Глава 14. Много правды не бывает

Ликраниэль с важным видом что-то строчил в блокноте.

— Да, тайный сыск знает, что мы искали Королеву, но ведь я не сказала, где именно её искать. И не рассказала, что старая карта показала нам её обитель. Как и промолчала о двух покушениях на меня.

Герман, подперев рукой голову, исподлобья наблюдал за всеми. Ойхильд барабанил пальцами по столу, а Богрис и Альг перемигивались.

— Хватит шифроваться, — не глядя на них, пробормотал Герман. — Что у вас?

— Лик? — Альгин отодвинул от себя тарелку. — Расскажешь?

Эльф тяжело вздохнул и открыл блокнот.

— Пока вы с братом были в храме Маруны, а ребята искали Осколок Зорь, мы с Васей немного покумекали. И вот что получается, — с этими словами эльф выдернул чистый лист из блокнота и положил на стол, а в руки взял магоперо.

«Рута» написал он в центре и от меня шли стрелочки к двум именам: «Аконита» и «Уланьяр». От них — закорючка, мой медальон. От него ещё чёрточки.

— Когда Уланьяр Семисильный создал артефакт, то не думал о последствиях. В нём была кровь Акридены, кровь твоих настоящих родителей, Рута, и бабушки Акониты. Свою кровь Уланьяр запечатал во второй части — звезде. А в третьей, — эльф обвёл нас торжествующим взглядом, — божественный свет Аргины. Если артефакт осквернить кровью тёмного мага, что, в общем-то и хотят сделать враги, то он откроет источник бесконечной энергии и призовёт Грамарха. Источник бесконечной тёмной энергии. Сделать Зов Крови, а нынче, Поцелуй Судьбы, тёмным можно в одну единственную ночь года — ночь перерождения. Когда зима входит в свои права. Самая длинная ночь в году.

— Это всё интересно, — перебил его Ойхильд, — только что это нам даёт? Мы по-прежнему не знаем тех, кто это хочет сделать. Скажем, тот же кровосос.

Лик написал «Кронту» чуть в стороне от меня и родственников.

— Зачем ему нужен Грамарх? Если его цель повелевать силами тьмы самому, — он поднял ладони вверх, так как Ликраниэль испепелял его взглядом. — Не подумай, Лик, что я препятствую тебе в расследовании. Наоборот, пытаюсь помочь.

— Мы не берём во внимание упыря, — отчеканил эльф.

— Пока не берём, — подключился Герман. — Ведь он зачем-то помог Руте и Кхыбре выбраться из игорного дома. Вопрос — зачем? Какие у него планы на девчонок?

— Допустим, он хочет сделать себе невест, чтобы родить истинного. Не спрашивайте как, я этот мерзкий процесс даже представить себе не могу, — фыркнул Ойхильд. — А за свою девушку готов выпустить кишки не только упырю, но всей нечисти мира. Попробуй он только прикоснуться к Кхыбре.

Кхыбра чуть улыбнулась и прикоснулась к цветку в волосах.

— Это сколько нужно выпить гномьего самогона, чтобы решиться лечь с ним в постель? — поморщился Альгин.

Меня затошнило.

— Обязательно нужно испортить ужин? — я отхлебнула компот.

— Пусть только попробует приблизиться, — сжал кулаки Герман, — сожгу заживо.

— Ладно, мы отвлеклись, — почесал магопером за ухом Ликраниэль. — Оставим пока Кронту в покое. Мне кажется, что он к призыву Грамарха имеет такое же отношение, как я к гномам.

— Кому нужна Королева? — полуорк поставил вопрос иначе. — Конечно, кроме достойнейших эльфов, — он бросил насмешливый взгляд на Лика, — и короля-плясуна, в лице тайного сыска.

— А если это две совершенно разных истории, и мы дёргаем за разные ниточки? — предположила я.

— В смысле? — не понял Ойхильд. — Поясни.

— Допустим, у нас две истории: одна связана с артефактом, а вторая с Проклятой Королевой. Одни хотят добыть всеми правдами и неправдами третью часть, а другим жизненно необходим меч. А если обе эти истории никак не переплетаются?

— Как версия, вполне сойдёт, — обескураженный Лик забрал листок и перевернул на другую сторону.

Он что-то чёркал и писал. Затем выдохнул:

— Но здесь есть один нюанс… Как ни крути, обе эти истории, Рута, замешаны на тебе. Третья часть артефакта — у тебя, и ты же — живой пропуск на остров Двух Зорь.

