Глава 3. Не так страшен эльф, как его причуды

В светлом просторном зале был накрыт длинный стол, за которым сидели эльфы. Они неспешно ели и так же неспешно переговаривались. Как только появились мы, в столовой повисла тишина. Все повернули головы в нашу сторону и с любопытством разглядывали. Я увидела детей, что улыбались нам. Маленькая девочка-эльфийка приветливо помахала нам ручонкой. Я помахала ей в ответ.

— Прошу прощения за опоздание, — раздался за нашими спинами голос подошедшего к нам Скрираниэля.

— Добро пожаловать! — услышали мы в ответ с противоположного конца стола.

Нас приветствовал красивый мужчина, сидевший во главе. Он держал в одной руке серебряный кубок, в другой — крупную синюю виноградину. Рядом с ним сидела женщина, лицом очень похожая на Рани, а рядом с ней — целительница Армилсим.

Парни поклонились, а мы с Кхыброй присели в глубоком реверансе.

— Будем считать, что на этом официальная часть окончена. Прошу всех к столу.

Для нас была выделена часть стола по левую руку от отца Лика и Рани. В том, что это был их отец, не было никаких сомнений: на лицо — вылитый Лик и взгляд такой же живой и любопытный. Ох, видимо, их матери приходится нелегко! В таких как он, дух приключений живёт до самой смерти. Я скользнула взглядом по остальным представителям рода Руаикхаров. Хоть у них был и разный цвет волос, оттенок синих глаз, рост, но их объединяло нечто большее. Глядя на них можно было сказать, что это мощный род, сплочённая семья. Они были едины духом, и это ощущалось интуитивно. Случись что-нибудь с кем-то из них, все остальные, не задумываясь, станут на его защиту.

Мы сели. Кхыбра — рядом с Ликом, который умостился первым от отца. Рядом со мной сел Герман, а возле него — Альг и Богрис. Лик тут же начал накладывать в свою тарелку всё, что стояло рядом.

— Ликраниэль! — брови матери поползли вверх. — Что за манеры?

— Виноват, прости, — покраснел Лик. — Рута, Кхыбра, что вам предложить?

Глаза разбегались: разнообразные салаты, рыба, кузлерские цыплята, запечённые овощи, фаршированные яйца… Какой-то сложный слоёный пирог. Мы только пожали плечами.

— Положи что-то на свой вкус, — нашлась я.

— Когда я говорю о манерах, то жду, что ты не только поухаживаешь за леди, но представишь нам своих друзей, — отчеканила эльфийка.

— Дважды виноват, прости, мам. Это — Рута и Герман, которых порталом перенёс сюда Рани. Это Кхыбра, лучшая подруга Руты. А это — Альгин и Богрис. С Рутой и Кхыброй мы учимся на параллельных витках. А Герман с друзьями уже на пятом.

— Очень приятно, — улыбнулась мама Ликраниэля.

— Миледи Иллиа́рния и милорд На́риаяль Руаихкары, мои родители.

Я оторопела, как и мои друзья. Никогда в жизни не подумала бы, что Ликраниэль графского рода. Хотелось вскочить с места и склониться в уважительном поклоне. Но пришлось ограничиться только уважительными кивками. А Лика захотелось стукнуть за то что ни разу не обмолвился о происхождении. И, честно говоря, выглядели мы в глазах графской семьи, наверное, совсем просто: ни изысканных нарядов, ни причёсок.

— Это ничего не меняет, — шепнул Ликраниэль, словно прочитав мои мысли.

Я глянула на троллину — у той, как и у меня, пылали щёки.

Миледи Иллиарния с любопытством разглядывала притихших нас.

— Вы у нас в гостях. А наш дом — ваш дом. Что касается надменности и чрезмерной гордости, то к нашему роду и дому это не относится. Ликраниэль, твои друзья проголодались. Не заставляй нас с матерью краснеть из-за твоих манер. Извините его, леди. Ликраниэль, что ты застыл? Поухаживай хотя бы за юными леди, — произнёс милорд Нариаяль.

Забодай меня единорог! Если я кому-то скажу, что среди эльфов есть вполне нормальные — не поверят! Скажут, что я бражки обпилась! Мысленно я приплясывала от радости. Но стоило мне посмотреть на эльфийку, сидящую напротив, как весь позитив враз улетучился. Она смотрела на меня холодно, надменно и оценивающе.

Лик, опередив Геру, положил нам по шмату пирога, по куску куриной грудки и по паре ложек салата. Налил в стаканы сок. Ребята справились сами.

— Это кузлерские цыплята, — шёпотом сказал Лик.

Мы с Кхыброй переглянулись и улыбнулись, вспомнив историю с Понтусолем*. Ели молча. Я изо всех сил старалась не накинуться на еду как голодная волчица. За нами продолжала наблюдать эльфийка, сидящая напротив. Её гордый взгляд словно прощупывал каждого из нас. В итоге я не выдержала и уставилась на неё в упор. Она не отвела глаз, лишь задрала немного выше подбородок. Линия её губ чуть заметно искривилась в надменной усмешке.

— Ши-Ранса, вы уже назначили дату свадьбы? — спросил Лик, с аппетитом откусывая кусок пирога.

