Глава 17. Адептка Морошкина, с вещами на выход!

Лик смотрел во все глаза на брата:

— Зачем вызывать Эйю, если ты можешь перекинуть сюда Армилсим или Иггирию?

— Лик, мне не хватит сил. Прости, братишка, что разочаровал, но я сегодня потратил слишком много энергии. Академия ближе Хрустального Клевера. Ты же не хочешь, чтобы наших целителей разорвало порталом?

— Нет, конечно, — пробормотал испуганный Ликраниэль. — А накопители?

— Они все пустые, — Богрис вытащил из сумки накопители и предъявил их Лику. Он только горько вздохнул.

Эйя спала, когда её разбудил магофлай. А после Рани, забрал её к нам порталом. Увидев Кхыбру и Зур’д’Хана, она вздохнула и обвела всех грустным взглядом:

— Я не могу помочь…

— Но почему? — вырвалось у Ойхильда.

— Я адептка, а нам запрещено сейчас пользоваться магией. Накажут.

— Мурчики-огручки! — забавно выругался Ликраниэль. Где он только подхватил это ругательство? — В отличие от тебя, мы всю ночь магичили, и ничего не боялись.

— Я не житель этой страны, — со злостью выдал полуорк. — Мне плевать на запреты!..

— Я тоже родом из Рощи Волхвов, — поджала губы эльфийка. — Но живу сейчас здесь и обязана подчиняться законам этой страны, какими бы безумными они бы не казались.

— Эйя, моя девушка умирает…

— Если магистр Вереск возьмёт меня под свою эгиду…

— Я возьму тебя под свою эгиду, — сказал Скрираниэль. — У меня лицензия. И если кого-то что-то не устроит, то найму лучшего адвоката, который заткнёт рты всем желающим меня посадить, к тому же появится великолепный повод кое-что рассказать его Празднейшему Величеству.

— Рани! — я не ожидала такого от эльфа.

— Не волнуйся, Рута, это на всякий случай. Мне нужен джокер, а не козырный туз. Думаю, что король не откажет мне в аудиенции.

Эйя ещё раз нерешительно взглянула на едва живую от побоев Кхыбру и, стоящего перед кроватью на коленях Ойхильда, и выдохнула:

— Ладно, я не имею права отказать в исключительных случаях. Мужчины, выйдите, пожалуйста. Рута, помоги мне.

— Шафран, тебе тоже здесь нечего делать.

— Я всё понимаю, Руточка, — фамильяр не стал спорить и улетел вслед за парнями.

Ребята молча покинули комнату, а я пошла за водой. Принесла из ванной шайку и кувшин горячей воды. Мы сняли с Кхыбры всю одежду. Ну, это громко сказано «сняли», просто Эйя разрезала её ножницами, а я убрала ошмётки. Потом полотенцами обмыла троллину. Кхыбра хрипела и натужно кашляла. Эти уроды оставили столько ран на её теле, что хотелось взять не скалку, а сковородку потяжелей и отдубасить их так, чтобы все до одного зубы вылетели, а на их дурных головах живого места не осталось.

— Кхыброчка, милая, потерпи, — шептала я ей.

Эйя взглянула на превращённое в один огромный синяк тело троллины и горько выдохнула:

— Я могу не справиться. Магический резерв не бесконечен.

— Я помогу, — заверила я эльфийку.

— Ты?

— У меня открылся источник. Правда, магия кулинарная, но всё же…

— Сойдёт, просто поделишься силой. Не будем терять время, подключайся.

Я кивнула. Эйя достала из сумки толстый фолиант, раскрыла его. И он завис перед ней в воздухе. Эльфийка прочла длинное заклинание на эльфийском. На том самом языке древних, который я впервые услышала в доме Руаикхаров. Плотным узором сорвались с её длинных красивых пальцев зелёные руны и густо укутали Кхыбру, превращаясь в кокон. Эйя напевала длинные тягучие, как юноцветский мёд, слова, впадая в транс. Я, сама того не замечая, закрыла глаза и стала вместе с ней погружаться в него. Я обратилась к источнику и услышала тонкий нежный абрикосовый запах. Открыв глаза увидела, как в районе солнечного сплетения родился ярко-оранжевый сгусток энергии, от которого к эльфийке потянулась золотисто-оранжевая нить и обручем окутала голову. Посреди лба у эльфийки запульсировала яркая, как спелый абрикос, точка.

Эйя продолжала напевать, но уже в другом ритме. Цвет и узор рун изменился и стал похож на юную листву, которая только-только проклюнулась на деревьях. Маленькие руны-листочки окутывали Кхыбру, заживляя раны. Троллина стонала и всхлипывала. Целительная магия творила чудеса. На глазах у подруги исчезали синяки, затянутые раны сглаживались, царапины просто растворялись под рунами, а отёки сходили на нет.

Эйя глубоко вдохнула, открыла глаза и, стряхнув с пальцев рунические узоры, принялась шептать заклинания. Фолиант тихо шуршал страницами, переворачивая их. В её руках родился золотой шар, он вращался клубком, словно наматывал на себя слова заклинания. Я взяла ещё немного энергии из источника и передала эльфийке. Шар увеличился в размерах до крупной тыквы. Эйя бережно положила его на живот Кхыбры и сделала шаг назад. Шар медленно вращался, разматывая узор, из него тонкими нитями потянулись лучи, полностью окутывая подругу. Её дыхание выровнялось, хрипы исчезли, но троллина была ещё слишком бледной.

— Разбуди её источник, — повернулась Эйя и пристально посмотрела мне в глаза. — Пусть он даст ей силы.

— Я не знаю как.

— Так же, как ты обращаешься к своему. Пробуй, меня надолго не хватит.

Я закрыла глаза и послала ещё одну нить от своего шара к троллине.

— Поторопись, — подгоняла эльфийка.

Я воззвала к её источнику. Тот был словно забросан камнями, я усилила магический поток. Абрикосовый аромат ударил в нос и закружил голову. Поток с новой силой хлынул к источнику троллины. Мне было сложно пробивать дорогу, но я очень старалась. И когда почувствовала, что аромат становится приторно-насыщенным, ослабила поток. Колени дрожали, голова кружилась отчего казалось, что потолок и пол поменялись местами. Из носа пошла кровь, я почувствовала на губах её солёный привкус, но вытирать её было некогда. Наконец, мой поток нащупал что-то тёплое и нежно-розовое. Я ещё немного усилила его и в нос тут же ударил насыщенный ягодный аромат — земляника! Я поблагодарила свой источник и попросила закрыться. Ноги подкосились, и я рухнула на пол. Голову стянуло невидимым обручем, точь-в-точь, как рассказывал братишка, дышать удавалось с трудом, словно невидимый противник зарядил под дых. Я скрючилась, из глаз брызнули слёзы. Прикусив палец, чтобы не закричать и не расплакаться от сжигающей боли, я медленно приходила в себя. Боль пульсировала в затылке и висках. Веки потяжелели и стали вовсе неподъёмными.