— И в том, и в другом случае — ты расходный материал, — подытожил полуорк.

Кхыбра бросила на меня испуганный взгляд. И тут я всех добила ещё одной «приятностью»:

— Есть ещё один случай… Яарн, тёмный наёмник, решил, что я — наилучшая кандидатура для рождения сына. Во мне течёт кровь высших, а значит, я рожу ему прекрасного ребёнка… Он об этом говорил Ши, которая, естественно, этого не хотела и набросилась на него, как голодная собака на кость…

— Почему ты об этом ничего не сказала? — Герман был хмур и сердит.

— Потому что в Сытов дроу не посмеют явиться, — резонно заметила я.

— Днём, да. А ночью? Ты об этом подумала? Их единороги передвигаются бесшумно. Что если прямо сейчас недалеко от таверны притаился отряд наёмников?

— Об этом я не подумала, — честно призналась я. — И что теперь мне делать? Жить взаперти?

— Зачем? Живи как и жила. Просто будешь наживкой, — «обрадовал» Ойхильд. — Их надо выманить. И скорей всего они появятся очень скоро. На следующей неделе ярмарка. За неделю в Сытов стечётся разный народ со всевозможными товарами. Где она обычно проходит?

— За городом, — пролепетала я.

— Верно, Праздный не такой дурак, чтобы пускать кого ни попадя в столицу. А на окраине пусть хоть перережут друг другу глотки. Что ещё будет после ярмарки?

— Концерт и фейерверк, — Богрис устало потёр глаза. — Но это всегда на Центральной площади, напротив дворца. В тот же день маги вылавливают рыбок и закрывают фонтан. До весны он простоит под куполом.

— И это значит, что покидать обоз нельзя — нераспроданный товар растащат. Его и так из года в год безбожно тырят во время ярмарки. Поэтому не все торговцы спешат на концерт. А разъезжаются по домам подсчитывать прибыль. И это — дополнительная головная боль для стражников.

— Почему? — искренне удивился Лик.

— Потому что там будут торговцы из Сытова. А стражники обязаны проверять документы у прибывших.

– А как же те, кому нужно на станции? — дёрнул ухом эльф.

— Их документы, может, проверять и не станут — там все билеты с завтрашнего дня — именные. Без паспорта не продадут. Улавливаешь, эльфёнок?

— Какой я тебе эльфёнок? — Ликраниэль с шумом отодвинул от себя чарку. — Ты следи за своим языком! А то во мне расист просыпается!

— Ойхильд, — мягкий, с нажимом голос Кхыбры подействовал на полуорка успокаивающе.

Не знаю как ребята, а я сразу почувствовала себя здесь лишней.

— Ладно, прости, — подмигнул полуорк. — Итак, без документов никто никаких билетов не продаст. Поговаривают, что это временные меры. Но я знаю их. Нам точно так же говорили, что всё временно, когда прикрыли с нашей стороны границу. Но есть одно «но» — стражникам, по большому счёту, плевать, кто торгует на ярмарке и, кто возвращается в Сытов. Документы будут проверять через пятое на десятое. А это значит, что за серебрушку, кто угодно проникнет в столицу. И не исключено, что тёмные этим не воспользуются. Да и билет всегда можно спереть.

Ойхильд замолчал. Пресветлые боги, я так хочу попасть на ярмарку, но Герман теперь не даст. Запрёт в комнате, а ключ проглотит. Ещё и Муфта подобьёт таскать мне еду, специально, чтобы я никуда не выходила. А к нам приедет Тиатариасса, она обещала скидки в эльфийских лавках. Нет, мне не подходит это. Я должна быть на ярмарке, там так весело: музыка, весёлые розыгрыши, призы, песни, танцы. И купить можно всё что угодно! Я умру от тоски, если туда не попаду.

— Нужно выманить их до начала ярмарки, — мою голову тоже иногда посещают светлые мысли. — Тогда одной проблемой будет меньше.

— Но как?! — в один голос спросили Ликраниэль, Альгин и Герман.

— Надо подключать Васю. Мне кажется, что он знает о тёмных побольше нас. К тому же Ши-Ранса могла что-то интересное рассказать под заклятием.

— Допустим, — Ликраниэль куснул кончик магопера. — Кто тогда на тебя покушался? Я имею в виду других наёмников, на хлишках. Кто заказал тебя? Кому так выгодна твоя смерть?

— Тот, кому нужен артефакт, — холодно заметил Герман.

— Это правда, — обречённо выдохнула я. — Его можно снять только с мёртвого тела. Наёмник из Смологорска хотел ещё и голову мою оттяпать, как доказательство подлинности Поцелуя Судьбы.