— Неприлично разговаривать с набитым ртом. Это, во-первых. А, во-вторых, неприлично задавать такие вопросы во всеуслышание, — ответила эльфийка, переведя взгляд с меня на Ликраниэля. Понятно, это и есть невеста Рани. Так вот ты какая. Я ещё с большим любопытством уставилась на неё.

— Почему же неприлично? — пожал плечами Лик. — Здесь все свои.

— Потому что мы это ещё не обсуждали, — ответил вместо неё Скрираниэль.

— Что ж вы тянете? — вступил в беседу милорд Нариаяль. — Сейчас самое время свадеб.

— Мы подумаем, — ушёл от ответа Скрираниэль, а его невеста наградила его испепеляющим взглядом. Видимо надменная красавица рассчитывала на другой ответ. Значит, не всё у них так гладко, как рассказывал Ликраниэль.

— Рута, скажи, ты бывала на острове Двух Зорь? — внезапно задала вопрос целительница.

— Нет, никогда. Но очень хочу туда попасть.

Граф и графиня переглянулись.

— Я готова к отказу короля, — не буду им пока говорить, что туда мне не нужен пропуск.

— Не ручаюсь за положительный исход, но я попробую замолвить за тебя словечко, — пообещал милорд Нариаяль.

— Буду вам очень признательна, милорд.

— А что ты там забыла? — спросила Ши-Ранса, откусывая кусочек от большой медовой груши. — Людей там не жалуют.

— Странно, Ши-Ранса, что ты не видишь её ауру, — вступился за меня Лик. — Её мать чистокровная Солнценосная эльфийка.

— Ммм, твоя подружка грязнокровка, — поджала губы невеста Рани. — Её мать скорей всего была полуэльфийкой. Слишком много в ней человеческой крови.

— Ты расистка? — продолжал Ликраниэль.

— Что ты! — странно, но Ши-Ранса испугалась.

— Тогда, какая тебе разница сколько в ней эльфийской крови?

— Ши-Ранса, думаю, нам есть о чём поговорить, — пришёл на выручку Скрираниэль. — Я после обеда буду в библиотеке.

Эльфийка только кивнула и продолжила есть грушу в тишине.

После обеда всех нас потянуло в сон. Я сладко зевнула, а Герман обнял меня, подставив своё плечо, чтобы я могла удобно положить на него голову. Но счастье длилось недолго. К нам подошёл долговязый светловолосый эльф.

— Меня зовут КАнрика, — представился он и придирчиво оглядел ребят.

Я выпорхнула из объятий Германа.

— Попрошу за мной, — тоном, не приемлющим отказа, сказал он.

Мы пошли вслед за ним. Словно что-то почувствовав, тот оглянулся.

— Девушки, за вами придут. Вы же не стихийники?

Мы отрицательно покачали головами.

— Тогда, свободны.

Мы с Кхыброй не сдвинулись с места.

— Вы забираете моё драгоценное время.

Я скрестила руки на груди и уставилась на долговязого в упор. То же самое сделала и троллина.

— Вы можете так простоять до утра. Но на тренировках вам делать нечего. За мной, — обратился Канрика к ребятам.

Они развернулись и скрылись за пышными кустами бузины.

— Пойдём, — потащила я назад троллину.

Во дворе появилась госпожа Армилсим. Я подошла к ней.

— Госпожа целительница!

Она остановилась и посмотрела на меня.

— Да, Рута?

— Госпожа Армилсим, я… мне… Мне очень нужна ваша помощь.

— Слушаю тебя, — голос целительницы был тих и спокоен.

И я рассказала о беде с Ерошкой. Как мы с Горпиной его спасали, как моя мать, то есть, мачеха, чуть не убила его своей глупостью. Как батя привёз брата в таверну тётки.

— Горпина сказала, что Ерошка на всю жизнь останется горбатым, — глотая ком слёз, сказала я и с надеждой посмотрела в глаза эльфийки.

Целительница задумалась. Тоненькая как паутинка морщинка залегла меж бровей.

— Портал построить, в принципе, возможно, — начала она. — Насколько я поняла, мальчика нельзя перевозить.

— Да, — подтвердила я.

— Мне нужно посоветоваться с верховной жрицей. Вероятно, мы придумаем как помочь твоему брату. Надо же…

— Что? — не поняла я.

— В древнем пророчестве было сказано о появлении особенного ребёнка, мальчика. Лет десяти. Не думала, что это так быстро произойдёт. Даю слово, что мы найдём способ помочь твоему брату.

Я задумалась — пророчество? Наш род или проклят, или благословлён. Слишком много пророчеств за короткое время.

— А, вот вы где, а я вас в доме ищу, — услышала я за спиной девичий голос.

Оглянулась и увидела Тиа. Она коротко поклонилась целительнице:

— Прошу простить, госпожа Армилсим, я забираю этих двух девушек с собой.

— Я сообщу тебе о нашем решении, — уверила меня целительница.

— Спасибо, — горячо поблагодарила её я.

— Что случилось? — спросила Кхыбра у Тиа.

— Мне велено проводить вас на кухню, — сдерживая хохоток, сказала эльфийка.

— Веди, раз велено, — фыркнула троллина.

— А вы не хамите! Хватит с меня ваших шуточек! Мне Скрираниэль всё рассказал!

— О чём ты? — искренне удивилась я.

— О твоём дурацком фамильяре! — вспыхнула эльфийка.

