Глава 11. Даже тёмную богиню можно перехитрить

Перво-наперво я нащупала на боку коробочку с грибом. Гера поймал мою руку:

— Я полил, — успокоил он.

— Когда только успел?

— Тебя Иггирия погрузила в сон… Я немного перестарался, когда закрыл от взрыва. Сам только царапинами отделался. Ты пострадала больше…

— Странно, — пробормотала я. — Ничего такого не помню. А где мой плащ?

— Сгорел. Будем теперь лететь без плащей. Но у меня ещё десяток накопителей есть, не замёрзнем, не переживай.

— Нечего тратить драгоценную энергию, — вмешался в разговор Скрираниэль. — Недалеко от Дроболомского леса есть городишко Журбалинка. Там и купим плащи.

— Откуда в какой-то Журбалинке одёжная лавка? — изумился Герман.

— Гномы держат, — пожал плечами Скрираниэль, как будто это было само собой разумеющимся.

Ох, что-то внутри меня подсказывало, что встречу я там нашу старую знакомую — Офутту.

— Летим отсюда, — поморщился Диэрг. — Надоело это странное место. Того и гляди, снова дождём зальёт.

В подтверждение его слов где-то далеко прогремел гром. Мы быстро сели на кошек. Скрираниэль благородно отказался от своего плаща в мою пользу, а я поделилась им с Геркой. Мы летели, обнявшись, под одним плащом. Я прижималась к любимому и мысленно благодарила старого эльфа за мощный артефакт, который снова выручил всех нас. Невероятный холод пробирал до самых костей. Я бросила взгляд на безупречно ровную спину эльфа и поёжилась. И тут почувствовала, как Герман влил немного магии, тепло мгновенно разлилось по телу.

— Согрелась? — его губы коснулись моего уха.

Я кивнула и сильнее запахнула полы плаща. Рани экономил магию. Постоянно под куполом мы лететь не смогли бы — эльфы, как и ребята, быстро бы выдохлись. А запасы пополнить негде. Только артефактами, которые зарядили в Осколках Памяти. Но кто знает, что впереди? Ещё и ночная битва с нечистью забрала много сил.

Краем глаза заметила, как тонкая золотистая ниточка сползла с Гериных пальцев к ровной спине эльфа. Герман тихо шептал заклинание. Ниточка обвила Рани, и осталась поясом на нём. Эльф, не поворачиваясь к нам, коротко кивнул. Молодец, Гера! Эльф хорохорится, а на самом деле не такой уж он неуязвимый. И заболеть может. Наверное. Хотя об их исключительном здоровье разве что только глухие не слышали.

Крэхтенслоксы пошли на снижение. Приземлились на поляне у редкого леска. Как сказала Иггирия, мы рядом с Дроболомским лесом.

— Кхыбра, отправь птица Ойхильду, пусть свяжется с братьями. Нам понадобится их помощь, — к троллине подошёл осунувшийся от усталости Василий.

— Откуда…

— Кхыбра, неужели ты думаешь, что я здесь для красоты? И ваши разговоры нам неизвестны?

Подруга побагровела от злости.

— Ты ещё и шпионишь за нами?!.. Прекрасно!

Вася закатил глаза.

— Ваша безопасность, как и ваши жизни — главное в этом путешествии. Или ты торопишься на встречу к Аргине?

— Никуда я не тороплюсь! — Кхыбра вытащила из сумки магоптица, по-орочьи наговорила сообщение и подбросила птаха вверх. Тот исчез.

— Извини, виноват, нацепил тебе следопыта. Но в целях вашей же безопасности, — Вася ловким движением снял какую-то козявку с полы Кхыбриного плаща.

Я глянула на Лика, который казалось вот-вот взорвётся от гнева:

— Ты-ы-ы!.. — прошипел он. — Ты-ы-ы!.. Ты не имеешь права вмешиваться в моё первое расследование!.. — начал гневную триаду эльф.

— Я не вмешиваюсь. Я предлагаю свою помощь и сотрудничество, — оборвал его Вася. — Ты — адепт первого витка, я — работаю не первый год. Давай не меряться размером дедукции. Чем смогу — помогу.

Ликраниэль ещё пыхтел от злости, но молчал. Потому что сыщик был прав. Как он лихо внедрился кухарчуком на кухню тётки, и терпел унижения и побои от Понтусоля! И помог Кхыбре, когда её обвиняли в убийстве отчима! Лик этого, конечно же, не знает, но мы ему обязательно расскажем.

— Угу, потом все лавры достанутся тебе! А я останусь при своих интересах…

— Вот тщеславный дурачок, — вмешался в разговор Рани, но взглянув на набычившегося Лика, тут же исправился: — Тебе предлагают сотрудничество! Ещё и на практику летом возьмут. И вообще, Ликраниэль! Ты, то ведёшь себя как взрослый эльф, то в тебе просыпается ребёнок! Уж реши наконец-то что важнее: строить из себя великого детектива, не раскрыв при этом ни одного преступления, или стать причастным к находке дела государственной важности.

Я с удовольствием посмотрела на Скрираниэля, который предпринял попытку помириться, затем, перевела взгляд на его брата, тот продолжал делать вид, что обижен. Но по лицу было видно, что тому удалось достучаться до его разума.

— Ладно, пока ждём ответа от Ойхильда, составим план, — предложил Вася и достал потрёпанную записную книжку. Он послюнявил палец и полистал густо исписанные страницы: — Итак, наше следующее место — подножие Химерной горы. Нужно найти место светлой магии, о котором говорил Буретворец. Возможно кто-то из местных жителей об этом знает. Не исключено, что об этом ведают хранители границ. Среди них есть не только воины, но и боевые маги. Пока Рута и Рани будут в подземелье, мы займёмся поиском артефакта.

— Маруна заманила тебя в ловушку, — задумчиво протянул Канрика и посмотрел на меня. — Ей зачем-то очень нужен Поцелуй Судьбы.

— Поясни, — недопоняла я.

Его ответ меня оглушил:

— Если ты принесёшь в жертву чёрного эльфийского быка, то по щелчку пальцев перейдёшь на тёмную сторону! И толку тогда от твоей кулинарной магии: разве что отрава получится первосортной. Ну и всякие пироги с проклятиями будут пользоваться популярностью у ревнивых жён и мужей, жаждущих возмездия. Но для этого полно зелий продаётся. Разве что придумаешь какие-то исключительные гадости. Да и медальон отдашь ей сама. Беспрекословно. Богам-покровителям не перечат.

Ши хмыкнула, эльфы многозначительно переглядывались, словно мысленно переговаривались.

— Ну, спасибо тебе, Грис, — голос Германа был спокойным и ровным. — Ради какой-то неизвестной проклятой королевы ты подставил Руту. Ты по сути расплатился ею за то, чтобы вонючий труп рассказал где искать эту бабу. — Он немного помолчал, а затем добавил: — Надо было ночью тебе морду таки начистить!

На Германа было страшно смотреть: он побледнел от злости, желваки ходили на скулах, а пальцы сжались в кулаки. Он презрительно смотрел на Богриса.

— Герка, нет! — подхватился Альгин, ожидая потасовки. Но Герман не пошевелился. Он просто стоял и испепелял друга взглядом.

— Уйди, Альг!.. — шёпот Германа заставил меня вздрогнуть. Таким я его видела впервые.

Собранный, решительный, он словно что-то задумал и теперь выжидал удобного момента, чтобы воплотить это в жизнь. Диэрг и Канрика напряглись. Их напряжение предалось и мне.

— Гера…

— Рута, не лезь!.. — впервые повысил на меня голос Герман.

Я отпрянула. Не нравится мне всё это. Хоть он и прав.

— И ты оставишь его одного? — это уже Шафран подключился, устроившись на моих волосах.

— Прекратите! — раздался резкий и грозный голос Иггирии в наших головах.

Я схватилась за уши. Чувствовала себя, словно оглушённая изнутри. Вот зараза! Что же она раньше своей ментальной магией не пользовалась? Ночью, например, когда эти трупы на нас бросались; когда мы с её ненаглядными эльфами чуть в западню не попали под Смологорском, когда я вошла в жуткий некромантский транс, а тёмная богиня меня вокруг пальца обвела — где всё это время была она?!

Досталось всем. Все морщились от боли и тёрли уши, как будто это могло чем-то помочь. Лик даже тряс головой как собака, в надежде вытряхнуть оглушивший всех нас голос целительницы.

