стола глиняную миску, всыпала порошок, который ей дал дядя, хлюпнула в него немного воды, превращая в чёрно-зелёную кашицу. Затем достала из кармана какой-то пузырёк и вылила содержимое в миску. Сиреневое облачко поднялось над миской и осело.

— Это какого же цвета я буду? — испугалась я. — Оно хоть отмоется?

— Главное под дождь не попасть, — успокоила Офутта. — Здесь их нет, поэтому можешь быть спокойна.

— С такой умелицей нельзя ни в чём быть спокойной, — пропищал Шафран. — Я тебе вспомню, гномка несчастная, как издеваться над фамильярами!

Но Офутта только хмыкнула и задрала и без того курносый нос вверх, давая понять, что не желает с ним разговаривать. Гномка принялась за дело. Перво-наперво она густым гребнем расчесала мои волосы. Я чуть не взвыла от боли — они успели запутаться так, что я думала, они все останутся на костяном гребне. Затем она заставила намочить в ушате волосы. После промокнула их полотенцем. А тогда, когда они стали чуть влажными, тонкой струйкой начала выливать на голову жидкую кашицу, одновременно массируя голову другой рукой. Когда всё содержимое миски перекочевало на мою голову, гномка кончиками моих волос вытерла миску. Она снова схватила гребень и орудовала им так, словно это было привычным делом. Несколько раз она помассировала голову и, кажется, даже понюхала её. Руки Офутты стали похожими на руки кондитера — они казались перепачканными шоколадом.

Я с облегчением выдохнула. Хоть не фиолетовый и не зелёный цвет будет. Это радует. Выберемся из подземелья, смою. Гномка тщательно вымыла руки в ушате и выразительно посмотрела на Кхыбру. Троллина ответила ей таким же выразительным взглядом.

— Воду вылей, я не дотащу, — озвучила она.

Кхыбра со вздохом потащила ушат обратно в ванную.

— А мне, что, ходить со слипшимися волосами? — с тревогой спросила я.

Гномка закатила глаза.

— Я тебе их вычешу. Больше ничего не нужно. Главное руками их не мацай.

— Хорошо, — согласилась я.

– Я сделаю тебе высокую причёску, так, чтобы волосы не касались одежды и не пачкали её.

Я кивнула, выражая своё согласие.

— Ты обещала нам одежду, — напомнила вышедшая из ванны с чистым ушатом в руках Кхыбра. — За такие деньги это должна быть более чем приличная одежда.

Офутта снова закатила глаза. В дверь постучал и вошёл господин Флюн. В руках он нёс женскую сумку, наподобие таких, с которыми хозяйки ходят на рынок. Только у этой было много пришитых кармашков и ремень, чтобы перекидывать через голову. Гномка порылась в ней, и достала разноцветные клаптики. Она увлечённо стала выкладывать их на кровать.

— Только не переусердствуй, — пригладил косу на бороде господин Флюн. — В прошлый раз платье оказалось слишком пышным. Им в игорный дом идти.

Гномка презрительно фыркнула, а троллина недоумённо посмотрела на неё.

— Ты собираешься шить одежду из этих лоскутков?

— До следующего года справишься? — уколол Шафран.

— Много вы понимает в магии, — обиделась Офутта.

— Достаточно, — пробормотала Кхыбра.

— Тогда не мешайте моей волшбе. Эй, рыжая, — обратилась она ко мне, — ну-ка встань и покрутись вокруг себя. Тебя это тоже касается, — кивнула она троллине. — Поднимите руки вверх и не опускайте.

Мы встали и покрутились, как и просила гномка. Та, прищурив глаза, внимательно наблюдала за нами, словно снимала мерки на глаз. После этого перевернула ушат и взобралась на него, балансируя, чтобы не упасть. Ей это прекрасно удалось. Она достала длинную шёлковую верёвку и поочерёдно нас обмеряла. После абсолютно бесцеремонно, как наставник наёмников, обмацала груди и ягодицы.

— Ты что себе позволяешь?! — в один голос вскрикнули мы с троллиной.

— Если ваша грудь будет выпадать из декольте, а ещё хуже — не влезет в него, то нечего мне потом предъявлять претензии, — обиженно засопела Офутта. — И я должна понимать, сколько ткани пойдёт на юбки. Не хватало лишнее пришить!

Мы с Кхыброй переглянулись. А гномка что-то бормотала, что-то считала и, прищурив глаз, что-то прикидывала в уме. Она спрыгнула с ушата и вновь подошла к своим клаптикам. Затем тихо что-то пробормотала и щёлкнула крепкими пальцами. Клаптики словно ожили. Они роем разноцветных бабочек закружили вокруг Офутты. Она ловко выдернула один и другой клаптик, и они тут же стали отрезами ткани. В её руках щёлкнули ножницы, а нитки сами впрыгнули в иголки. Гномка крутнулась вокруг себя. Воздух дрогнул, словно создал невидимый магический кокон. Отрезы поднялись в воздух, и на наших глазах стало происходить чудо: ножницы щёлкали, иголки вонзались в ткани, катушки ниток волчками кружились на месте, ровные стежки дорожками ложились, соединяя ткань. Ш-шах, ш-шах, ш-шах! И вот на кровати лежат два вполне приличных платья. Да что там приличных, они просто великолепны! Одно тёмно-синее, второе — фиолетовое. Как?! Мы не верили своим глазам. Как она смогла сотворить такое чудо?

У нас с Кхыброй было одинаковое выражение лиц: отвисшие челюсти и блестящие от восхищения глаза.

— Вам не нужно привлекать к себе лишнее внимание, — пояснила гномка, любовно складывая лоскутки в сумку.

— Как ты это сделала? — Кхыбра первой отошла от увиденного.

Офутта только пожала плечами.

— Вы владеете кулинарной магией, я — швейной. Только никому не говорите об этом. Мне хоть и нужны постоянные клиенты, но я пока в этом не заинтересована. Так, экспериментирую, — не без кокетства произнесла гномка. — А это всё, — она кивнула на платья, — требует большого количества энергии. Хоть у меня и есть накопители, но надолго их не хватает. Здесь тёмный источник, он практически полностью поглощает светлую магию. Обереги, и защитные артефакты — самый ходовой товар. Да, дядя Флюн?

— Абсолютная правда, — гном приосанился, гордясь своей племяшкой. — Ежели чего надо, то у меня брат торгует ими. И делает, и продаёт.

— Спасибо, — задумалась я. Но пока ещё не решила — нужен нам какой-нибудь артефакт или нет.

— Надеюсь, мы договорились? Вы не проболтаетесь? — допытывалась Офутта.

Мы горячо поклялись ей, что будем молчать как медузы. Гномка протянула руку за расчётом. Кхыбра, не торгуясь, отдала ей семь золотых монет. Офутта тут же их спрятала в кармане. Затем взяла костяной гребень и вычесала успевшую полностью высохнуть краску. После чего соорудила нам затейливые высокие причёски.

— Всё, — она отошла в сторону, любуясь своей работой. — За это можно ещё пару золотых накинуть.

Кхыбра протянула её золотой и пять серебряных монет. Гномка вздохнула, но деньги взяла. Я дотронулась до волос. Офутта нахмурилась.

— Ты руки свои видела, рыжая? С такими руками в игорный дом нельзя!

Я глянула на свои руки: три сломанных ногтя и царапины от падения с единорога.

— Сразу вычислят, что ты простолюдинка. А это что? — она ткнула толстым пальцем с коротким, покрытым розовым лаком, ногтем на два небольших шрама на запястье, которые остались после укуса мага-перекиданца.

— Это маг наёмников распознавал мою магию.

— Он укусил тебя? — допытывалась Офутта.

— Да, — потупила взгляд я.

— Тысяча дохлых крыс! — выругалась гномка.

Господин Флюн нахмурился.

— Когда это произошло? — спросил он.

— Сегодня, — побледнела я.

— Утром или днём? — сдвинула густые брови гномка.

— Да совсем недавно, часа два назад, да Кхыбра?

— Где-то так, — троллина смотрела на меня с нескрываемым ужасом.

— Да что случилось-то? — их загадочные взгляды стали меня раздражать.