— Он не дурацкий! — вступилась я за Шафрана.

— Посмотрим, что он запоёт, когда встретится с милым пушистым котиком.

— Что ты натворила? — у меня внутри всё похолодело.

— Ты что, в комнату Геры притащила Бунта?! — изумилась Кхыбра.

— А что здесь такого? Это же его кот. Почему он по всему дому шастает?

Мы как две куницы помчались назад, в дом. Как же найти комнату?! Навстречу шёл Рани в обнимку с Ши-Рансой. Похоже, беседа устроила обоих, так как они мило ворковали.

— Как найти комнату Германа? — тяжело дыша, спросила я.

— По коридору, направо до упора, затем налево и прямо третья дверь, — выпалил ничего не понимающий эльф.

Мы, обгоняя друг друга, бросились искать её. Нашли. А когда открыли дверь… Вся комната была в кошачьих следах. Вернее, в чернильных кошачьих следах. Они отпечатались повсюду: на подоконнике, кровати, занавесках, ковре, стенах…

— Рута! — запищал клоп и упал мне на плечо. — Наконец-то! У меня нет сил бороться с этим кошаком!

— А как же карта? — дрожащим голосом спросила троллина.

— Кхыбра, какая карта, когда ваш фамильяр в опасности?! Меня чуть не искалечил этот монстр!

Вымотанный бесконечными прыжками Бунт, спал, как ни в чём не бывало, на кровати, свернувшись клубком. Мы дрожащими руками достали из-под кровати залитый чернилами лист. Ни о какой карте не могло быть и речи. Вся работа накрылась из-за глупой мести юной эльфийки.

— Может быть, есть какое-то заклинание, которое поможет убрать следы? — с надеждой спросила я троллину.

Но та лишь покачала головой:

— Учебники остались в общежитии. Разве что попросить у эльфов, но это исключено, ведь тогда всплывёт то, что Шафран хотел сделать копию карты.

— Я убью эту идиотку! Кто её просил приносить сюда кота?!

— Успокойся, Рута. Ты бы на её месте сделала бы то же самое, если не что-то похуже, — вздохнула Кхыбра.

— А мне, думаете, не обидно? Столько труда насмарку! — пропищал клоп. — Надо было всё-таки её укусить!

— Успеешь ещё, — буркнула я, чуть не плача.

В комнату неслышно вошла Тиа. Её и без того большие глаза стали ещё больше.

— Что это? Откуда?

— А, пришла позлорадствовать? — горько усмехнулась я. — Любуйся, это практически твоих рук дело.

— В смысле? — не поняла эльфийка. — Я не приносила чернил…

— Ты — нет, а в комнате они были. И Шафран чертил карту. Теперь всё пропало.

— Что «всё»? — непонимающе хлопала ресницами Тиа.

— Рута, не вздумай ей ничего говорить, — отчеканила троллина.

— Я и не собиралась ничего рассказывать.

— Вы о чём? — У эльфийки проснулось любопытство. — Скажите, я, честное эльфийское, никому! Хотите, поклянусь Акриденой? Пусть богиня удачи отвернётся от меня, если я кому-нибудь проговорюсь!

— Клятва принята, — сухо сказала я, услышав знакомый сухой щелчок.

Кхыбра неодобрительно покачала головой. Да пусть сколько угодно качает: нам нужна команда. Я же помню слова Хранителя, что без проводника и воинов нам не справиться. Неизвестно кем она может оказаться: проводником или воином. Из лука она стреляет превосходно, мы в этом уже убедились.

— Скрираниэль забрал у нас карту, — начала я.

— Сможешь её достать, — перебила меня троллина, — расскажем что и к чему. Нет, значит, будем молчать и делать вид, что мы не знакомы.

Ого! А у Кхыбры появились зубки! Да ещё какие!

— Но как я её достану? Ты хоть понимаешь, на что толкаешь меня? Это же воровство! — возмутилась Тиа.

— У нас пять дней, чтобы найти кое-что, — ушла от прямого ответа я. — У тебя есть выбор: или приносишь сегодня вечером карту, или мы справимся без тебя.

Недаром у нас популярна пословица: любопытство не порок, а средство передвижения по жизни. Я поняла по глазам Тиа, что она крепко заглотила наживку. А вот рассказывать ей всё или нет — решим вместе с ребятами. Ликраниэль её лучше знает.

— Ладно, попробую, — задумчиво пробормотала эльфийка, затем, взяла на руки спящего Бунта. — Я его вы́купаю.

— Угу, — только и вырвалось у меня. А мысленно я добавила: «Посмотрим, как это у тебя получится».

— Лучше скажи, как нам здесь всё убрать, — пропищал щитник.

— Что, опять не слышите, да? — усмехнулась Тиа.

— Его зовут Шафран, — представила я фамильяра.

— Надо же, какое имечко подобрали! Я — Тиатариасса, можно Тиа, — представилась она щитнику. Он в ответ лишь пожужжал крыльями.

— За комнату не беспокойтесь, я пришлю сестру, она специалист по бытовой магии. Уберёт.

— Вот за это, спасибо, — поблагодарила её троллина.

— Только за это? — заломила бровь эльфийка. — А за карту?

— Ты нам её вначале достань, — резонно заметила я.

— Я приду в эту комнату после захода солнца. А сейчас, идёмте на кухню. Гурманиэль ждёт вас.