— Герман прав, — придя в себя начала я. — Богрис, ты и пальцем не пошевелил для того, чтобы спасти меня. Блеяние по поводу твоего фамильного амулета не в счёт. Ты с лёгкостью отдал меня на растерзание Маруне и этому Буретворцу, — я чувствовала, как во мне закипает гнев. Грис, ссутулившись, сидел на земле, подтянув одну ногу и, положив на неё подбородок. Я повернулась к целительнице: — Иггирия, я рада, что ты только сейчас воспользовалась магией. Ночью, конечно же, не могла помочь в битве. Всех нужно было вымотать. Зачем? Может, ты что-то имеешь общее с теми наёмниками, которые пытались убить меня под Смологорском? А может, это ты натравила Детей Сумрака на нас с Кхыброй?!

Подруга вздрогнула, видимо вспомнив банду Яарна.

— Всю дорогу что-то блокировало мою магию, — голос эльфийки был тих и мрачен. — Я не понимаю что. И сама не знаю, как это получилось, — она развела руками.

— Я не верю тебе, — от отчаяния и незавидности своего положения хотелось исцарапать её вместе с Богрисом. — Я. Не верю. Тебе. Сейчас ничего твою магию не блокирует. Ты только что это доказала — уши до сих пор заложены.

Эльфийка могла посоперничать бледностью с мелом. Губы дрожали, да и выглядела она испуганной. Где только подевалась вчерашняя надменность и уверенность!

— Рута, я ничего не понимаю, — целительница растерянно переводила взгляд с меня на эльфов, с них на застывшего от неожиданного поворота событий Васю. — Я еле вас нашла в Ограллиязе… В Вайге-Норе — не видела и не слышала. Как слепой кутёнок тыкалась сознанием по подземелью. Такого никогда со мной не было. Никогда. — Она немного помолчала. — И ночью… Кто-то выстроил слишком крепкий щит, который я не смогла проломить. Поверь, я сильный телепат. Я никогда не ощущала такого бессилия, как в этом походе… — Она с надеждой посмотрела на Диэрга, но тот не удостоил её взглядом. Эльфийка пожала плечами: — Не понимаю почему это происходит…

— Может, ты в сговоре с тёмной богиней? — мне очень хотелось докопаться до правды.

— Не говори ерунды, — рассердилась целительница. — Любой подтвердит, что я отважно сражалась с мертвецами. Зачем мне врать?

— Вот и я хотел бы это знать, — пристально посмотрел на неё Гера и стал рядом со мной. — Кто вчера настаивал на том, что от дракона надо избавиться? А от Руты, тоже? Ну, почему бы и нет? Артефакт найдёте, она принесёт в жертву быка и отправится в лапы к Маруне. А вы, — он обвёл взглядом притихших эльфов, — отправитесь со всеми частями нашего злоключения к Хранителю. Он вас похвалит и покажет место. Какая разница, кому его искать? Насколько я понял, ночной гость не сказал где именно находится обитель проклятой королевы. Да, Грис?

Некромант молчал.

— Поцелованный судьбой откроет тысячелетнюю тайну, — вспомнил слова Хранителя Альгин. — Такой среди нас один. Вернее, одна. Это Рута. Это её медальон стал Поцелуем Судьбы. Без неё никто ничего не найдёт.

— Что может быть проще? — не отступал Герман. — Кто там с ней собирался в столицу Детей Сумрака, Скрираниэль? Почему бы ему не оглушить Руту, не снять Поцелуй Судьбы, и не вернуться с ним, разводя руками, что не смог её спасти? Нелепая смерть: бык припечатал к алтарю. — Герман помолчал. А потом добавил: — С чего ты взял, Альг, что Хранителю нужна Рута?

— А кто из нас отбил тебя у Маруны? Чей амулет поцеловала Рокнесгер? — сказал и прикрыл рот ладонью. — Но, как?..

— Вот именно, о Руте Хранитель и слова не сказал! — все замерли от его слов. — «Поцелованный судьбой» — это Зов Крови. — Герман кивнул в сторону будущего детектива: — Лик, ты мечтал о настоящем деле? Считай, что нашёл, расследуй!

Ликраниэль растерянно смотрел на притихших эльфов. Тиа в шоке только хлопала ресницами. Ши кривила губы в ухмылке — этой лишь бы скалить зубы. Кхыбра растерянно переводила взгляд то на нас с Геркой, то на Васю. На эльфов она даже не взглянула. Первым опомнился Рани.

— Что за бред?! Что за глупые обвинения?! Рута, Герман, что с вами произошло за одну ночь?!

Слишком решительный вид. А ведь известно, что лучшая защита — это нападение.

— Нет, господин Скрираниэль, это не бред, — бесцветным голосом произнесла я. — Или потрудитесь объяснить в чём дело, или мы сегодня же в Журбалинке у местных узнаем, как добраться до первой станции дракон-джета и вернёмся в Сытов.

— На какие медяшки?

Здравствуйте, госпожа крапива! Как же мы соскучились по ожогам!

— Кто-то упомянул о гномьей лавке — займём деньги у них. Под проценты, — опередила меня Кхыбра. Птица от Ойхильда всё ещё не было. Троллина нервничала, хоть и не подавала виду.

— Да кто вам в здравом уме займёт? — хохотнула Ши-Ранса и покосилась на мрачного жениха. — Посмотри на всех нас! Грязные и вонючие после вчерашнего побоища.

Хоть видок у нас всех был тот ещё, но мне начали надоедать шпионские игры эльфов. Думают только о себе. Лишь бы им в руки попала находка! Как же, высшая раса! Такое впечатление, что в отличие от голубой королевской крови в их жилах течёт минимум золотая. И Вася туда же! Насупился как сыч и что-то строчит в своей записной книжечке.

— Заткнись! — Да! Я наконец-то это сказала! Ши опешила от моей наглости. — Твоё мнение — последнее, которое бы я хотела услышать. Господин Скрираниэль, я жду пояснений. Ответ: «Я не могу тебе об этом сказать» и «Это не моя тайна», не принимаю.

— Опупыреть! Я горжусь тобой, моя смелая девочка! — кто бы сомневался, Шафран вставил медячок. — Не позволю издеваться над Рутой!

Никто не отреагировал на выпад фамильяра.

— Вернёмся… — начал Скрираниэль.

— Нет! — резко оборвала его я. — У вас проблемы со слухом?! Или здесь и сейчас, или мы с Герой уходим. Кто с нами? — сердито сдвинув брови, я глянула на друзей.

Друзья подняли руки, включая Тиа и… Гриса. Рани бросил тревожный взгляд на Васю. Тот, на секунду оторвавшись от записей, еле заметно кивнул. Та-а-ак, ещё и этот замешан. Прекрасно! Просто аплодирую стоя!

— Тогда, отойдём в сторону, — предложил эльф. — Пора сбросить маски.

Если честно, я трухнула. Маски, значит, я права — эльфы всю дорогу придуривались. Но не подам даже виду! Смелее, Рута! И подбородок повыше!

— Постарайтесь покороче по попонятней, — холодно добавила я. — У меня нет никакого желания часами выслушивать оправдания, местные легенды и воспоминания. Чётко и ясно.

Рани горько усмехнулся:

— Постараюсь быть краток. Только Шафрана оставь здесь.

— Это неслыханно!.. — возмутился щитник.

— Ты остаёшься здесь, — холодно оборвала его речь я.

Клоп вздохнул и перелетел на плечо Германа. Мы отошли в сторону. Эльф набросил полог безмолвия.

— Спрашивай, — начал он.

Вот как? Он сказал, что расскажет, а теперь уходит от ответа? Жучара!

— Нет, я это вас слушаю.

— Рута, может, прекратишь этот балаган! — не выдержал Рани. — Мы прекрасно общались…

— До определённого момента, господин Скрираниэль, — твёрдо стояла на своём я. — Сбрасывайте маски, я не буду мешать. Итак?

— Вся в Акониту, — горестно вздохнул эльф и покачал головой. — Твоя бабушка…

— Я предупреждала, что не намерена выслушивать воспоминания и легенды. Даже если они касаются моих родных. С какой стороны бабушка к этому приключению причастна?

Эльф поднял глаза к небу, на котором из-за туч не было видно солнца. Не хватало только ливня. Улетели от одного дождя к другому!

— Я жду, — напомнила я о себе.

Рани вытащил из-за пазухи медальон и открыл его, затем снял с себя цепочку и, не проронив ни единого слова, протянул мне. Я бросила короткий равнодушный взгляд на медальон и замерла, словно поражённая молнией. В медальоне хранилась камея. Из кости был искусно вырезан… профиль бабушки.