Смутно помню, как в комнату забежали перепуганные парни. Рани подхватил на руки Эйю, которая тоже еле держалась на ногах. А меня за руки и ноги взяли ребята и перенесли на кровать. Рядом присел Герман, влив немного энергии. Я улыбнулась, уловив едва знакомый запах вербены. Ойхильд накинул одеяло на Кхыбру, которая уже спала глубоким сном. Ещё и заботливо подоткнул одеяло со всех сторон. Гера достал платок, смочил его в кувшине и вытер с моего лица кровь.

— Что делать? — удручённо закусил губу Скрираниэль, бережно усаживая в кресло Эйю. — У неё не хватит сил, чтобы вылечить Зур’д’Хана.

— Придётся нам раскошелиться, — улыбнулся одними уголками губ Альгин.

— Что ты имеешь в виду? Пригласить сюда какого-то сильного целителя, который завтра сдаст нас всех в полицию? — заломил бровь Ликраниэль.

— Зачем? Каждый из нас может стать частью круга силы.

— Я нет, — отрицательно мотнул головой Грис. — Во мне не те энергии. Увы, я не черпаю силу из светлых источников.

— Нас должно хватить, как думаете? Вася, ты с нами? — голос Альга был полон надежды.

— Конечно.

— Рута останется здесь, — спорить с Германом бесполезно.

— Я в порядке, — привстала я и почувствовала, как тошнота подкатила к горлу.

— Лежи, — Герман мягко нажал на плечи и стянул с меня сапоги.

Он разминал ступни, а я закатила от удовольствия глаза и млела. Боль отступала. Эх, лучше бы он остался!.. Никогда не думала, что это так приятно. Одно дело, когда ты после тяжёлого дня моешь ноги в тёплой, а затем холодной воде, чтобы разогнать кровь и сама себе разминаешь пальчики. И совсем другое дело, когда это делает любимый. Он укрыл меня одеялом и поцеловал в лоб.

— Мы справимся и без тебя. Эйя, ты как? Сможешь?

— Попробую, — она, опершись на руку Рани поднялась с кресла. Герман передал ей флягу с водой. Эльфийка сделала несколько глотков и кивком поблагодарила.

Нас оставили вдвоём с Кхыброй, а ребята с Эйей двинулись в другую комнату. Я смотрела на мирно спящую троллину. Злости не было. Кто знает, если бы меня шантажировали Ерошкой или батей, на что бы я была способна? Я внутренне содрогнулась от мысли, что могло бы с ними произойти, если бы мы поверили в то, что Кхыбра предательница? Возможно, к утру они с отцом были бы рядом с Аргиной. У неё светлая душа. В её отце я тоже не сомневалась. Если его однажды выходил дед, а после отдал часть артефакта, значит, в нём светлая сила.

Я откинула одеяло и стянула с себя одежду. Когда просыпаешься в ней, то чувствуешь себя разбитым и обессиленным. Аккуратно складывать — не было сил, поэтому я просто оставила её возле кровати. Потом укуталась в одеяло как гусеница и провалилась в сон.

Проснулась от тёплых ладоней на лбу, приоткрыв один глаз, увидела Эйю. Она сидела на краешке кровати.

— Рута, ты как?

— Нормально, — зевнула я. — А ты как? Как Кхыбра?

— Ойхильд ни свет ни заря съездил в гномью лавку и скупил все накопители, которые там были. Отдал Рани, чтобы тот построил портал в Уур’к’хан. Он переправил туда Кхыбру с отцом. Гедеон, по крайней мере пока, не посмеет туда сунуться, а значит, они в безопасности. Родители Ойхильда позаботятся о них.

— Какой же он всё-таки молодец! — я вздохнула и села на кровати, прикрываясь одеялом.

— Раз ты окончательно проснулась, то поторопись, сегодня собрание. Всех адептов собирают в актовом зале. Ио речь толкать будет о новых порядках в академии. Чувствую, что влетит мне за магию, — вздохнула Эйя. — Но разве можно было поступить по-другому?

Эйя встала и с задумчивым видом подошла к окну.

— Спасибо, Эйя, — я завернулась в одеяло и встала с кровати. — Если бы не ты, я бы потеряла подругу… Да и Кхыбриному отцу досталось…

— Кстати, насчёт её отца. Очень странно — его источник был почти пуст. Словно кто-то намеренно ежедневно выкачивал из него магию. — Эльфийка говорила это словно самой себе, но мне понятно, что она попросту хочет разобраться.

Я вспомнила рисунок Ерошки, где к узнику тянулся уродливый щуп.

— Всё может быть, — пожала я плечами. — Я, если честно, вообще в этом не разбираюсь.

— Конечно, — Эйя повернулась, — ты и не должна в этом разбираться. Ты прекрасно разбираешься в ароматах. И, да, спасибо тебе за поддержку, я бы без тебя не справилась. В академии хоть и прикрыли источник магии, но всё же можно немного восстановить силы. Как только появится возможность, сходи к Спирали, пусть Маятник коснётся тебя. И, поторопись.

Кого-кого, а вот Шрама мне хотелось видеть в последнюю очередь. Эйя деликатно оставила меня одну, чтобы я спокойно оделась и привела себя в порядок. Да уж, кофточка запачкана кровью, ладно, под плащом не видно. Я наскоро оделась и натянула сапоги.

В таверне ждали друзья. Все измученные, бледные, с тёмными тенями от усталости и недосыпа под глазами. Я мельком глянула на Богриса и заметила, что тот тоже выглядит не ахти. Оказывается, он всё-таки ночью подключился к лечению: снимал проклятия, которых целый десяток навесили на несчастного Зур’д’Хана. Гера поднялся и показал на место у окна, где стояла миска с ещё тёплой пшеничной кашей с копчёностями.

— Не хочу, — запротестовала я.

— Пока не съешь никто никуда не поедет. Ты всех задерживаешь, время пошло.

— Шантажист, — выдала я, но за стол села.