Мы последовали за Тиатариассой.

Эльфийская кухня не шла ни в какое сравнение с нашими. Тётя Паша бы расплакалась от радости, если бы у неё была такая же. Стены выложены гладким морским окатышем. Складывалось такое впечатление, что камни подбирали по одному размеру по всем побережьям материка. Пол тоже мощёный, но камни гладкие и тёплые, подогнаны идеально. Никаких щелей и выбоин, словно эльфы порхали над кастрюлями и сковородками. Нет, пятна, конечно, были, ведь на кухне без них невозможно ничего приготовить. Это обычный рабочий процесс.

Посреди кухни стояло огромное подобие грубки, только места для лежанки на ней не наблюдалось. На ней примостилось несколько котлов и сковородок, вокруг которых суетились странные человечки. Мы с троллиной присмотрелись — лепреконы. Одеты в забавные жёлто-зелёные полосатые пижамки. Лепреконы то и дело приставляли грубые табуреты к плите, взбирались на них с обезьяньей ловкостью, и помешивали содержимое котлов.

Над плитой висели сковородки, ковши, черпаки и двузубые вилки. На стенах было столько полочек и шкафчиков, что глаза разбегались. А я подумала: «Как можно здесь хоть что-то запомнить?» Помимо этого балки украшали гирлянды золотистого лука и чеснока, горького перца и грибов, кружки сушёных кабачков и баклажанов и ещё какие-то местные сушёные овощи.

В углу парил большой котёл, наверное, с кипятком. Вдруг один из лепреконов взвизгнул, неведомая сила потащила его к котлу. Он повис над ним и истошно заорал:

— Пустите меня! Ваше Кухаршество! Я не хотел! Оно само!

— Вытащи, что стащил, поганец маленький! — раздался из глубины кухни громогласный голос.

— Вот! Вот! — завопил лепрекон, вытаскивая из-за пазухи маленькую серебряную ложку. — Не буду больше! Клянусь листком клевера и зелёным элем, что больше ни в жизнь!

— Ладно, поверю, — проговорил тот же голос.

В кухне появился… нет, возник словно из ниоткуда… наверное, брат Понтусоля, только с острыми эльфийскими ушами. Троллина от удивления открыла рот. Я, скорей всего, тоже была не лучше.

— Чего припёрлись? — забурчал лепрекон, который только недавно висел над котлом, глядя на нас. — Что вам здесь надо?

— Нас Скрираниэль прислал, — сдавленным голосом сказала я. Вряд ли я отойду в ближайший месяц от такого потрясения: эльф, высокий как башня мага, и толстый как дракон. Острые уши торчат из-под берета-колпака; бывшие когда-то большими, а теперь узкие, скрытые пухлыми щеками, голубые глаза, пытливо смотрели на нас с троллиной. Кучерявая прядь пшеничных волос выбилась из-под берета и ловким движением была затолкана обратно. Румяные щёки, за которыми, казалось, было спрятано по персику, делали его похожим на запасливого хомяка. Необъятный живот туго обхвачен засмальцованным фартуком. О, этот в отличие от лодыря Понтусоля — работник. На ногах у кухаря были широченные белые штаны и растоптанные тапочки. Я вспомнила огромные в цветочек трусы Понтусоля и развеселилась.

— Смешно? — отреагировал эльф на мою улыбку.

— Прошу прощения, — извинилась я. — Я просто вспомнила лето и…

— Меньше всего на свете меня интересуют ваши летние воспоминания, — надменно перебил меня эльф. — Что умеете делать?

Я задумалась. Однозначно умею варить всевозможные каши, включая кукурузную. Умею готовить похлёбки, супы, борщи и наваристые бульоны. С птицей управляюсь легко, а вот мясо ломтями кухарить не умею. Оно у меня получается как подошва: жёсткое, подгоревшее и неприглядное. Жаркое — другое дело. А, ещё с бобовыми управляюсь и умею печь слоёные пироги. Ну, варенья, соленья и соки — тоже моё, справлюсь. Ах да, морсы, квас, отвары и наливки умею делать!

Это всё я выпалила эльфу, тот задумался, схватив себя пухлой рукой за второй подбородок. Троллина же была большим специалистом по рыбе и овощам. Она легко придумывала салаты и закуски. Умела варить эль и пиво. При слове «эль» лепреконы оживились и заулыбались. Но, перехватив взгляд Гурманиэля, сникли и продолжили работать.

— Раз вы такие мастерицы, — задумчиво произнёс шеф-кухарь, — то почистите лук и переберите фасоль. На всё про всё — три часа. Время пошло.

Я, было, набрала воздуха в лёгкие для возмущения, но Кхыбра пихнула меня локтем в бок.

— А если мы не успеем?

— Тогда выскоблите добела кухню после того как закончится рабочий день. Перемоете всю посуду и разложите всё по местам.

— А если мы и с этим до утра не управимся? — унылым голосом спросила подруга.

— Тогда завтра весь день будете чистить овощи, мыть посуду и стирать рабочую одежду. Кстати, где ваши фартуки и колпаки? Почему вы так вырядились?

— Мы не рассчитывали в гостях ишачить на кухне, — буркнула я.

Брови эльфа стали похожи на два хомута.