— Мне пришлось вызвать Могильщика, чтобы замести следы, — признался Грис.

Краем глаза я заметила как вздрогнул Альг. Видимо, приходилось видеть его работу. Я вспомнила, как в грифон-дилижансе Красавчик коснулся рубина и ему тут же обожгло руку.

— Медальон можно снять только с трупа, а пока я жива, у них ничего не получится,

— Я бы не был бы так уверен на твоём месте, — огорчил полуорк. — Бандиты могут взять кого угодно из твоего окружения в заложники. И тогда ты отдашь его как миленькая. Если они поймают кого-то из твоих друзей и приставят нож к горлу ты, не задумываясь, снимешь медальон.

Полуорк прав. Ни один из моих друзей не стоил Поцелуя Судьбы. Даже если он и фамильный. Даже если его на моих глазах и поцеловала Рокнесгер. Я не смогу хладнокровно смотреть на то, как убивают или пытают кого-то из близких. Сердце кольнуло, Ерошка! А если подлецы подманят братишку и… что тогда делать?.. Ответ я прекрасно знала. Но никому из друзей пока его не скажу. Всему своё время.

— Грис, помнишь, когда Рута с Кхыброй вернулись из Ислиньяра, ты упоминал некоего Илворна Треклятого? — Ликраниэль перелистнул несколько страниц.

— Мы все о нём знаем, — Альгин сделал пару глотков вина. — Что ты нового хочешь о нём услышать?

— Не о нём, а о его магических способностях.

— Маг-недоучка, две стихии огонь и вода… — начал Грис.

— Это мы все слышали, — перебил его эльф. — Подумайте, что кроме оживления усопшего пса ещё мог сделать Илворн?

— Погоди, — глаза Германа зажглись лихорадочным огнём, — вспомните нападение бандитов на грифон-дилижанс, когда мы возвращались из Курчавого?^1^ Магическую защиту пробили мощным заклинанием — щупом кракена.

— Стоп! Ты хочешь сказать… — Альгин отпил ещё немного вина. — То есть, на дилижансы нападает Илворн Треклятый?

— А почему нет?

— Когда я в конце юноцвета вылетела в Сытов, на нас напала банда во главе с Красавчиком. Он как раз видел мой медальон. Но не смог снять, рубин обжог ему руку.

Эльф поднял руку с магопером вверх, требуя внимания и тишины.

— Может, Красавчик хотел убить тебя, а нож попал в Герку? — предположил он и, барабаня костяшками пальцев по столу, продолжил: — Смотри, что тогда получается. Предупреждаю, это всего лишь версия. Так как много лет назад Илворн Треклятый стал изгоем, то ему необходимо кому-то доказать, что он и сам достиг магических высот. Понимаете, о чём я? Ведь проще всего перейти на тёмную сторону…

— Так уж и проще? — хмыкнул Грис.

— Я не тебя имею в виду, не путай дар с капризом. И вообще, не перебивай меня, пожалуйста. Так вот, я полагаю, что в Сытове у Треклятого осталась, скажем, любимая девушка, которая когда-то его отвергла и, что ещё хуже — посмеялась над ним. Самолюбие скатилось в погреб. И он, чтобы доказать, что он чего-то в этой жизни стоит, решил пойти далеко не светлым путём.

— А эльфёнок в чём-то прав, — полуорк даже не двинулся с места, когда над его ухом просвистел и врезался в стену нож. Лишь тонкая прядь волос упала на руку, которую он тут же смахнул на пол.

Мы с удивлением уставились на Ликраниэля и Ойхильда. У одного — мгновенная реакция, а у другого — выдержка из леовардийской стали.

— Ещё раз назовёшь меня эльфёнком, нож полетит в горло, — Лик встал, чтобы выдернуть нож из стены, а Ойхильд вскочил, поймал его за руки и скрутил. Эльф вывернулся, руки оказались скрученными впереди.

Ликраниэль охнул, но больше не издал ни звука, а лишь злобно смотрел в глаза полуорка. От боли он сощурился, губы презрительно изогнулись, в глазах — ни намёка на слёзы. Ярость, в них притаилась лишь ярость.

— Немедленно прекратите! — поднялась Кхыбра. Ойхильд ещё несколько секунд подержал эльфа и отпустил. Тот потёр запястья, выдернул нож и, с гордо поднятой головой, сел за стол. Налил вина и залпом выпил чарку.