— Ты в полнолуние станешь перекиданкой. Он специально так сделал, — огорчила меня гномка, — чтобы потом по Зову найти.

Я ошарашенно уставилась на неё. Гномка начала пояснять:

— Тот, кто тебя превратил в перекиданку, может применить заклинание Зова. И тогда, где бы ты ни была, твой зверь повинуется ему. А если он применит Призыв, то пиши пропало. Ты не сможешь противится приказу хозяина.

Сердце замерло. Холод пробежал по спине от макушки до самых кончиков пальцев на ногах. Боги, да что же это такое?

— Я не хочу быть чудовищем, — на глаза навернулись слёзы, и мой голос предательски дрогнул.

— Троглодиты, живущие здесь в глубоких пещерах, знают ритуал снятия проклятия, — послышался голос фамильяра. — И сделать это нужно сегодня. Завтра будет поздно. Иначе каждый месяц ты будешь превращаться в зверя. Только какого?..

— Как к ним попасть? — недослушав фамильяра, я обвела взглядом притихших гномов и Кхыбру.

— Они редко идут на контакт с людьми, — помедлив, сказал господин Хурлапый.

— Я грязнокровка, — решила не скрывать своё происхождение я. — Во мне течёт кровь Солнценосных эльфов. С таким человеком они пойдут на контакт?

Гном теребил косу на бороде. Гномка ещё больше сдвинула брови отчего они соединились в широкую линию. Она бросила короткий взгляд на дядюшку, а затем выдала:

— За десять золотых я вас приведу к троглодитам.

— Офутта! — возмутился гном. — Я не позволю тебе лазать одной по подземельям.

— Я буду с этими, — она ткнула пальцем в нас с Кхыброй.

— Сколько сейчас время? — поинтересовалась я.

Господин Флюн достал часы-луковицу. Крышка с мелодией открылась.

— Шесть часов вечера.

— Сколько нам нужно для того, чтобы троглодиты сняли проклятие? — я быстро соображала. Нам нужно сегодня же снять проклятие, попасть в храм Лиссейлы и зайти в игорный дом. На всё времени не хватит.

Гномка пожала плечами.

— Я не знаю сколько длится ритуал.

— Мы можем послать им магоптица, чтобы они всё приготовили к нашему появлению?

Гномка глянула на меня исподлобья.

— Офутта, раз ты знаешь, что троглодиты могут снять ритуал, то значит, ты с ними знакома, — напирала я. — У нас нет времени. Мы должны закончить все дела в подземелье до полуночи. Говори, ты же знакома с ними?

Гномы переглянулись.

— Троглодиты мои постоянные поставщики, — начал господин Флюн. — Они снабжают мою лавку редкими грибами. Офутта?

Гномка зыркнула на него из-подо лба.

— Да знакома я с ними. И с их шаманкой тоже знакома, — выдохнула Офутта. — Тётушка И́ккхи, думаю, не сильно обрадуется нашему появлению. — Гномка помолчала, а потом продолжила: — Я не могу дать никаких гарантий. Троглодиты боятся тёмных наёмников. А особенно магов.

— Но снять проклятие твоя тётушка Иккхи может? — напирала я. Знаем мы гномьи отговорки! Начинает торговаться маленькая жлобиха!

— Да, — что-то прикидывая в уме, явно сумму, которую собирается заломить, выдохнула гномка.

— Десять золотых сейчас и десять по моему возвращению в Сытов, — не дав додумать Офутте, предложила я более чем щедрую награду.

Кхыбра бросила на меня негодующий взгляд. Но это моя жизнь, и за неё я буду торговаться до последнего. Глаза гномки блеснули алчным огнём.

— Пятнадцать после, — плутовка поняла, что я не постою за ценой.

— Двенадцать, и это окончательная цена, — фигушки, будет, по-моему.

— И магоптиц за ваш счёт, — улыбнулась Офутта.

Я глянула на Кхыбру, она кивнула. Гномка вытащила из кармана магоптица. Вот же маленькая жмотина! Она быстро залопотала ему что-то на гномьем языке и подбросила вверх. Синий птиц растворился в воздухе.

— Что теперь? — я нервничала. Ещё бы! Не каждый день тебя кусают перекиданцы.

— Ждём ответа. А пока, дай мне свои руки, — гномка уже доставала из сумки маленькие ножнички и пилочку. — Я их хоть чуть-чуть в порядок приведу.

— И сколько заломишь? — хмыкнула Кхыбра.

— У вас нет выбора, — спокойно продолжила Офутта. — Либо вы идёте в таком виде в игорный дом, и выдаёте себя с потрохами, либо платите мне, и я привожу ваши руки в порядок. У меня даже эльфийский быстросохнущий лак есть.

Хитрюга достала из сумки маленький флакончик с нежно-розовым лаком. Точно таким же, каким были покрыты её ногти.

— Озвучивай цену, — нахмурилась Кхыбра.

— По пять серебрушек с каждой, — искривила нижнюю губу гномка. — И это очень средняя цена за маникюр в вашем положении.

— Хапуга! — озвучил мои мысли Шафран.

— Сейчас раздавлю! — пригрозила Офутта.

— Бе-бе-бе! Хоть сто раз! Я оживу!

— Шафран, лети в храм Лиссейлы, — попросила я фамильяра. — Внимательно всё осмотри. Особенно статую богини. Запомни все мелочи, даже самая незначительная деталь может оказаться важной.

— Слушаюсь, хозяйка! — Шафран подлетел к окну.

Кхыбра открыла створку, и щитник скрылся в полумраке подземелья.

— Пойду в таверну, — словно оправдался господин Хурлапый. — Есть охота. Вам что-то принести?

Желудок жалобно сжался, напоминая о том, что неплохо было бы подкрепиться. Но мне сейчас явно не до этого.

— Спасибо, господин Флюн, мы попозже поедим, — отказалась от трапезы я.

— Как хотите, юные леди.

Гном ушёл. А Офутта принялась за наши руки. Эта маленькая гномка многое умела. Такая нигде не пропадёт! Ногти чудесным образом стали очень короткими и аккуратными. А эльфийский лак сделал их похожими на розовые жемчужины.

— Что у тебя за грязная повязка на руке? — гномка скосила глаза на скрытый от посторонних глаз браслет Самаэкеша.

— Это тебе не нужно, — выдернув ладонь из её цепких маленьких рук, ответила я. Не хватало, чтобы она увидела браслет.

— Что, ещё один укус перекиданца?

— Нет.

Рассказывать, что у меня там я не собираюсь. В этот момент в комнату влетел зелёный магоптиц и на непонятном языке что-то выкрикнул и растаял в воздухе.

— Что он сказал? — кинулась я к гномке.

— Тётушка Иккхи может тебе помочь, рыжая. Только нужно торопиться. Обряд длится больше часа.

— Кхыбра, — я повернулась к подруге, — нам нужно разделиться. Иначе не успеем. Дай мне флая. На всякий случай.

Кхыбра достала из сумки неприметного птаха. Я засунула его в карман штанов. Бросив короткий взгляд на платье, я оглянулась на гномку:

— Платье можно спрятать?

— В шкаф? — гномка недоумённо вскинула брови.

— В сумку.

— Помнётся, — в голосе послышались нотки недовольства.

— Тогда я пойду в нём, — скидывая на пол рубаху, сказала я. — Штаны снимать не буду. Мало ли что.

Гномка фыркнула и, скрестив на груди руки, демонстративно отвернулась. Я быстро надела платье. Ах, как же всё-таки оно мастерски сшито!

— Кхыбра, помоги затянуть, — попросила я подругу.

Троллина быстро затянула шнурки. Нет, я просто должна видеть своё отражение! Я направилась в ванную, где, как я и предполагала, висело зеркало.

Из него на меня смотрела бледная мордашка с высокой причёской. Маленькая жадина даже замаскировала мои веснушки. Если хорошенько присмотреться — вблизи меня узнать можно. А вот издалека — я совершенно непохожа на ту рыжую девчонку, которая выдавала себя за рабыню.