Губы пересохли, в горле образовался ком. Руки затряслись, я крепче сжала в ладони медальон, не отводя от него глаз, а по спине пробежал холодок.

— Ты… вы… ты и моя бабушка?..

— Ты всё не так поняла, — забирая медальон, ответил Скрираниэль. — Она предпочла другого. Твоего деда… Я перестал за неё бороться, уступил… отошёл в сторону и… опустил руки. А мог… — голос эльфа дрожал, как будто мы всё ещё находились у подножия Шалой и внезапно грянул мороз. — Пожелай Нита, чтобы я реки вспять повернул, я бы повернул. Пожелай она все звёзды мира, я бы не задумываясь их достал. Я бы что угодно сделал, но ей от меня ничего не было нужно. Она никогда себе не позволяла перейти черту. Единственный раз, когда она попросила о помощи — это голодная зима в Курчавом. Стоит ли говорить, что я тут же собрал гораздо больше, чем она просила…

«Нита…» надо же. Так её называли только два человека в Курчавом: дядька Кондрат наш голова, с которым я чуть не породнилась и ведьма Горпина. Для всех остальных бабушка была госпожой Аконитой.

— К сожалению, люди живут намного меньше эльфов… Она старела и не хотела, чтобы я её такой видел. А когда сообщили, что она отбыла в Айгронис… я лишь издали наблюдал, как хоронят любимую… — на его глаза навернулись слёзы. — Поверь, я не смог бы предать её память и свою любовь… Я не замешан в заговоре против тебя.

Пресветлые боги! Сколько же ему лет? Кто бы мог подумать, что бабушка и эльф могли бы стать родителями бати, тёти Паши и… моего родного отца? Прости, Аргина, я плохо думала об эльфе! Я ошиблась.

— Значит, я права в одном: неведомый враг всё-таки есть, — я не узнавала свой голос, в мгновение ока он стал чужим.

— Увы, — развёл руками эльф. — Это я попросил Василия, чтобы он прицепил следопыта к плащу Кхыбры. Вы молоды и слишком импульсивны. Если бы кто-то из вас погиб, я бы винил в этом себя.

Ладно, воспоминания оставим в прошлом и вернёмся к нашим баранам, то есть проклятой королеве.

— Кто такая проклятая королева? И зачем вам нужно во что бы то ни стало её найти? — засыпала я вопросами эльфа.

— Хм… Много лет назад она принадлежала великому воину Блозз’н’Крухху. Её создали, чтобы защищать Грамарха в великой битве. Но ты же знаешь легенду, что Биртаруон убила его, пустив в него тисовую стрелу с ядом праматери всех пауков. Маруна не имеет права мстить, это не в её власти, да и слишком мелко для верховной богини пантеона. И если бы она отомстила богине охоты, то остальные боги сочли бы это оскорблением. Никому не нужна битва богов. Поэтому боги всеми силами сохраняют мир. Но нужно же кого-то оставить виноватым в смерти Грамарха. Её гнев пал на Блозз’н’Крухха, обвинив в том, что он плохо защищал своего господина, из-за чего тот погиб. Королеву отобрали и прокляли, заключив в Колыбель Смерти. За то, что не справилась со своим предназначением. А Блозз’н’Крухха казнили.

— Погоди, — я остановила жестом речь эльфа. И тут меня словно прорвало: — Королева раньше была женой великого воина Блозз’н’Крухха. К тому же её создали боги, чтобы она защищала Грамарха. Потом королеву зачем-то заковали в доспехи, чтобы она выиграла битву? Она, что, боевая магичка? Вместе с мужем сражалась за Грамарха? Мы же ищем пропавшую королеву, жену Эрика Второго, так? А Маруна решила отыграться на Блозз’н’Круххе по самое «не могу» из-за того, что его жена не защитила Грамарха? А после заключила эту несчастную в Колыбель Смерти. Рани, по-моему, или я, или ты сходим с ума, — я решительно ничего не понимала. — Король, что, женат на умертвии? Ведь даже по самым скромным подсчётам, королеве больше тысячи лет! Я-то думаю, почему Эрик Второй сторонится её…

Рани подавил смешок.

— Рута, Проклятая Королева — это не женщина. Это — меч.

Вот те раз! Выдыхай, Рута, с ума сходят поодиночке. Всё в порядке. Значит, меч.

— Ликраниэль знал об этом?

— Нет. Мы не рассказываем детям страшилок о тёмных мечах. Сейчас бы в пору рассказать, но он поступил в академию. Там бы из книг и узнал. Пойми, никто не мог даже предположить, что Хранитель с вами заговорит.

— Но почему тогда он спрашивал меня именно о королеве Лартионы? Как часто она бывает на балах?

— Не думаю, что королева Лузильда даст себя в обиду. К тому же Хранитель большой шутник. Вспомни, как он выстроил слова пророчества!

От сердца отлегло.

— Меч очень нужен светлой стороне, — эльф нахмурился и сдвинул брови. — Очень неутешительную новость я получил на рассвете от отца. Две части медальона уже соединили. Самые страшные опасения подтверждаются: кто-то хочет призвать Грамарха…

— Но ты говорил…

— Я ошибся… — перебил меня Рани. — Я думал, что первая часть — Зов Крови, а оказалось, что последняя. Не я разделял артефакт, назначая его части. — Он помолчал. — Ты в жуткой опасности… и я помню о твоей идее. Как только вернёмся в Хрустальный Клевер, я сделаю то, что обещал.

Он не сводил с меня внимательных синих глаз. А я судорожно соображала и сопоставляла услышанное. И, чего лукавить, очень хотелось поделиться своими мыслями.

— Рани, мне кажется, что Грис намеренно отдал меня Маруне. Посуди сам: когда мы только собирались лететь, он сказал, что умеет делать магомячи, а в Смологорске зачем-то их купил. Зачем он попросил меня снять защитную ленту, которую сам же на меня и надел? И… перед этим он даже не попытался меня защитить перед тёмной богиней. А когда та поставила условие, то безропотно согласился на него…

— Это не он, — ответ эльфу давался с трудом. — Это мы с Иггирией попросили, чтобы соглашался на любые условия Маруны и Буретворца. Но пойми…

Что он несёт? Или я всего лишь приманка. Снова охота на живца. Я вспомнила как на меня ловили Зурмса и вздрогнула. Я никогда не забуду ту ночь на кладбище. И снова-здорово!

— Я отказываюсь что-либо понимать! Ты обвиняешь Лика в эгоизме?! Ты сам эгоист! Индюк напыщенный! Говоришь о том, что я в жуткой опасности и тут же подставляешь! Как ты там недавно говорил? До последней капли крови будешь сражаться?! — я взорвалась от возмущения.

— Рута…

— Я не желаю выслушивать оправдания! Правильно бабушка Аконита сделала, что вышла замуж за деда! Так бы всю жизнь решала ваши эльфийские проблемы! Ненавижу!.. — выпалила я ему в лицо. — Со мной в Вайге-Нор пойдёт Гера! А ты занимайся раскопками, ищи недостающий артефакт. Мы с ним вдвоём что-то да придумаем. Не маленькие!

Рани отшатнулся, словно я залепила ему пощёчину. Меня трясло от злости и обиды. Наглый самоуверенный тип! Как же прав был мой маленький фамильяр — индюшастые эльфы! Самовлюблённые и мерзкие! Фу! Ни дня не задержусь в их «гостеприимном доме». Специально разговаривали на древнем наречии, чтобы нас одурачить. Подумаешь, погибла бы парочка человек, зато они узнали бы где находится Проклятая Королева! Находка ценой наших жизней!

— Не приближайся ко мне! Я не желаю тебя знать!

— Рута, прекрати истерику! — прикрикнул он на меня. Я пропустила момент, когда Рани отстегнул флягу и плеснул на меня воду.

— Гад!.. — накинулась я на него с кулаками, жалея, что со мной нет скалки, краем глаза замечая, как эльфы повалили на землю Германа, который бросился на мою защиту.

Но Рани сгрёб меня в охапку и прижал к себе.

— Успокойся! Это эмоции!..

— Отпусти!..

Но не тут-то было! Что это? Воспользовался магией. Вот сволочь!.. Веки стали тяжёлыми, тело обмякло, словно окутала невероятная усталость.

— Посмотри на меня! — приказал он.

Я подняла тяжёлый взгляд и уставилась на предателя. А как ещё назвать того, который постоянно рискует моей жизнью?

— Ты же не хочешь, чтобы наёмники убили Германа?

— Нет. — Сволочь, ещё и шантажирует. Бьёт по самому больному.

