Глава 4. Осколки Памяти

После ужина мы с ребятами обменялись взглядами и разошлись.

Раньше меня к Скрираниэлю подошла госпожа Армилсим и что-то резко сказала по-эльфийски. Затем ещё и ещё. Наверное, выговаривала ему за Германа. От каждого слова Рани морщился как от пощёчины. Она закончила и, поджав и без того тонкие губы, ушла. Скрираниэль хотел уйти, но не тут-то было.

— Рани, — подошла я к нему, — ты обещал ответить на вопросы.

— Помню, — потёр переносицу он. — Может…

— Нет, — отрицательно качнула головой я. Сколько можно кормить меня завтраками?

— Ладно, пошли в библиотеку.

Мы поднялись на второй этаж. Эльф открыл дверь и пропустил меня внутрь. То, что я увидела, заставило забыть обо всём на свете. Винтовая лестница вела высоко вверх. А вокруг были книги, книги, книги. Отдельно хранились тубусы со свитками, отдельно лежали громадные фолианты, к которым страшно было прикасаться от того, что страницы могли рассыпаться даже от дыхания. Часто такие книги запечатаны магией. В библиотеке стояло несколько столов, которые находились на большом расстоянии друг от друга. На каждом столе — по магическому светильнику и блокноту с магоперьями.

В левой стене выложен большой камин, в котором горел огонь. Рядом с ним — два огромных глубоких кресла, оббитых синим бархатом.

— Вы не боитесь пожара? — кивнула я в сторону камина.

— Нет, — улыбнулся краешками губ Рани. — Это магический огонь. Красивая иллюзия настоящего. Присмотрись: снизу он светится зеленовато-голубым, а кончики языков бледно-жёлтые. Издали, правда, не отличить от настоящего.

Я внимательно присмотрелась к огню — действительно, ничего общего с обычным. Подошла поближе и протянула руки. Пламя лизнуло пальцы и… не обожгло. Но было очень тепло.

— Возгорание исключено, верно?

— Да. Здесь сложная система вентиляции. На каждом из восьми этажей определённая температура воздуха. Где-то теплее, где-то чуть прохладнее. Всё зависит от переплёта. Иначе грибы и вездесущая плесень не заставят себя ждать. Раз в день огонь поддерживают заклинанием.

— Академическая библиотека с вашей не сравнится, — устремляя взгляд вверх, сказала я.

— В вашей библиотеке тоже достаточно редких книг, к которым доступ только через личное разрешение ректора. Скажу больше: не всем магистрам позволено брать некоторые фолианты и свитки. — Он выразительно посмотрел на меня, словно видел как я читала об Арриэсхенне. Вздор! Его рядом не было. А я не намерена раскрывать свои секреты.

— Сядем? — жестом пригласил эльф, указывая на кресла.

Я удобно устроилась. Даже захотелось снять туфли и поджать ноги, так было уютно и удобно.

— Что ты хотела узнать?

Рой мыслей тут же атаковал меня. Что бы спросить первым? Ладно, начнём по порядку.

— Почему ты мне помогаешь? И как к этому причастна бабушка?

Эльф задумался. Его длинные пальцы слегка постукивали по подлокотнику.

— Боюсь, что это очень длинная история, — наконец произнёс он.

— Расскажи самое главное. Ты говорил, что вы чем-то обязаны бабушке.

Эльф вздохнул и снова впал в раздумья. Я не торопила, хоть и очень хотелось это сделать: как же, друзья полетят на крылатых зверях, а я?

— Ладно, — выдохнул он. — Попробую кратко. Твоя бабушка спасла моих родителей. Их пригласили в Сытов. Министр Лартионы Фаред Фах и король Леонидий Первый хотели продлить договор о сотрудничестве. Акониту, которая уже носила под сердцем твоего настоящего отца, пригласили поучаствовать в приготовлении королевского обеда.

— Так это ваши родители были теми самыми важными гостями, о которых ты рассказывал в «Лунной росе»? — от распирающего любопытства, в голове созрела тысяча вопросов одновременно.

— Совершенно верно, — краешками губ улыбнулся Скрираниэль. — Главным блюдом должен был стать «Поющий пирог».

— Что? — я впервые слышала это название.

— О, это восхитительное лакомство! Рецепт должен быть в тетради, которую бабушка передала тебе, Рута. Неужели ты её ещё не изучила?

Я потупила взгляд — нет. За всеми приключениями до бабушкиной тетради руки так и не дошли. Хотя, я её листала и пыталась когда-то читать. Но очень многие ингредиенты мне казались странными, потому что я о них никогда ничего не слышала. «Поющий пирог»… нет, я точно не помню этого рецепта.

А эльф продолжал:

— Когда прочтёшь, то поймёшь, о чём я говорю.

— Он действительно поёт? — Пресветлые боги! Надеюсь, бабушка не запекала живьём, скажем, лепреконов, которые чудом оставались живы и пели потом в пироге песню свободы.

— Да, — улыбнулся Рани, — действительно поёт. Когда пирог остывает, то слышится тихая песня. Правда, слов не разобрать.

— Магия? — восхитилась я.

— И да, и нет. Всё дело в особых ягодах, которые растут в Землянике и Зорекрылых горах — снегокорке. В полной тишине при свете магических огоньков слышна тихая-тихая песня, хоть и не разборчивы слова, но всякий, кто хоть раз это увидит, услышит, а после попробует — до конца жизни не забудет.

— Но… как это чудо можно есть? — Я представить себе не могла, как можно съесть поющий пирог.

Эльф тихо рассмеялся.

— Поверь, можно. У этих ягод непередаваемый вкус. Его ни с чем не спутать и не забыть.

— Он и во рту поёт? — не успокаивалась я.

Рани развеселился. Я невольно залюбовалась им. В его синих глазах, которые в лёгких сумерках казались цвета ночного неба, плясали озорные блики магического огня камина. Если бы я не была так влюблена в Германа, то… возможно, Ши-Ранса нашла бы в моём лице соперницу. Хотя… по ним же видно, что они любят друг в друга. А разбивать влюблённые сердца себе дороже — неизвестно каким гвоздиком в башмаке вылезет эта любовь. И не станешь ли ты хромать, зная, что где-то льются слёзы. А на одной ноге по дороге жизни далеко не уйдёшь. Даже с завоёванной любовью. Да и эльф не охотничий трофей. Негоже барышням как двум разъярённым эстриггирам сражаться за мужчину.

— Это очень короткое зрелище, — отсмеявшись, ответил эльф. — Длится всего около пяти минут. Как только пирог достают из печи, его тут же выносят в зал, пока он не успел остыть. Мелодия несётся впереди кухаря, который бежит со всех ног, неся пирог к гостям. Главное — не упасть. Поэтому кухарю расчищают дорогу и следят за тем, чтобы он не споткнулся. Для этого выстраивают вдоль коридора стражников.

— Скажи, в кондитерских продают это чудо? В «Лунной росе» его можно попробовать?

— Увы, этот десерт подают только в королевских дворцах и по большим праздникам. Но в «Лунной росе» его заказывает знать. В меню его нет.

— А как же зимой? Ведь зимой у нас несколько праздников. Не думаю, что наш король откажется от этого лакомства. Или снегокорку замораживают?

— Магия, — улыбнулся Рани. — Замораживать ягоды нельзя иначе они ничем не будут отличаться от остальных. Их держат в специальных магических ящиках, которые сохраняют снегокорку в том виде, в котором сорвали.

— И что, на чёрном рынке их тоже невозможно купить? — Я не собиралась сдаваться. Если бабуля пекла этот пирог, то я тоже должна его попробовать.

Эльф смеялся уже во весь голос.

— Рута, ты решила раздобыть снегокорку?

— Да. Скажи, контрабандисты возят её?

Скрираниэль весело возразил:

— Милая, женщины не связываются с контрабандистами. Это опасно. На рынке её можно купить за очень большие деньги. И только в одной-единственной лавке.

Я кивнула в знак согласия и вспомнила свою тётку Пелагею, которая имела с ними дело. Не может хозяйка таверны не знать пару-тройку чёрных торговцев. Значит, аккуратно расспрошу её. Но вслух произнесла:

— Мне очень хочется попробовать этот пирог. А собрать снегокорку обычному человеку, даже если он адепт магической академии, невозможно, ведь так?

— Угадала, — согласился Скрираниэль. — Все кусты в Землянике — а это целое ягодное хозяйство — охраняют королевские стражники. Дикая снегокорка, та, что растёт в Зорекрылых горах, стоит дешевле, но никто не даст гарантии, что из неё можно испечь «Поющий пирог».