Каша пахла одуряюще. Рассыпчатая, с поджаристыми пластинками копчёного окорока и тонкими кружочками колбасок. Желудок заурчал. Я взяла ложку и быстро справилась с завтраком. Гера налил чашку отвара. Я принюхалась — вишня с мелиссой.

— Рут, быстрей, — поторопил Альг, вставая из-за стола. — А то Шрам по три штрафных впаяет за опоздание.

Я залпом выпила отвар и поднялась.

— Тёть Паш, спасибо! — крикнула я.

— Она тебя не слышит, — Злата поставила посуду на поднос. — С дядькой Прохором на рынок подались.

— Ладно, передай тогда от всех нас благодарность за эту ночь и завтрак.

— Передам, — Злата скрылась в подсобке.

А мы вышли на улицу и взяли извозчика. Сев в повозку, я заметила, что с нами нет Василия и Скрираниэля.

— Лик, а Рани с Васей где?

— Брат ушёл сразу после того, как отправили… — он замолчал, глядя в спину извозчику. Я кивнула, что поняла, — товар, — нашёлся он. — Наверное, уже работает. А Вася нам не отчитывается. Помог и хорошо. Сказал, что свяжется.

Эйя, гордо выпрямив спину, рассматривала сонные улицы, ещё укутанные туманом. Фонари гасли, дворники мели улицы. Редкие извозчики проезжали по мостовым, грохоча повозками. Я заметила как парни бросали на красавицу эльфийку любопытные взгляды. Она же стойко делала вид, что не замечает их. После сытного завтрака глаза просто слипались, и я без зазрения совести улеглась на плече Германа.

Проснулась от тёплого дыхания Геры.

— Вставай, соня, приехали.

Я сладко зевнула и потянулась. Гера помог выйти. И мы торопливо зашли в ворота, так как охранники собирались их закрывать.

— А почему закрываете? — поинтересовался Грис.

— Указ господина Викка, во время занятий никого не впускать и не выпускать на территорию академии.

— Даже родственников и почтальонов? — не удержалась я.

— С родственниками вы теперь будете видеться только на каникулах, — послышался за спиной знакомый голос. Я оглянулась и увидела неприятное опухшее, явно не от недосыпа, а от вчерашних возлияний, лицо Веты Сана. Веки набрякли и, казалось, что они вот-вот накроют глаза. — Где вы были?

— Тёте Паше помогали, — не моргнув глазом, соврала я. — Она ремонт затеяла, просила помочь. И что я теперь ей скажу? Что бедной вдове никто не поможет из-за указа?

— Адептка Морошкина, — прорычал профессор Сан, — об этом лично с профессором Викком переговорите. А вы, адепт Брисс… вы… на пять ночей в патруль! Вместе со своими приятелями.

— Понятно, — голос Альгина был полон недовольства. Хотя, это не такая уж большая плата за наше ночное приключение.

— Ладно, — хмыкнула я, и мы припустили за Ликраниэлем, который не стал слушать куратора Альга.

— Проклятье!.. — выругался Богрис. — Принесла его Маруна к воротам!..

— Да ладно, переживём, — хлопнул его по плечу Герман. — Хоть я тоже не в восторге.

Мы пришли в гудящий актовый зал.

— Рута, иди к нам! — я увидела в толпе подпрыгивающие хвостики Миларунн.

— Гера, увидимся позже! — крикнула я на ходу, пробираясь на место.

— А Кхыбра где? — завертел головой Рудик.

— Не знаю, — почти не соврала я. — Вчера она получила флая от любимого, наверное, с ним.

Миларунн улыбнулась.

— Жаль, что у нас наливку забрали, вкусная была, — погоревал Рудик. — Небось Ио вчера её со своими друзьями выдудлил.

Я вспомнила лицо профессора Сана и ухмыльнулась, вероятно, что так и было, потому как наливки в бутыли оставалось прилично. Чего добру пропадать? Я рассматривала зал, увидела Геру и Альга, которые сидели со своими однокурсниками. Они что-то живо обсуждали. На несколько рядов ниже Богрис горячо спорил о чём-то: волосы взъерошены, руками машет, что мельница. Эйя весело щебетала с одногруппницами, словно всю ночь не Кхыбру с отцом спасала, а мирно спала в кровати. Лик, положив ногу на ногу, что-то с умным видом рассказывал миловидной дриаде. С этим всё понятно — великий соблазнитель.

— Внимание, прошу тишины! — На сцене появился в ослепительно-белой мантии Шрам. Гул потихоньку умолк. И профессор продолжил: — Во-первых, до начала второго семестра я буду исполнять обязанности ректора академии. — По залу пронёсся ропот. — Да-да, я знаю, что многие достойнейшие профессора могли быть на моём месте, но архимаг королевства распорядился иначе. Итак, с сегодняшнего дня в академии вводятся новые правила.

Грондер Викк зашуршал бумагой, ища нужный лист. Наконец нашёл, прокашлялся и зачитал:

— Адептам академии Бесконечной Спирали Времени с сегодняшнего дня запрещено покидать территорию академии.

В зале загудели и засвистели, а кое-кто и затопал ногами. И понеслось с разных сторон:

— А как же канцтовары?

— А как обновить гардероб?! — девичий голос чуть не сорвался от возмущения.

— А товары в лавках?!

— Мы вам не узники!

— Тишина! — прикрикнул Ио.

Зал нехотя притих.

— Это в целях вашей же безопасности, — продолжил речь Шрам. — Разрешено выходить только патрулям и старостам групп. А гардероб… Поднимитесь-ка, кто это сказал?

Кто бы сомневался — Зиррилана!

— Вы сюда, надеюсь, учиться поступили?!

— Да, но…

— Я хочу уточнить: вы пришли получить знания или демонстрировать наряды перед старшевиточниками?

— За знаниями, — пролепетала Зи, заливаясь краской.

— Тогда сядьте на место, адептка! Далее, — он заглянул в листок, — всем адептам будет преподаваться только теоретическая магия. Практики временно не будет.

— Да что за мурчики-огурчики!.. — снова смешно выругался Лик. Зал захохотал. Возмущённый голос эльфа утонул в порыве смеха.

— Тишина! — гаркнул Викк. Зал притих. — Знаю, что у многих вот-вот должны открыться источники. Поэтому на кураторов первых витков ложится повышенная ответственность, чтобы научить адептов обращению с ними. Как вы уже, надеюсь, знаете, теперь при покупке билетов на дракон-джет и на грифон-дилижанс нужно предъявлять паспорт. Это не к тому, что я кому-то разрешу выйти, а к тому, чтобы на каникулах не забыли в общежитии документы.