— Тогда вместе отправимся в Вайге-Нор. Ты можешь что угодно обо мне думать, но я сдержу слово, данное на могиле Ниты: до последней капли крови буду сражаться за её внучку, за тебя, Рута. Пойми, неразумное дитя, нельзя чтобы Королева попала в руки тёмных магов. Нельзя, чтобы кто-то из них призвал Грамарха… Неужели ты хочешь великой войны, если можно обойтись битвой? Неужели ты хочешь хоронить друзей? А если погибнет Герман, Ерошка, твой отец, тётя Паша, мама с сёстрами и племянниками? А если мы все погибнем? Очень тревожные новости поступают из разных городов Лартионы: люди, и не только, зачастили в храм Маруны. Её жертвенная чаша не просыхает от крови. На алтаре Грамарха то и дело вспыхивает чёрное пламя, а прах от принесённых жертв толстым ковром устилает пол храмов. Нам нужно хитростью выманить у тёмной богини, кому нужен артефакт. Она знает, мы — нет.

Страсти, бушевавшие внутри меня, улеглись. Нет, конечно, я не хочу потерять родных и близких. И хоть мне с некоторых пор было всё равно чем живут мама с двоюродными сёстрами и их детьми, но я никогда не желала им смерти.

— Скажи, ведь Маруна с самого начала знала, что дед сделал могущественный артефакт и что потом с ним может быть? Поэтому именно с ней торговался дед, а не с Аргиной? Но почему не с пресветлой?

— Аргина не перечит судьбе, уготованной кому-либо. Она хранит равновесие.

— А если моя жертва замкнёт цепочку, и призовут бога войны? — наваждение схлынуло, я освободилась из объятий эльфа и заглянула ему в лицо.

— Мы с Василием думали об этом, — ответил он. — И именно поэтому в Вайге-Нор мы с тобой отправимся вместе. Ты видела когда-нибудь эльфийских быков?

— Нет, — честно призналась я.

— Это если обычного быка увеличить раз в пять с половиной. Причём он копытом тебя подкинет, а рогом проткнёт, принеся в жертву вместо себя.

Об этом я вообще не задумывалась. Нет, быки в родном городишке, конечно же были, как и коровы. Да, крупные, круторогие, но, чтобы такие? Мужики, чаще вчетвером, а то и впятером, если попадался норовистый, водили быка на случку. И пока тот покрывал корову, держали наготове огромные деревянные молотки, багры и арканы с кнутами. Вольные случки допускались редко — берегли породы. А стадо обычно смешанное.

Да, я не худосочная тонкокостная барышня. Но и не мужик. Тут Рани прав. Я не совладаю с быком, даже если очень захочу. Да и обычного быка не удержу, уж очень они нервничают, видя мои огненные кудри. Я их в Курчавом старалась десятой дорогой обходить… Бедовая моя судьбинушка: вечно ляпаю языком не подумав! Права моя «мама», ой, как права — однажды я выхвачу за свой язык, да так, что мало не покажется.

Меня взяла оторопь: ведь забить быка вообще не смогу… И как это сразу в голову не пришло? Видимо страсть геройствовать мне досталось от моих Солнценосных предков. Ох! Как же это неразумно. Меньше всего на свете хочется превратиться в заносчивую особу, которая морщит нос, поглядывая на всех свысока, как будто весь мир ей что-то должен. И, как ни крути, эльф прав: решения на горячую голову не принимают.

Самое сложное в жизни — это просить прощения. Признавать, что неправа, что напрасно обидела, что думаю только после того как скажу. Я посматривала на эльфа и чувствовала, что уши и щёки начинают краснеть.

— Прости, — тихо выдавила я. — Я не хотела тебя унизить или оскорбить…

Рани улыбнулся краешками губ.

— Забыли. Надо было с самого начала тебе всё рассказать… Мир? — эльф протянул руку.

— Мир, — пожала я крепкую узкую ладонь Скрираниэля. — Погоди, а как же Ши-Ранса?.. Она знает о камее?

— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответил эльф. — Конечно, знает. Она моя будущая жена. И у меня нет от неё тайн. Прошлое осталось в прошлом.

Ну, это ты ей можешь заливать. Если оно там осталось, то там же должен остаться и камея с профилем бабушки. Теперь понятно, почему я так её раздражаю — живое напоминание о прошлой любви Рани. Ладно, это её проблемы. Эльф снял полог безмолвия, и мы вернулись к отряду.

— Сейчас идём в Журбалинку. Едим, покупаем одежду и снимаем пару номеров на постоялом дворе. Мы с Рутой отправимся в Вайге-Нор. Канрика, Ши-Ранса, Богрис и Герман — идут искать артефакт, — распорядился Скрираниэль. — Крэхтенслоксов оставим здесь. В обиду себя они не дадут, а в городе им делать нечего.

— Но как же… Рани, ты говорил, что отправимся завтра? К чему такая спешка? — Ши скривила недовольную мину.

— Нельзя терять время. Думаю, мы с Рутой управимся. Лучше день потратим на дорогу. Ветер становится холоднее.

Ши-Ранса надула губы как маленькая девочка.

— Ши, ты давно не ребёнок, — заметила Иггирия и повернулась к Рани: — Ты правильно всё решил.

— Я иду с ними, — выпятил грудь Лик и, гордо подняв голову, указал подбородком в сторону Геры и некроманта.

— Ты остаёшься с Иггирией, Тиатариассой, Диэргом, Альгином и Василием в Журбалинке. Как раз займёшься расследованием. Вася, посвятишь брата в кое-какие тонкости.

Сыщик кивнул.

— Но… — Лик хотел ещё что-то возразить, но мысль о том, что он будет причастен к делу государственной важности, поумерила пыл и он всего лишь вздохнул.

Герман исподлобья смотрел на Рани. Я подошла и легонько тронула его за плечо.

— Не ревнуй, — шепнула я, снимая с него несколько сухих травинок. — Вернёмся из Вайге-Нора, всё расскажу. Мне нечего от тебя скрывать.

Герман молчал.

— Ты мне доверяешь? — я заглянула ему в глаза, в которых затаилась обида и злость.

— Да, но…

Я приложила указательный палец к его губам.

— Если доверяешь, то никаких «но», — мои пальцы скользнули по щеке, погладив её. Я привстала на цыпочки и чуть коснулась губами губ.

Взгляд потеплел, но хмурое выражение лица так и осталось. Он набрал воздуха, чтобы что-то ответить, но…

— Да продлит Аргина ваши дни! Вы такая романтичная пара, — пискляво всхлипнул Шафран, шевеля усами на плече Герки. И если бы это было возможно, то вытер слезу и громко высморкался. — Такие чувства на дороге не валяются. Нет, я всё-таки расскажу Чарославу о вашей любви и ночном сражении. Пусть напишет дивную песню, а я её буду петь вместо колыбельной вашим детям.

— Шафран! Давай только без пыток твоим волшебным голосом! — не выдержал и тихо рассмеялся Герман. У меня отлегло от сердца. Спасибо клопу, обстановка разрядилась.

В Журбалинку шли гуськом: впереди Диэрг, за ним все мы и замыкал цепочку Скрираниэль. Гера шёл впереди меня. Я старалась идти след в след, правда, не всегда удавалось, поэтому наступала на пятки любимому, а потом бормотала извинения. В итоге Герка не выдержал, схватил меня за руку, и мы пошли рядышком. Впереди нас шла Кхыбра, то и дело поглядывая вверх, словно оттуда должен был свалиться магоптиц — сообщения от Ойхильда она так и не получила.

Птиц прилетел у самого входа в городишко.

— Я сказал братьям, что вы отправляетесь в окрестности замка. Они вас найдут, — далее несколько слов на орочьем. Кхыбра не покраснела, она лишь с облегчением выдохнула.

— А как они вас узнают? — задал резонный вопрос Лик.

— Думаю, что вряд ли в лесу они встретят ещё одну группу из двух эльфов и двух людей, — ответил Рани. Лик молча кивнул.

У высоких деревянных ворот Журбалинки стояли стражники и щелкали семечки. Шелуха слетала на землю и разлеталась от лёгких порывов ветра. У одного, тощего белобрысого мужичка, в бороде застряли и зёрнышки, и шелуха.

— Кто, и чё забыли? — не очень вежливо поинтересовался второй — длинный русоволосый мужик с редкой козлиной бородкой. Он поддел ногтем мизинца кусочек зёрнышка, что застрял в щербинке между нижними зубами и сплюнул под ноги.