«Ага, — подумала я, — Раз охраняют стражники, значит, ягоды-таки есть на чёрном рынке».

— Главное, что он во рту не поёт! — перевела я тему разговора. — Потому что болтливый или по-настоящему поющий пирог я бы не смогла съесть. Раз говоришь, что ягод не достать, то и придумывать себе ничего не стоит.

Не нужно ему знать, что в моей голове уже созрел план, чтобы смотаться на грифон-дилижансе в Землянику и разузнать побольше о снегокорке. Вдруг мне, как потомку Акониты, полагаются какие-то плюшки в виде горсти ягод. А может в «Жемчужине магии» получится заказать снегокорку у господина Кюнта. Или поговорю с торговцами на рынках, которые смогут вывести на контрабандистов, привозящих данный товар. Или же спрошу совета у господина Куца в кулинарной гильдии. Потому что интуиция нашёптывала, что тётка вряд ли захочет подвергать мою жизнь опасности, знакомя с контрабандистами. Вариант купить ягоду легально втридорога меня не устраивал.

Я улыбнулась эльфу самой очаровательной улыбкой:

— Давай вернёмся к бабушке.

— Что ж, — Рани посерьёзнел и снова забарабанил пальцами по обивке подлокотника, — после подписания договора объявили о праздничном обеде. Но в этот раз он был нарушен: как только все расселись за столом, прибыл посол с Риласса с депешей об объявлении войны. Леонидий Первый, обескураженный сообщением, ничего лучше не придумал, как пригласить посла за стол. Тот, поколебавшись для приличия, согласился отобедать.

Рани задумчиво почесал переносицу, словно взвешивая воспоминания: что стоит говорить, а о чём лучше умолчать.

— В тот год лучшие адепты кулинарного факультета имели честь проходить практику на королевской кухне, — продолжил он. — Твоя бабушка и мать Миларунн были удостоены этой чести.

— Ты знаешь мать Миларунн?!

— Да, — коротко ответил Рани и продолжил: — Но только Акониту пригласили помогать с важным обедом. Блюдо вынес королевский шеф-кухарь Физалис. Зал замер, увидев и услышав поющий пирог. Мои родители и посол были поражены этим зрелищем. Они наперебой засыпали Физалиса комплиментами. Но Физалис был порядочным человеком и сказал, что это авторский рецепт адептки-практикантки. Родители захотели познакомиться с Аконитой и попросили немедленно пригласить её в зал. Она пришла. Мама как раз отломила кусочек пирога и хотела съесть, как Аконита подбежала к ней и, забыв о приличиях, выбила его из рук. Её бы сразу отправили на эшафот, но…

— Вмешался посол? — перебила я эльфа.

— Нет, — отрицательно качнул головой Рани. — Кто-то решил отравить родителей, о чём твоя бабушка тот час и заявила. Правда, посол тут же перекрутил всё на свой лад: мол, на самом деле это его хотели отравить. Акониту мгновенно забрали в полицию. Под заклятием достоверности стало известно, что она не причастна к отравлению.

— Отравителя нашли?

— Увы. До сих пор неизвестно кого на самом деле хотели отравить.

— Жаль. — Я задумалась. — Насколько я помню с уроков истории, войны не было, так? Значит, удалось заключить мир?

— Мой отец остался на Королевский Совет. Благодаря общим усилиям, было объявлено перемирие. В тот день рекордное количество магофлаев летало из Сытова в Маар-Тучун.

— Но почему не могли прислать магофлая или магоптица с объявлением войны? Это же менее затратно! И почему не воспользоваться порталом?

— Королевский дворец — не проходной двор, Рута. Да и архимаг был в Дождевске, помогая местным магам разобраться с аномалией.

«Судя по тому, что город по сей день заливает дождями, проблему так никто и не смог решить», — подумала я, но вслух ничего не сказала.

— Тайных птиц придумали не так давно. Мы всего лишь лет десять ими пользуемся.

— Но Риласс входит в состав Лартионы!

— Ты пропускала уроки истории, — мягко пожурил меня эльф. — Это сейчас, а тогда — нет.

— Не спорю, я много не помню с уроков истории. Я больше налегала на математику и язык. Потому что планировала считать прибыль в корчме и уметь объясниться парой фраз с посетителями других рас. Правда, как оказалось, склонности к языкам у меня нет. Что эльфийский, что орочий оказались слишком сложными, правда, ругаться на гномском умею, — я бросила короткий взгляд на Рани, тот лишь улыбнулся кончиками губ. — Знаю только общегосударственный.

— В академии придётся учить языки со второго витка. Это обязательная программа, — уведомил эльф.

— Давай оставим языки. Надо, значит, буду учить. Скажи, а послы пользуются флаями?

— Всё зависит от важности дела.

Я вспомнила полуорка. Ойхильд ждёт решения Эрика Второго не одну неделю, а тот не торопится с ответом. Кхыбра тоскует. Может, пригласить Ойхильда сюда? И как знать, вдруг его внезапно вызовут во дворец, а его не окажется в Сытове? Кто будет строить портал. Не убудем же мы бегать как маленькие дети: «Господин эльф, постройте нам портал, ну пожалуйста!» Нет, ко всему, не стоит злоупотреблять гостеприимством эльфов.

— Рани, а как бабушка могла знать, что там яд? — Где-то в глубине души мелькнула догадка, но я решила уточнить, вдруг скажет?

— У каждого мага — свой дар, которым он отличается от других. Даже у стихийников: помимо укрощения стихии они могут ещё кое-что. Кто-то распознаёт тайные знаки, оставленные другими магами. Кто-то умеет читать мысли, а кто-то, как твоя бабушка — может распознавать яд. Даже микроскопические доли порошка Аконита видела магическим зрением.

Я слушала как заворожённая. Моя догадка не подтвердилась. Я-то думала, что бабуля приучила себя к яду. А оказывается — у неё был особый дар.

— А что стало с ней после того, как её отпустили?

— Ей предложили должность шеф-кухаря, так как Физалиса казнили, заподозрив в государственной измене.

— Но почему его не допросили под заклятием достоверности? Это же несправедливо!

— Допрашивали. Но он оказался под другим заклятием, которое не дало ничего рассказать. Несчастный лишь беззвучно плакал. Леонидий был слишком зол и, не дожидаясь архимага, казнил несчастного.

— Какой ужас! — я прикрыла ладонью рот. — И после случившегося никто не попытался узнать имя настоящего заказчика?

— Почему же, пытались. Но магических следов не было. Если кто-то и подсыпал яд, а Физалис это случайно увидел, то этот неизвестный быстро замёл следы. Заклятие беззвучия доступно сильным магам, а не адептам. Карлиан Ясноглазый долго искал виновного, но все следы обрывались на кухне.

— Кухарей тоже допрашивали?

— Конечно. Только это ничего не дало. Никто ничего не видел и не слышал. Посторонним входить на королевскую кухню запрещено. Да и у входа стоит стража.

Эльф помолчал собираясь с мыслями.

— Аконита отказалась работать во дворце. Леонидий разозлился: ей выпадала редкая честь сделать карьеру, но она не оценила широты королевского жеста. Леонидий тотчас приказал ей покинуть столицу. И запретил появляться в Сытове. Так она обосновалась в Курчавом. И посвятила всю жизнь «Гнутой подкове».

— А как же дед?! Расскажи мне о нём! Почему он не заступился за бабушку? Она же ждала ребёнка!

Эмоции зашкаливали. Как мог дед не поддержать бабушку? Почему он не пошёл к королю и не заступился за неё?

Эльф вздохнул, взгляд его помрачнел.

— Давай о нём как-нибудь в другой раз. Я не готов сейчас говорить о твоём деде.

— Рани, он… он был тираном? Он бил бабушку? Или…

— Что ты выдумываешь, Рута?! У тебя слишком бурная фантазия, — возмутился Скрираниэль.

— Хорошо, договорились, поговорим о нём в другой раз. — Я умоляюще сложила руки лодочкой на груди: — Расскажи о моих родителях! Хоть немного! Я имею право знать!

Эльф помолчал, словно собирался с мыслями.

— Твоя мать была красавицей, Рута. Полукровка, которую Солнценосные эльфы приняли. А это случается не с каждым. Твоя бабушка по материнской линии полюбила обычного человека. В результате их любви родилась Оуэллана. Отец, твой прадед, выгнал её из дома. Но принял назад, когда в маленькой Оуэллане проснулся дар…

— А мой второй дед… он жив?