Зал снова взорвался возмущёнными криками.

— Это не академия! Это тюрьма какая-то! И город стал таким же!..

— Что это за новшества?! Почему нельзя пользоваться порталом академии?!

— Это издевательство?! Так быть не должно!

— А как же ярмарка?! — перекричал всех недовольный голос той же Зи. — Я собиралась идти на ярмарку, а тут такой облом!

— Ярмарки в этом году не будет, — прозвучало как гром среди ясного неба.

— Как?!! Как это не будет?! — закричали со всех сторон.

— В королевстве вот-вот могут ввести комендантский час, а вам только бы развлекаться! — прикрикнул Грондер Викк. — Зал мгновенно утих. — Над королём Эриком Вторым, да продлит Аргина дни его правления, висит смертельная угроза. А так как король и архимаг королевства Карлиан Ясноглазый, да продлят светлые боги дни его правления, полностью содержат нашу академию Бесконечной Спирали Времени, то мы всеми силами поддерживаем короля и архимага королевства.

По залу прокатилась волна разочарования.

— Как обидно, — надула губы Миларунн.

— Я тоже хочу на ярмарку, эльфы столько всего могли привезти, — я была удручена этим сообщением. И если неиспользование магии ещё как-то можно пережить, то отсутствие ярмарки — никак. И если честно, я очень хотела купить что-то особенное для нас с Геркой, он же обещал мне самый лучший день. И что теперь?

Я поставила локти на колени и положила голову на сцепленные пальцы. Герман, видно почувствовал мой взгляд и повернулся. Он грустно развёл руками, мол ничего не поделаешь.

— Тишина! — снова заорал Ио.

И чего он так глотку дерёт? Ах, да, магией пользоваться нельзя, а значит, нельзя усилить голос. Чтоб ты его сорвал окончательно! Зал утихомирился.

— И ещё, практика переносится. Зимней практики не будет.

Радостное «Урраа-а-а!» пронеслось по актовому залу. Я не знала радоваться мне или горевать. Ну не будет, и что? Сидеть в четырёх стенах академии и зубрить теорию? Нет, теория важна, но что голая теория без практики?

— Тишина!.. — Шрам побагровел, на шее вздулись вены. — Практика адептов первого и второго витков переносится на лето, остальные с завтрашнего дня возьмут у своих кураторов направления на практику. Напоминаю: адепты первого витка — учатся.

— Так магия же запрещена? Как они практику будут проходить? — послышался чей-то сардонический вопрос.

— Вам выдадут лицензию на магию, — успокоил всех Ио.

Зал взорвался новым «Урра-а-а!!!» А я сидела вообще без настроения. Значит, Герку могут закинуть куда-то далеко. И я буду проводить одинокие вечера сама. Ну ладно, не сама, а с Кхыброй, Ликом, Миларунн и близнецами. Но это всё равно не то. Никуда не выйди, никуда не сходи. Хотела заглянуть на днях в кулинарную гильдию, но желание теперь так и останется желанием. К бате с Ерошкой не приди, а я хочу их навещать. Да и подработка мне нужна. Академия опустеет. К Горпине не ходи, Викк будет шпионить за мной. Даже магоптицами не закупишься, уже не говоря о магофлаях. И так мне стало грустно, что глаза предательски защипало.

— Не реви, что-то придумаем, — писклявый голос Шафрана внезапно обнадёжил меня. — Я летал на разведку в кабинет Викка и кое-что разнюхал.

Слёзы мгновенно высохли, не успев родиться.

— Лети к парням, скажи, что вечером, как обычно, у нас. Жаль, что выйти не можем, но у меня есть парочка магофлаев, чтобы отправить послания Ойхильду и Васе.

— Но они же не смогут прийти! — напомнил клоп.

— Зато мы сможем передать им информацию, — выпрямила спину я. — Если, конечно, ты нашёл что-то стоящее.

— Я тебе даже больше скажу — я там наследил, — голос фамильяра звучал гордо, словно он не наследил, а подвиг совершил, который увековечит королевство в скульптуре, живописи и литературе.

— Ошалел? — я ошарашенно смотрела впереди себя, смахивая Шафрана с воротника.

— Рута, всё в порядке? — тронула меня за руку Миларунн.

— Да, Белочка, всё хорошо, не волнуйся.

Шафран, жужжа, полетел к парням. То как они по очереди замирали, а потом искали глазами меня, я поняла, что фамильяр им всё передал. Осталось дождаться вечера.

— А как же почта?! — не выдержал кто-то из адептов и, перекрикивая толпу задал резонный вопрос. — Или мы под колпаком без права переписки? Как нам птиц покупать?! А магические товары, которые нам могут понадобится?

— Персонально для вас повторяю, — раздражённо прошипел Ио, — никакой магии! Адепты, остающиеся в академии, магией пользоваться не будут. Точка!

— Прошу прощения, господин исполняющий обязанности ректора, — поднялась на сцену магистр Лайс. Зал затих. — Это что же получается? У адептов проснутся источники, они будут требовать хотя бы первичного выхода магических потоков, а мы их будем глушить? Вы понимаете, чем это чревато для студентов? Вы понимаете, что одни попросту умрут, а другие станут обычными людьми? Третьих источники поглотят, и они сойдут с ума. Адепты ещё не окрепли, они не могут управлять потоками, а мы их тут же перекроем. Это, по-вашему, хорошо? Я всё могу понять: безопасность короля, комендантский час и тому подобное, но дети?

В зале стояла гробовая тишина. Никто из нас не ожидал, что наставница Корра Лайс выступит против. К ней спешила госпожа Лионелла.

— Господин Викк, — обратилась она к нему, — вы прекрасно знаете, что в этом году академия набрала исключительный факультет. Что вы прикажете: умертвить моих адептов сразу или подождём, пока ребят поглотят их же источники? Вы прекрасно знаете, что магов-виртуозов кулинарного дела можно по пальцам пересчитать. А с такими нововведениями, которые вы планируете запустить, факультет можно считать закрытым, так?

Ого! Вот от кого, от кого, а от госпожи Грэхем я точно такого не ожидала. Она стояла, гордо вскинув голову вверх. Некромант побагровел.

— Вы, обе, смеете перечить архимагу королевства?!