— Странники, добрый человек, — пустила в ход обаяние Иггирия и широко ему улыбнулась. — Ищем с адептами редкие травы.

— А ты чё, учёная? — мазнул липким взглядом по ладной фигурке эльфийки второй.

— Можно сказать и так, — ушла от прямого ответа целительница. — Нам бы перекусить и переночевать.

— Гы-ы-ы!.. — протянул первый. — Слышь, Барсук, а она ничего так, можно и на постой к себе пустить, а?

— Гляди, вернётся Зарьяна, она тебе пустит, — ехидно улыбнулся второй. — В полночь маг Сухопыль ставит защиту. Никого не впускаем и не выпускаем из города.

Мой взгляд задержался на воротах: длинными толстыми гвоздями к ним был прибит венок из чеснока, на котором болталась тонкая серебряная цепочка. Тот, кого тощий назвал Барсуком, ухмыльнулся:

— Это главная защита.

— А что так? — кивая на венок, и, делая вид, что ничего не знает, полюбопытствовал Скрираниэль.

— А вы чё, не местные, чёль? Ничё не знаете?

— Нет, — искренне удивилась Иггирия. — Я же говорю: странники, травы ищем.

Белобрысый принюхался:

— Чёй-то вы смердите, как будто могилы потрошили.

— По болоту всю ночь ходили, искали цветы плешерогого мха, — пояснила Иггирия. — Мало его в этом году, еле горсточку наскребли по кочкам.

Барсук хмуро на нас посмотрел, но промолчал. А белобрысый, открывая ворота, сказал:

— В корчме всё расскажут, там языками метут что помелом. А ты, — он кивнул на Иггирию, — заходи, если чё. Моя хата третья от корчмы. Спроси Кукушку — любой скажет.

Иггирия, сдерживая улыбку, кивнула.

Мы вошли в городишко. Он почти ничем не отличался от Смологорска, разве что дома всё больше одноэтажные, да сторожевая вышка — сруб и пониже. По улицам, как ни в чём не бывало, с важным видом ходили куры, на тынах сидели величавые петухи, изредка перелетая с места на место. Весь город — домов двадцать, может, чуть больше. В отличие от Смологорска — Журбалинка окружена густым частоколом.

Корчму нашли сразу. Двухэтажное деревянное здание с широким крыльцом, к которому вели три ступеньки — две тёмные и светлая нижняя, видимо недавно поменяли. Ещё не успели затоптать. Над крыльцом — треугольный козырёк. Эльфы согнулись в три погибели, заходя в приземистое здание. Корчмарь дремал за стойкой, подперев кулаком щёку. В такое время посетителей обычно мало. Это вечером яблоку негде упасть. А днём все заняты работами.

— Добрый день, добрый человек, — поздоровалась Иггирия. — Нам бы пару комнат снять, да поесть.

Крепкий дядька с густой каштановой бородой и красным носом-картошкой мгновенно открыл глаза. Те были чёрные, как у цыгана.

— Есть три свободных комнаты, — голос густой, зычный.

— Берём, — отозвался Рани и достал горсть монет. — И еды какой-то сообрази.

— Ёлк! — гаркнул корчмарь.

Тотчас у стойки нарисовалась юная подавальщица с подносом в руках.

— Обслужи и комнаты покажи господам.

Корчмарь даже не поморщился, глядя на нас. Да и понятно, человек бывалый, насмотрелся за свою жизнь многого.

— Слушаюсь, дядь Гринь, — и развернулась к нам: — Чего изволите?

— А что есть? — поинтересовалась Ши.

— Каша перловая со шкварками и подливкой, каша пшённая с подливкой и потрохами, и фасоль томлёная в сметане.

— А сырые овощи или фрукты есть какие-то? — продолжила Ши-Ранса.

— Откель? Холодно уже. Разве что яблок могу предложить да мускатных груш. Овощи есть солёные: огурчики, помидорчики. Грибочки — грузди, лисички, опята. Прикажете, так вам с лучком да маслицем сделают. Пироги с капустой, горохом и рыбой, вот-вот поспеют.

Ши скривилась так, как будто ей жабу предложили проглотить. Сошлись на разных кашах — от перловки я отказалась, — пирогах, киселе и горячем брусничном отваре. Ши принципиально заказала капустный салат, два яблока и грушу. Правда, подавальщица спохватилась:

— Ой, совсем запамятовала: капуста у нас жестковата, а вот сырой редьки, лука или бураков с морковкой могу принести. Так как? Изволите подать?

Мы с Кхыброй переглянулись и сдержали улыбки. Где только силы брать от такой еды? Ши гордо отказалась. А я бы с удовольствием посмотрела, как эта госпожа Совершенство грызёт сырую репку лука.

Подавальщица крутнулась ужом и исчезла. Мы сдвинули два стола и уселись ждать заказ. Правильно я сделала, что отказалась от перловки — она оказалась полусырой со старыми шкварками. Подавальщица только развела руками — она не готовит. Звать кухаря бессмысленно. В таких городках редко бывает хорошая кухня. Дали миску горячей похлёбки — и радуйся. Каша к зубам не липнет — и хорошо. Пшённая оказалась чуть лучше. Я съела пару ложек, остальное отдала Герке. Зато пироги здесь были на славу: румяные, с тонким тестом и горой начинки. Я промолчала, когда Шафран уселся на грушу и продырявил её хоботком. Фамильяры тоже воздухом не питаются. Да и много ли клопу надо?

— Какие новости в городе, а то мы всё по лесам да по лесам, — издали начала Иггирия.

— Вы бы поаккуратнее, — ставя на поднос грязную посуду, ответила Ёлка и перешла на шёпот, предварительно бросив взгляд на дядю: — Упырь проснулся! Говорят, что на днях в Дроболомском лесу нашли труп молоденькой селянки, а на шее — две дырочки, словно зверь укусил. Девчонке лет пятнадцать, хорошенькая, хоть картины пиши. Подумали, что зверь на неё какой-то напал. Бледная как Маруна. И ни капли крови в ней нет. Вечерело уже. Не оставлять же труп на растерзание зверям. Ну, мужики её к нашей знахарке и приволокли, чтобы глянула, отчего умерла горемыка. А та как увидела труп ейный, так и запричитала, за какие такие грехи, мол, они ей в дом упыриху притащили. В общем, сняла она с себя браслет серебряный да на руку девице и надела. Не успела закрыть застёжку, как селянка зенки на неё вылупила, зашипела, мол, ты за это поплатишься, хозяин тебя из-под земли выцарапает. И мгновенно пламенем вспыхнула.

— И что знахарка? — без тени издёвки спросила целительница.

— Так сбежала, собака. Теперь шукаем новую. Нам без знахарки нельзя, а та, вроде, в Кузлерск подалась.

Два рыбных пирога и две кружки в меру горячего отвара сделали своё коварное дело: я почувствовала, как глаза слипаются, и голова клонится к плечу Германа. А рот просто раздирался от зевоты.

Очнулась я от холода. Изверги эльфы вынесли меня на улицу и уложили на лавку у корчмы.

— Рута, не время расхолаживаться и спать, — потряс за плечо Скрираниэль. — Сейчас расходимся. Нам до заката нужно успеть вернуться из Вайге-Нора. Идём в лавку.

Я, потирая глаза, нехотя встала со скамейки. Недалеко от меня стоял с виноватым видом Герман.

— Прости, — это всё, что он смог из себя выдавить.

Да ладно, я не обижаюсь. Понимаю, что нужно идти дальше. Не знаю как у других, но у меня запал пропал. Хотелось побыстрей закончить это приключение и вернуться в Сытов.

Лавка располагалась напротив корчмы. Я не ошиблась — за прилавком гордо вздёрнув вверх курносый нос стояла Офутта, барабаня короткими пальчиками с розовым маникюром по прилавку.

— Какие лица да из столицы! — пропела гномка, с любопытством глядя на эльфа. — Чего изволите? — гномка сделала вид, что не знает меня. Вот зараза!

— Два плаща. Тёплые вещи есть?

— А как же! — Офутта оживилась, почуяв запах денег. Странно, что запах дохлятины мимо неё прошёл. А от фримпсля так морщила нос. Что с гномками золото делает, жуть!

— Рани, — тихо позвала я эльфа и жестом показала, чтобы он наклонился ко мне. Когда перед глазами увидела острое ухо, шепнула: — Я ей четырнадцать золотых должна.

Эльф выпрямился и кивнул.

— Эльфийские вещи есть?

Офутта одарила Скрираниэля кокетливой улыбкой.