— Что вы говорите? Значит, вы не хотите ничему учиться, леди. Я сообщу о вашем решении Скрираниэлю. Думаю, что он придумает вам ряд других увлекательных занятий.

— Чему можно научиться, перебирая фасоль и чистя лук?! — Моему возмущению не было предела.

— Терпению и трудолюбию. Или для вас новость, что на кухне любой труд в почёте? Кстати, откуда вы такие белоручки?

— Мы не белоручки, — обидчивым тоном ответила троллина. — Мы адептки магической академии.

— Хм, никак травницы?

— Нет, мы как раз поступили на кулинарный факультет.

— Вот как! — брови шеф-кухаря поползли ещё выше. — Что же вы не представились, адептки? Это же великое удовольствие принимать вас на своей кухне!

Лепреконы захихикали.

— Я Рута Морошкина, а это Кхыбра Юрз.

— Какая честь! — сардонически улыбнулся Гурманиэль. — Сама госпожа Морошкина пожаловала и леди Юрз! — затем улыбка сползла с его лица, и он стал похож на разозлённого бурундука. — Немедленно за работу, адептки! Если не хотите получить гневный отзыв на свой факультет! Считайте, что у вас внеплановая практика!

Лепреконы снова захихикали.

— А вы заткнитесь, иначе сейчас же вернётесь в камеру!

— Ваше Кухаршество, — сладким голоском заговорил один из них, — бульон готов. Пробуйте!

Эльф взял ложку и открыл крышку большого котла. Вверх поднялось густое облако пара, распространяя по кухне запах наваристого куриного бульона. Гурманиэль помахал рукой, разгоняя его, затем, с прищуром заглянул в котёл.

— Мутноват, — пробурчал он, зачерпывая ложкой бульон. Он подул и шумно втянул в себя содержимое ложки. Несколько секунд подержал во рту, а после подошёл к ведру с отходами и сплюнул прямо в него. — Никуда не годится: пересоленный и переваренный. Сколько эти две несчастные курицы болтались?

Лепреконы, понурив головы, пожимали плечами.

— А это, на какой лавровый лист я вам дал? — возмутился эльф, тыча пальцем на песочные часы. — Перевернуть четыре раза! Четыре! А вы сколько переворачивали?!

— Шесть, — промямлил тот самый лепрекон, который висел над котлом с кипящей водой.

Он вмиг поднялся в воздух и полетел снова к котлу.

— И-и-и! — заверещал несчастный. — Ваше Кухаршество, я ж не со зла!

Он повис низко над котлом.

— А-а-а!!! Горячо!!! — кричал лепрекон.

— Немедленно прекратите издеваться над лепреконами! — процедила сквозь зубы Кхыбра.

— Как вам не стыдно обижать маленьких! — добавила я. — Думаете, что если вымахали до небес, то можете над ними измываться?

Эльф и бровью не повёл. Он переместил несчастного к бочке, стоящей в противоположном углу, при этом ни один мускул на его лице не напрягся. Хотя, какие мускулы под таким слоем жира могут быть? Лепрекон упал в бочку, из неё на пол хлюпнула вода. Другие лепреконы бросились спасать товарища. Один тащил небольшую деревянную лесенку, второй — полотенце, а третий — половую тряпку. Остальные притихли и молча работали, изредка шмыгая носами. Лепрекон вылез из бочки. Вид у него был жалкий.

— Юные леди, я озвучил вам условия пребывания на моей кухне, — холодно молвил эльф. — Пятнадцать минут вы дракону под хвост спустили. И это ваши проблемы.

Мы насупились, глянули на большую корзину лука и вздохнули. Взяв ножи, отправились в угол кухни.

— Нечего путаться под ногами, — сказал Гурманиэль, глядя на нас. — На улице тепло. Там и чистите лук. Дверь за бочкой с водой. Увидели?

— Да, — мрачно ответила Кхыбра.

— Тогда не чухайтесь. Время идёт.

Нашей скорости мог позавидовать любой кухарчук — луковая шелуха летела в разные стороны. Наши глаза стали похожи на глаза упыря — такие же красные. Только от слёз. Когда последняя луковица упала в чистую корзину, я поблагодарила Акридену, что мы с троллиной не все глаза выплакали.

Когда Его Кухаршество увидел нашу работу, он несколько раз хмыкнул и расплылся в ехидной улыбке.

— Фасоль! — слово прозвучало как смертный приговор.

Мы глянули на мешок.

— За час нам никогда не управиться, — горестно вздохнула Кхыбра, оценивая объём работы.

— Если бы мы хоть какое-то заклинание сортировки знали, — поддержала её я. — Чувствую, что мы провозимся до утра только с фасолью.

Сзади меня потянули за подол. Я обернулась и увидела того самого несчастного лепрекона, который окунулся в бочку.

— Я могу вам помочь, добрая девушка, — в изумрудных глазах малыша сверкнули огоньки. — Не многие заступаются за нас.

— Как? — удивилась я.

— Если ты поможешь расстегнуть ремешок на шее, то я помогу тебе, — снова загадочно улыбнулся лепрекон. — Наша магия может многое.

Я, было, поддалась на льстивую речь и потянулась к ремешку. Лепрекон наклонил голову так, чтобы мне было удобней расстегнуть кожаный ошейник. Но вовремя остановилась. Взглядом прошлась по остальным кухарчукам — у каждого на шее был подобный ремешок

— А почему каждый из вас носит такой ошейник?