— Я смею перечить человеческой глупости, — отчеканила магистр Корра Лайс.

— И безрезультативности подобного подхода к будущим магам, — заключила профессор Грэхем.

— Скажите, профессор Викк, что угрожает адептам за стенами академии? На кого-то из них готовят покушение? Если угрожают жизни короля, то в академии, предположительно, учатся заговорщики? — магистр Лайс каждым словом, словно вбивала по гвоздю в гроб репутации некроманта. — Да ещё и на первых витках? Поправьте меня, если я что-то не так поняла.

На сцену поднялся Юрва Кнопочка.

— Леди правы, — поддержал профессоров наставник Германа. — Я не вижу смысла в том, чтобы калечить детей.

По одному стали подниматься практически все преподаватели. И только один — Вета Сан, поднявшись на сцену, стал на сторону Грондера Викка.

— Скажите, уважаемые коллеги, раз уж у нас совместное собрание с адептами, а сколько наших выпускников работает по специальности? Вы с данными статистики знакомы? — начал он. И дальше заговорил словами архимага: — Недомаги всех рангов и направлений кишмя кишат по всей Лартионе. Кто-то продаёт артефакты, которые взрываются в самый неподходящий момент. Кто-то промышляет вымышленными предсказаниями, дурача население. Кто-то поднимает нечисть, чтобы потом упокоить её и получить за это деньги. А кто-то вместо приворотных зелий торгует слабительным.

— И что? — улыбнулась магистр Лайс. — Во все времена были шарлатаны, наживающиеся на наивных дурачках. При чём здесь наши адепты?

— При том, что большинство из них окончили нашу академию магии. И оказались бесполезными обществу.

— Господин Сан, — госпожа Корра еле сдерживала улыбку, — то есть, вы хотите сказать, что все учебные заведения несут ответственность за выпускников, которые после окончания учёбы обязаны жить так как хочется нам? Нет, не так: жить так, как мы себе это представляем, да?

— Как вы не понимаете, — встрял в дискуссию Ио, — мы несём ответственность за каждого выпускника! Король что, даром тратит деньги из казны на обучение никому не нужных специалистов?

Профессор Грэхем тяжело вздохнула.

— Не все адепты учатся за государственный счёт. Многие оплачивают свою учёбу самостоятельно. — Наставница не сводила глаз с Ио. — Вы идеализируете мир, господин Викк. Никто из нас не несёт ответственность за жизнь взрослых людей. А наши выпускники покидают стены академии уже будучи взрослыми и самостоятельными. Некоторые ещё на начальных витках умудряются создать семьи. И детей рожают, и воспитывают, и учатся, и на практику ездят. Я считаю, что ваши нововведения только навредят адептам. Предлагаю голосовать: кто за то, чтобы отменить эти вредоносные указы?

— Вы и перенос практики считаете вредоносными? — заломил бровь Шрам.

— Вот перенос практики, как раз можете оставить. А всё остальное — на жертвенник Маруны. Может, она оценит, — хохотнула профессор Лионелла, чем страшно разозлила и Грондера Викка, и Вету Сана. — Итак, голосуем: кто за отмену указов?

Все преподаватели как один подняли руки. Все, кроме Ио и Сана.

— Кто против?

Против были эти двое.

— Большинством голосов, указы отменяются. Адепты, прошу в столовую, а после ждём вас в аудиториях согласно расписанию. Да, профессор Викк, потрудитесь отменить приказ, запрещающий адептам выходить в город. Они, в конце концов, не заключённые, — закончила госпожа Корра Лайс.

Громогласное «Урра-а-а-а!!!» прогремело на весь зал. Мы подпрыгивали, обнимались и целовались от радости. Пара стихийников запустили разноцветные магические спирали, которые серпантином упали в зал. Адепты ликовали.

Но какие же молодцы эти женщины, которые не побоялись выступить против некроманта и Веты Сана. Если так, то я смогу даже проводить Германа на станцию, если его пошлют куда-то далеко. Но практика не вечна, и он вернётся. Жаль, конечно, что ярмарку отменили. Придётся идти в эльфийскую лавку самой. И Кхыбры нет. Привыкла везде с ней ходить. Надо зайти к господину Кюнту и купить коробку магофлаев, а после заглянуть на почту за магоптицами. Кто его знает, сегодня отменили приказ, а завтра издадут новый.

— Рунн, ты после занятий куда?

Белочка пожала плечами.

— Ещё не придумала, а что?

— Айда со мной в эльфийскую лавку.

— Нет, Рута, разве что поглазеть. Там так дорого всё.

— И что с того? У нас сегодня праздник. Посмотри как всё разрешилось. Значит, нужно себя побаловать. Белочка, идёт зима, лучше эльфийского крема от мороза — только эльфийский крем от мороза. Я себе два года назад купила такой. И прятала в бабушкином сундуке, чтобы никто из моих не нашёл. Это кра-со-та! Кожа не блестит, не шелушится и не покрывается красными пятнами.

Миларунн задумалась, потом хвостики забавно подпрыгнули.

— Уговорила! — широко улыбнулась она.

В столовой меня нашла профессор Лионелла.

— Рута, можно вас на пару слов?

— Да, — я как раз допила компот.

Мы вышли на улицу.

— Я получила магофлая от адептки Юрз. Она сказала, что серьёзно заболела. Вы знаете, что с ней?

— Нет, — я разыграла перед куратором курса ни о чём не подозревающую адептку. — Боги, а что с ней? Я обязательно куплю птиц или флая и отправлю ей. Почему она мне ничего не сказала?

— Боюсь, что ей трудно говорить — болит горло. Голос флая был слишком хриплым. — Профессор внимательно на меня посмотрела: — Постойте, а разве она не в общежитии?

Вот так раскалывают шпионов.

— Н-нет, — нужно было очень быстро что-то придумать. — Она… в общем… Она, скорей всего, за Зорекрылыми горами.

— Что она там делает? — возмущённо и удивлённо спросила профессор Грэхем.

Я опустила глаза вниз.

— Адептка Морошкина?

Я молчала.

— Это как-то связано с тем, что она платит за учёбу?

Я выдохнула! Конечно! Вот она спасительная ниточка!

— Да, — соврала я.

— Передайте, пожалуйста, ей, что я жду её. Она толковая и талантливая девушка. Из неё получится великолепный маг-кухарь.

— Спасибо, профессор Грэхем, — горячо поблагодарила её я. — Я обязательно ей всё передам.

— И пусть выздоравливает.

