Глава 5. Волшба старого эльфа

Старый эльф медлил. Я же смело смотрела ему в глаза. Если бы кто-то сказал, что эльфы бывают такими, то я бы рассмеялась в лицо этому ненормальному. У эльфа морщины? Артритные пальцы? Проблемы с зубами? Может, у него на перемену погоды ноют шрамы? Но передо мной стоял именно древний старик. Теперь я понимала, что такое вечность в глазах — цвет глаз Самаэкеша давно потерял свой цвет. Казалось, что он видит души умерших в Айгронисе и общается только с ними. Как знать, может быть он и с богами общается?

Я стояла перед ним и постепенно смелость сменилась робостью. Он знал моих бабушку и деда, знал родителей. Судя по интонации, с которой он произнёс имя деда, он его глубоко уважал. Я покосилась на Скрираниэля — он, опустив плечи, молча смотрел на Самаэкеша.

— Знакомые магические потоки, — усмехнулся он, поднося руку к белёсым глазам. — Кулинарная магия. Можно было и не сомневаться, что она перевесит.

Что? Но как он это сделал? Всего лишь взял меня за подбородок и… так легко прочёл?!

— И ещё есть один поток, правда, пока очень слабый, поэтому не могу определить его окраску, — Самаэкеш крепко обхватил двумя руками древко посоха, словно оно давало ему силы. Отвёл взгляд. — Я не могу противиться воле богов, — прошамкал старый эльф. — Чем смогу — помогу.

— Я вечный твой должник, Пресветлый, — Рани встал на одно колено, прижал руки к груди и почтительно склонил голову.

Я же стояла как вкопанная и не знала что делать. Поэтому просто опустила голову.

— Я не знаю какая судьба уготована мне в Айгронисе, — начал Самаэкеш, жестом показывая, чтобы Рани встал, — но если прикажут стать духом, охраняющим Осколки Памяти, то я им стану. Не мне тебе рассказывать, что Дети Сумрака постоянно пытаются завладеть источником. Моя магия всё ещё сильна. Щиты они не в силах пробить. Но время, отпущенное богами, ускользает, словно песок сквозь пальцы. Я сделал свой выбор — отрёкся от вечности во имя мира в Роще Волхвов… Но чую, что грядут перемены… — Тут он умолк. А после паузы продолжил: — С вами мальчишка, сын ублюдка, который разрушил наше святилище. И не только его…

— Альгин ненавидит своего родного отца, — смело взглянула я на старика.

— Вот как? — По-моему, старик был крайне удивлён. — Кто на вас напал?

— Дети Сумрака, разведчики, — ответил Рани.

— Правда? И они так легко дали себя обнаружить? Ты разочаровываешь меня, Скрираниэль.

Рани нахмурено сдвинул брови.

— Хочешь сказать, что кто-то выдал себя за тёмных?

— Я всего лишь хочу сказать, что на ком-то из вашей группы висит следопыт. Как ты мог его не заметить?!

Рани поморщился как от пощёчины.

— И я не удивлюсь, если это сын Гедеона Брисса ходит с ним!

В мгновение ока полог безмолвия пал, а испуганный Альгин был схвачен невидимой рукой и притянут к нам. Я не могла промолвить и слова, увидев и осознав силу этого старика. А ведь он и пальцем не пошевелил, лишь покрепче сжал в руках посох. Отряд из темноты вглядывался в нашу сторону. Не знаю что они могли разглядеть, потому что я видела лишь их силуэты. В этот раз Самаэкеш повесил полог безмолвия и уставился на Альга. Тот уже пришёл в себя от потрясения и во все глаза смотрел на старика.

— Альгин Брисс, сын Гедеона Безумного, который разрушил наше святилище, — старик не спрашивал, а утверждал, — смотри мне в глаза!

Альг открыто посмотрел в глаза старому эльфу. Тот прошептал заклинание, которое роем синих искр сорвалось с сапфира обруча и окутало Альгина. Он шумно вдохнул, словно чьи-то невидимые пальцы сжали его горло, покраснел и, сильно закашлявшись, выдохнул. Я хотела броситься на помощь, но Скрираниэль крепко схватил меня за плечо. Я вскрикнула от боли и гневно посмотрела на эльфа, тот лишь качнул головой — не мешай. Альг покраснел ещё больше и сложился пополам, а затем и вовсе упал на колени, глубоко дыша, кашляя и отплёвываясь.

— Он чист, — Самаэкеш не скрывал своего удивления.

Скрираниэль с досадой посмотрел в темноту, туда, где были ребята и эльфы.

— Рута, Альгин, вы не должны и словом обмолвиться об этом, — продолжил старик.