— Не знаю, — развёл руками эльф. — Ничего тебе об этом не скажу. — Он медлил. А потом, потеплевшим голосом, сказал: — Оуэллану называли принцессой пирогов и королевой хлеба. У неё на острове Двух Зорь была своя булочная. Ещё до поступления в академию Оуэллана творила чудеса. Булочки счастья и пироги затейливости, хлеб ста идей и плюшки творчества… Всё это продавалось только там.

Я замерла.

— Рани, а ты случайно не знаешь, где может быть мамина тетрадь с рецептами?

— Не знаю, — Скрираниэль задумчиво накрутил прядь на указательный палец. — После её смерти все личные вещи Оуэлланы исчезли, никто не находил никакой тетради. Родители отправили её учиться в академию, чтобы она могла развить свой талант, но судьба распорядилась по-своему.

В горле запершило. Я молчала.

— Думаю, что тебе предстоит очень интересное знакомство со своей эльфийской семьёй.

— Я грязнокровка, — голос предательски хрипел. — Не думаю, что они будут рады меня видеть. Батя сказал, что они отказались от меня.

— Но всё же, попробовать стоит, — подбодрил эльф. — К тому же, Оуэллана была наполовину человеком. Её отец, то есть твой второй дед — обычный человек. И возможно, он жива.

Я не верила своим ушам: столько лет я жила и не знала ничего о своей настоящей семье, а теперь появлялись всё новые и новые детали. Может быть, мои родственники живы и мы когда-нибудь встретимся?

— Разве это возможно?

— Почему нет?

Однозначно нужно лететь к Солнценосным эльфам! Сердце защемило от предвкушения новых приключений. У меня же редкий дар их находить! Возможно, это и есть моя вторая способность — нюх на приключения.

Ладно, всё это прекрасно, но пока Рани говорит, нужно продолжать спрашивать.

— Расскажи о моём отце, прошу тебя!

Эльф вздохнул и начал рассказ:

— Егор подавал большие надежды. Ещё бы, ему перешёл отцовский дар. Не смотри на меня так — твой дед был стихийником.

Я замерла, боясь даже дышать: если скажу хоть слово, Скрираниэль замолчит. Когда смогу поговорить с ним в следующий раз — неизвестно.

— Его называли Повелителем Бури, оседлавшим тень ветра.

Второе потрясение за сегодняшний вечер! Так вот о ком говорилось в легенде! О моём дедушке…

Однажды на магическом турнире, который проводился раз в десять лет, появился маг в чёрном длинном плаще. На его спине была вышита восьмиконечная золотая звезда. Его попросили представиться, безымянных магов на турнир не допускали. Он назвался Сеятелем из Буремыса.

Магам нужно было пройти полосу испытаний, чтобы подтвердить своё мастерство. Испытания длились неделю. Ровно столько, сколько стихий рождали магию: воздух, вода, земля, огонь, любовь, гнев, разум. И если с четырьмя первыми всё было понятно, то остальные вызывали удивление. Если сила любви могла созидать, исцелять и нести свет, то гнев разрушал, испепелял и вёл во тьму. А разум стоял над всеми стихиями. Он отрезвлял, не давая войти в заблуждение и всё просчитывал.

В испытаниях нужно было пройти пустыню Беспамятства, лес Желаний, воды Одиночества, огонь Ограллияза. Найти любовь, спрятанную в магическом тайнике. Уничтожить гнев, который шёл рука об руку с каждым магом. И найти путь к разуму, чтобы слиться с ним в одно целое.

Архимаг королевства тщательно следил за тем, чтобы маги, проходящие испытания, самостоятельно справлялись с препятствиями, которые каждый раз менялись. Мой дед столкнулся с бурей в пустыне, прошёл сквозь неё и уничтожил гнев, который всколыхнулся в нём самом от беспомощности перед стихией. Он осознал затуманенным разумом, что буря ненастоящая и призвал элементаля воздуха. Буря была рассеяна.

А дальше всё развивалось стремительно: дед силой магии очистил засыпанный песком оазис, с огромной любовью вдохнул в него жизнь. Но озерцо, которое окружали деревья, было мёртвым: ни рыб, ни водорослей, ни земноводных. Он попробовал воду — она оказалась чересчур солёной. Дед погрузился в глубокую медитацию, чтобы узреть подземные ключи, которые должны были наполнить озеро пресной водой. Но те не могли пробиться наверх: застывшая лава железным панцирем удерживала их под землёй.

Дед призвал на помощь стихию огня и раскалил лаву, освобождая путь ключам. Он больше суток находился в беспамятстве, а когда открыл глаза, то увидел, что на озёрной глади качаются прекрасные кувшинки. Блеснув на солнце чешуёй, вскинулась рыба. Обессиленный он подполз к воде и жадно припал к ней. Соль ушла, вода стала чистой и пресной.

Из-за дерева вышла нимфа, которая бисером рассыпала слова благодарности. Дед спокойно их принял. Как ни был сладок её голос, он устоял перед соблазном и остался верен своему сердцу.

Когда дед предстал перед Карлианом Ясноглазым, тот лишь удивлённо приподнял бровь: дед справился с испытанием первым. За три дня.

— Ты подобен всаднику тени ветра, — сказал ему архимаг. — Ещё никому не удавалось пройти так быстро все испытания.

Дед склонился в почтительном поклоне, получил перстень силы и скрылся в мгновенно построенном портале.

– У Егора слишком поздно проявился дар, впрочем, как и у тебя. Дед был разочарован. Он разве что молнии не метал, когда Маятник едва блеснул голубыми искрами. Он считал Егора никчемным. И как тот ни старался, чтобы доказать, что за год в нём проснулся дар и потянулся к источнику, слившись с ним, — дед ничего не хотел слушать. Ему хотелось гордиться сыном! Ведь у Прохора дара не оказалось, а тётка — пошла по стопам Акониты. Егор хоть и учился на боевого мага, но у него открылась вторая способность — магия целительства. И этот источник был гораздо сильнее первого. А этого дед никак не мог вынести: чтобы его наследник вместо боёв потратил жизнь на исцеление людей от недугов, периодически подхватывая от них то одну, то другую болячку? — Это было выше его сил.

– Разве плохо быть целителем? — недоумевала я.

– Нет. Любая магия нужна. Даже тёмная. В мире должно существовать равновесие. Но Егор, видя какую боль приносит отцу своим выбором, решил отказаться от второй способности. И зря…

– А разве так можно?

– Можно. Как только твой дар потянется к источнику и сольётся с ним, ты пройдёшь обряд посвящения. Это будет первая ступень к магии.

— А то что мы сейчас учим? Это же тоже магия!

— Магия, но очень слабая. Например, тот же блок-шепоток против проклятия вираны бессилен. Обучение всегда идёт от простого к сложному, а не наоборот.

Это правда. Простые зелья и несложные заклинания — это всё, чему мы пока научились. Хотелось, конечно же, всего и сразу, но я понимала, что так не бывает.

— Если бы твоего отца не разорвало порталом, то он бы спас Оуэллану.

Я вспомнила, как батя рассказывал о том, что моя мама молила Шрама о спасении.

— Рани, а профессор Викк… он… был… влюблён в маму?

Эльф молчал, подперев голову рукой.

— Безответно…

Моё сердце сжалось от боли.

— Как он оказался рядом с ней, когда родилась я?

Скрираниэль устало прикрыл глаза и потёр их пальцами, словно прогонял сон.

— Оуэллана отправила магоптица. Профессор прибыл порталом… Бездыханное тело Егора находилось в комнате. — Он проглотил комок в горле и слегка прокашлялся. Видимо воспоминания были болезненные и для него. — Оуэллана была слишком слаба после родов. Сил хватило только на то, чтобы положить тебя на живот. Когда Викк вышел из портала, она, придерживая тебя, упала ему в ноги и молила спасти мужа, обратившись за помощью к тёмной богине.

— Но он и пальцем не пошевелил, — вспомнила я слова бати. Слёзы набежали на глаза. Я задрала голову вверх, чтобы не расплакаться. — А что дед? Он знал о случившемся? — тихо спросила я, всё-таки вытирая рукой слезинку, покатившуюся по щеке.

— Да, — эльф тяжело вздохнул. — Он прикрепил к Егору следопыта — магическую метку. Когда дед появился в доме, некроманта и след простыл.

— Как он мог оставить её умирать, если действительно её любил?

— На этот вопрос у меня нет ответа.