— Рута! — окликнул меня Герка и подошёл. — Добрый день, госпожа Грэхем.

— Здравствуйте, адепт Дакс, — профессор перевела взгляд с него на меня, улыбнулась краешками губ, но промолчала. Развернулась и ушла.

— Абрикоска, — шепнул на ухо Герман и ущипнул за бок, — что там у тебя?

— Это не у меня, а у Шафрана, — я хотела ущипнуть его в ответ, но он, хохоча, увернулся.

— До вечера, я загляну.

— Угу.

Герман огляделся по сторонам и, не обнаружив никого из преподавателей, обнял, тесно прижимая к себе, и поцеловал в нос.

— До вечера, — шепнул он ещё раз и умчался.

— Хм, а я смотрю, ты крепко присосалась к Герке.

— Привет, крапива! Я тоже рада тебя видеть!

Можно и не сомневаться — Зи, собственной персоной.

— Пиявка! — не осталась в долгу дриада.

— Зи, если тебе нечем заняться, сходи на пары, — ругаться мне совсем не хотелось. — Не надо меня задевать…

— А то что?

— А то вот что! — на нос дриады уселся Шафран и грызнул её.

— Ах ты, гадёныш! А ну, стой!

Но клоп уже взлетел.

— Бе-бе-бе! Поймай меня, если сможешь!

Он ещё немного покружил над потирающей нос Зирриланой, а затем спикировал ей на ухо и что есть силы вогнал хоботок в мочку.

— Ай! — вскрикнула дриада, хватаясь за ухо.

К ней подошла бывшая свита Ютары.

— Что с тобой? — деланно спросила одна.

— Тебе срочно нужно к целителям, а то нос сейчас опухнет, — подлила масла в огонь другая.

Они взяли под руки свою ненаглядную «королеву» и повели в сторону башни целителей. Успехов вам, девочки!

— Шафран! — подозвала я фамильяра.

— Руточка, я здесь! — щитник спустился на рукав.

— Выбирай: или ты как рыба сидишь со мной на парах, или летишь в общежитие.

— Как рыба, как рыба, как самая дохлая рыба! — фамильяр смешно раздвигал лапки, словно хотел меня обнять.

По расписанию у нас сегодня только две пары у профессора Грэхем. На них мы изучали свойства пряностей и специй. Профессор сказала, что целый месяц будет посвящён именно им.

После пар мы с Миларунн отправились за покупками. Вначале заглянули в магический квартал, где я купила коробку магофлаев. Таскаться с ним по всему Сытову не хотелось, и я заказала у господина Кюнта доставку. Он горячо пообещал, что через два часа посыльный доставит их прямо ко мне в комнату.

А после… после мы отправились в моё любимое место — эльфийскую лавку. Эльф в тёмно-зелёных одеждах радушно встретил нас. Я показала Миларунн кремы, а сама подошла к вешалке с бельём. Ах, какое же оно было красивое: ажурное, невесомое, прекрасное.

— Леди желает что-то посмотреть? — улыбнулся торговец.

— А есть что-то на меня? — покраснела я. Ещё никогда не приходилось покупать у мужчины бельё. Но любопытство победило стыд.

Эльф смерил меня взглядом и снял с самого верха чудесную расшитую то ли рубаху, то ли ночную сорочку. Тонкий полупрозрачный шёлк, а на местах, которые стоит прикрывать — вышиты нежные диковинные цветы. Если отойти подальше, то кажется, что цветы настоящие, они попросту лежат на рубахе.

— Примерьте, — снова улыбнулся эльф, — думаю, что вам подойдёт.

Я схватила рубаху и помчалась в примерочную. И когда я в рубашке глянула на себя в зеркало, то обомлела. Я расплела косу и залюбовалась собой. В примерочную заглянула Миларунн и застыла с открытым ртом.

— Рута-а-а, — протянула она, — ты красавица. Как же она тебе идёт.

Мила обошла вокруг меня, рассматривая со всех сторон.

— Ты невероятная! Герка рухнет у твоих ног.

Я нервно рассмеялась и щёки залил румянец.

— Да ну тебя, скажешь тоже!..

— Правда-правда! — продолжала любоваться мной Белочка. — Господин эльф! — она резко отодвинула шторку, отделявшую меня от лавки. — Вы только взгляните, ну разве не красота?

Я не успела накричать на неё, как словно из-под земли нарисовался эльф и с интересом взглянул на меня.

— В вас, леди, есть кровь высших, — очень тихо сказал он. — И вы совершите преступление, если не купите эту рубашку.

— Сколько?

Эльф прищурил голубые глазищи.

— Пятьдесят золотом и тридцать серебром, — улыбнулся он. — С этой покупкой у вас будет пожизненная пятипроцентная скидка. — Он показал мне серебристую визитку с вензельками.

— Как дорого! — на мордашке Миларунн застыло сожаление.

— Беру, — впервые, не торгуясь, сказала я.

Белочка ахнула. Когда мы выбежали на улицу, начинал накрапывать мелкий дождь. Пришлось ускориться, чтобы добежать до начала дождя до почты, где мы прикупили магоптиц. И, абсолютно счастливые, и слегка вымокшие, поспешили в общежитие. На кухне стояли ребята и что-то горячо обсуждали.

— Что случилось? — оставив покупки в комнату и, выйдя с чайником за кипятком, спросила я.

Альгин стоял мрачнее тучи, Богрис и Герка — не лучше. Лик задумчиво водил пальцем по запотевшему стеклу, рисуя замысловатый узор. Все разом умолкли. Я зачерпнула кипяток, ещё раз посмотрела на них, но они даже не переглядывались.

— Понятно, — буркнула я и ушла с чайником в комнату.

Молчат и пусть себе молчат. В дверь поскреблись и в проёме нарисовалась ушастая голова Лика.

— Рута, есть что-то съестное?

— Отвар, — саркастически ответила я. — Брусничный.

— А что-то серьёзней?

— Ты слишком много ешь! — отрезала я. — Станешь как твой дядя.

— Хватит меня стращать дядей! — обиделся Ликраниэль и захлопнул дверь.

Я совсем не хотела его обижать, но и готовить тоже ничего не хотелось. В дверь тихо постучали, не успела я ответить, как в комнате появился Герман. Он стоял у порога, словно не решался войти.

— Рута…

Я молчала, хочет что-то сказать, пусть говорит.

— Меня посылают на практику… в Журбалинку…

— Что? Почему это?