— Потому что они воры, отбывающие наказание за кражи, — раздалось над нашими головами. — Это же как нужно отлынивать от работы, чтобы поддаться на уговоры ворюги?

Я подняла голову вверх — над нами, скрестив на груди руки, стоял Гурманиэль.

Так вот что за пижамки на них надеты! Это тюремная одежда!

— Закусай меня дракон! — выругалась троллина.

Я глянула на лепрекона: тот стоял как в воду опущенный. Хотя, буквально недавно, оттуда вылез.

— Мы реально не справимся с фасолью, — сказала я эльфу.

Эльф, как ни в чём не бывало, развязал мешок и высыпал часть содержимого в деревянную шайку. Мы увидели, что фасоль была перемешана с крупными бобами.

— Никогда не делайте выводов раньше времени! — презрительно фыркнул эльф и схватил за ухо лепрекона.

— Ай-ай-ай! Ваше Кухаршество, отпустите меня ради Аргины! Всеми светлыми богами клянусь, что не буду больше подличать!

— Нечего всуе поминать богов! Вот посидишь в темноте и сырости, пообщаешься со своими сородичами — крысами, тогда может до тебя что-то и дойдёт.

— Не хочу в карцер!.. Не хочу с крысами!..

Лепрекон натурально заплакал, упав на колени и, обнял Гурманиэля за ногу.

— Ноги целовать буду, только не в карцер!

— В карцер, Пузогрей, прямиком в карцер! На три дня! Нет, трёх дней тебе мало. А вот пяток посидишь, подумаешь, может, что-то и осознаешь о жизни своей непутёвой.

Лепрекон ещё больше залился слезами. Но на эльфа это никак не подействовало. Он выволок несчастного за пределы кухни.

Остальные заключённые притихли. Только и было слышно, как стучат ножи о доски, шинкуя овощи, шуршит морковь о тёрку, постукивают ложки о котлы.

— Ну и причуды у этого шеф-кухаря, — дрожащим от страха голосом сказала троллина.

— Мне страшно представить, что он может сделать с нами, если мы не выполним в срок работу.

И мы тотчас бросились перебирать фасоль. Работа спорилась. Мешок таял на глазах. Когда последняя часть была разобрана, вернулся эльф. Он удовлетворённо кивнул в нашу сторону.

— Изволили попросить на ужин оленину, — громко объявил он на всю кухню. — Подать мне всё необходимое, живо!

— Да, Ваше Кухаршество, — сказал лепрекон и хлопнул в ладоши: — Доску, специи и нож Его Кухаршеству! И подготовить печь!

Лепреконы полосатыми горошинами рассыпались по кухне. Трое тащили толстую широкую доску, двое — ножи, ещё парочка доставали из шкафов необходимые специи в баночках. Ещё двое открыли дверцу печи, расшевелили кочергой угли и подкинули поленья.

Мы с Кхыброй, затаив дыхание, подошли поближе, чтобы ничего не пропустить.

То, что происходило дальше, можно было назвать кухонной симфонией, о которой любила говаривать госпожа Лионелла. Гурманиэль взял нож. Лезвие блеснуло в свете магических светильников — леовардийская сталь! Ему подтащили кусок мяса, завёрнутый в ароматные травы. Я сделала глубокий вдох и узнала тимьян, эстрагон и базилик, остальные запахи мне были неизвестны. Гурманиэль ловко очистил мясо от трав и крупиц соли, и тщательно обтёр холщовой тряпицей. Далее, он сделал по всему куску глубокие надрезы. Лепреконы тащили ему крупные зубки чеснока и свежий похожий на горький перец — этот был фиолетовый в ярко-жёлтую полоску. Чеснок и перец только мелькнули в воздухе — и, легли на доску двумя аккуратными горками. В надрезы поочерёдно опускались то лепестки чеснока, то колечки перца. Затем, эльф щедро посыпал мясо молотым кориандром и густо смазал топлёным гусиным жиром. Лепреконы тащили глубокий противень, на который эльф положил мясо. Затем, налил в противень золотистое вино и поставил в печь. Лепреконы расплылись в счастливых улыбках:

— Ваше Кухаршество, вы были неподражаемы! — наперебой твердили они и вытирали набежавшие слёзы умиления.

— Не расслабляемся, мелкие! Готовим соус! — рявкнул Гурманиэль.

Они снова полосатыми горошинами рассыпались по кухне. Одни толкли в ступке чеснок и лимонную мяту. Другие катили бочонок, в котором оказалась брусника. Третьи поднесли горшочек мёда.

Эльф щедро отсыпал ягод в глубокий ковш. Несколько горстей бросил в большую ступку и точными сильными движениями превратил их в кашицу. При этом сок брызнул на его фартук, Гурманиэль даже не обратил внимания на эту мелочь. Он влил кашицу к ягодам, добавил туда красного вина и поставил на печь. Когда соус забулькал, он отставил его в сторону, добавил растолчённый с мятой чеснок, щедро сыпнул перца, так что лепреконы несколько раз чихнули. Посолил и уставился на одного из них, тот часто-часто заморгал, не понимая, что от него хотят.

— Лимон, живо!

— Уже, Ваше Кухаршество!