Он замолчал, а потом продолжил:

— К сожалению, твой дед слишком поздно понял что натворил… Когда они с Аконитой были вынуждены покинуть Сытов, он сказал, что всему виной её гордость — отказалась от возможности сделать карьеру при королевской кухне. Поэтому её и прокляли — не дали должного магического дара детям!

— И после этого ты будешь говорить, что мой дед хороший? Он же морально убил бабушку! Как можно такое говорить?!

Меня распирало от возмущения. Взрослый мужчина, который обиделся на весь мир из-за того, что пришлось уехать из столицы. И кого нужно во всём винить — женщину! Радость от того, что про деда слагали легенды, сменилась горьким разочарованием.

— Думаю, что он сто раз в этом раскаивался, только повернуть колесо жизни вспять невозможно. Твой дед был гордецом, не умеющим признавать свои ошибки. Он ещё больше отдалился от Егора, когда узнал, что тот влюбился в полуэльфийку.

— Самодур, — выдохнула я. — У него, когда он был адептом академии, тоже не сразу всё получалось! И как можно осуждать любовь? — Стала я на защиту отца.

— Увы, родители иногда хотят слишком быстрых результатов от детей. И печалятся, когда приходится ждать. Ещё больше они печалятся, когда возлагают свои несбывшиеся мечты на отпрысков. Но судьба словно смеётся над их надеждами, и дети идут своим путём. Твой дед — всего лишь человек, Рута, хоть и великий маг. Он ошибся. Мы все ошибаемся.

Я молчала. Да и что можно сказать? Но я не хотела слушать оправданий его поступка. Слишком высокая цена за него заплачена!

— Твой дед не дал благословения на брак Егора и Оуэлланы, — продолжил Скрираниэль. — И не пришёл на свадьбу. Он оставил Аконите часть сбережений и уехал из Лартионы.

— Куда?

— Не знаю. Он умело заметал следы. Рута, как ты не поймёшь: твой дед уникальный маг. Он семистихийник, — напомнил эльф. — Таких больше нет!

— Это не оправдывает его поступков. — Я упрямо стояла на своём.

Скрираниэль медлил.

— Он спас тебя, — глухо сказал эльф.

— Как?!..

— Если бы не он, ты была бы мертва.

Я замерла. Сердце забилось, словно маленькая птаха в клетке.

— Когда дед появился, Грондера Викка уже не было. Оуэллана умирала. Ты лежала на потерявшей сознание Оуэллане и, к появлению деда, уже почти не дышала. Дед вдохнул в тебя жизнь. Выторговав у Маруны.

— Что? — По спине пробежал холодок.

Уши эльфа нервно дёрнулись.

— Не хотел я об этом говорить, но раз мы всё равно коснулись этой темы…

— Тётя Паша… — простонала я. — Её дети… они родились с тёмным даром, да?

Эльф кивнул. Так вот почему тёмная богиня тащила меня к себе. Так вот что имела в виду Маруна, когда сказала, что реванша не будет! Я-то думала, что речь шла о нас с Германом!

Я вспомнила детство: как тётя Паша иногда срывала на мне злость. Обзывала неуклюжей медведицей, а иногда и оплеухи прилетали. Я её ненавидела, потому и молила отца после неудавшейся свадьбы, чтобы не отправляли меня к тётке. Приехав в Сытов, думала, что меня ждут снова выволочки. Но тётка, словно смирившись с судьбой, приняла меня как родную. Боги, если бы я знала правду с самого начала… Хотя, что смогла бы сделать? Только умножила бы её боль.

— Это дед отдал тебя Прохору, наказав вырастить как родную. Он велел Аконите перед уходом в Айгронис отдать медальон тебе. Так у тебя оказался Зов Крови, который стал теперь Поцелуем Судьбы.

— Так это… дед хозяин артефакта? — сердце забилось так сильно, что я приложила ладонь к груди.

— Да. Он вдохнул в него магию и разделил на три части. Одна была у твоей бабушки, вторая у Егора, третья у него. Твой дед снял с мёртвого сына часть артефакта. Кому он её отдал — я не знаю.

Мы молчали. В камине горел огонь, мне даже чудилось, что потрескивают поленья. Я задумалась, глядя на огонь. Решение пришло само: во что бы то ни стало я должна разыскать деда и увидеться с Солнценосными эльфами. Вдруг, действительно, мои родственники живы?

— Только без глупостей, — эльф словно прочёл мои мысли. — Я очень надеюсь на то, что ты не бросишься мстить некроманту за то, что он не стал спасать твоих родителей.

Так вот о чём он! Нет, пусть Шрам разбирается со своей совестью в одиночестве. Хотя не скрою, что очень хотелось бы отходить его по хребту скалкой. Я не собираюсь проявлять великодушие, раскрывая объятия прощения. Думаю, что он частично своё отработал, когда снял с меня проклятие Ютары.

— Я не хочу мстить, — успокоила я Скрираниэля. — Я думала совершенно о другом.

Эльф удивлённо заломил бровь.

— Ты прав, нужно повидаться с роднёй. Отработаем с Кхыброй на кухне у Гурманиэля, и отправлюсь на остров Двух Зорь, — схитрила я.

— Это правильно, — кивнул Рани. — Когда приступим к осуществлению твоего плана?

— Да хоть завтра, — улыбнулась я, вспомнив о своей идее, после визита к архимагу. — Ты сможешь это сделать?

— Не беспокойся, смогу, — в его голосе появились нотки иронии.

— Тогда с утра и начинай.

Я бежала со всех ног, путаясь в длинном подоле платья. Успела! Друзья ждали меня в комнате Германа, который мирно спал целебным сном. Все, кроме Тиа. Их лица были мрачнее выстужанских1 туч.

— Что случилось?

— Даже если мы будем до рассвета пробовать овладеть пологом безмолвия, нас хватит на минуту, не более. Это мощное заклинание, — ответил Богрис. — Мы пытались, но выдохлись.

— Но как же вы справились с Зурмсом на кладбище? Ведь вы творили настоящие чудеса, и магия была мощной! — расстроенно выкрикнула я.

— Рута, с нами был Шрам и магистр Лайс, — грустно улыбнулся кончиками губ Альг. — Они научили нас этим заклятиям и подстраховывали нас. К тому же не забывай: в академии есть источник, где мы постоянно заряжаем накопители.

— Жаль, — вздохнула я, — что ничего не вышло.

Нет, однозначно, нельзя идти вот так, когда какой-то сильный маг может прочесть нас как открытые книги. Да и Хранитель, помнится, говорил о воинах, которые должны с нами отправиться в путь. И кто эти воины? Тиа и Ликраниэль? Вряд ли. А кто проводник? Альгин и Герман — шепчущие огню, Богрис — говорящий с духами. Кто из нас враль — неизвестно, как и всё остальное. Мы с Кхыброй знаем всего несколько заклинаний и рецептов зелий. Не факт, что в сложной ситуации их не забудем. А слепо полагаться на волю случая — глупо.

— А ты что так долго? — зашипел Ликраниэль. — Братец тебе лекцию читал?

— Обо мне потом, — я присела на корточки у кровати любимого и взяла его за руку.

— Бесполезно, — мрачно сказал Богрис. — Только целительница может его разбудить.

— И что нам делать? — Настроение стремительно ухудшалось.

— Может, зажать Гере нос и рот? — пропищал Шафран, который сидел на краю кровати.

— Очень смешно, — буркнула Кхыбра.

— У нас нет другого выхода, — выпрямилась я и поднялась. — Нужно обо всём рассказать Скрираниэлю.

— Ни за что! — возмутился Лик. — Если в это дело вмешается братец, то мы просидим пять дней взаперти, дома, а он с отрядом отправится на поиски!

— У тебя есть другие предложения? — встал на мою сторону Альг. — Ты сам прекрасно видел, как у нас выходит заклинание высшей магии! А твой брат может это сделать одним щелчком пальцев. К тому же Тиа вряд ли достанет карту. Зачем ты вообще ей это поручил? И так ясно, что девчонка не справится.

Лик ничего не успел ответить. Дверь резко открылась. Мы вздрогнули. На пороге стоял разозлённый Скрираниэль. Одной рукой он держал за предплечье расстроенную Тиа. А во второй — была злополучная карта. Он подтолкнул Тиа в комнату, та чуть не упала в объятия Ликраниэля. Тот отшатнулся, словно на него не эльфийка упала, а вылилось ведро кислоты. Рани закрыл дверь и навесил полог безмолвия — внешние звуки исчезли.