— Не знаю, — пожал плечами Герка. — И что самое удивительное — Грис и Альг — тоже едут туда.

Я от неожиданности уселась на кровать. Это что, план мести? Послышался писклявый то ли всхлип, то ли вздох.

— Шафран! — позвала я фамильяра. — Говори! Ты хотел что-то сказать.

— Ребят зови, — вздохнул клоп.

Когда все зашли в комнату, Герман заканчивал шептать заклинания, чтобы нас никто не услышал.

— Когда я прилетел в кабинет Ио, — начал Шафран, — то увидел на столе странную карту, на которой лежала записка. На карте кружками были обведены три города: Сытов, Земляника и Журбалинка. А на записке написаны имена ребят. Твоё имя, Рута, было трижды написано и трижды зачёркнуто. Но я молодец! Я разлил на карту магочернила, которые Ио забыл там же.

— Понятно, — мрачно выдал Альг, — это Шрам нас всех решил закинуть в мировое седалище. Но зачем? Что в этой Журбалинке интересного? Мировое седалище, — повторил он, — а не город!

— Город пограничный, — я налила в чашку отвар, который тут же забрал Лик. Я достала чашки и разлила остальной. Парни разобрали отвар, а я строила версию дальше: — Скорей всего, твой отец, Альг, что-то замышляет.

— Может, он хочет убить тебя? — высказал страшную догадку Ликраниэль. — До Кхыбры и Зур’д’Хана ему не дотянуться, а вот покарать остальных участников похищения, запросто.

Я не поняла, как чашка выскользнула из рук и разбилась. Слишком часто Маруна заглядывает нам в глаза, слишком часто звучит слово «смерть». Я даже не поняла, что горячий отвар обжёг ноги, а просто молча переводила взгляд с одного на другого. Они такие молодые, смелые, отважные… Неужели Гедеон с Треклятым хотят погубить их? Ладно Гера и Богрис для него чужие, но Альгин, он же его родной сын! Родной!

— Лик, заткнись! — Герман злобно зыркнул на эльфа, но тот словно не слышал его. Глаза Ликраниэля закатились, а по лицу расплылась глупая улыбка.

— Источник проснулся, — поняла я, вспомнив своё недавнее состояние. — Помогите ему, а я пока приберу.

Пока я собирала черепки и протирала пол, ребята учили Ликраниэля открывать и закрывать источник. И, кажется, у эльфа получилось! В дверь постучали — доставка от господина Кюнта. Очень вовремя. Я достала двух флаев из коробки и протянула ребятам.

— Ойхильду и Васе отправьте, и расскажите, куда вас посылают и на сколько.

Альгин и Герман взяли серых птах и шепнули сообщения, подбрасывая их вверх. Птахи исчезли. Лик встал с кровати и сел, опираясь спиной на стену.

— Как ты? — кивнула я.

— Нормально, — эльф повёл ушами и улыбнулся.

Мне на плечо упал синий магоптиц и голосом Ойхильда сказал:

— Я завтра же отправляюсь домой. Только что принесли депешу от плясуна с отказом. Могу закинуть вас в Журбалинку. Порталом. Пусть катится в Марсулу со своими лицензиями и запретами. Я паинькой был, пока ждал ответ. Теперь же мне плевать на него!

— Вот это новости! — присвистнул Грис и глянул на коробку с магоптицами: — Можно?

— Бери.

— Так что, ребята, с Ойхильдом?

Все молча кивнули. Грис шепнул птаху, что мы согласны. Ойх прислал ответ, что завтра в семь утра будет ждать парней у ворот академии. Прилетел птах от Васи, который тоже завтра вместе с парнями отправляется в Журбалинку.

— Лик, может ты брату скажешь? — предложила я эльфу. Тот протянул руку, чтобы ему передали пернатого, шепнул ему сообщение по-эльфийски и подкинул вверх. Ответ пришёл почти молниеносно — Скрираниэль едет с ними.

— Ладно, пойдём собирать вещи, — Грис и Альг ушли, за ними потопал и Ликраниэль.

Остались мы с Герой. Он прижал меня к себе, и мы застыли, словно памятник влюблённым.

— Ты одна? — наконец-то спросил он.

— В смысле? — не поняла я.

— В комнате одна?

— Ну да. Орсяна не вернулась, Кхыбра — сам знаешь.

Герман оживился.

— Тогда я быстро соберу вещи и вернусь. А ты пока… ну не знаю… хочешь, под душем расслабься, хочешь, книжку почитай.

— Ладно, — я недоумевала, но спорить не стала. И как только он вышел, я тут же нырнула в горячий душ. После у очага на кухне высушила голову, а когда зашла в комнату, опешила.

Герман укрыл пол матрасами, расстелил одеяла, набросал подушек. Откуда их только взял? Я присмотрелась — подушки все новенькие. Значит, он их для нас покупал. Он закрыл дверь на замок, несколько раз ещё пошептал по углам и стал прищёлкивать пальцами, рождая маленькие импульсы. Когда он посчитал, что их достаточно, начал творить из них сердечки и цветы, разбрасывая под потолком и на стенах. Когда окончил, шепнул:

— Я быстро, — и скрылся в душе.

— Шафран, — теперь предстояло выпихнуть клопа.

Тот, к моему удивлению, легко согласился сам.

— Даже не уговаривай, я не хочу это видеть! Ты хочешь, чтобы мой панцирь стал пунцовым?

Я приоткрыла дверь и фамильяр покинул комнату. Я быстро скинула с себя халат и надела обновку. Наскоро расчесалась и задёрнула шторы. Достала из шкафа зелье Горпины и сделала несколько глотков. Горьковатый настой трав обжёг горло. Свет в душевой погас и Герман вышел в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Я смотрела на него во все глаза, любуясь его стройной поджарой фигурой, а он, словно в первый раз в жизни меня видел. Его глаза в полумраке сияли.

— Рута, милая… Дай я на тебя посмотрю… — он поймал парочку сердечек и приблизил ко мне. Я засмущалась так, что прижала ладони к щекам.

Гера с невероятной нежностью развёл мои руки в стороны и обошёл вокруг, словно я была восхитительной статуей.

— Я говорил, что ты красавица? — его голос стал ниже.

Я лишь кивнула. Он подошёл ко мне сзади и прижал к себе так, что моё сердце стало стучать в три раза быстрее. Гера перекинул волосы на грудь и коснулся губами шеи. Каждый поцелуй рождал на моей коже огненный цветок, который лишь разогревал меня, но не обжигал. Я почему-то вспомнила романтические дамские романы, в которых любовники от нахлынувших чувств разрывали одежды своих любовниц. Жалко будет, если Герка сделает то же самое. Рубашка такая красивая.