Кхыбра тоже облачилась в платье. Я взглянула на подругу — ей очень шёл тёмно-синий цвет. Очень странно, но платье сделало её немножечко надменной, как Ши-Ранса. Вспомнила я эту индюшастую эльфийку и настроение испортилось ещё больше. Накаркала! Встряли не то что в приключение, а в целую историю. И с последствиями. Как теперь нам быть с Кхыброй? Враги не понарошку, а самые настоящие. Ладно, гром не грянет, свинья не съест. Когда выберемся из Ислиньяра, тогда и буду решать, как быть дальше. А сейчас нужно думать, как успеть до полуночи выполнить задание и не стать перекиданкой.

Я помогла затянуть Кхыбре платье, и мы вышли в таверну. И только хотели спуститься вниз по лестнице, как интуиция подсказала мне замедлить шаг. Я остановилась и, раздвинув руки, остановила Офутту с Кхыброй. Краем глаза, я заметила, что у стойки стоят наёмницы.

— Говори, — громко сказала дочь Яарна, — ты видел рыжую толстуху и троллину?

Вот же гадина! У самой ни кожи, ни рожи, а туда же, обзываться! За толстуху я бы её скалкой между глаз осчастливила бы! Хотя, по сравнению с тощими наёмницами я действительно была крупноватой.

Мы остановились и затаили дыхание. Спускаться вниз было опасно.

— Хм, ты думаешь, что в этом дыму и угаре я буду разглядывать посетителей? — послышался густой низкий голос. — Сегодня большая игра. Поэтому ищи их в игорном доме.

Мы попятились назад, не дожидаясь, когда наёмницы узрят нас. Мы вошли в комнату.

— Что делать? Чтоб они в Марсулу свалились! — негодовала я.

— Есть идея, — хитро улыбнулась гномка и порылась в сумке.

Она достала два клаптика полупрозрачного шифона и шёлковые ленты. Прошептала заклинание и клаптики превратились в широкие носовые платки с петлями по бокам.

— Что это за ерунда? — скривилась Кхыбра.

— Сядь! — вместо пояснений скомандовала Офутта.

Кхыбра села на кровать. Гномка достала коробочку с карандашом.

— Глаза закрой.

Троллина послушно закрыла глаза. Офутта ловко подвела карандашом брови и нарисовала длинные стрелки.

— Открывай глаза и смотри вверх.

Подруга послушно сделала и это. Я стала понимать, что она хочет сделать: выдать нас за женщин народов Шиаратталлы. Они носили на лицах такие вуали, которые скрывали от посторонних глаз часть лица. То же самое гномка проделала и со мной. После протянула руку за вознаграждением. Кхыбра выругалась, но пару серебрушек дала.

Гномка закрепила вуали на наших причёсках. Мы на дрожащих ногах вышли из комнаты. Акридена, не подведи нас! Помоги!

— Я пойду вперёд, а вы за мной. Жду вас у входа.

Офутта горошинкой скатилась по ступенькам и вышла во двор. А мы с Кхыброй, стараясь не наступать на подол платьев, медленно спустились вниз. Как и следовало ожидать — на нас никто не обратил никакого внимания. Наёмницы хмуро ходили вокруг пьющих и едящих, и изредка бросали взгляды на входящих в таверну. На выходящих нас, они — хвала богине удачи — не обратили никакого внимания.

Офутта схватила меня за руку и потащила в другую от таверны сторону.

— Кхыбра, если что, то встречаемся у выхода из Вайге-Нора. Ты место запомнила?

— Да, — успокоила меня троллина. — Возьми, — она протянула мне горсть золотых монет, — пригодятся.

Мы обнялись, пожелали друг другу удачи и разошлись. Гномка уверенно вела меня за собой. Мы долго шли. Закончились сказочной красоты постройки. На улицах стало малолюдно. Редкие фонари освещали переулки Вайге-Нора. Очень похоже на сытовский район трущоб. Как знать, может и здесь есть трущобы?

Мы дошли до покосившегося здания, которое кричало, что ему нужен ремонт. Гномка оглянулась по сторонам и толкнула дверь. Мы вошли внутрь. Пахнуло гнилью и грибами.

— Не отставай, — голос Офутты послышался из глубины дома.

Я ринулась за ней. Мы прошли несколько шагов, гномка пошарила по непримечательному шкафу и отодвинула какую-то полочку внизу. Часть шкафа отъехала вглубь и в сторону.

— Иди за мной, — приказала гномка и ступила в открывшийся проём.

Я шагнула за ней. Мы очутились в узком проходе. Я подхватила полы платья, чтобы не запачкать. Запах плесени и грибов усиливался. Мы шли по слабоосвещённому проходу. Я внимательно смотрела под ноги: не хватало только упасть и, если не свернуть шею, то сломать ногу или руку. А гномка вряд ли дотащит меня на себе.

Впереди забрезжил зеленоватый свет. Словно из-под земли перед нами возник странный человек. Человек? Нет, это был троглодит. Пупырчатая толстая кожа покрыта слизью, крупная голова с красноватым гребнем. Он был похож на маленького дракона, только без глаз. Из одежды на нём — только серые грубые штаны. Троглодит жестом остановил нас и принюхался.

— Офутта! Ты приходить в гости? Приносить травы? — поинтересовался он.

— Привет, Йус, нет. Я к тётушке Иккхи. Травы принесу в следующий раз.

— Тётушка ждать тебя. А с тобой кто? — троглодит принюхался. — В ней дурная кровь начинать проявиться, — он ткнул в меня длинным скрюченным пальцем с кривым когтём.

О, нет! Не хочу быть зверем!

— Именно поэтому мы и идём к тётушке Иккхи, — вздохнула Офутта, как будто она это делает бесплатно.

— Тогда торопиться! — троглодит пошёл вперёд.

Двигался он бесшумно и быстро. Вскоре перед нами возникла пещера. Мы вошли вглубь. Я застыла от картины, которая открылась перед моими глазами: круглые дома с крышами-шляпками, которые очень напоминали боровики. И везде, везде — грибы! На стенах пещеры, возле домов, на крышах, на тынах — везде грибы! Такого изобилия я нигде не видела: толстые и тонкие, на длинных искривлённых ножках и без них, круглые и пластинчатые, трубчатые и с толстыми шляпками. Как же их много! Одни гроздьями свисали вниз, словно виноград, другие будто лианы оплетали стены пещеры, третьи огромными семьями раскинулись внизу, четвёртые прочно устроились на тынах и их шляпки, как будто глиняные горшки, отражали тусклый свет гнилушек. А какие у них цвета! От привычных коричневатых и рыжих до тёмно-синих и ярко-малиновых. Я нигде в своей жизни не видела такого изобилия грибов! Если не приглядываться к ним, то можно было увидеть не грибы, а пёстрый ковёр на стенах пещеры.

— Чего варежку разинула? — схватила меня за руку гномка. — Время идёт!

— Как здесь красиво!

— Вот станешь какой-то ящеркой или волчицей, полюбуешься красотой, ещё и тёмному магу служить будешь, — рассерженно забубнила Офутта и потащила меня к широкому дому, возле которого стоял тот самый троглодит, который привёл нас сюда.

— Тётушка готов вас принять, — радостно сообщил он.

Мы вошли в жилище. Дом шаманки принял нас прохладой и сыростью. В центре горел небольшой костёр. Возле него в шкуре оленя сидела шаманка. Она повернулась к нам. На голове красовалась оленья голова с развесистыми рогами, вместо глаз — изумруды. На рогах — колокольчики и бубенчики, разноцветные ленты и костяные амулеты. На короткой шее троглодитки — бусы из маленьких черепов грызунов и птиц, амулеты из кости и камня. Сморщенные пупырчатые руки украшены браслетами и цветными лентами. Длинная кожаная юбка полностью скрывала ноги шаманки, и сплошь была вышита рунами, которые светились в темноте, отражая блики костра.

— Подойди, — глаза оленя вспыхнули, а гномка подтолкнула меня в спину.

Я сделала шаг вперёд. Троглодитка ощупала меня.

— Высшая кровь, — шумно вдохнула она воздух. — Мы ничего не видеть, зато запах многое может нам рассказать. Наёмник слышать только кровь, а мы — суть. Иди за мной, а ты Офутта ждать здесь.

Шаманка поманила меня за собой вглубь дома, где была просторная комната. Посреди неё стоял каменный алтарь. Золотые руны вспыхнули на нём, как только шаманка притронулась к алтарю. В голове стояла статуя неизвестной мне богини или бога.