— Так-так-так, интересно у вас получается, — его взгляд скользил по нашим лицам. — Одна мне в библиотеке зубы заговаривает, а вторая тем временем ворует карту. Чудесно! Или вы сейчас же выкладываете всё начистоту, или я устрою вам такую «практику», что забудете собственные имена от усталости. Я жду.

Мы переглядывались: никто не решался первым начать разговор.

— Хранитель Шёпота Рос дал нам задание, которое мы должны пройти за пять дней, — решилась я начать разговор.

— Что?! — И без того большие глаза Рани стали ещё больше. — Как?! Как вы его нашли?

— Это всё я… — я потупила взгляд. — Мы купались в Семиводной, и он меня случайно схватил за ногу.

— Случайно?!

— Ну да.

— Рани, ты ничего такого не подумай, он просто сказал, что если мы выполним все условия, то Рута сможет отыскать нечто, — Лик со щенячьей преданностью заглянул в глаза брата.

— Нечто?!

Из-за постоянных переспрашиваний складывалось впечатление, что Скрираниэль плохо слышит или недопонимает.

— То есть, ты хочешь сказать, что Хранитель Шёпота Рос абсолютно случайно оказался в Семиводной, случайно схватил Руту за ногу и, всё так же случайно дал вам задание, которое именно вы должны пройти?! Я всё правильно понял? Ничего не перепутал?!

— Ну, да, — пожал плечами его брат.

Рани, прищурившись, окинул нас презрительным взглядом. Пауза затянулась.

— Рута, у тебя талант находить приключения на свою задницу, — выругался наконец-то Скрираниэль. Затем добавил несколько гномьих словечек.

— Можешь сколько угодно ругаться, у нас всего пять дней, — я посмотрела Скрираниэлю в глаза.

Тот хотел было снова выругаться и, возможно, сделал это мысленно, но сдержался от произнесения гневной речи вслух.

— Мне нужно время подумать, — через пару минут выдал он.

— У тебя его нет, — мягко сказал Лик. — Мы уже сейчас должны выдвигаться в дорогу. А Герман, как назло, погружён в целительный сон. Он нужен нам. Может, твоя невеста поможет его разбудить?

Губы Рани сжались, он исподлобья глянул на брата, затем перевёл взгляд на меня.

— Что именно вам сказал Хранитель? Только вспоминайте как можно точнее!

— Среди вас есть говорящий с духами, — начал Ликраниэль, — с ним вы спуститесь к истокам Семиводной и получите первую подсказку.

— Среди вас есть шепчущие огню, с ними вы отправитесь к Сердцу Ограллияза, где получите вторую подсказку, — продолжил Альгин.

— Кто-то из вас замечательный враль: с ним вы пойдёте в подземелье Ислиньяр, где получите то, с чем вернётесь сюда, — подхватила Кхыбра.

— И, поцелованный судьбой, отыщет то, что сотни лет спрятано от людских глаз, — добавила я.

— Но без проводника и воинов вам не справиться. Найдите их. Или они сами найдут вас, тогда неизвестно чем дело закончится, — завершил Богрис.

Скрираниэль молчал.

— Что вы должны найти? — наконец выдал он.

— Это касается Эрика Второго, Лартионы и будущего всех королевств, — с горящим взглядом сказал Лик.

— А ещё, — потупила взгляд я, — он говорил, что кто-то из нас воссоединится с роднёй. А кто-то потеряет всё, чтобы заново пройти свой путь. Потому что не всем нужны академические знания.

Скрираниэль скривился так, как будто у него внезапно разболелся зуб.

— Это… ты только не психуй, — замялся Лик. — Мы собрались к Осколкам Памяти, к Самаэкешу. Он один может нам помочь зарядить накипители, чтобы мы смогли справиться с заданиями. Ты же знаешь, что там осталась древняя магия. Нужно только уболтать Самаэкеша, чтобы разрешил ею воспользоваться.

— Пресветлые боги… Не смейте никуда выходить! — только и выдал Рани и, сняв полог безмолвия, стремительно вышел из комнаты.

Мы расселись на полу вокруг кровати.

— Меня Рани застукал, когда я выходила из хранилища. Хоть сейф успела закрыть.

— Но почему ты пошла за картой? Ведь договаривались, что это сделает Лик!

Эльф отвёл взгляд и нервно передёрнул ушами.

— Ликраниэль сказал, что я должна доказать, что не наябедничаю его родным. А значит, обязана сама достать карту. И назвал магический шифр. Я еле открыла этот дурацкий сейф.

— Так и знал, что ты приведёшь хвост! — выпалил Лик.

— Я очень волновалась! — оправдывалась Тиа.

— Замолчите оба! — прервал их Альг. — Если бы я не знал, что вы не встречаетесь, то подумал, что парочка влюблённых выясняют отношения.

— Вот ещё! — задрала вверх нос Тиа.

— Не хватало! — отвернулся от неё Ликраниэль.

Мы минут пятнадцать сидели молча. Нет ничего хуже ожидания. Все по очереди зевали и тёрли кулаками глаза, отгоняя сон. Тихо открылась дверь. В комнату вошёл Рани. За ним его родители, целительница Армилсим и… Вася. Лик и Тиа подскочили и поклонились. То же самое сделали и мы. В комнате стало очень тесно и душно. Мы с Кхыброй и юной эльфийкой отошли к окну, ребята жались к стене напротив.

— Ещё бы Карлиана с собой взяли и короля, — недовольно пробурчал Ликраниэль. — И парочку наших профессоров из академии захватили бы.

— Я тоже рад встрече, — кивнул ему Василий.

— Помолчи! — шикнул на брата Скрираниэль. — Повторите то, что вы мне рассказали.

Он снова навесил полог безмолвия, и мы слово в слово повторили то, что нам сказал Хранитель Шёпота Рос. Госпожа Армилсим обратилась к Скрираниэлю по-эльфийски. Миледи и милорд Руаикхар тоже подключились к разговору. Ликраниэль и Тиатариасса навострили уши, но тут же скисли. Альгин непонимающе посмотрел на них.

— Древнее наречье, — пояснила Тиа, — мы его плохо знаем. Пока плохо знаем, — тут же исправилась она.

Эльфы и Василий разговаривали так, будто нас не было. Я удивилась: откуда Вася знает этот язык? Хотя, работая в тайном сыске, наверное, и не такое нужно выучить. Видимо они о чём-то горячо спорили, так как Скрираниэль яростно жестикулировал. Желваки на его скулах ходили вверх-вниз. Он покраснел и смотрел на госпожу Армилсим с недоумением. Целительница была абсолютно спокойна. Милорд Нариаяль обнимал жену и тоже был относительно спокоен. Относительно, потому что его взгляд был встревоженным, он то и дело посматривал на нас, но голос не повышал. Василий озадаченно переводил взгляд со Скрираниэля на целительницу, а с неё на миледи Иллиарнию, которая немигающе смотрела вдаль. Время от времени, когда в разговоре наступала пауза, она бросала короткие фразы. Наконец они закончили совещаться.

— Рута, — начала целительница, — если сам Хранитель говорил с вами, то я не смею перечить.

— До нас он не снисходил тридцать лет, — подхватила миледи Иллиарния. — Значит, грядут перемены.

— Скрираниэль, возьмёшь Ши-Рансу и Иггирию. Армилсим, разбуди Канрику и Диэрга. Они полетят с вами, — голосом, не терпящим возражений, сказал милорд Нариаяль. Затем взглянул на Германа: — Очень жаль, но парня придётся будить.

Целительница сделала шаг к кровати и прошептала заклинание. С её пальцев скользнула пурпурная лиана, которая обвила Геру, а после упала на пол рядом со мной. Я не успела опомниться, как лиана словно растворилась в воздухе. Герман шумно втянул воздух и проснулся.

— Что происходит? — сонно спросил он.

— Чш-ш-ш, потом всё объясню, — я села рядом и взяла его за руку.

— Под Осколками Памяти есть мощный источник магии, там можно зарядить накопители, — осматривая Геру, продолжала госпожа Армилсим, подтверждая слова Ликраниэля. — Герман, перевернись на живот.

Герман послушно перевернулся. Целительница плела новое заклятие, которое тонкой змейкой легло на Герин шрам.

— Будет немного неприятно, потерпи, — целительница прикрыла глаза и продолжала шептать заклинание, а Гера стиснул зубы и сильно зажмурился.

На глазах шрам стал сужаться и таять. В итоге от уродливой багровой полосы осталась тонкая белая полоска.