— Гера, — я с мольбой повернулась к нему лицом, — пообещай, что ты не порвёшь эту рубашку.

Он на несколько секунд застыл.

— И не подумаю. Я хочу тебя в ней видеть постоянно, зачем же рвать?

Я облегчённо выдохнула.

— Ты можешь кричать, тебя никто не услышит, — он погладил мои бёдра и руки скользнули к талии.

— Кричать? — я напряглась. — Ты бить меня собрался?

Герман сделал шаг назад и уставился на меня, потом улыбнулся, скинул полотенце и сел на матрац.

— Иди ко мне.

Я опасливо села рядышком, отводя взгляд.

— Ты очень, очень напряжена, так дело не пойдёт. Снимай рубашку.

Я немного помялась, затем, продолжая заливаться краской, сняла рубашку и положила на свою кровать, и быстро прикрыла волосами грудь. Герман улыбнулся краешками губ.

— Ляг на живот.

Я послушно вытянулась на матрасе и почувствовала, как его руки прикасаются к спине. Потом он начал разминать стопы, икры, поднимаясь всё выше и выше. Я млела и даже мурлыкала от счастья, чувствуя, как на его прикосновения чуть шевельнулся источник. Моё дыхание стало глубже. Я расслабилась настолько, что теперь меня можно было хоть в морской узел связывать. Я почувствовала прикосновение Геркиных волос к спине. Было щекотно и в то же время приятно. А потом он перевернул меня одним ловким движением. Я не успела опомниться, как он оказался рядом, и мы поцеловались так, как я никогда ещё с ним не целовалась. А когда, тяжело дыша, оторвались, мне хотелось его трогать, гладить, пробовать на вкус… Весь мир сузился до него одного.

С каждым его прикосновением, с каждым движением, мне хотелось теснее к нему прижаться, чтобы прорости в нём. Во мне кружил уже не рой, а целый ураган бабочек. Его запах заставлял меня дрожать, словно я не в тёплой комнате, а на морозе. Но этот мороз не обжигал ледяным дыханием, пробирая до костей, как зорестуж, а подстёгивал. Волна начала рождаться в кончиках пальцев ног, и когда достигла головы, то мой крик утонул в страстном поцелуе. Источник отозвался и потянулся к Герману золотыми нитями, а я увидела его пурпурный источник, который тянулся к моему. Нити переплелись и… мы оба выгнулись, а после сплелись, как наши волосы в амулетах Горпины…

Меня потряхивало, а когда я открыла глаза, то увидела потрясающую картинку: в воздухе кружили сердечки и цветочки, а сверху на них сыпался… искристый снег. Я никогда не любившая зиму, просто застыла от восторга.

— Гера, как ты это сделал? — я повернулась и увидела, что в центре лба у него сияет серебристо-голубой шар. — Источник, — догадалась я. — В тебе открылся второй источник. Вода?

— Почти, — шепнул Герман и притянул меня к себе. — Лёд. — Он усмехнулся. — Я — повелитель зимы… Криомаг.

— Ох!.. — только и могла сказать я и потёрлась щекой о его грудь.

— Это всё ты, — в его голосе прозвучали нотки нежности, — если бы не ты, мой источник ещё года три благополучно спал. — Он немного помолчал. — Прости меня… Я очень хотел снять квартиру или дом, чтобы ты запомнила этот раз навсегда… Но…

Я приложила указательный палец к его губам.

— Тсс! Я сохраню это в лучшем уголке моего сердца. И когда будет нужно, я буду доставать и погружаться в воспоминания. Потому что ничего лучше в моей жизни ещё не было.

У каждой девушки обязательно должна быть такая ночь, после которой вырастают крылья и хочется жить, творить и менять мир, делать его лучше. И хочется всем улыбаться. И душа тогда будет петь и пританцовывать.

— Ты моя любимая девочка, — шептал Гера, привлекая меня к себе. — И всегда ею будешь. Всегда.

— Я так не хочу, чтобы ты уезжал!.. — я целовала его шею и грудь, гладила щёки с пробивающейся щетиной. — Я так хочу, чтобы ты остался…

— Скажи это ещё раз, — тихо попросил Гера.

— Я очень хочу, чтобы ты остался…

…Когда наступило утро мы не заметили, настолько были увлечены друг другом. Мы не слышали, как друзья стучались в дверь, потому что страсть ослепила нас. Зато, когда чуть дверь не вылетела и за ней не послышался грозный голос Шрама, мы вскочили и поспешно оделись. Я помимо рубашки обмоталась одеялом. Герман же за десять секунд оделся и стал впереди меня. Я высунулась из-под Геркиной руки, открыла замок. В комнату вошёл Грондер Викк, скептически осмотрелся, хмыкнул, увидев сердечки и цветы и раздвинул шторы.

Вашу мамашу! Мурчики-огурчики! Какие там ещё ругательства есть у Лика?! Комнату залил яркий солнечный свет. Надо же, мы даже удара колокола не слышали.

— Адептка Морошкина, с вещами на выход!.. — презрительно бросил он. — Вы, кажется, печалились, что в Журбалинке нет шеф-кухаря? Так вот, отправляйтесь-ка вы туда. И опыта наберётесь, и скучно вам не будет, — он презрительно глянул единственным глазом на Германа, который исподлобья на него смотрел. — Для вас я открываю персональную практику.

Мы даже не пошевелились. Шрам ещё раз взглянул на наше ложе и, брезгливо скривив губы, изо всех сил ударил кулаком в стену. На костяшках выступила кровь, а некромант даже не охнул от боли. Просто молча вышел, громко хлопнув дверью.

Гера повернулся ко мне.

— Чему ты радуешься, Рута? Он же специально искал повод, чтобы всех нас там собрать, — любимый сокрушался.

— Потому что мы едем вместе. Наша компания в сборе. А это главное. И вместе мы что-нибудь обязательно придумаем.

— И кому из нас повезло больше? — Герман коснулся губами мочки моего уха.

— Мне, — увернулась я от него и рассмеялась, падая на матрасы.

Герман сел рядом.

— Помочь собраться?

— Не-а, я сама. Ты лучше вот это убери, — я показала пальцем на сердечки и цветы, — а с вещами я справлюсь.

— Ты главное, не забудь положить рубашку.