Блестящий большой лимон перекочевал в руку эльфа. Он положил его на доску и несколько раз покатал ладонью, крепко прижимая к доске. Лимон разве что только не расплющился, но не лопнул. Затем, Гурманиэль очень быстро провёл лимоном по зубцам мелкой тёрки, снимая цедру. После разрезал пополам, и, подставив вторую ладонь над ковшом, выдавил половинку лимона в соус. Косточки и кожура в мгновение ока были забраны лепреконом. Он снова помешал соус и снял с печи, оставив отдыхать. Когда соус стал тёплым, эльф добавил в него немного мёда.

Эльф периодически открывал печь и поливал кусок оленины соком, вытекающим на противень. Наконец, шеф-кухарь счастливо улыбнулся — из куска мяса полился прозрачный сок. Гурманиэль довольно крякнул. А перед тем как вытащить мясо из печи, он махнул рукой парочке лепреконов, которые тут же подали ему горчицу, апельсин и мёд. Ещё парочка малышей кинулась к поду и открыла дверцу, выгребая в ведро угли. Гурманиэль смазал оленину смесью горчицы, апельсинового сока и мёда и снова отправил в печь. Один из лепреконов громко посчитал до тридцати и кусок ароматнейшей сочной оленины поставили на стол.

Вздох восхищения разнёсся по кухне. Лепреконы вместе с нами зааплодировали мастерству эльфа. Тот лишь чуть поклонился. Но по нему было видно, что это доставляло ему удовольствие. Его Кухаршество переложил мясо на блюдо, снова несколько раз полил соком с противня и накрыл широким серебряным колпаком.

— Мясо должно отдохнуть, — сказал он, ставя его на тёплую печь.

Мы с троллиной переглянулись: да, это не лодырь Понтусоль. Мы склонили уважительно головы перед эльфом.

— Простите, Ваше Кухаршество, если как-то задели вас дерзкими речами, — начала я.

— Больше, это никогда больше не повторится, — добавила троллина.

Эльф свысока посмотрел на нас.

— Я подумаю над вашими извинениями. Но впредь, никогда не жалейте этих, — он кивнул в сторону притихших лепреконов. — Кстати, для них большая честь работать у меня на кухне. Запомните, эти несчастные любят золото больше всего на свете, они маму родную продадут, если предложат хорошую сумму. Блеск золота магически действует на лепреконов. Иные, как Пузогрей, не брезгуют и серебром. И лжецы они, каких свет не видывал. Если бы вы сняли с него антимагический ошейник, то этот проныра тут же что-то утащил и скрылся. Потом ищи его по лесу.

— Они у вас в вечном рабстве? — ужаснулась Кхыбра.

— Каждый из них был пойман на краже. Блюм — попался на воровстве в ювелирной лавке, Рогулька — подрезал несколько кошельков на ярмарке.

— А тот, которого забрали в карцер?

— Пузогрей? — эльф помрачнел. — Тот попался на краже в королевской казне. Если не осознает, то его ждёт участь Немого Сида.

— Казнят? — теперь я замерла от ужаса.

— Хуже, — ответил Гурманиэль. — Отправят на Блуждающие острова. А оттуда вообще никто ещё не вернулся. Ходят слухи, что эти острова — пристанище самых отпетых бандитов.

— Но как их можно найти их, если на картах их нет? — моё любопытство не знало границ.

— Это маги с острова Двух Зорь знают. Нам это неведомо. Мы на крэхтенслоксах переправляем лепреконов к ним, а они занимаются ими дальше.

— Рута! — в кухню влетел фамильяр. — Германа принесли прямо с тренировки! Он потерял сознание!

— Это что ещё за фитюлька? — удивился эльф и массивной ладонью прихлопнул ничего не подозревающего щитника к столу и смахнул его на пол.

Я вскрикнула, словно этот шлепок адресовался мне.

— Нет! Нет! Это мой фамильяр! Это Шафран!

Эльф, брезгливо морщась, вытер руку и важно оттопырил нижнюю губу.

— Я не потерплю на своей кухне насекомых. Даже если они чьи-то фамильяры! К тому же таких вонючих!

Я глянула вниз и замерла: Шафрана нигде не было. Я с ненавистью глянула на эльфа, но краем глаза заметила, как на краешке ковша, в котором расстаивался соус, на тонких ножках, покачиваясь, словно пьяный от бражки, стоит совершенно невредимый Шафран.

— Он не сможет меня убить, — гордо пропищал клоп. — Пока ты жива, жив я.

Эльф закатил глаза, а я посадила фамильяра на плечо.

— Ладно, на сегодня вы с работой справились. Жду вас завтра в пять утра. Просьба не опаздывать, — сказал нам на прощание эльф. — И пусть этот вонючка держится подальше от моих продуктов.

Нам было не до разборок. Быстро попрощавшись, мы помчались к дому Руаикхаров.

Герман лежал на кровати белее мела. Тиа не обманула — ничего не напоминало о побоище Бунта с Шафраном. Виновник побоища, абсолютно чистый, спал, свернувшись клубком под рукой Геры. Значит Тиатариасса всё-таки выкупала его!

В комнату без стука вошла целительница Армилсим.

— Ему противопоказаны пока большие нагрузки. Канрика и Диэрг своё получат, — сердито сказала она, садясь на кровать.

— Эльфы не виноваты, — чуть слышно прошептал Герман, приоткрыв глаза. — Я сам решил, что уже здоров.