— Ведёте себя как десятилетние мальчишки! И хватит хлестать вино! Это вам не «Горошинка»! Завтра головы будут трещать!

Лик засопел, а Ойхильд виновато посмотрел на Кхыбру. Надо же, как он её любит, даже не стал спорить и пререкаться.

— Поздно уже, нам ещё добираться до академии. Давайте подводить итоги. Что у нас есть? — Герман хмурился всё больше и больше.

— У нас есть две ветки, две версии, — начал Ликраниэль, не глядя на полуорка. — Первая: Илворну Треклятому нужен медальон Руты и вторая — неизвестный маг хочет полный артефакт, чтобы призвать бога войны, а ещё получить Проклятую Королеву.

— Почему ты считаешь, что этим магом не может быть Треклятый? — ехидно улыбнулся Ойхильд.

— Кишка тонка, — вместо эльфа ответил Богрис. — У него много амбиций, но мало таланта. К тому же он перешёл на тёмную сторону, а не родился с тёмным даром. Для того, чтобы достичь высот, нужен очень сильный наставник. А он не из тех, кто будет ждать.

— Люди, которые хотят всего и сразу — никогда ничего не добиваются в жизни. Да, он мог выучить несколько мощных заклинаний. Даже мог найти мага, который согласился его им научить. Но, вряд ли Треклятый рискнёт призывать бога войны. Грамарх попросту сотрёт его в порошок, — закончил Альгин.

— А если этот Треклятый — инструмент в руках сильного мага? Если он его марионетка? — Ликраниэль чуть сильней прикусил магоперо, и оно лопнуло. Чернила залили руки эльфа. — Вашу мамашу! — выругался Лик и помчался мыть руки. Ойхильд снял полог безмолвия.

— Эльфёнок прав, — пользуясь тем, что Лика нет, снова ввернул это слово полуорк. — Недаром он будущий детектив, башка варит.

— Вот именно поэтому ты прекратишь его так называть, — Кхыбра ласково взяла его под локоток и улыбнулась.

Полуорк тяжело вздохнул.

— Ладно, я постараюсь.

— Получается, — в дверь вошёл Лик, вытирая полотенцем фиолетовые от чернил пальцы, — что эти две нити всё-таки в руках у одного человека. Если Королева попадёт к нему в руки…

— …то быть большой беде, — раздалось в дверях.

Все как один повернулись в сторону входа — там стоял Вася и отряхивал одежду — подслушивал сверху, но как? Тётка Пелагея, что, пустила Василия? Хотя, почему нет? Он под прикрытием работал у неё кухарчуком. Считай, свой человек. Но как же полог безмолвия?

— Понятно, — пробурчал Герман и скосил на меня глаза, — тётя Паша.

— Не ругайте её, — заступился за тётку Пелагею Василий. — Она не хочет, чтобы вы встряли в очередное приключение. Ей хватило истории с Геркой.

Вася пошарил рукой под столом и достал оттуда следопыта. Теперь всё стало на свои места.

Он взял от стены ещё один стул и сел рядом с Ликом.

— Треклятый как раз осел в Крульском лесу. Это его люди на хлишках пытались убить Руту и достать ему медальон. Лик, ты возможно прав: целью Красавчика была Рута, а не Герман. Принеси он Илворну медальон, тут же стал самым уважаемым бандитом.

— Откуда ты это знаешь? — неужели Ши-Ранса с ними как-то связана.

— У нас была облава в районе трущоб, искали опасного преступника. Полицейские нашли в водосточной канаве еле живую Шеллиен. И допросили её после того как целители вернули прорицательницу к жизни. Она рассказала всё что знала о бандитах.

— Светлые боги! — вырвалось у меня. — Шеллиен долго не протянет, если бандиты узнают, что она их слила.

— Она по ту сторону Зорекрылых гор. Её отправили на Хелкеш. Да и Шеллиен мелкая сошка в этой истории.

— А разве нет тайны следствия? — съехидничал полуорк.

— Уже нет, — мрачно ответил Вася. — Я больше не сотрудник тайной полиции.

— Как? Почему? Что ты натворил? — вразнобой посыпались вопросы.

— Ши разболтала о златокрылом драконе. Король готовит депешу королю Малгольмиена, чтобы Солнценосные эльфы немедленно вернули то, что им не принадлежит.

— Тварь! — вырвалось у Геры.

— И они вернут? — я не хотела верить в то, что мои родственники запросто отдадут дракона этому праздному плясуну.