— Есть. Из Хрустального Клевера, Рощи Волхвов, Ледяной Росы и… — она немного помедлила, оценивая ситуацию, а потом выдала: — …с острова Двух Зорь. — И хитро прищурила глаза.

— Покажите всё, — Скрираниэль был спокоен, словно мы никуда не торопились.

Мне показалось или в глазах маленькой плутовки вспыхнули огоньки лёгкой наживы. Нос учуял запах золотых. Мне стало смешно: от нас нисколько не смердело, что ли?

— Проходите, добрый господин, — гномка ловко, как лепрекон, выбралась из-за прилавка и поманила за собой к длинной вешалке.

Рани придирчиво осматривал товар. Плащи отложил сразу, так же взял перчатки, потому что мы свои профукали ещё у Семиводной — положили сушиться на Утюг-гору, а они благополучно обуглились. Он скользнул по мне взглядом и снял с вешалки тёплую тонкой вязки кофту и шерстяные штаны.

После склонился над витриной с гномьими поделками: искусно вырезанные из кости и камня фигурки. Он долго присматривался к изящным сиренам, дриадам и эльфийкам. И, конечно же, тут была крепкая фигура гномьей богини Валайи. Мне стало скучно, и я отошла к окну. Ко мне тут же бочком подошла Офутта.

— Где оторвала? — гномка смотрела на меня в упор.

— Что? — не поняла я. — Что я оторвала?

— Тсс! — приложила палец к губам Офутта. — Тише! Спрашиваю: где такого красавца оторвала?

— А-а-а, — как можно равнодушнее протянула я, — ты об эльфе. — И тут меня посетила прекрасная идея: — Так в игорном доме познакомились.

Гномка уставилась на меня, словно видела впервые в жизни.

— Брешешь!

— Пфф, как хочешь, можешь не верить. — Я немного помолчала, оглядывая лавку. — А ты, я смотрю, шикарно устроилась: в Вайге-Норе торгуешь, здесь, в Боровиково, в Сытове… — перевела я разговор в другое русло.

— У нас по всем странам лавки, потому что мы — самая богатая семья: а семья — это целый род. Вот дядя Флюн, например, раньше жил в каком-то провинциальном городишке, а теперь перебрался в столицу. Понял, что в провинции жизни нет. Да и товар у нас везде первоклассный.

— Поэтому и торгуете в такой дыре? — ужалила я гномку.

— Во дурёха! Да в таких городишках — золотое дно. Посуди сама: город маленький, перевалочный. Лавок, кроме нашей — нет. Кто монету рубит? Мы! Чепухой не торгуем, связи налажены. А когда всё работает как часы, то я только сливки езжу собирать. Вот закончу сегодня здесь, завтра отправлюсь в Смологорск. После него — в Леовардию, там по городам прошвырнусь. Денежек заработаю, долги соберу.

— Тебе от нас не смердит, а от несчастного фримпсля ты только и знала, что воротить нос.

— Так он голозадый, что с него взять?

— Ну и жадина ты, Офутта!

— Я не жадная, я хозяйственная!

Я даже немного позавидовала гномке. Я только благодаря злоключению мир немного посмотрела, а эта по всему миру ездит!

— Юная леди, рассчитайте нас, — подал голос Скрираниэль улыбаясь так, словно нашёл самородок.

— И что, никакую фигурку не возьмёте?

— Нет, госпожа. Но когда вернусь, то обещаю что-то купить.

Гномка просияла от счастья. Эльф, не торгуясь, заплатил нужную сумму и добавил к ней горсть золотых. Гномка расплылась в улыбке, полагая, что это чаевые, но Рани её огорошил:

— Это долг за Руту. Надеюсь, она вам больше ничего не должна?

— Нет, — гномка скривилась и отрицательно покачала головой.

Выйдя из лавки, я ещё долго спиной чувствовала завистливый взгляд Офутты. Мы покинули Журбалинку, оставив в замешательстве стражников: только приехали и уже уходим. Когда ворота скрылись из виду, Рани построил портал.

— За мной. Так мы доберёмся куда быстрее. — И, опережая мой вопрос, добавил: — Я не могу построить портал в столицу Детей Сумрака. Моя магия там поглощается как губка. Рассчитывать придётся только на ловкость.

«А как же экономия магии?!» — хотелось спросить, но передумала и, зажмурившись, шагнула в голубое окно портала. На другой стороне Скрираниэль меня подхватил под локоть, чтобы не свалилась. Мы стояли у древнего склепа. От времени ветер выдул кое-где камни, дождь и снег развели сырость, отчего на стенах рос мох. Я вспомнила наше ночное приключение на кладбище, когда подняли Эльянга Всесильного и содрогнулась. Рани решительно шагнул к склепу и поволшбовал над замком. С громким щелчком дужка отлетела в сторону. Эльф снял замок и послал вперёд маленький огонёк. Я тоже хочу научиться делать импульсы. Надо поприставать к Герману, пусть научит.

— Иди сюда, — послышалось из глубины склепа.

Я вошла, глядя себе под ноги. И услышала звук отодвигаемой плиты. В склепе было не так и мрачно. Стоп, это моё зрение передало привет и благодарность магу наёмников. Через некоторое время я видела как кошка. Хоть и не знаю, как они видят ночью. Эльф протянул мне пузырёк.

— Что это?

— Чтобы в темноте видеть.

Я взяла его, повертела в руках. И как ему сказать, что не представляю, как он на меня подействует. А если я ослепну?

— Рута?

— Я… я не всё тебе рассказала.

— Так что в Млонге на самом деле произошло? — эльф не сводил с меня внимательных синих глаз.

— Меня укусил перекиданец… Но уже всё хорошо! — горячо уверила я Рани. — Честно! Меня спасла тётушка Иккхи, троглодитка…

Эльф молчал.

— Она предупреждала, что до конца не удастся вытравить испорченную кровь… Теперь расхлёбываю последствия: вижу в темноте и… в общем, могу различать по запаху яд.

Скрираниэль вздрогнул, словно невидимая розга ударила его промеж лопаток.

— Этого не может быть… — голос звучал трагично и, кажется, обречённо. — Этого не может быть… Нита… Нита видела яды, а ты их чувствуешь по запаху?

Он присел на краешек каменного саркофага.

— Как это произошло?

Я без утайки всё рассказала, а в конце попросила:

— Только никому не говори. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы остальные об этом знали.

— Кхыбра в курсе?

— Как и Шафран.

Эльф тяжело вздохнул.

— Не надо так печалиться, я не предам хозяйку, — раздался над ухом знакомый писклявый голосок фамильяра. — Вот я бы окунул хоботок в ваше волшебное зелье. Ничегошеньки в темноте не вижу. Только в лунную ночь могу летать.

Эльф молча протянул мне пузырёк, я открыла его и Шафран уселся на краю, прикладываясь к зелью. Когда клоп перелетел на плечо, я закрыла пузырёк и вернула Рани.

— Послушай, что я тебе скажу… Это важно, Рута, очень важно. Если тебе когда-нибудь посчастливится попасть на королевскую кухню, никогда, слышишь, никогда и ни за какие деньги не говори о своих способностях. Ни-ког-да.

— Даже если короля кто-то захочет отравить?

— Даже если захотят отравить.

Рани умолк.

— У нас мало времени, — напомнила я.

— Будь проклят, Леонидий!.. — выругался эльф и добавил парочку крепких слов. — По его прихоти Нита была изгнана и приезжала в Сытов тайно! Никуда, дальше дочкиной таверны она не выходила. Нашему отряду пришлось запутывать следы, чтобы королевские сыщики её не нашли, когда она прилетела зимой за продуктами.

— Хм, а между тем Васю с собой взяли. — Я не понимала эльфов: с одной стороны, они терпеть не могли королевский сыск, а с другой — зачем-то поволокли за собой Василия. Нет, я ничего против него не имею, но…

— Отец Василия нам тогда и помог, — словно прочёл мои мысли эльф. — Он увидел улетающий грифон-дилижанс и нас, с луками и клинками наготове. И подыграл. Сказал своим сыщикам, что дилижанс был из Глоска. Звери замёрзли и вынуждены были сесть.

— И они поверили?

— Даже если и нет, то кто будет спорить с начальником сыска? — Рани встал, его руки сжались в кулаки. — Будь проклят, старый король с молодым никчёмным отпрыском! Чтоб твоя поганая душа сгнила в Марсуле!

— Тише, Рани, тебя могут вздёрнуть на виселицу за такие слова. Ты же прекрасно знаешь, что все стены имеют уши…

— Эти уши давно сгнили, — Рани развёл руками.