— Спасибо, — поблагодарил Герман побледневшую от потраченных сил госпожу Армилсим. Та лишь кивнула и, поддерживаемая милордом Нариаялем под локоть, встала с кровати.

— Я пошлю флая Самаэкешу. Он будет вас ждать, — задумчиво произнёс милорд Руаикхар.

— Но он ни с кем не хочет разговаривать! — возразил Скрираниэль. — И вряд ли подпустит хоть кого-то из нас к источнику древней магии. Спасибо Гедеону Безумному, который оставил пепелище.

Альгин опустил голову, словно это он, а не его отец сжёг древнее святилище.

— Предоставь это мне, — решительно вздёрнул подбородок милорд Нариаяль.

Скрираниэль лишь пожал плечами, мол, дерзай.

— В дорогу возьмите только самое необходимое. — Миледи Иллиарния окинула нас с Кхыброй оценивающим взглядом. — Вам, леди, лучше всего переодеться. В платьях будет неудобно сидеть на крэхтенслоксах. Тиатариасса, позаботься об этом.

— Конечно, миледи, — поклонилась Тиа.

— Василий, полетишь с ними. Мне, как и Скрираниэлю, очень не нравится визит в Ислиньяр. Я не доверяю Детям Сумрака, — скорее приказал, чем попросил милорд Нариаяль.

Вася коротко кивнул.

— Гурманиэль выдаст немного продуктов. Остальное добудете сами. Тиатариасса, ты же охотиться не разучилась? — взяла за локоть Тиа целительница.

— Нет, госпожа, — улыбнулась юная эльфийка.

— Прекрасно. Что вы можете, юные маги? — обратилась госпожа Армилсим к нам.

— Могу разговорить умертвие или духа, — начал Богрис. — Знаю защитные заклинания от нечисти. Умею плести короткую сеть морока и делаю магомячи.

— Глазом Кродерона сможете воспользоваться? — продолжала целительница.

— Если я восстановлюсь, то, да, — хрипло сказал Гера и прокашлялся.

— Рани, опустите его на дно святилища. Он быстро восстановится, — целительница выразительно посмотрела на брата Ликраниэля — тот молчал. — Скрираниэль?

— Я понял, — глухо отозвался эльф. — Но только в том случае, если нам позволят.

— Рани, — голос отца был тихим и твёрдым, — я беру это на себя. Ребятам нужна защита. Ты можешь её обеспечить.

— Да, отец, — коротко бросил Скрираниэль.

— Что ж… Я желаю вам только одного — удачи. Пусть Акридена благоволит вам. Всё это время, пока вы будете в дороге, в храме будут куриться благовония и звучать молитвы. Мы поднесём щедрые дары Аргине и Акридене, а жрицы храма будут молиться всем светлым богам, чтобы они не отвернулись от вас… — Целительница немного помолчала, затем, добавила: — Рута, твоему брату мы обязательно поможем. Я говорила с верховной жрицей.

— Благодарю, госпожа Армилсим, — я встала с кровати и склонилась перед целительницей в глубоком поклоне.

— Берегите себя, — миледи Иллиарния обвела нас встревоженным взглядом. — Вы отправляетесь в опасный путь. Но… такова воля богов!

— Надо предупредить Мэгрина, — голос господина Нариаяля прозвучал тихо и безрадостно. — Он должен об этом знать… Вы отправляетесь в долгое короткое путешествие. Долгое для нас и короткое для вас. — Он обвёл притихших нас взглядом и продолжил: — С вами пойдут лучшие. Верю в то, что у вас всё получится.

— Да хранит вас Пресветлая Аргина! — вскинула руки вверх целительница.

Мы поклонились. Даже Гера, полулёжа на кровати, склонил голову. Целительница ушла.

— Скрираниэль, присматривай за ними, — чуть кивнул в нашу с Герой сторону милорд Руаикхар.

— Да, отец.

— Возьмите с собой магофлаев, — попросила миледи Иллиарния. — Если случится что-то непредвиденное, вы всегда будете на связи.

Я вспомнила, как меня отправляли в Сытов после расстроенной свадьбы, и слёзы навернулись на глаза. Мама, то есть, мачеха, не удосужилась дать ни одного наставления. Оно и понятно — избавлялась от ненужного рта. Я горько усмехнулась. Да и Маруна с ней! Зато сколько я сегодня узнала о своих родителях! Однозначно стоит полететь на остров Двух Зорь. Пора знакомиться с родственниками. Вернёмся, сразу же займусь этим вопросом.

Графиня коротко обняла и поцеловала Рани и Ликраниэля, успев каждому что-то шепнуть на ухо. После, они с мужем ушли.

— На сборы час, — сухо бросил Рани. — Тиа, не забудь пару фляг сока войлИнту. Рута, Кхыбра, переоденетесь и бегите к Гурманиэлю, он выдаст вам провизию.

— Его Кухаршество нас не пошлёт в Марсулу? — поинтересовалась Кхыбра.

— Нет.

— Девочки, идёмте, здесь дышать нечем, — потащила нас к выходу Тиа.

Мы вышли. Прохладный воздух ночи мгновенно разогнал дрёму, которая на кошачьих лапах подкрадывалась к нам в маленькой комнате Германа.

— Я вам принесу одежду, — сказала Тиа, окидывая нас внимательным взглядом. — Это не проблема.

— А что проблема? — Вопрос напрашивался сам собой.

— Визит к Самаэкешу. Это сейчас главная проблема.

— Он так ненавидит вас, что живёт один? — поинтересовалась троллина.

— Он уже слышит голос вечности, — грустно сказала эльфийка. — С ним всегда сложно. Прилетим к Осколкам, сами всё увидите.

«Голос вечности», что за загадки? Ведь всем известно, что эльфа можно только убить. Они не стареют и очень долго живут. Может над древним святилищем какая-то особая аура? Доберёмся — узнаем, чего раньше времени Тиа вопросами мучить?

Мы подошли к кухне. Как ни странно, Гурманиэль ещё не спал. Или уже не спал. Глаза красные, уставшие, словно он до этого часа шинковал почищенный нами лук.

— Ваше Кухаршество, доброй ночи! — поздоровались мы вразнобой.

— Чего вам не спится, леди? Или не терпится приступить к работе?

— Не совсем, — замешкалась я.

На помощь пришла Тиа.

— Господин Гурманиэль, милорд Скрираниэль распорядился, чтобы вы выдали нам провизию.

— Куда это вы намылились на ночь глядя? Или леди хотят попасть в лапы Детям Сумрака? — недовольно буркнул шеф-кухарь.

— Не нужно нас пугать тёмными, — усмехнулась Тиатариасса. — Мы не маленькие.

— Простите великодушно, — съязвил Его Кухаршество, — запамятовал.

Он грозно посмотрел на неё, а потом добавил:

— Не думал, что моему брату, которому исполнилось бы триста двадцать четыре года, было не страшно, когда он попал в их ловушку. Его хладнокровно убили. Хотя он и был великим воином. У него осталось трое детей, которые поклялись вырасти и отмстить тёмным ублюдкам. Но в день их совершеннолетия, я обязательно расскажу, что Детей Сумрака не следует остерегаться потому что они уже выросли.

Щёки Тиа пылали как раскалённые угли.

— Простите, Ваше Кухаршество, — только и пролепетала она. — Я не это имела в виду, когда говорила, что мы не маленькие.

— Остерегаться чего-то — это не значит быть слабым.

Тиа кивнула в знак согласия.

— Когда вас ждать назад, адептки? — перевёл разговор на другую тему Гурманиэль, глядя на нас с Кхыброй.

— Нас не будет пять дней, — ответила я за всех.

— Прекрасные у меня практикантки! Не успели появиться и уже исчезают. Надеюсь не от того, что переработались на кухне?

— Что вы! Мы же толком даже не работали! Как вернёмся — сразу к вам! — горячо заверила его Кхыбра.

— Ну-ну, — хмыкнул Его Кухаршество. — И что брать будете?

— Немного вяленого мяса, лепёшек и, пожалуй, сыра, — подняла на него глаза Тиа.

— Сколько вас?

Тиа закатила глаза и начала загибать пальцы.

— Тринадцать…

Гурманиэль присвистнул.

— Это ж вам целую прорву мяса надо! — Его Кухаршество был явно недоволен.

— Нам на первое время. Остальное — добудем.

— «На первое время», — передразнил её шеф-кухарь. — Ждите, сейчас всё вынесу.

И скрылся за дверью кладовой.

— Плащи найдутся для всех, — рассматривая кухню, сказала Тиатариасса.

— У нас есть плащи, — задумчиво протянула Кхыбра.