— Как же, держи карман шире, — ухмыльнулся Вася и потянулся за кувшином с вином. — Златокрылые драконы впервые появились на острове Двух Зорь. Они являются их достоянием. Как раз за это можете не беспокоится. Да и король Мэгрин не жалует Эрика Второго.

Я выскочила из комнаты за приборами — Вася поди весь день просидел голодным. И столкнулась нос к носу с Аглаей, которая несла поднос с чистой посудой. Я взяла тарелку и вилку, и скрылась снова в комнате, заперев её на засов.

Вася быстро и молча ел, изредка прихлёбывая вино. Закончив с трапезой, он откинулся на спинку стула, достал свою записную книжку и достал из неё сложенный вчетверо лист. На стол легла схема.

Мы припали к ней, и, затаив дыхание, изучали. Меня знобило, словно я подхватила лихотруску. А всё из-за того, что увидела знакомые имена. Больше всех волновали имена деда, Шрама и, как ни странно, отца Альга.

— Поясни, — на Альгине не было лица.

— Альг, сядь и, наверное, лучше выпей, — медленно начал Вася. — То, что я сейчас расскажу, должно остаться между нами.

Над нами повис полог безмолвия и каждый поклялся, что никогда никому постороннему ничего не расскажет даже под заклятием достоверности. Альг вылил остатки вина в чарку и залпом выпил.

— Тайный сыск много потерял, я не успел рассказать им об этом.

— Но ты же говорил про спасение сирены. Эрик отбил её у каракатицы, верно? — вспомнила я.

— Верно, да не совсем. Вам тоже не полагалось знать все подробности этой истории. Я всё-таки был под присягой. — Василий медлил, собираясь с мыслями. — Итак, много лет назад отец Эрика Второго, тогдашний король Лартионы собирался со своей женой королевой Уриэллой на прогулку. Погода стояла прекрасная и ничто не предвещало беды. И всё бы закончилось хорошо, не встрянь наш Эрик в одну нелицеприятную историю, будучи юным принцем.

— При чём тут он? — прохрипел Альгин.

— При том, Альг, что юный принц, как я вам и рассказывал в прошлый раз, спас от каракатицы сирену, любимицу Ирдонги. Только дело обстояло не совсем так. Трусоватый принц бросается спасать красавицу-сирену? Вы бы в это поверили?

Мы молчали. Василий прав: ни за какие коврижки Эрик Праздный не стал бы спасать сирену.

— Как вы думаете, кто подстроил ему эту ловушку?

— Илворн Треклятый? — голос Лика дрожал от возбуждения.

— Да ты догадлив, мой юный детектив, — без нотки иронии произнёс Василий. — Он заманил в ловушку Эрика: показал место в бухте Семи Стихий, где любили отдыхать сирены. И, когда появилась любимица Ирдонги, подал знак, чтобы сообщники выпустили голодную каракатицу. Сирены уплыли в море, а Сааллианну утащила на дно каракатица. После Треклятый влил силу в хилого принца, сунул ему в руки короткий меч, чтобы он смог справиться с каракатицей и пнул под зад, чтобы не мешкал. Разгорячённый силой и сладкой похвалой принц убил злосчастную каракатицу. После Илворн взял с Эрика слово, что в нужный момент тот заплатит за услугу. Эрик, опьянённый победой и тем, что получил благословение Ирдонги за спасение любимицы бога, легко согласился на сделку.

— Недаром я терпеть не могу этого плясуна! — ругнулся Ойхильд.

А Василий продолжил:

— И вот, в тот день, когда его родители отправились на последнюю прогулку, к Эрику явился Треклятый. Он и сказал, что пора платить по счетам. Недовольный принц попросил назвать сумму, но Илворн сказал, что достаточно его согласия. Дурошлёп обрадовался, что золото королевства останется в казне, и дал согласие на оплату. Треклятый откланялся и был таков. После Илворн поднялся на своём грифоне выше драконицы, пробил защиту щупом кракена, и тут же глазом Кродерона убил драконицу вместе с пассажирами.

— О, боги! — прикрыла ладошкой рот Кхыбра.

Меня продолжало трясти. Герман накинул мне на плечи плащ и подсел поближе, притянув к себе. Вася же достал из кармана свирельник. Я благодарно кивнула и залпом выпила. Отдышавшись, полностью успокоилась, и даже удобно устроилась в объятиях любимого.

— Это всё… мой отец? Он чужими руками убил короля с королевой? — Альгин с сожалением посмотрел на опустевшую чарку.

Богрис отдал свою. Альг тут же её осушил.

— Увы, — шумно выдохнул Вася.