— Снимать платье и ложиться, — приказала она, потянув за шнурок, чтобы я могла спокойно раздеться.

— Совсем раздеться, всё снимать, — уточнила шаманка.

Я сняла платье, аккуратно сложила его, туда же отправились штаны и бельё, и послушно легла на холодный шершавый камень.

— И эта повязка убирать.

Я сняла тряпку с запястья. Шарики на браслете нагрелись. А меня бросило в дрожь от холодного камня.

— Разведи руки в сторона, — продолжала она.

Я развела руки в стороны и тут же ноги и руки обвили чёрные тонкие змеи с красными глазами. Языки как у проклятого мага постоянно высовывались наружу, словно ощупывали меня и готовились съесть. Пятая обвилась вокруг горла. Захотелось завопить от ужаса, но страх ледяными пальцами, не хуже змеи, сжал его. Шестая — длиннющая тонкая змеюка обвилась вокруг талии. Я боялась даже дышать, не то что шевелиться.

Шаманка погладила моё тело, развернула кисти запястьями вверх.

— Не бояться, я не причинять зла, я забирать зло.

Она зажгла курильницы, бросив в них по щедрой щепоти трав. Дышать стало трудно, из глаз полились слёзы. Эх, вся работа Офутты насмарку! Шаманка трижды хлопнула в ладоши, в комнате странным узором вспыхнули магические огни. Она сняла со стены большой бубен и ударила в него. Тело непроизвольно вздрогнуло. Шаманка стала выбивать странный ритм, моё тело отзывалось на каждый звук и стало извиваться змеёй. Если бы не змеи, охватившие меня, я бы, наверное, спрыгнула и затряслась в танце.

Бум-бум-дзинь-бум! Тело не повинуется мне, оно извивается, выгибается, мне и холодно, и жарко одновременно. Пот градом катится по всему телу. Только змеи ещё крепче сжимают горячие кольца, не давая мне слететь с алтаря. Шаманка поёт странную заунывную песню, мне хочется ей подпевать, но змея, плотно обвившая шею, не даёт этого сделать. Магические огни складываются то в один, то в другой узор, меня тошнит. Тошнота подкатывает к горлу. Пресветлые боги, что со мной? Рвотные позывы идут один за другим, а кроме слюны и жёлчи из меня ничего не выходит.

Ба-ба-бах! Я не успеваю опомниться, как змея, до этого крепко сжимавшая горло устремляется мне прямо в глотку. В глазах темнеет от ужаса, я выгибаюсь. Мгновенная боль пронзает тело — это змеи одновременно кусают меня. Та, что обвилась вокруг талии, впивается в пупок. Я задыхаюсь от ужаса. Вижу, как наливаются кровью рубиновые глаза оленя. Колокольчики и бубенчики звенят в такт бубна. Я чувствую, как силы покидают меня. Голова кружится, мне становится всё равно — пусть эти твари выпьют всю мою кровь без остатка…

Шаманка кружит у алтаря, затем достаёт нож и полосует запястье с браслетом. Алтарь окропился кровью. Глаза оленя вспыхнули пурпуром, а с браслета сорвался шарик и упал прямо в рану, тут же затягивая руку. На грани сознания я чувствую как змеи, насытившись моей кровью, лениво отрывают головы. Из горла выползает толстая чёрная змея, а у меня нет сил сопротивляться. Перед взором всё кружится, глаза закрываются. Шаманка бьёт меня по щекам холодными шершавыми руками. Я, превозмогая себя, открываю глаза, она подносит плошку с чем-то золотистым и заставляет сделать несколько глотков. У меня нет сил пить. Тогда она встряхивает меня и насильно вливает напиток. Я закашлялась, напиток по вкусу напоминает сладковатое молоко. Оно льётся через нос, а шаманка всё держит у моего рта плошку:

— Пей, девочка! Пей! Это даст сила! Большая сила!

Я с усилием сделала несколько глотков, закашлялась, но шаманка не отступала. Заставила допить всё до последней капли. Меня тошнило, но она зажала рот и, прошептала какое-то заклинание. Тошнота прошла. Мне стало холодно. Я услышала, как стучат зубы. Холодно, безумно холодно.

Шаманка подала мне холодную руку и помогла подняться.

— Одеваться, а то замерзать, — вешая бубен на стену, сказала шаманка.

Я так быстро никогда не одевалась. Магофлай, как и монеты, оказались в карманах.

— Это подарок высшего, — шаманка показала крючковатым пальцем на браслет Самаэкеша. Нет, она не спрашивала, она утверждала, словно знала. Хотя, она очень сильная, как знать, может быть когда-то Самаэкеш и тётушка Иккхи были знакомы.

— Да, — кивнула я.

— Он спасти тебя. Чистить, сильно чистить твоя кровь… Но не до конца, — шаманка вздохнула с печалью продолжила: — В тебе остаться что-то от перекиданец. Или видеть ночь как день, или слышать запах. Даже самые незаметный запах слышать. Это мешать жить такая как ты.

— А в зверя? Я не буду превращаться в зверя в полнолуния?

— Нет, — оскал тётушки Иккхи, наверное, был улыбкой, — мои девочка, — она указала на змей, свернувшихся одним клубком на алтаре, — забрать дурная кровь, а браслет очистить. Я помогать это сделать.

Боги, это такие мелочи по сравнению с тем, что могло на самом деле произойти! Видеть в темноте и различать запахи — да многие полжизни за такие способности отдадут! Я взяла руку шаманки и поцеловала её.

— Благодарю вас, тётушка Иккхи. Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

Шаманка снова улыбнулась и руками ощупала моё лицо.

— Ты славный девушка…

— Рута, — подсказала я, — меня зовут Рута.

— Рута, — тётушка Иккхи словно пробовала на вкус моё имя. — Хороший имя, сильный.

Я протянула ей монеты, шаманка с поклоном взяла деньги и положила их у изголовья алтаря. Я посмотрела на спящих свёрнутых змей. От воспоминаний меня передёрнуло.

— Девочки спать, — пояснила шаманка, поглаживая клубок змей. — Через неделя будут снова в форма. Они сегодня славно трудиться. Почти вся дурная кровь забрать.

Я прикрыла повязкой браслет. Из причёски выпала рыжая прядь. Нет! Только не это! Как я теперь выйду в город? Меня тут же сцапают наёмницы.

Перемену настроения почувствовала тётушка Иккхи.

— Что-то случиться?

— Волосы, они испорчены… — я обречённо опустила голову.

Шаманка подошла ко мне, взяла прядь волос и принюхалась.

— Такие волосы портить? Зачем ты их красить?

— Чтобы наёмники не нашли. Теперь точно найдут.

— Офутта! — громко крикнула шаманка.

Гномка вошла к нам в комнату, уставилась на меня и выпалила:

— Деньги не верну, и не надейся! — и тут же повернулась к тётушке Иккхи: — Да, тётушка, вы звали?

— Снять с крыши бурый грибы. Покрасить ей волосы. Она в опасность.

— Два золотых, — упёрла руки в бока гномка.

— Обрыбишься! — словами Шафрана выпалила я. — Ты и так с нас сегодня столько слупила, что хватит на полгода безбедной жизни!

— Тогда будешь причёсываться сама! А время тикает, — ухмыльнулась маленькая жлобиха.

— Сколько сейчас?

— Без четверти девять.

Я скрипнула зубами, достала золотой и кинула ей. Она ловко его поймала и скривилась — мало.

— Хватит! — отрезала я.

Гномка снова скривила недовольную мордашку и, задрав курносый нос, вышла за грибами.

Мы с шаманкой вышли в первую комнату. Я была рада, что каменный алтарь остался позади.

— Тётушка Иккхи, а чем вы меня поили? Очень похоже на молоко.

Троглодитка тихонько рассмеялась.

— Это молоко с твоя родина, девочка. Его давать солнечная эльфийская корова. Плохо было бы, если бы организм его не принять совсем.

— Но меня ведь тошнило!

— Только ты его не выплюнуть, оно остаться здесь, — шаманка погладила меня по животу.