— Спорим, что они ни в какое сравнение не идут с эльфийскими? — прищурилась Тиа.

Мы с троллиной переглянулись: да о таком счастье мы даже мечтать не могли! Настоящая эльфийская одежда, которая стоит целого состояния! Их плащи славились тем, что в жару в них было прохладно, а зимой тепло. Шились они из особой ткани, которая стоила баснословных денег. Только очень богатые люди столицы могли позволить подобное. Хоть какой-то плюс в наших приключениях. Эх, ещё бы себе их потом оставить! И, словно прочтя мои мысли, эльфийка сказала:

— Заберёте их потом себе.

Настроение взлетело вверх.

— Спасибо, Тиа, — искренне поблагодарила я эльфийку.

— Спасибо, — как эхо отозвалась Кхыбра.

В кухню вошёл запыхавшийся шеф-кухарь. В руках он нёс объёмный мешок.

— Здесь всё разделено, — сказал он. — Тринадцать пайков. На день хватит.

— Благодарю вас, Ваше Кухаршество, — я присела в реверансе. То же самое сделали и Тиа с Кхыброй.

— Разберёте по сумкам, — напутствовал он. Затем глянул на нас с троллиной и добавил: — Через пять дней, ровно в шесть ноль-ноль, жду вас на кухне, леди. И потрудитесь раздобыть фартуки и колпаки. Иначе придётся снова выполнять грязную работу.

— Конечно, — кивнула Кхыбра.

— Обязательно, — поддержала её я. Кому захочется постоянно чистить лук и перебирать фасоль?

Мы попрощались. Вдвоём с троллиной подхватили мешок и понесли в сторону дома. Там уже стояли ребята, юная целительница и невеста Рани. Самого Скрираниэля не было. Мы оставили им мешок, и пошли за Тиа переодеваться.

Вот за что я люблю эльфийскую одежду, так это за безупречное качество и красоту. Тиа полностью сменила наш гардероб, даже сапоги притащила и заплечные сумки.

— В ваших туфельках только в дальние походы ходить, — со смешком сказала она. — Кстати, я напрягла Лика, чтобы принёс одежду вашим друзьям. Побурчал, но пошёл в дом за вещами.

Тиатариасса положила перед нами три фляги.

— Две возьмите себе, а эту заберу я.

— Что это? — Кхыбра хотела открыть одну из них.

— Не вздумай! — Эльфийка остановила её. — Это сок войлинту! Он воняет так, что дышать нечем.

— Зачем он нам? — удивилась я.

— Чтобы ночью по лесу передвигаться. Он отбивает нюх у хищников и разведчиков. Да и никакие комары не страшны, дохнут, не успевая подлететь.

— Да? — услышала я тонкий голосок своего фамильяра. — А как же я? Ты обо мне подумала, надменная эльфийская девчонка?!

— А что тебе? Ты фамильяр, — фыркнула она. — Рута, ты что, с собой его берёшь?

— Конечно, — я даже не думала о том, чтобы клопа оставить здесь. — Шафран будет нашими глазами и ушами. Он маленький, невзрачный, пролезет практически в любую щель. В еде неприхотлив. Возьмём какой-нибудь фрукт, ему вполне хватит одного яблока.

— Спасибо, моя заботливая хозяйка. И комплиментами осыпала с головы до ног, и едой обеспечила…

— Помолчи, — оборвала я его гневную речь. — Мы тоже не пировать отправляемся. Поэтому, если не хочешь остаться здесь под колпаком, то на пять дней хватит и яблока. Можно подумать, что ты его слопаешь!

Клоп только зажужжал крыльями в знак согласия.

— Ладно, доля правды в твоих словах есть. Возьмём его к нам главным разведчиком, — хитро прижмурилась эльфийка.

Мы быстро переоделись, забрали магофлаев, и вышли на улицу. Парни стояли закутанные точно в такие же плащи как у нас. Герман отдал нам с Кхыброй и Тиа завёрнутые в холщовые мешочки пайки, которые мы положили в заплечные сумки. Я подошла к любимому и уткнулась лбом в его спину.

— Боишься? — тихо спросил он.

— Немного, — честно призналась я.

— Я буду рядом.

Гера повернулся ко мне лицом и обнял. Ши-Ранса фыркнула, глядя на нас, и отвернулась.

Когда все были в сборе, Рани махнул рукой в сторону леса. И мы беззвучно отправились за ним. Всё верно, в группе должен быть лидер. И Скрираниэль — не худший вариант. Рядом с ним шёл тот самый долговязый эльф, который забирал на тренировку ребят — Канрика. Чуть опережая его, бесшумно ступал второй наставник — Диэрг. Рядом с ним шла молодая целительница. Ши-Ранса же разве что только за руку не держала Скрираниэля, вышагивая рядом. Но тот, казалось, не обращал на это внимания, так как по лицу было видно, что его мысли витают где-то очень далеко.

Мы вышли на большую поляну, окружённую густым лесом.

— Зови Хрустика, — шепнул Скрираниэль Ши-Рансе.

Та кивнула, сложила ладони лодочкой и поднесла к губам. Над поляной прозвучал резкий короткий звук, похожий на крик сыча. Короткий, два длинных и снова короткий. Через несколько секунд над нашими головами пронеслась большая тень, и на поляну бесшумно приземлился желтоглазый зверь. Он повернул голову в нашу сторону, и я застыла на месте от страха.

Зверь сложил крылья и, громко фыркая, подставил морду Ши-Рансе, которая погладила его по широкому носу. Зверь громко заурчал. В ярко-жёлтых глазах были не длинные палочки зрачков, а треугольники. Эльфийка достала свободной рукой из сумки кусок мяса и подбросила вверх. Челюсти клацнули, и кусок исчез в огромной пасти. Я посмотрела на длинные клыки зверя, которыми можно было запросто пахать землю, и от страха сжался желудок. На секунду я представила себе как Хрустик расправляется с врагом. Стало жутко.

— Хороший мой, — продолжала гладить зверя Ши-Ранса, — соскучился, да?

Зверь снова издал грозный звук, напоминающий урчание.

— Как будем лететь? — повернулась к Рани Ши-Ранса.

— Ты полетишь на Хрустике с Ликом и Кхыброй. Остальные призовут своих крэхтенслоксов, и возьмём ребят. — Эльф повернулся к нам. — Ребята, к крэхтенслоксу не подходить, не гладить, не заглядывать в глаза. Убьёт мгновенно. — Затем глянул на свою невесту: — Ши, встречаемся за Луногладью.

Она кивнула.

— Тиа, дай флягу, — попросил Скрираниэль.

Эльфийка послушно достала флягу с соком. Рани открыл крышку и вылил на ладонь немного тёмной густой жидкости. Над поляной пополз запах тухлой рыбы.

— Фу! Гадость какая! — не удержалась я от комментария.

— Меня сейчас стошнит! — зажала нос троллина.

— Сейчас вы привыкните к запаху, — успокоил Ликраниэль.

— Как можно привыкнуть к такой вони? — в нос возразил Альг.

— Лик прав, никого не стошнит. Через несколько минут перестанете его замечать, — теперь успокаивал всех Канрика.

Он взял из рук Рани флягу, вылил немного в ладонь и начал обмазывать лицо. Мне стало дурно. Но эльфы оказались правы — через несколько минут тошнота отступила. Мы намазались липким соком. В темноте блестели только наши глаза и зубы, когда кто-то разговаривал.

— Будьте начеку, — продолжил Рани наставления. — Летим с интервалом в три минуты. Кхыбра, Ликраниэль, взбирайтесь на зверя и поджимайте ноги.

Ши-Ранса погладила крэхтенслокса и что-то коротко приказала по-эльфийски. Тот послушно лёг на землю и положил голову на гигантские лапы.

— На Хрустике нет седла, крэхтенслоксов не осёдлывают, — тихо сказала Ши. — Поэтому держаться будете друг за друга. Лик, сядешь сзади Кхыбры. Ты, — она показала пальцем на троллину, — будешь держаться за меня. Только не переусердствуй, чтобы я не слетела с Хрустика.

Ши-Ранса с кошачьей грацией взобралась на крэхтенслокса и накинула на голову капюшон. Ребята помогли Кхыбре сесть на зверя, а за ней на спину Хрустика опустился Ликраниэль.

— Советую надеть капюшоны, — тихо сказала Ши-Ранса. — И очень прошу: сдерживайте эмоции. Чем меньше звуков вы издаёте, тем дольше живы.