Мне показалось, что Альгин что-то недоговаривает. И это что-то очень важное. Настолько важное, что может существенно помочь нашему тайному расследованию. Но, выпив вино, Альг уронил голову на руки, облокотившись на стол.

— Но при чём здесь архимаг? — Герман внимательно рассматривал схему.

— Лик, удиви меня ещё раз, — по-доброму попросил бывший королевский сыщик.

— Илворн… — эльф замешкался и бросил взгляд на Василия. Тот вскинул брови. — Нет, Вась, не может быть.

— Говори, — горько усмехнулся тот.

— Да ладно! Он… этот Треклятый… сын Карлиана Ясноглазого? — всё ещё не веря себе, предположил Ликраниэль. — Значит, я ошибся: у него здесь осталась не любимая девушка, а отец! Вот я балбес!.. Конечно!.. Для того, чтобы доказать отцу, что он стал великим магом, он грохнул Леонидия и Уриэллу. Идиот!

— Идиот и цареубийца, — подтвердил Богрис.

— Жаль, что меня вытурили из сыска, я бы взял тебя на службу. Ты очень смышлёный парень, — Вася был абсолютно серьёзен.

Эльф зарделся от похвалы и дёрнул розовым ушком.

— Вася, давай дальше, — Герману не терпелось узнать все подробности.

— Гедеон нанял Грондера Викка для обучения криворукого тёмного мага. Ну, «нанял» не совсем уместное слово в данной ситуации. Он всего лишь удовлетворил амбиции некроманта: пообещал место ректора.

— Вот гад! — не сдержалась я. Из-за него господина Ричарда отстранили.

— Твой отец, Альгин, сказал, что всё самостоятельно устроит. Взамен он потребовал всего лишь одного, чтобы его приёмная дочь училась вместе с его родным сыном. А потом всё просто: он настроил Ютару против Руты, чтобы она в боевой трансформации накинулась на неё и загрызла. А после сняла с её тела Зов Крови и отдала ему.

— Но она накинулась на Вальдека, — мрачно заметила я.

— Вальдемар, кстати, своей влюблённостью очень помешал Гедеону. Ютара, к тому времени переставшая контролировать зверя, чуть не загрызла парня.

— Из-за неё он на всю жизнь остался немым, — Кхыбра с укором глянула на бледного Альга.

— А как Гедеон узнал о том, что медальон у меня? От Красавчика? — предположила я.

— И да, и нет. Он не станет показываться всякому сброду. А Крамкир — рядовой вор. Гедеон не содержит за свои деньги бандитов. Они добывают пропитание и монеты собственным трудом. Для этого у него есть Илворн.

— Умный, зараза, — хмыкнул Ойх.

— После того, как ограбили грифон-дилижанс, Красавчик сразу же рассказал о необычном медальоне Илворну. А Треклятый мгновенно послал флая Гедеону, сообщив о странном медальоне. И поинтересовался — не он ли является частью артефакта, который так хочет заполучить Гедеон?

— Шрам разболтал? — я разозлилась.

— А кто же ещё? Но я более чем уверен, что некромант имеет свои виды на артефакт. Только бандитам об этом знать не обязательно. — Василий помрачнел. — Те предприняли вторую попытку кражи медальона. Подключили Чучуза с Клопом. Они должны были заманить тебя в переулок, где третий бандит попросту убил бы тебя, а после снял медальон.

Я вспомнила, как маленький воришка спёр из сумки бабушкину тетрадь. А я погналась за ними. Надо же! А я-то считала, что такая ловкая — воришку легко догнала.

— Только они не могли даже представить, что их ждёт! — усмехнулся Василий. — До третьего они так и не добежали. Хотя, добежать-то добежали, но помог случайный прохожий, обвинив тебя, Рута, в ведьмовстве.

Я вспомнила, как отдубасила второго вора скалкой и сдала полицейскому. Их план с треском провалился.

— Действовать нужно было очень быстро, молниеносно. И тогда профессор Викк подключил Альга. Так?

Альгин молчал. На лице ходили желваки.

— Альгин, может, расскажешь о Шраме? — предложил бывший сыщик.

Альг расстегнул верхние пуговицы рубахи и шумно вдохнул. Щёки вспыхнули, а зрачки расширились.

— Шрам вызвал к себе на разговор. Был чересчур учтив. Сказал, что нужно встретить очень важную гостью и привезти в академию, — он бросил на меня короткий взгляд. — Кстати, я тогда чуть не упустил тебя из виду… Грондер Викк мягко говорил о том, чтобы я разыграл влюблённого парня, что мне в общем-то удалось…

— Но зачем?