Легко сказать! У меня язык чесался предупредить Германа и Кхыбру с Богрисом, чтобы держали ушки на макушке. В них я точно не сомневалась. Хоть Богрис и недолюбливал меня, но не думаю, что настолько, чтобы, в первую очередь, предать своих друзей. Да и Ликраниэль на роль предателя не подходил. Значит, это один из эльфов. Стало неприятно: неужели Лик был прав, и это Тиа? Нет, я отбросила эту мысль. Она отважная девчонка. К тому же влюблена в нашего ушастого шалопая! Канрика или Диэрг? Не знаю. Я их совершенно не знаю, поэтому буду приглядываться к ним. А может, это коварная Ши-Ранса? Хотя, в чём её коварство? В том что хочет побыстрей выйти замуж? Ей, чуть ли не единственной из всех, было невыгодно, чтобы Скрираниэль летел вместе с нами. Иггирия? Но она помогала восстанавливать Германа, и была чрезвычайно добра ко мне. А если это Василий? Чушь! Он помог тёте Паше и Кхыбре. К тому же он из тайного сыска. Смысл ему предавать? Он государственное лицо, и больше всех заинтересован в благополучном исходе нашего путешествия. Хотя, в чём его интерес? Разве что в поиске проклятой королевы, о которой говорил Хранитель Шёпота Рос.

— Я его вычислю, — обнадёжил Скрираниэль.

— Рани, — меня кольнула догадка, — а если это Карлиан повесил на меня следопыта?

Самаэкеш хмыкнул.

— Во-первых, Карлиан после встречи с тобой наведался ко мне и порталом отбыл в столицу. Очень ему надо следить за букашкой.

Я обиделась! На меня возложили огромную миссию, и тут на тебе — букашка! Хотя, в чём-то старик прав. В государственном масштабе, я, может, и букашка.

— А, во-вторых, я бы его сразу почувствовал, как и Скрираниэль. Да, Рани? — перекривил он меня.

— Угу, — выдавил Скрираниэль.

Я посмотрела на поднявшегося с земли Альга: он был бледен, но держался достойно.

— Всё в порядке, — опередил он мой вопрос.

— Значит, ты и есть один из шепчущих огню, сын Гедеона Безумного? — Приподнял седую косматую бровь старик.

Альг кивнул. Старик обошёл вокруг Альга и, мне показалось, или он принюхивался как охотничья собака?

— В тебе две магии, — бормотал он. — На тебе Метка Сфайлы.

Альг испуганно смотрел на Самаэкеша, словно он только что раскрыл государственную тайну.

— Гедеон в курсе?

Альг отрицательно замотал головой.

— Я прикрылся щитом от него, — Альгин смело посмотрел в глаза старику.

— Безумный был в столице? Странно… — тонкие бесцветные губы плотно сжались. Эльф задумался. — Я думал, что твою сводную сестру конвой отправит домой, а оно вот, значит, как получилось. Почему же Карлиан ничего не сказал? Скрираниэль?

— Да, Пресветлый.

— У тебя есть сыщик и детектив. Если не доверяешь им, то включай голову и соображай как можно быстрее. Нутром чую, что это всё не просто так.

— Им нужен был Зов Крови, — вмешалась в разговор я.

— Хм… — старик поднял глаза к ночному небу. Тотчас сорвалась и упала звезда. — Не нравится мне всё это.

Мы молчали. Да и что было говорить, если никто из нас не ведал что замышляет отец Альгина.

— А второй где? — Самаэкеш глянул в сторону отряда.

— Там, — махнул в сторону отряда Рани. — О нём я как раз и хотел с тобой поговорить. Он после серьёзного ранения. Разреши ему окунуться в источник.

— Вначале я должен его увидеть, — устало выдохнул старик. — Если всех раненых опускать в источник, то никакой магии не останется.

— Ты преувеличиваешь, Пресветлый, — улыбнулся Скрираниэль. — Камни до сих пор светятся магией изнутри. Да тут каждая пылинка ею пропитана.

Старик с неудовольствием посмотрел на улыбающегося эльфа.

— Зови второго, волшбу творить буду. И не зубоскаль. Я рад, что у тебя крепкие и здоровые зубы. Лучше уничтожь следопыта. Ты мальчик умный, справишься.

Мальчик! Надо же, он сказал: «Мальчик!» Хотя, для Самаэкеша Рани и есть мальчик.

Скрираниэль снял полог безмолвия и позвал Германа. От отряда отделилась тень, и вскоре к нам подошёл Гера. Хоть он и был бледен, но старался держаться бодро.

— Моё почтение, — поздоровался он со стариком и слегка поклонился.

Самаэкеш пристально вглядывался в него, затем посмотрел на меня: выцветшие глаза старика озорно сверкнули.