Троллина и Лик молча выполнили её просьбу и натянули капюшоны на самые глаза. Друзья, поджав ноги, были похожи на лягушек, которые распластались на гигантской крылатой кошке. Ши-Ранса положила руки на голову крэхтенслокса и снова бросила что-то по-эльфийски. Зверь тот час поднялся на лапы, два прыжка, толчок от земли, расправил крылья и взмыл вверх. Круг над поляной и, громадный саблезубый кот скрылся в темноте.

Мы с Германом и Скрираниэлем улетали последними. Рани позвал своего крэхтенслокса. Его, вернее её, звали Пёрышко. Она была чуть меньше Хрустика, но от этого не становилась менее опасной.

— Держись за пояс, — бросил через плечо эльф. — Герман, ты плотнее прижмись к Руте. Прибудем на место, восстановишься.

— Хорошо, — согласился Гера и обнял меня за талию, прижимая к себе.

Я вдохнула знакомый запах вербены и расплылась в счастливой улыбке.

— Держитесь, — эльф накинул на голову капюшон и коротко скомандовал Пёрышку подниматься вверх. Ну, или что-то приблизительное. Я эльфийского не знаю.

Мы не успели опомниться, как крэхтенслокс оттолкнулся от земли и взлетел. Я шумно втянула носом воздух, чтобы не закричать от нахлынувших чувств. Верхушки деревьев слились в одно чёрное полотно, где-то поблёскивали чешуёй небольшие озёра. Над нашими головами светили крупные осенние звёзды и… стрелы? Мне показалось или…

Над головой со свистом пролетела стрела, я успела заметить лишь оранжевое оперенье.

— Пригнитесь! — скомандовал Рани, уже натягивая тетиву и выпуская стрелу вниз.

Гера оттащил меня на себя, и мы почти легли на Пёрышко. Герман накрыл меня собой, я не могла даже пошевелиться.

— Я рядом, всё будет хорошо, Рута. Мы прилетим на место живыми, — уверенно шептал на ухо Гера. — Рани прекрасный воин. Мы прорвёмся.

Я замерла и мелко дрожала от страха.

Крэхтенслокс повиновался командам эльфа. Зверь то взлетал вверх, то рывком уходил в сторону, то почти камнем падал вниз. Я, чтобы не закричать, закусила мягкую шерсть Пёрышка и вцепилась в неё пальцами. Шерсть была настолько густой, что я не боялась причинить боль саблезубой кошке.

Мимо нас со свистом пролетали стрелы. Одна чуть не задела моё колено, разорвав ткань. Ерунда! Главное, что нога цела. Откуда-то снизу послышались крики, а затем всё стихло.

Рани, держа наготове лук, снова дал отрывистую команду Пёрышку и она, увеличив скорость, полетела.

— Ребята, не поднимайтесь, — попросил Рани.

Всю дорогу до места назначения Герман прижимал меня к себе. Я выплюнула шерсть Пёрышка и уткнулась в неё лицом, совершенно не беспокоясь, что вымажу её липким соком.

Приземлились мы на невысоком холме.

— Почему так долго? — накинулась на Скрираниэля Ши и осеклась, увидев, в каком виде мы добрались. — Все целы? Никто не ранен?

— Целы, — как можно спокойней ответил Рани. — Нас преследовал небольшой отряд тёмных. Двоих я убил. Третий ушёл раненым.

Мне стало плохо от осознания того, что с нами только что произошло. Но падать в обморок некогда. Нужно взять себя в руки. Вдох и выдох. Всё позади. Мой взгляд наткнулся на дырку на коленке. Теперь буду ходить с вентиляцией.

— Рута, ты как? — ко мне спешила троллина.

— В порядке, — выдавила из себя улыбку я.

— Раз все в сборе, спускаемся вниз, — прервал нас Диэрг.

— А звери? — я покосилась на пятерых крэхтенслоксов, которые мирно лежали на траве.

— Останутся здесь, — ответил Канрика. И хохотнул: — Тут их никто не тронет.

Мы гуськом спустились с холма. Впереди шёл Диэрг, а замыкал цепочку Скрираниэль. У подножия нас жестом остановила Иггирия.

— Мы с Канрикой и Ши останемся здесь. Вы идите дальше сами.

Рани кивнул. Трое эльфов остались у подножия холма. Мы углубились в лес по едва заметной тропинке. Между деревьев блеснул огонёк костра. Я остановилась.

— Рани, это не разбойники? — Пережитый недавно страх заставлял перестраховываться.

— Нет, это Самаэкеш, — успокоил меня эльф.

Минут через десять мы вышли из леса. Перед нами раскинулось огромное пространство усеянное осколками камней. Камни мерцали в темноте бледно-голубым светом.

— Это и есть Осколки Памяти? — спросила я, глядя на руины.

— Да, — подтвердил мои догадки Диэрг.

— Так я и думал, — услышали мы за спиной мужской голос, — что упавшие сегодня две звезды, не дадут спокойно уйти в Айгронис.

Я повернулась назад и никого не увидела.

— Что забыли здесь сыновья Нариаяля? — теперь голос раздался впереди.

Вглядевшись в темноту, я вздрогнула. Передо мной при тусклом свете магического огня стоял сгорбленный старик. Он опирался на посох. Из одежды на нём была лишь простая длинная рубаха до пят и плотный, местами истёртый до дыр, плащ. На голове старика поблёскивал золотой обруч с крупным сапфиром в центре.

Скрираниэль не успел ничего ответить. В моей груди кольнуло. Сапфир в медальоне сверкнул, словно отзываясь на свет камня старика. Его рука с покрученными артритом пальцами и жёлтыми ногтями, больше похожими на птичьи когти, потянулась ко мне. Не успела я опомниться, как старик извлёк Поцелуй Судьбы. Он пошевелил тонкими бесцветными губами.

— Дочь полукровки, — его губы расплылись в ехидной ухмылке, обнажая несколько уцелевших зубов. — Неужели боги придумали мне последнее испытание?

Скрираниэль прищёлкнул пальцами, звуки ночного леса стихли, нас накрыл полог безмолвия.

— За нами следят, пресветлый, — заговорил Рани. — Мы прилетели к тебе за помощью.

— Ну да, за чем же вы ещё могли прилететь? Небось, накопители зарядить надо?

— И это тоже.

Старик тяжело вздохнул и выпустил медальон, который я тут же спрятала за пазуху.

— Что приключилось в Хрустальном Клевере? Шёпот Рос донёс кое-какие обрывки разговоров. Но ты же знаешь, Скрираниэль, что это меня уже не волнует.

— Повтори ему то, что вам сказал Хранитель, — повернулся ко мне Рани.

Я слово в слово передала наш разговор с Хранителем Шёпота Рос. Старик помолчал, а затем зашёлся в кашле. Присмотревшись, я поняла, что тот смеётся. Зрелище было отвратительным: слюна брызгала во все стороны, седые космы тряслись, а свободная рука придерживала впалый живот. Наконец, Самаэкеш выпрямился, если это можно было так назвать, и ткнул скрученным пальцем мне в грудь.

— Он выбрал тебя?

— Хранитель сказал, что если мы выполним все его условия, то сможем отыскать проклятую королеву.

Старик замолчал. Магический огонёк бросал тусклый свет на его лицо. А я вглядывалась в выцветшие глаза Самаэкеша. Когда-то они были светло-серыми или светло-голубыми. Теперь они стали почти прозрачными. Уголки глаз опустились вниз так, что было видно внутреннее веко: красное как у охотничьей собаки. Щёки впали, кожа сморщилась как шкура старой гусыни, которую убил не топор хозяина, а старость.

— Почему он выбрал вас? — В голосе старика звучало отчаяние, разочарование и горечь. — Почему через столько лет он выбрал вас? — повторил он свой вопрос.

— Потому что пришло время, — как можно спокойнее ответил вместо меня Скрираниэль, и сжал ладонью моё плечо.

— Я получил паскудного птаха от твоего отца, Рани, — вздохнул старик. — Зачем их только создают? Неужели маги разучились входить в транс и разговаривать с любым человеком, орком, эльфом или гномом? Всё экспериментируете, упрощаете жизнь, сокращаете имена, уподобляясь людям, — в его голосе зазвучала обида и печаль. — Только это не доведёт до добра. Потом вы разучитесь писать, после исчезнет магия — потому что вы упростите всё. И магия станет вам не нужна.

Самаэкеш ловким движением руки поднял мой подбородок и заглянул в глаза.

— Любопытно посмотреть на внучку Уланья́ра Семисильного и Акониты.