— Медальон… — тихо сказал Альг. — Шраму удалось полностью убедить меня в том, что Зов Крови — это его медальон, который много лет назад украл твой дед, Рута.

Я вытаращилась на него: хорошенькое дельце! Значит, дед сделал артефакт и спёр. Вот подлец!

— Но я ничего не знал! Ничегошеньки! И я ему верил. Он один из лучших преподавателей академии, научил нас очень многому, — он глянул на ребят, ища поддержки. Богрис кивнул. — Мы с огромным удовольствием патрулировали вместе с ним Сытов…

— Да ладно тебе оправдываться, — прервал его Грис. — Я тоже повёлся бы на уговоры Шрама. Такого наставника поискать.

Альг немного помолчал и продолжил:

— А потом всё пошло вверх тормашками. Я не мог ничего рассказать про Викка, не мог сдать Ютару. А об отце… даже ничего не хочу говорить.

— Гедеон подговорил Илворна, чтобы тот поднял Зурмса, что Треклятый с превеликим удовольствием сделал.

— Тренировался? — Богрис горько усмехнулся.

— Ничего не скажу. Может, Гедеону нужно было убедиться, что Треклятый достаточно силён.

— А я послужила наживкой, — я вспомнила ужас, пережитый на кладбище. И как Викк изображал из себя великого охотника на монстра. Ещё и госпожу Корру взял с собой, чтобы отвести от себя подозрения.

— Значит, этот изгой поднял и Кронту? — задумчиво сузил глаза Ойхильд.

— Скорей всего, что так. Правда, я не уверен в том, что Гедеон об этом знает. Хотя, после того, как замок почти мгновенно отстроился, уже в курсе. И не думаю, что покровитель Треклятого пришёл в восторг от его поступка.

— Он имеет такое огромное влияние на Илворна? — вскинул брови полуорк.

— Конечно, иначе у Треклятого от чувства собственного превосходства начнёт крыша подтекать. Гедеон периодически опускает его на землю. По его указке Илворн нанял в «Бешеном баклажане» тех самых разбойников, которые пытались тебя, Рута, убить под Смологорском, а после — и в полёте. Не хочет свои руки марать об это задание. Но, как видишь, у него пока ничего не вышло, — развёл руками Василий.

— Вот именно! Пока, — Герман погладил моё плечо. — К сожалению, это пока у подонков ничего не вышло.

— А Королева? — мне не терпелось узнать подробности. К тому же Вася ещё не всю схему расшифровал. Я аккуратно забрала листок у Герки.

— Королева нужна Гедеону. Ему нужен Грамарх и мир. Поэтому, до тех пор, пока ты жива, у него есть надежда получить меч.

— Откуда он знает, что я могу найти истинную Проклятую Королеву?

Василий только развёл руками.

— Как только меч будет у него, и скорей всего это должно случиться до ночи перерождения, он призовёт Грамарха. И тот поможет ему завоевать вначале Лартиону, а после и весь мир.

— Чудесно! — фыркнула я. — Вначале я достану Королеву, а после он убьёт меня этим же мечом и снимет Поцелуй Судьбы.

— Примерно так он и будет действовать. — «Обрадовал» меня Вася.

— Кто ещё из наставников заодно с Гедеоном? — я чувствовала, что Шрамом он не ограничится.

— С Гедеоном Бриссом Шрама познакомил Вета Сан. А он скользкий тип. Скользкий, тёмный и непростой.

Мы молчали. Не зря этот Вета Сан мне сразу не понравился. Глазки поросячьи, так и шныряют по сторонам.

— Вась, — я хотела услышать ответ на вопрос: — Красавчик должен был грохнуть меня, а попал в Германа?

Вася не торопился с ответом, налил компот, выпил и только после этого сказал:

— Вряд ли. Возможно тебя хотели сломить, чтобы легко и просто забрать медальон. В горе люди становятся податливыми и совершают необдуманные поступки. Но не получилось: Скрираниэль спас Геру, забрав в Хрустальный Клевер.

— А что это за вопросительные знаки? — забрал у меня листок любимый, разглядывая пустое поле.

— Я ещё не выяснил, кто последний участник. Но твёрдо знаю одно: у него первые две части артефакта.

Мы немного помолчали, переваривая информацию.

— Вась, у меня ещё один вопрос?

— Да, Рута, — сыщик повернулся ко мне.

— Почему во главе стоит имя моего деда?

Вася медлил. Никто из нас его не подгонял.