Вернулась гномка. Достала из сумки лоскуток и, прочитав заклинание, сделала из него накидку. Быстро обернула ею меня, затем усадила на низкий стульчик, и снова зачесала в высокую причёску волосы. После выдавила через ткань сок из грибов в миску. Гномка быстрыми движениями, окуная грибную кашицу всё так же находящуюся в ткани в сок, как губкой прошлась по волосам. Затем вытерла моё лицо от остатков косметики и потёков сока, и нанесла новый макияж. А после сотворила и новую вуаль, закрепляя её вокруг причёски. Офутта деловито окинула меня взглядом и хмыкнула.

— Сойдёт на один вечер.

— Ты мне качественно сделай, а не так, словно одолжение.

Гномка обиженно выпятила губу, но ещё раз прокрасила волосы.

— Теперь точно ничего не облезет. Тёмно-каштановые волосы. У троглодитов нет зеркал, поэтому придётся поверить мне на слово.

— Верю, — спокойно ответила я и повернулась к шаманке: — Тётушка, вы можете продать мне за несколько золотых какой-нибудь уникальный гриб?

Шаманка задумалась, а гномка наступила мне на ногу, да так сильно, что я чуть не вскрикнула.

— Могу продать Голос Морока, — наконец произнесла она.

Гномка ахнула и прикрыла рот пухлой ручкой.

— Это редкий гриб, хрупкий. Маленький кусочек заставлять выйти из любого тёмная сторона. Если кто-то замышляет плохое — оно выйти на поверхность. Я давать живой гриб, с грибница. В тёмное место дома ставить. И поливать два раза — утро и ночь. Солнце для него смерть. Первый раз полить до восход солнце. Второй — ночь. Оторванный кусочек потом зарасти снова. Йус!

В дом вошёл тот самый троглодит, который привёл нас к шаманке.

— Принести Рута Голос Морока.

Троглодит скрылся в комнате с алтарём. Он вышел, неся в руках квадратную коробочку. Я достала деньги и отдала их шаманке. Та с благодарным кивком приняла их.

— Куда же мне его положить? — я глянула на гномку: — Офутта, сшей мне, пожалуйста, маленькую сумочку через плечо.

— Три серебрушки, — надменно процедила сквозь зубы гномка.

— Одна, — посмотрела я на неё сверху вниз. — И помоги затянуть шнурки на платье.

Гномка засопела, но шнурки затянула. И сумочку сшила, потратив на это каких-то три минуты. Сумочка вышла — загляденье, как раз для коробочки. Маленькая, аккуратная, на прочном ремешке через плечо.

— Сколько время? — поинтересовалась я у гномки.

Та поднесла к глазам маленькие часики на руке и вздохнула:

— Половина десятого.

— Везде опоздала! — в моём голосе была скорбь всего мира.

— Куда ты спешить? — спросила шаманка.

— Мне нужно до полуночи выйти из подземелья. Я сюда пришла за Страстью Лиссейлы.

Повисла тишина. Глаза оленя вспыхнули и погасли.

— Они меня спасли! — в дом тётушки Иккхи вкатился грязным мохнатым клубком фримпсль.

— Блукс! — Как же я была рада его видеть! Глаза бусины сверкали от счастья. Да, запах от него тот ещё, но маленький отважный фримпсль нашёл меня.

— Тётушка Иккхи, Рута с Кхыброй спасли меня от наёмников Яарна. Войчху с семьёй убили, Олгра с детьми тоже… там почти всех моих друзей сегодня убили…

Фримпсль заплакал, закрыв мохнатую мордочку ручками.

— Ты вступаться за него перед наёмниками? — голос шаманки дрожал от возбуждения.

— Да, — тихо сказала я.

— Ты отважный девушка, Рута. Они могли убить тебя с подруга. А вы не испугаться. Я же говорить, что у тебя очень сильный имя.

— Они хотели меня сделать перекиданкой, — вспомнив укус Ту’Ан-Эха, сказала я. — А вы меня спасли.

— Никто и никогда не заступаться за фримпсля. Все гнать их, унижать и бить. Наёмники шкуру живьём снимать. А фримпсли хороший. — Шаманка задумалась. — Блукс, выведи их к тёмному порталу и возвращайся. Хватит тебе скрываться в потайной ход Ислиньяра. Останешься здесь. Научить тебя ухаживать за грибами, будешь жить у меня. Тут тебя не найти, — хитро улыбнулась она, — древняя магия защищать нас.

— Тётушка!.. — фримпсль кинулся ей в ноги и стал горячо их целовать.

— Встать, встать! — шаманка подняла за плечи маленького фримпсля. — Вывести их и возвращаться.

Я на прощание обняла троглодитку.

— Спасибо, тётушка Иккхи, вы всегда в моём сердце. В Храме Всех Богов я помолюсь за вас Дерсанге.

Троглодитка погладила меня по плечу.

— Пойдёмте, — вытер слёзы Блукс, — я вас проведу.

Мы попрощались с тётушкой Иккхи и Йусом и отправились вслед за фримпслем. Шли совсем недолго, свернули за выступ скалы, за которым дрожал чёрным озером тёмный портал. Мы остановились. Я потянулась к фримпслю, чтобы обнять его.

— Провоняешься, — фыркнула гномка и демонстративно зажала нос, отойдя в сторону.

Я молча обняла малыша и погладила по голове.

— Если будешь в Сытове, найди нас с Кхыброй в магической академии. Мы будем рады тебя видеть.

Блукс горько усмехнулся.

— Меня никто не пустит в столицу Лартионы.

— Всё в жизни меняется, кто знает, что и как повернётся.

Фримпсль бросил короткий взгляд на гномку и, убедившись, что она продолжает стоять отвернувшись, поманил меня к себе. Я наклонилась к нему. Блукс горячо зашептал на ухо:

— В игорном доме играй в третьем зале на втором этаже. Когда закончится большой круг, купи угощение крупье и положи туда кусочек гриба. Только тому крупье, который объявит большую игру за золотым столом. Помни: дроу не едят сладостей! За час до полуночи этот крупье должен вынести Страсть богини азарта. Не сомневайся, он вынесет подлинную. Поставьте всё, что у вас есть на золотой меч.

Мой рот сам открылся от удивления — откуда этот маленький фримпсль всё это знает. Тот словно прочёл мои мысли:

— Я дружу кое-с-кем, поэтому знаю. Есть домовые, есть кухрики, а есть — игруны. А пьяный игрун метёт языком, как дворник метлой, — подмигнул Блукс. — Прощай, Рута. Кхыбре от меня кланяйся.

— Прощай, Блукс. Нет, не хочу с тобой прощаться. Лучше — до свидания.

Малютка фримпсль прижался ко мне, я потянулась и обняла его. Он вырвался и, убегая, бросил:

— Ныряйте в портал, он вас выкинет возле храма Лиссейлы!.. Вас никто не заметит, это магия Древних!..

Он скрылся, а гномка сморщила носик:

— Не приближайся ко мне, от тебя несёт этим вонючкой.

— Ты что-то имеешь против фримпслей?

Она промолчала.

— Тебе известно, что в этом мире полно тех, кто терпеть не может гномов?

— Это ты к чему? — гномка насупилась как мышь на крупу. — Хочешь сказать, что я тебе не нравлюсь? Так и я от тебя не в восторге.

Я закатила глаза. Вот же маленькая хамка! Оно кого угодно выведет из себя своей простотой.

— Мне плевать, я не собиралась на тебя производить впечатление. Я о том, что кто-то не воспринимает тебя, а кто-то меня. Мне тоже тычут в лицо, что я грязнокровка, как будто я в этом виновата. Просто не нужно быть такой заносчивой.

Гномка бросила на меня короткий взгляд.

— Когда мне понадобится твой совет, я спрошу. А так — попрошу не лезть туда, куда тебя не просят.

Она задрала как можно выше подбородок и шагнула в тёмную гладь портала. Я же достала флая и шепнула: «Кхыбра, я сейчас буду возле храма. Где тебя искать? Вайге-Нор, Кхыбре Юрз». Я подбросила флая вверх, серый птах растворился в мороке подземелья. Не дождавшись ответа — мало ли, вдруг она играет — я шагнула в дрожащее окно портала. Воздух задрожал, и я вышла прямёхонько возле храма богини азарта, чуть не налетев на гномку.