Здесь было четыре саркофага, в которых покоились предки Кронту. Лишь один постамент пустовал. Скорей всего древний перенёс его в замок. И пупок не развязался! На саркофагах сиреневыми огнями мерцали магические печати.

— Ладно, пора идти.

— Не печалься, эльф, всё когда-то закончится, — философски заметил щитник.

— Рута, закрой рот своему философу, — прорычал Скрираниэль, плетя заклинание.

— Я, между прочим, здесь. И не надо со мной общаться, как будто меня здесь нет.

Эльф только закатил глаза.

— Хе-хе! — мне показалось, что фамильяр довольно потирает лапки.

С пальцев Рани сорвалась магическая петля и поползла к правой стене склепа. Впечатавшись в неё, вспыхнула зеленоватыми символами. С тихим шумом стена отъехала. Перед нами показались покрытые мхом ступеньки. Рани пошёл вперёд. Сделал несколько шагов и остановился, повернувшись, протянул руку, чтобы я могла ухватиться. Ступеньки оказались обманчиво безопасными. Мох то и дело норовил выскользнуть из-под ног. Плоские, мелкие и узкие. Никаких перил. Рани стал боком, то же самое сделала и я. Узкая крепкая ладонь эльфа уверенно сжимала мою руку. Мы осторожно спускались всё ниже и ниже. Послышался тихий шорох. Я замерла.

— Это дверь закрылась, — успокоил Скрираниэль.

— Осталось совсем немного, — пропищал Шафран. — Только впереди… обрыв.

Мы дошли до края ступеней и замерли. Под нами зияла пустота. Я освободила ладонь от руки эльфа и уселась на ступеньки. Внизу ничегошеньки не было видно. Какие-то бурые камни и всё. Как знать, может они такие из-за разбившихся, которые, как и мы, шли по этому пути. Где-то далеко слышалось как капли воды срываются вниз и булькают то ли в ручей, то ли в подземное озеро. Эльф оперся о стену и задрал голову вверх, как будто там была инструкция как нам выбраться. И тут… нет, мне почудилось. Только дохлятины и не хватало. Хотя, очень знакомый запах. На ступени рядом с моими ногами легли когтистые лапы и показались до боли знакомые бусины глаз и подвижный чёрный нос.

— Блукс, дружище! — я не скрывала своей радости: перед нами стоял грязный и счастливый фримпсль.

— Рута!.. — глаза Блукса стали влажными от слёз. — Я знал, что мы ещё встретимся!..

Малыш хотел было кинуться мне на шею, но тут же отпрянул. Но я плевать хотела на запах, сгребла его в охапку и прижала к себе. Маленький отважный фримпсль, который помог нам с Кхыброй. Он не отбивался, погладил меня по волосам.

— Ох, как же ты воняешь! — ну да, куда же без медячка Шафрана.

Блукс тут же вырвался и ловко спрыгнул, цепляясь когтями за стену.

— Это Блукс, он нам очень помог, — представила я малыша Рани.

— Скрираниэль, — протянул ему руку эльф.

Фримпсль быстро пожал её и тут же спрятал руки за спиной. Он во все глаза рассматривал эльфа.

— Какой вы необыкновенный, — с придыханием выдал он. — Ни в какое сравнение не идёте с Детьми Сумрака. Рута, это твой мужчина?

— Нет, — тихо рассмеялась я, — друг.

— Жаль, — почему-то огорчился Блукс. — А что ты здесь делаешь?

— Я бы хотела узнать то же самое у тебя, — пусть он первым ответит.

— Тётушка Иккхи попросила проверить грибницы на этих стенах. Вот я и проверяю.

— Но здесь же нет грибов! — искренне удивилась я.

— Плесень — это те же грибы, — ухмыльнулся фримпсль. — Но вообще-то, они есть. Вы их просто не видите. Здесь целая плантация прыгучек.

— Что за грибы такие? — удивился Рани.

— Прыгайте вниз, — задорно подмигнул фримпсль и с разбегу прыгнул. — Хо-хо! — эхом разнёсся его весёлый голос.

— Прыгайте! — запыхавшимся голосом подтвердил слова Блукса Шафран. — Вашей жизни ничего не угрожает.

Мы с эльфом взялись за руки и прыгнули вниз. Я завизжала от страха и зажмурила глаза. Ноги спружинили на чём-то холодном и упругом. Открыв глаза, я увидела, что мы, как на батуте, подпрыгиваем на крупных вогнутых шляпках бурых грибов. Так вот что мне с высоты показалось. Ого! Нам бы таких в Курчавое или академию. Радости не было бы предела. Детвора, да и адепты, скакали бы на них с утра до ночи. Ну, адепты вряд ли, а вот в Курчавом — это было бы целым событием.

— Блукс, что это за чудо? — отдышавшись, спросила я.

— Прыгучки, мы зовём их прыгучками. Для еды они не годятся, а вот для хозяйства или забавы — самое оно. Белошвейки и модистки королевства покупают их у нас.

Рани помог спуститься вниз. Я поправила плащ и уставилась на фримпсля.

— Нам нужно к храму Маруны, но прежде в хорошую гномью лавку, где торгуют артефактами. Если такой нет, то к хорошему гному-артефактнику.

Блукс задумался.

— Самые известные во всей стране Детей Сумрака — лавки господ Хурлапых. Ножи, травы, текстиль. Даже ваши эльфийские товары есть. Но что касается артефактов — они отменные.

Кто бы сомневался! По-моему, гномка не хвасталась, они по всему миру, Хурлапые!

— Проведи нас к нему, пожалуйста, — сложила руки лодочкой на груди я.

— Я заплачу, — эльф потянулся за кошелём.

— Я с друга денег не возьму, — обиженно поджал губы фримпсль.

— Спасибо, Блукс, — поблагодарила я малыша.

— Накиньте капюшоны и идите за мной, — скомандовал Блукс. — Пойдём через Поля Кошмара. Блукс достал нож и отрезал кусок шляпки прыгучки. Разделил его на две части и воткнул в уши. Потом достал, подравнял всё тем же ножом и сказал, чтобы мы сделали то же самое. И пояснил: на Полях Кошмара живут лурсллы. Бестелесные сущности. Своим шёпотом нагоняют страх на тех, кто туда попадает. Их цель — погубить жертву.

Приехали. Как же я устала от приключений!

— Не удивляйтесь, если под ногами попадутся кости или черепа. Смело идите за мной и не смотрите по сторонам.

— А мне, что делать мне? — запаниковал фамильяр.

— Возродишься, — недовольно пробормотал Скрираниэль.

Рани вырезал нам прекрасные беруши. Я попросила эльфа, с позволения Блукса, отрезать кусок гриба — в хозяйстве всё пригодится, и спрятала его в сумку.

Поля Кошмара окутывала седая дымка, очень похожая на ту, из которой явилась Маруна, только у тёмной богини она была чёрной.

— Готовы?

— Да! — ответил за всех Шафран.

И мы пошли. Я старалась не вертеть головой, глядеть только на лохматую спину фримпсля и крепко сжимать руку эльфа. Получалось с трудом. Любопытство — мой злейший враг. Вскоре я за него поплатилась. Сзади за сумку кто-то схватился, я дёрнулась и чуть не оторвала лямку. Когда обернулась, увидела, что сумка зацепилась карманом за торчащую из земли огромную кость. Но её же не было! Я освободила руку и отцепила карман. На кости показались… красные глаза. Мамочки!.. Я, по-моему, начинаю сходить с ума. Глазастая кость.

— Здрасьте, я — ваше счастье! — от страха выпалила я. И только развернулась, чтобы вернуться к друзьям, как прямо передо мной возникло нечто прозрачное и красноглазое. Оно усиленно шевелило губами, а я стояла и глупо улыбалась. Всё-таки, прекрасные грибы эти прыгучки — ничегошеньки не слышно!

Глаза сущности собрались в кучку, чем сильно меня рассмешили. Я расхохоталась так сильно, что беруши выпрыгнули из ушей. И тут случилось то, что случилось. Сущность словно оказалась внутри меня. Неизвестно откуда возникший страх липкими лапами сдавил горло.

— Боишься, девчонка, бойся! Бойся, сейчас ты встретишься со всеми своими страхами. Готова? Так смотри же!..

Эльф оглянулся и всё понял. Он без слов залез в сумку, достал кусок гриба и вырезал новые беруши. Я не могла пошевелиться. На лбу выступила испарина, сердце, казалось, перестаёт биться. А нечто превращается в чудовище. В то самое чудовище, в которое перекинулась Ютара, затем на её месте оказался… Шрам, а после него — одноглазый наёмник, за которым вряд выстроился его лагерь, Красавчик и Врадамар. Каждый ухмылялся и медленно приближался ко мне. Затем показался длинный раздвоённый змеиный язык, перед глазами всё поплыло, и я потеряла сознание.