— Помолчите, молодой человек, вам нужно беречь силы. Леди, оставьте нас вдвоём. И кота заберите с собой.

Я взяла на руки сонного Бунта, тот только заурчал, и мы вышли из комнаты. К нам спешила Тиа.

— Я слышала о случившемся. Как твой жених?

Жених? Ладно, пусть будет так. Не обязательно всех ставить в известность о наших с Герой отношениях. Мы только встречаемся.

— С ним целительница Армилсим.

— А, ну тогда, можно не беспокоиться, — весело подмигнула эльфийка. — Всё будет в порядке. Если она у Маруны его отвоевала, то самое страшное позади.

— Ты карту достала? — прервала её Кхыбра.

— Я, собственно, по этому вопросу к вам и пришла.

— Так не тяни, — поторопила её я.

— Мне удалось только разнюхать где она. Рани спрятал её в родовой сейф. У меня нет к нему доступа.

— А у кого есть? — спросила я.

— У Ликраниэля, Раартанэля, Армилсим, Иллиарнии…

— Ладно, хватит всех перечислять. Лучше скажи, кто может её достать?

— Вся надежда на Лика, — вздохнула Тиа.

К комнате подошла угрюмая группа ребят.

— Как он? — кивнув на дверь, спросил Альг.

— Не знаю. Был бледный. Сейчас у него целительница.

— Ой, да что вы драматизируете? — захлопала ресницами Тиа.

— Сгинь! — процедил Ликраниэль.

— Между прочим, я узнала где спрятана карта, — улыбнулась эльфийка и повела розовым ушком, на котором красовалась серебряная каффа в виде птицы.

Ребята оживились.

— Рута, — вопросительно поднял бровь Лик, не отводя взгляда от Тиатариассы, — может, расскажешь, что здесь случилось, пока нас не было, и откуда эта доносчица знает о карте?

— Ты невыносимый! — зло выкрикнула Тиа. — Я всего лишь раз оступилась…

— Ты выдала меня отцу. И этого одного раза было достаточно, чтобы тебе не доверять, — жёстко ответил эльф.

— Нашли место выяснять отношения, — недовольно произнёс Богрис. — Угомонись, Лик. Твои чувства понятны, но сейчас нам важна карта.

Тиа, поджав губы, ненавидяще смотрела на Лика. Эх, по-моему, девчонка просто влюблена, а Лик этого не замечает.

— Карта в вашем родовом сейфе, — переведя дыхание, сказала эльфийка. — Покажи на что ты способен, Ликраниэль. Достань карту.

— Лик, — мягко взяла его под локоть Кхыбра, — Тиа права…

— В чём это она права?! — взорвался эльф.

— Не ори! — шикнул на него Альг.

— В чём это она права? — перешёл на горячий шёпот Лик.

— В том, что только ты её можешь достать.

— У меня есть план, — обвела я взглядом ребят.

Мы стали в тесный круг.

— Тиа, — позвала я эльфийку, — иди к нам. Без тебя мы не справимся.

Лик так и будет бодаться. А эльфийка пригодится ещё.

Тиа для видимости немного поколебалась, и стала в круг вместе с нами. Я озвучила то, что только что мне пришло в голову.

— А если он не захочет? — засомневался Лик.

— Тогда придумаем что-то другое, — ответила я.

Дверь комнаты Германа открылась и в коридор вышла целительница.

— Мне пришлось погрузить вашего друга в целебный сон, — сказала она.

— И сколько он будет спать? — задала я резонный вопрос.

— Неделю, — спокойно ответила целительница. — Он сам виноват в том, что раньше времени встал с постели.

Мы замерли. Только это не хватало! У нас пять дней, чтобы отыскать проклятую королеву. Без Германа мы не справимся. А его погрузили в целебный сон! Куда это годится?

— Спасибо, — мрачно поблагодарила я её.

— Всё с ним будет в порядке, — по-своему, поняла она меня.

— Нужно идти к Самаэ́кешу, — спокойно сказала Тиа после ухода целительницы. — Он единственный, кто может сказать, что нам делать.

— Где он сейчас обитает? — спросил Лик.

— Там же. У Осколков Памяти.

— Но до них же… — Лик сам зажал рот ладонью.

Но по его взволнованному виду все поняли, что добираться туда не один час.

— Полетим на крэхтенслоксах, — успокоила Тиа Ликраниэля.

— Ага, только как ты себе это представляешь?

— Давай поговорим об этом после ужина.

— Тогда так, — взял всё в свои руки Альгин, — Рута разговаривает с твоим братом, Лик. Ты — достаёшь карту, а Тиа договаривается о нашем полёте. Полтора часа на всё хватит?

— Не знаю на сколько затянется наша беседа, — честно ответила я.

— Главное, чтобы братца не потянуло пофилософствовать. Тогда они и до утра не управятся, — пробурчал эльф.

— Полетите без меня, — сказала я. — Нельзя терять время. Я поговорю со Скрираниэлем. А вы, если нужно, слетаете сами. Встретимся в полночь в комнате Германа. И всё решим. Если меня не будет — то не теряйте времени и летите.

==========================

*Понтусоль — бывший шеф-кухарь в таверне «Клич вепря» (читайте предыдущий роман «Скалка, крылья и щепотка магии». Прим. авт.)