— Руточка! — на плечо сел Шафран. — Как ты? Всё получилось?

— Да, — коротко ответила я и достала монеты. — Здесь восемь.

— Мы договаривались о десяти, — Офутта обиженно засопела. — Нужно было не платить шаманке, — гномка жадно спрятала монеты в сумку.

— Как ты там говорила? Не лезть туда, куда не просят? Так вот, в твоих драгоценных советах я тоже не нуждаюсь. Отдам. В крайнем случае, занесу господину Флюну в Сытове.

— Ты договаривалась со мной, значит, отдавать деньги будешь мне. Дядя не имеет к этому никакого отношения.

— Маленькая жмотина, — пискнул фамильяр. — Наживаешься на чужой беде.

— Это всего лишь сделка, — фыркнула Офутта. — И, да, это ты мне её предложила. Что-то не припомню, чтобы я тебя за язык тянула. Пришлёшь почтой. Если через три дня денег не будет, добавишь к сумме ещё десять процентов. Задержишь на месяц — тридцать. Ещё месяц отсрочки — шестьдесят.

— Опупыреть! Офутта, ты ошалела?! — моему негодованию не было предела.

— А что ты хотела? — гномка была спокойна как озеро в тихую погоду. — Я не должна терять свои денежки. Вдруг война? Тогда цены взлетят, и я останусь в минусе.

— Такие как ты, в минусе никогда не останутся, — я готова была её стукнуть чем-то тяжёлым. — Пришлю, не переживай.

— Отлично. Офутта Кобялко, Боровиково, до востребования. Рада была помочь, обращайся, если что.

— Но там же бушует эпидемия!

— Всё закончилось, газеты читать надо, — и гномка, поправив ремень на сумке, гордо удалилась.

На плечо уселся флай и голосом Кхыбры шепнул на ухо: «Третий этаж, второй зал». Я выдохнула — значит, подруга играет за столом. Я поправила сумочку, в которой был драгоценный гриб.

— Шафран, что ты разведал? — поднимаясь по ступеням игорного дома, спросила я.

— Это самый странный храм, который мне доводилось видеть.

— Что в нём не так?

— Там повсюду — птичьи гнёзда. И целая армия уборщиков, которая постоянно убирает за птицами, что гадят вокруг. Три раза в сутки купают с особым шампунем статую самой Лиссейлы. У неё возле уха — странный стриж.

— Что с ним не так? — сердце учащённо забилось.

— У него вместо хвоста два меча.

Стоп! У маленькой наёмницы я видела такую же татуировку: стриж с двумя мечами вместо хвоста! Значит ли это, что на лодыжке у Хъйонн нанесён символ победы? Или…

Я не заметила, как оказалась на третьем этаже. Гордо прошла во второй зал и издалека увидела, что Кхыбра сидит за столом с… Яарном. Значит, выспались, голубчики! Рядом с одноглазым сидели соратники — Джээлд и Ийянга. Нельзя было сказать, что испытывала в этот момент подруга — лицо скрыто вуалью. Только одни глаза блестят в полумраке. Здесь два варианта: либо наёмники ни о чём не догадываются и просто играют за столом, либо они вычислили Кхыбру, и теперь ждут меня. Вполне вероятно, что это они диктовали что шепнуть магофлаю. Я остановилась у входа. Мне никак нельзя туда идти. Иначе тёмные сунут ножи нам в бока и выведут нас под белы рученьки. Думай, Рута, думай! Перво-наперво, нужно узнать сколько время. В игорных домах нет ни окон, ни часов.

— Шафран, лети куда угодно, но узнай сколько сейчас время, — приказала я фамильяру и сделала несколько шагов назад. Я прижалась к стене, наблюдая как сорвался и улетел щитник.

— Леди, вам дурно? — услышала я низкий мужской голос и глянула вправо. На меня смотрел… упырь. Он улыбался, обнажая крупные клыки. Пресветлые боги, этого только не хватало! Ревенант, наёмники, перекиданец, а теперь ещё и упырь!.. Пресветлая Аргина, помоги мне!..

Но в отличие от Зурмса от этого пахло дорогущим одеколоном. Одет с иголочки, да и, честно признаться, красив. Высокие, словно вылепленные искусным скульптором, скулы, волевой подбородок, чёткие слишком алые губы на бледном лице. Блестящие чёрные волосы заправлены за острые уши, в левом блестит бриллиантовая серьга-гвоздик. Идеальная прядь, падает на высокую скулу. А в чёрных глазах мерцают отражения магических огней. Не был бы кровососом, от женщин не было бы отбоя.

— Позвольте представиться, Арбинем КрОнту. А вас как зовут, прекрасная госпожа? Вы ведь издалека приехали? На большую игру?

— Её зовут Хруфа, — услышала я рядом голос одноглазого и вздрогнула. — И это моя женщина, — в голосе прозвучал металл. Так словно острое лезвие клинка разрезало воздух.

Вампир сделал вид, что не заметил этого. А может действительно не заметил. Он взял меня за руку и тут же отдёрнул свою руку, словно окунул её в кипяток. Его пальцы задымились и оплавились от ожога. Браслет Самаэкеша! Он же серебряный! Аргина, спасибо! Веди и дальше нас с Кхыброй за руку, и выведи из этого мрачного подземелья к свету.

— Вы, я вижу, подготовились к игре, — растянул губы в жуткой улыбке упырь, сверкнув чёрными как обсидиан глазами и, подул на пальцы, отчего те тут же затянулись, словно никакого ожога и не было.

Яарн изумлённо заломил бровь, а потом с невозмутимым видом опустил её. Надо включаться в игру. Скоро полночь, нам жизненно необходимо выйти из треклятого подземелья. Превозмогая страх, я взяла под руку наёмника.

— Я хочу играть на втором этаже, — твёрдо заявила я. — За золотым столом.

— Желание леди — закон, — ухмыльнулся упырь. — Позволите сопроводить вас?

— Не лезь, клыкастый, — процедил сквозь зубы одноглазый. — Иначе нарвёшься на серебряный клинок.

— Я из древнейшего рода Первых, — лицо Арбинема оставалось спокойным. — Смеет ли мне приказывать какой-то наёмник без роду и племени? Разбойничья шваль, мусор, чьими руками творятся самые мерзкие дела в Кройдиенге.

Одноглазый побагровел от злости.

— Я сожгу тебя заживо, нетопырь, ты не тому перешёл дорогу, — цыкнул зубом Яарн.

А я быстренько убрала руку с его локтя.

— Я здесь с подругой, — бесстрашно продолжила я. — Позвольте её пригласить к нам?

Упырь кивнул, не отводя взгляда от наёмника. Я бросилась в зал к Кхыбре.

— А вот и наша кухарка пожаловала, — растянул губы в гадкой улыбке Джээлд.

— Я за подругой, — спокойно ответила я ему.

— Нет уж, дорогуша. Мы столько тебя искали, что потеряли надежду найти. Сядь и сделай вид, что ты увлечена игрой.

— Проблемы? — за спиной раздался голос упыря.

Я глянула на Кхыбру и тёмных. Подруга застыла, а тёмные состроили такие рожи, что я чуть не рассмеялась — уплывает от них добыча.

— Это моя подруга… — ох ты ж, цветики-букетики, я забыла её имя, то которым она представилась наёмникам!

— Ксанранго, — пришла на помощь троллина.

— Очень мило, Арбинем Кронту. Что леди делают в обществе разбойников?

— Ничего, — включилась в игру Кхыбра. — Это они почему-то решили, что мы им что-то должны.

Наёмники застыли от наглости троллины.

— Мы продолжим игру на втором этаже, — улыбнулась я троллине. Жаль, что под плотной вуалью её не видно.

Арбинем помог Кхыбре выйти из-за стола. И мы втроём отправились на второй этаж. Яарн так и стоял там же, где я его и оставила. Он проводил меня испепеляющим взглядом. Я спиной ощущала, что он идёт за нами, но оглянуться не решалась.