А когда пришла в себя — увидела, что меня как трофей, перекинув через плечо, несёт эльф. Я закашлялась. Рани остановился и аккуратно поставил меня на землю. Я глянула вперёд — всюду пепельная дымка. Значит, мы ещё на Полях Кошмара. Рани протянул мне беруши. Я их вставила в уши, и вовремя. Перед нами снова возникло нечто красноглазое. Но в этот раз как оно ни старалось, у него ничего не вышло.

Когда дошли до края Полей, я с облегчением выдохнула. Впереди маячила знакомая стена. В сумке лежал перстень Яарна.

— Здесь потайного хода наёмников нет, мы вышли с другой стороны. Зато есть телепорт троглодитов. Выйдете у храма Лиссейлы. На рынке найдёте лавку артефактов, там её каждая собака знает. А за мостом, не доезжая до игорного дома, храм, который вам нужен.

— А ты? — удивился Рани.

— Я и так слишком рискую своей шкуркой, — горько улыбнулся фримпсль. Передавай храброй троллине привет от меня. Жаль, что её нет с вами. Назад дорогу запомнили?

Эльф кивнул.

— Поняли, как подняться прыгучками вверх? Прыгайте, отталкивайтесь, и долетите до ступенек. Главное, в стену не впечатайтесь. Портал за мрачными кустами, — Блукс показал куда-то влево. Ладно, найдём.

Мы обнялись на прощание и фримпсль побрёл назад через Поля Кошмара. Портал нашли быстро. Я натянула капюшон так низко, как только смогла. То же сделал и эльф. Мы шагнули друг за другом в портал. И чуть не столкнулись с Тайхарной. Она как раз заходила в храм Лиссейлы. Осунувшийся вид и заострённые скулы выдали бессонную ночь и голодный день. Она смотрела вперёд, ничего не замечая вокруг. Надо делать отсюда ноги, как знать, может, тёмная в трансе. Выйдет из него и тогда нам достанется на орехи.

— На рынок, — шепнула я одними губами.

Мы, кутаясь в плащи, поспешили на рынок тёмных. Там я спросила у черноволосого дворфа, где найти лавку артефактов Хурлапых. Дворф сказал, что в самом центре рыночной площади. «Лунь-Сонь», именно так называлась гномья лавка, стояла на самом почётном месте — первая справа от площадки невольничьего рынка. В прошлый раз я была слишком напугана, чтобы всё хорошенько рассмотреть.

Часто хозяину невольников некогда бродить по рынку в поисках антимагических браслетов, ошейников и прочих артефактов, поглощающих магию, поэтому они заходили в ближайшую лавку. Таковой и являлась «Лунь-Сонь». На площадку как раз вывели новых рабов, поэтому на нас никто не обратил внимания.

Мы зашли в лавку и поискали глазами торговца или хозяина.

— Чего изволите, господа? — на общегосударственном обратился к нам мужской голос, звучащий из глубины лавки.

— Поглядывай на улицу, — шепнул Рани и двинулся на голос.

На площади шли торги: на возвышении стояли две дриады, троллина и несколько людских девушек. Чуть поодаль кучковались юноши. Все в антимагических ошейниках. С рабами никто не церемонился: девушек жадно облапывали мужики. Один орк положил глаз на дриаду — совсем юную. Он содрал с неё нехитрое платьице, толпа взвыла и заулюлюкала. Бедняжка прикрывалась руками, но мужик грубо толкнул её на колени и схватил за волосы. Он что-то говорил, а толпа одобрительно свистела и галдела. Эх, если бы я умела метать ножи так, как одноглазый, то он бы улетел гнусному орку в шею. Тёмная эльфийка в длинных полупрозрачных одеждах вела себя с парнями не лучше: что-то говорила им, те стояли не шевелясь, тогда она ногой со всей силы ударила одного из них в грудь, тот зашатался и повалился на бок. Я закрыла глаза. Рабство отвратительно. Просто отвратительно. Никому не позволено издеваться над другими!

— Идём, — мягко тронул меня за плечо эльф.

Мы вышли в толпу и направились к выходу. До храма Маруны шли молча. В моей голове не укладывалось то, что я увидела.

— Рута, слушай меня внимательно, — начал эльф. — Войдёшь в храм, там перед статуей тёмной богини стоит алтарь. На алтаре — ритуальный нож. Это, — он протянул мне ладонь, в которой что-то было зажато, и переложил в мою. Я скосила глаза: фигурка быка с крутыми серпообразными рогами величиной с крупное гусиное яйцо, выдута из чёрного стекла; внутри что-то бултыхалось. — Положишь на алтарь. Возьмёшь нож и со всей силы ударишь по фигурке быка. При этом скажешь: «Во славу Маруне, королевы тёмных!» И сделаешь три шага назад. Бей сильно, так, чтобы то, что находится внутри разлетелось в разные стороны. Всё поняла?

— Д-да, — накатила волна паники. Рани предусмотрительно протянул знакомый пузырёк свирельника. Я выпила и часто задышала.

Я не заметила, как мы подошли к храму. Тёмное вытянутое вверх здание, украшенное змеями и гигантскими ящерами.

— Да пребудут с тобой пресветлые богини! — благословил Рани и коротко обнял. — Я стою на входе. Я рядом.

Я, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, вошла в храм. В храме царила пустота. Слышался только треск от горящих чёрных свечей. Пол усеян пеплом. В центре храма стояла статуя Маруны, заляпанная бурыми пятнами крови. Чаша в руках тоже почти до краёв наполнена кровью. Ещё немного и она польётся на алтарь, заливая его полностью. Ну, да, только моего быка и не хватает.

Я поискала глазами нож. Есть, лежит слева, тоже в каплях крови. Пресветлые боги, какая гадость! Я двумя пальцами взялась за рукоять. Поставила стеклянную фигурку быка, немного полюбовалась ею. Затем покрепче обхватила рукоять и громко сказала:

— Во славу Маруне, королевы тёмных! — и изо всех сил шарахнула ножом по статуэтке. Содержимое выстрелило, словно подогретое шампанское, заляпывая всё вокруг. И как в этом небольшом бычке уместилось столько… киселя? Конечно! Я принюхалась. Кисель, он, родимый! Мы же брали в корчме и отвар, и кисель! А в корчмах часто после отвара на тех же ягодах варят кисель.

Я не заметила как сгустилась тьма. Статуя тёмной богини словно ожила. Разом погасли все свечи. На меня гневно смотрела Маруна, королева тёмных, жертву которой я только что принесла.

— Да как ты посмела, негодная смертная, такое сотворить?! Ты должна была принести в жертву тёмного эльфийского быка! Ты осквернила алтарь… киселём!.. Где жертва?! Что ты натворила?!

— Она сделала всё как ты велела, — послышался за спиной голос эльфа. — В храм пришла одна, без провожатых. На жертвенник положила тёмного эльфийского быка. Куплен он, как ты и просила, здесь на рынке. А вот чем его наполнили — только тебе известно. Времена теперь настали сложные: все пытаются друг друга обмануть. Разве ты не приветствуешь плутов и обманщиков?!

Богиню перекосило от эльфийской наглости. И без того бледная, она стала ещё бледней.

— Нахалы! — прошипела она. — Как?! Как вы посмели меня, саму Маруну, обмануть?

— Дурное дело не хитрое, — Шафран!.. О, боги, пожалейте маленького болтуна!

— Я выполнила всё, о чём мы договаривались, — ко мне вернулась смелость. — Бык куплен здесь, я его шарахнула ритуальным ножом. Вошла в храм без сопровождающих. По-моему, мы в расчёте.

Богиня ничего не ответила и словно испарилась.

— Бе-бе-бе! — победоносно поддразнил исчезнувшую Маруну фамильяр.

Мы, накинув на головы капюшоны, почти бегом отправились к порталу троглодитов. Рокнесгер вела нас за руку, и мы без препятствий добрались до прыгучек. Малыша фримпсля возле грибов не было. Жаль. Всё-таки и в логове тёмных можно найти светлых друзей. Рани подпрыгнул первым. Он несколько раз с силой оттолкнулся от шляпок грибов и допрыгнул до ступеней. Я прыгала следом за ним. Ох, если бы не эльф, к Герману вернулась бы лепёшка под названием Рута.