— Ответ тебе может не понравится, Рута.

— Я хочу знать правду.

Пауза затянулась, но никто из нас не подумал подгонять бывшего королевского сыщика.

— Твой дед затевает переворот. Он знает правду о том как пришёл на трон Эрик Второй, и хочет наказать подлого и глупого короля. И хоть за спиной Эрика стоят Карлиан и министры, положение его шаткое. Завтрашние указы о предъявлении документов при покупке билетов и лицензировании магии вызовут волны негодования. Оседлавшему Тень Ветра это на руку.

— Мой дед что, тоже настолько тщеславен, что хочет сесть на лартионский трон, как и Гедеон?

— О, нет! Ему это не нужно.

От сердца отлегло.

— Король Леонидий был не так свят, как хотелось бы, — усмехнулся Василий. — У Эрика есть кузен. Леонидий при жизни осчастливил сыном родную сестру Уриэллы, который как назло, родился на два года раньше законного наследника. Королева, узнав о беременности сестры, сослала её вместе с малышом в Леовардию. Его вырастили как настоящего принца. Дали блестящее образование. Обучили искусству ведения боя. Вот кузена Эрика твой дед и хочет посадить на трон.

В тишине стало ещё тише, казалось, все перестали даже дышать. Слишком много информации. Слишком много опасностей. Слишком хочется жить. Я посмотрела на задумчивого Герку и потёрлась щекой о его плечо, вдыхая знакомый запах вербены и можжевельника.

— А как же тёмные наёмники? Почему они проявили ко мне такой интерес? — нарушила я вопросом тишину.

— Ты же его услышала той ночью. Яарн всего лишь хочет наследника. А Королева ему нужна для самолюбия. Кто откажется, чтобы у него был меч мечей? Ни один мужчина, который мало-мальски владеет оружием не пройдёт мимо такого артефакта. Но Яарн мелкая сошка. Главный враг — здесь, — Василий указал пальцем на кружок с именем отца Альгина.

— А меня больше всего заботит вот этот незнакомец, — ткнул пальцем в кружок со знаками вопроса Герман. — Если мы узнаем кто он, это поможет как-то продвинуться в деле?

Вася лишь пожал плечами и развёл руками.

— Не знаю, Гера. Ничего не могу тебе сказать.

— Поехали домой, — встал из-за стола Богрис и достал из кармана кошель.

— Я угощаю, — Ойхильд махнул рукой, чтобы Грис спрятал деньги.

Ойхильд снял полог безмолвия. В комнату постучали. Вася отодвинул засов. В комнату вошёл батя, а за ним сонная Аглая, которая тут же принялась убирать со стола.

— Половина первого. У нас есть две свободные комнаты и чердак.

Понятно, наше возвращение в общежитие не обсуждается. Сказал и вышел, мол сами решайте кто куда, вы люди взрослые.

— Я на чердак, — потянулась до хруста я.

— Ты с Кхыброй — в комнату, — скомандовал Герман.

— Кхыбра с Ойхильдом в комнату, я с тобой на чердак. Остальные — разместятся в другой комнате.

— Ты с Кхыброй пойдёшь в комнату, — повторил Герка.

— Орёл или решка? — доставая из кармашка медяшку, спросила я.

— Решка, — буркнул любимый.

Я подбросила монету и положила на стол.

— Убирай руку! — приказал Гера.

Я убрала. Медяшка лежала на столе орлом. Гера скис. А я поднесла монету к глазам. На ней красовался профиль… Нет, я, конечно же деньги люблю, но никогда не рассматривала монеты так, как сделала это только что.

– Кхыбра, — я чуть не выронила монету, — глянь. Узнаёшь?

Подруга взяла монету и от удивления у неё приоткрылся рот.

— Не может быть!.. Но, как?..

— Да что вы там такое увидели? — недоумевал Герман, выхватив из рук троллины медяшку. — Ну, профиль короля. Это же Леонидий, вы что, не узнали?

— Нет, — покачала я головой. — Мы-то как раз его узнали. Это не король.

— А кто же? — теперь недоумевал и Василий.

— Это — Нид, ревенант, которого мы встретили в Ислиньяре.

— Что? — Вася выхватил из рук Германа медяшку и посмотрел на неё так, словно видел монету впервые в жизни. — Но…

— А если этот ревенант и есть то самое третье лицо? — выдвинул версию Ликраниэль.

— Вашу мамашу! — тихо выругался Ойхильд и уселся на место.

Читайте первый роман «Скалка, крылья и щепотка магии».