Мы вошли в третий зал. Справа был стол, за которым играли в панцирки: на стол бросали панцири радужных черепах. От того как они падали и сколько, засчитывались очки. Обычно играли в длинные, средние и короткие панцирки. Длинные — двенадцать бросков, средние — шесть и короткие — три. Панцири были величиной с орех, очень прочные, разбить их практически невозможно. Говорят, что на королевский стол подавали суп из мяса радужных черепах. Это считалось деликатесом. Не знаю, никогда не пробовала. Да и вряд ли попробую: во-первых, мне жаль черепашек, а во-вторых, это безумно дорогое блюдо, как и суп из голубинки.

Слева — играли в карты. Это был лартионский бридж. Игра длинная, путанная, утомительная. Маленькая партия длилась три-четыре часа. Большая около восьми. Но находилось немало поклонников этой игры как среди мужчин, так и среди женщин.

По центру стоял золотой стол с рулеткой. Рулетка необычная. В ней шарик двигался по восьмёрке: словно знак бесконечности запаяли в двух осях. Стол обслуживала тёмная эльфийка. Взглянув на неё, я только теперь поняла, что не даром об их красоте слагали легенды. Стройная, длинноногая, в чёрной шёлковой юбке в пол, расшитой серебряными рунами. Из разреза, который заканчивался на поясе была видна почти вся чёрная точёная ножка. Высокая очень тонкая талия подчёркнута золотистым ремешком. Ослепительно белая блуза лишь подчёркивала черноту кожи. В разрезе блузы виднелась аппетитная высокая грудь.

На руках — никаких украшений, но от них невозможно оторвать взгляд: изящные длинные пальцы с короткими аккуратными ногтями, покрытыми чёрным матовым лаком. Они завораживали своими движениями. Тем, как эльфийка брала золотистый шарик, играючи, перекатывала его между пальцами и запускала по бесконечности круга можно было любоваться бесконечно. Огромные лиловые глаза с пушистыми чёрными ресницами притягивали восхищённые мужские взгляды. Волосы собраны в пучок на макушке.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — её голос лился густым лесным мёдом, обволакивая игроков. Его хотелось слушать вечно.

— Не пялься на неё, — шепнула Кхыбра, заметив, как я откровенно рассматриваю крупье. — Иначе попадёшь под эльфийскую магию.

— Но она запрещена в игорных домах, — возразила я.

— Только для игроков.

Я зажмурилась, посчитала про себя до десяти и открыла глаза. Наваждение медленно начало сходить. Кхыбра взяла меня за руку. В ладони оказались кругляшки — фишки. Я благодарно кивнула и зажала их в кулаке.

— Я хочу играть за этим столом, — повернулась я к вампиру.

Мы дождались окончания игры. Несколько игроков с унылыми лицами покинули стол. Арбинем сделал знак — несколько игроков пересели, освобождая три места по правую руку от крупье. Я села первой, рядом со мной упырь, а по правую руку от него — троллина.

— Золотой единорог, — объявила крупье выигрыш.

Гном, сидящий напротив нас, радостно потёр руки и сгрёб фишки.

— Что предпочитают леди в это время суток?

Хотелось сострить и сказать: «Гномий самогон!», но я прекрасно понимала, что даже капля самого слабого алкоголя свалит меня с ног.

— Сок. Исключительно яблочный, — ответила я.

Арбинем если и удивился, то даже виду не подал. Вот это выдержка!

— Мне то же самое, — поддержала мой выбор Кхыбра.

Упырь прищёлкнул пальцами. За спиной появился подавальщик.

— Да, господин.

— Два яблочных сока и кровь золотого телёнка, — заказал он.

— Сию минуту, — подавальщик словно растворился в воздухе.

Я сделала вид, что это самый обычный заказ.

— Чем обусловлен ваш выбор, леди?

— Яблочный сок благотворно действует на сон и цвет кожи.

Вампир хотел погладить меня по щеке, но вовремя вспомнил об ожоге и отдёрнул руку.

— Я не буду задавать вам встречный вопрос, — продолжила я играть в леди.

— Отчего же? — глаза вампира блеснули, а уголок губ пополз вверх.

— Это некорректно. Простая логика, — заломила я бровь.

Вампир тихо рассмеялся.

— Делайте ваши ставки, господа, — раздался медвяный голос крупье.

Нам принесли заказ — в высоких хрустальных кубках сок и кровь.

— Вы когда-нибудь играли в рулетку? — поинтересовался упырь, расставляя фишки на поле.

— Нет, — простодушно ответила я.

— Мы впервые в игорном доме, — продолжила Кхыбра.

— Тогда вам непременно должно повезти, — улыбнулся Арбинем.

Я задумалась и взяла в руки кубок с соком. Резкий неприятный запах ударил в нос, я сморщилась. Тётушка Иккхи оказалась права — я различила посторонний запах. С соком что-то не так. Я обеспокоенно обвела взглядом зал. Невдалеке от нашего стола стоял Яарн и с изуверской улыбкой наблюдал за мной. Вот гад! Скорей всего он что-то подсыпал в сок. В подтверждение моих слов, он сделал жест, мол пей. И хитро прищурился. Я повертела кубок в руках и, только поднесла к губам, как пальцы разжались и хрусталь разбился о каменный пол, разбрызгивая сок.

— Не стоит так волноваться, — рассудил по-своему мой поступок вампир. — Это всего лишь игра.

— Большая игра, — не согласилась с ним я.

— А вы не такая простая, какой хотите показаться, — Арбинем прищурил угольные глаза и внимательно посмотрел на меня. Я выдержала его взгляд. По-моему, это ему даже понравилось или мне так хотелось этого.

Осколки убрали, я успела Кхыбре показать глазами, чтобы та не пила сок. Та кивнула — поняла.

— На что будете ставить? — продолжил упырь, делая глоток крови.

Я посмотрела на поле: по двум кругам располагались ягоды, цветы, оружие, птицы, животные. В центре — золотой стриж. Точно такой же, как на ноге Хъйонн. Никогда такого не видела. Да и игорные дома в столице запрещены. В Сытове только в районе трущоб играют в азартные игры. Но туда даже полиция редко заходит, что говорить об обычных людях. Но поговаривают, что в обычной рулетке на поле цифры.

Я пожала плечами:

— На золотую клубнику.

— Интересный выбор, а вы? — обратился он к Кхыбре.

— На синюю рыбу.

Упырь поставил за нас фишки на большом кругу.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — пропела тёмная эльфийка и запустила шарик.

Тот завертелся в осях бесконечности. Стол замер, ожидая, когда шарик остановится. Я тоже с любопытством следила за ним. Наконец он нашёл лунку и, покачиваясь, замер в ней.

— Чёрный ворон, — объявила крупье.

Упырь забрал выигрыш себе. Я рассмеялась:

— А вы говорили, что новичкам везёт!

— Последние ставки большого круга, — вместо ответа упыря услышали мы.

Я насторожилась. Это значит, что игра большого круга сейчас закончится. Я положила вспотевшие от волнения ладони на крохотную сумочку с волшебным грибом. Стараясь оставаться спокойной, я открыла коробочку и сковырнула кроху гриба, чуть не сломав ноготь. Ого, а он оказывается не такой уж и хрупкий! Хотя, хрупким он может стать в лучах солнца.

Я подняла вверх руку, подзывая подавальщика. Тот тут же возник рядом, словно ждал моего сигнала:

— Что у вас есть из закусок?

— Вайгенорский паштет из печени голубинки с грибами, острые хрустящие крылья кузлерских цыплят с соусом из брусники, мясные шарики из мяса тёмных эльфийских коров, — начал перечислять он.

— Достаточно, — остановила я его. — Вайгенорский паштет, пожалуйста.

Подавальщик скрылся.

— Простите, мне стоило догадаться, что вы голодны, — отчего-то смутился упырь. — Позвольте мне оплатить ваш заказ.

— Позволяю, — повернулась к нему я и снова уставилась в его глаза. — Просто, когда я волнуюсь, мне очень хочется есть, — это было истинной правдой.

Темнота его глаз манила и обволакивала, на несколько секунд мне показалось, что из его глаз ко мне тянется замысловатый узор. Я вспомнила колдовство Ютары и вздрогнула. Не хватало ещё попасться под магию упыря. Как знать, может на него и не действует подавление.

Должно быть мне показалось, но вампиру не понравилось то, что я отвела взгляд — его верхняя губа приподнялась. Но тут появился подавальщик с золотым подносом и поставил передо мной небольшую тарелку с тремя маленькими корзинками. В них было по чайной ложке голубого паштета, по половинке перепелиного яйца, по одной солёной лисичке, по ягоде красной смородины и по веточке петрушки. Смотрелось это волшебно. Я принюхалась — никаких подозрительных запахов не обнаружила.

Ради приличия предложила корзинку вампиру, тот покачал головой, отпивая глоток крови. Я кивнула Кхыбре, та с удовольствием потянулась за корзинкой. Вторую взяла я. А над третьей сделала вид, что поправляю листочек петрушки, незаметно бросила кроху Голоса Морока. Я положила маленькую корзинку в рот. Боги, как же это вкусно! Мой голодный желудок плясал от счастья.

— Большой круг закончен. Объявляется большая игра! У вас есть время, чтобы подумать об одной решающей ставке, — объявила крупье.

Как только она закончила, я протянула дроу тарелочку с корзинкой.

— Угощайтесь, леди.

Она недоумённо посмотрела на меня, затем на корзинку. Ну, давай же, не строй из себя ту, которая по ночам не ест. С твоей фигурой можно иногда себе позволять съесть дракона! Тёмная эльфийка медлила, но затем потянулась за корзинкой и благодарно улыбнулась:

— Очень неожиданно, спасибо, — отправляя корзинку в рот, сказала она и ушла.

Внутри всё оборвалось. Если сейчас сменится крупье, то всё, наше задание провалено. Мы не то что не выберемся отсюда, а останемся в рабстве. И неважно у кого: у наёмников или у этого упыря, который слишком пристально и подозрительно на меня смотрит. Или ещё хуже — нас принесут в жертву кровожадной богине.

Мои размышления прервали фанфары. Наша крупье торжественно вынесла в зал золотую клетку со стрижом и поставила в центре кругов, как раз на эмблему. Тысяча дохлых крыс! Вместо хвоста у птицы сверкали два золотых меча.

Возглас восторга волной прокатился по залу. Я облегчённо выдохнула и сто раз мысленно поблагодарила фримпсля.

— Малый круг, большая игра, — объявила дроу. — Делайте ваши ставки, господа. На кону — Страсть Лиссейлы.

— На что будете ставить, леди? — повернулся ко мне вампир.

— Мы ставим всё на золотой меч, — ответила за нас с Кхыброй я.

Арбинем было потянулся со своими фишками к изображению меча, но Кхыбра его опередила, водружая на нём горстку наших фишек.

— Простите, господин Кронту, но мы играем на свои, — я, ухмыляясь, глянула на упыря.

Вампир если и был в ярости от нашей дерзости, то не подал виду, поставив свои фишки рядом, на золотое копьё.

— Ставки сделаны, ставок больше нет, — пропела крупье и запустила шарик.

В зале повисла гробовая тишина. Было слышно лишь дыхание игроков и шум крутящегося по осям шарика. Моё сердце бешено колотилось в груди. Шарик крутнулся, завис на секунду на перегородке и упал в ячейку с золотым мечом. Зал мгновенно взорвался от криков. Кто-то сыпал проклятиями, кто-то бился в истерике — видимо, поставил всё, что у него было, а кто-то молча наблюдал за нами.

В зал вышел дроу в богатых чёрных одеждах, ему тут же что-то шепнули, указывая на нас с Кхыброй. Тёмный смерил нас, как мне показалось, насмешливым взглядом. Но он с важным видом подошёл к нашему столу и взял из центра клетку со странным стрижом.

— Поздравляю вас, леди, вы выиграли символ страсти богини азарта! Страсть Лиссейлы — ваша! — тёмный вручил клетку Кхыбре, та его горячо поблагодарила.

Игорный дом взорвался бурей аплодисментов. Я почувствовала, как лапки щитника защекотали ухо.

— Пора сматываться! — пропищал фамильяр. — Десять минут двенадцатого! Дуйте к «Глазу троглодита». Там у коновязи стоит прекрасный хиллагарийский скакун.

Акридена, ты сотворила чудо!

— Нам нужно уходить, — шепнула я вампиру. — Надеюсь, вы нам поможете добраться до таверны?

— Всенепременно, — согласился вампир. — Дорогу леди!

Он встал, на ходу бросил фишку подавальщику, тот умело её поймал, словно всю жизнь только этим и занимался. Толпа игроков расступилась.

— Эй, продайте нам приз! Заплачу бриллиантами! — выкрикнул тёмный эльф.

— Я отдам половину своих угодий! — с другой стороны крикнул гном.

И понеслось: каждый считал своим долгом что-то предложить. Вампир шёл впереди, а мы за ним. Кхыбра обнимала клетку с перепуганной птицей, которая в страхе билась о прутья.

— Идиоты! — крикнула я что есть сил. — Вы угробите птицу!

Толпа схлынула, но предложения продолжали сыпаться. Некоторые даже предлагали руку и сердце. Я ухмылялась. Вот он какой, момент славы!

Мы вышли на улицу. Толпа не отставала.

— Кхыбра, — очень тихо обратилась я к подруге, — давай мне клетку и беги к коновязи у таверны. Там должен быть хиллагарийский скакун. Отвязывай его и поедем. Ты с конями на «ты».

Троллина кивнула, передавая мне клетку, и очень быстрым шагом устремилась к таверне. Через пару минут послышался цокот копыт. Кхыбра выехала перед нами на гарцующем сером скакуне. Бока у него какие-то странные, со складками. Я их прежде видела пару раз. И всегда удивлялась. Словно на боках выросли щёки, как у хомяка. Кхыбра наклонилась к его уху и что-то зашептала. Конь всхрапнул и слушал её. Я отдала ей клетку — иначе не удержусь на коне.

— Мы ещё увидимся, леди, — ухмыльнулся упырь. Он не спрашивал, он утверждал.

Арбинем помог мне сесть за спину Кхыбры, врачуя затем свои руки дыханием. Конь, почуяв нечисть, чуть не взвился на дыбы, троллина его вовремя успокоила.

— Прощайте! — крикнула я. Спасибо, дорогой упырь, но я стараюсь обходить стороной таких знакомых.

Кхыбра пришпоривала коня, и мы неслись к заветному камню… где нас поджидали наёмники на Тенях Морока.

— Маруновы дети! — выругалась троллина. — Держись, Рута!..

— Слово! — пропищал Шафран. — Кхыбра скажи ему Слово!

— Фъйорг!.. — выкрикнула подруга, и тут случилось чудо. Хомячьи бока разошлись и у коня появились плотные кожаные крылья.

Скакун разогнался и взлетел над изумлёнными наёмниками. Холодный воздух полоснул по глазам. Кхыбра направляла скакуна прямо к пещере с мостом. Мы приземлились. Я чуть не свалилась вместе с Кхыброй. Случись это — было бы два трупа.

— Йохх!.. — послышалось за нашими спинами.

Я оглянулась, отряд наёмников тёмными стрелами нёсся к нам. Кхыбра пришпорила коня, и мы въехали в пещеру.

— Фъйорг!.. — троллина решила не рисковать и перелететь мост. Когда мы долетели до середины, руку обожгло.

— Ай!.. — я скинула повязку, а с браслета старого эльфа сорвался золотой шарик и упал прямо на мост. Тот на наших глазах начал осыпаться как карточный домик.

Невероятный грохот эхом пронёсся по всей пещере.

— Бежим! — троллина схватила меня за руку. — Сейчас здесь всё рухнет!..

Мы оставили коня и понеслись по знакомому проходу к свободе. Когда повеяло свежим воздухом, мы из последних сил бросились к выходу. Мы не оборачивались: за нашими спинами стоял невероятный грохот. Мы боялись увидеть то, что там творилось. Бедные фримпсли! Мне очень не хотелось, чтобы кто-то из них пострадал. Я боялась себе представить, что волшба браслета уничтожит бедный маленький народец.

Нас встретила прохлада осенней ночи и эльфы с Германом. Я бросилась в объятия любимого и заплакала от счастья.

— Мы смогли! Мы сделали это!..