— Значит, ты второй, Герман Дакс. Что ж…

Мои глаза от удивления готовы были выпрыгнуть, как магомячи. Как он узнал его имя?! Я набрала воздуха в лёгкие, чтобы спросить, но увидев отрицательно покачивающего головой Рани, выдохнула. А старик сделал вид, что ничего не заметил.

— Стань сюда, — Самаэкеш указал посохом на большой плоский камень, вросший в землю, и похожий на тарелку изирбия1.

Герман послушно стал на камень. Старик дважды ударил посохом о землю и начал напевать дивную мелодию. Посох засветился в его руках, отзываясь на древнюю магию. Прислушавшись, я поняла, что слова похожи на тот самый язык, на котором говорили эльфы и Вася в комнате Германа. Сапфир на обруче Самаэкеша сверкнул и от него полился глубокий синий цвет, он окутал старого эльфа с головы до ног.

Старик ускорил ритм, стал чаще постукивать посохом, быстро перемещаясь от Германа к нам, от нас обратно к камню. Руины отозвались на магию ярким свечением. Каменная тарелка вспыхнула, по краю поползли древние знаки, образовывая круг. Знаки пылали пурпуром и, казалось, бились в такт сердцу Самаэкеша. Старый эльф словно тень скользил между нами и руинами святилища. Он кружил вокруг камня с рунами.

Я взглянула на Геру. Тот стоял закатив глаза. Белки светились словно глаза восставшего умертвия. Жуть какая! Я нервно сглотнула, понимая, что он в трансе.

С набалдашника посоха, извиваясь, ползла странная сеть похожая на ту, которой летом ловили на кладбище Зурмса. Только эта была бледно-голубая. Я вспомнила свою битву с тёмной богиней, и по позвоночнику пробежал холодок. Инстинктивно я посмотрела на руки, словно на них остались шрамы от той сети, и тут же успокоилась — ладони были целыми.

А Самаэкеш уже пританцовывал на месте, ударяя свободной рукой о древко посоха. Из его глаз полился золотистый туман. Старость словно отступила в сторону, уступая место молодости и силе. Перед нами стоял почти ровесник Скрираниэля с белыми, как соль, волосами. Ни морщинки на лице. Руки сильные и крепкие. Абсолютно здоровые пальцы крепко сжимали древко посоха. Белоснежные зубы сменили полусгнившие пеньки. Я глянула на Альга — он застыл на месте с полуоткрытым ртом, наблюдая за волшбой того, кого язык не поворачивался назвать стариком.

Туман окутал Германа и подхватил как пёрышко, неся к сети. Самаэкеш ни на секунду не прервал песню. Она звучала всё громче и громче. Тарелка с глухим звуком вырвалась из земли, открывая глубокую яму, из которой золотистым столпом в ночное небо ударил мощный луч. Сеть с коконом тумана, в котором лежал Герман, исчезла в проёме. Старый эльф продолжал бить посохом и громко петь. Каменная тарелка стала на место, оставляя любимого внутри. Только знаки продолжали пульсировать в такт песни Самаэкеша.

А если что-то пойдёт не так?! Если сейчас явятся Дети Сумрака и сумеют пробить щиты, ведь Самаэкешу сейчас не до них?! Герка же навсегда останется там! Я хотела броситься к камню. Но Рани схватил меня за плечи и прижал к себе.

— Не дёргайся, Герман в безопасности, — шепнул эльф в самое ухо.

Я застыла. Старик резко прекратил петь. Над руинами повисла тишина. Был слышен лишь далёкий хохот филина да стрёкот цикад. Самаэкеш сильно ударил посохом по камню, от древка рассыпался сноп синих искр, которые втянули в себя знаки. Тарелка снова поднялась и отъехала в сторону, сеть исчезла, и золотистый свет выбросил наружу Германа, которого тут же подхватил старик так, будто он был невесомым, и поставил перед собой.

Герман открыл глаза и чихнул.

— По-моему, ты даже перебрал, — довольно усмехнулся Самаэкеш, глядя на него. — Это ж надо с такой жадностью впитывать магию. — Затем повернулся к нам: — Заряжайте накопители и я закрою источник.

Нас не нужно было просить дважды. Рани коротко свистнул, ему отозвались. К нам подошли ребята.

— Опупыреть, — только и смогла вымолвить Кхыбра. — Никогда ничего подобного не видела. Представляю, что видели вы вблизи, если мы стояли, словно алебардой оглушённые.

— Нет, Кхыбра, ты даже не представляешь, как это выглядело вблизи, — отходя от зрелища, прошептала я.

— Хватит болтать, — недовольно поморщился Самаэкеш, — накопители зарядите, потом будете делиться впечатлениями.

Мы подошли к открывшемуся источнику. Накопители и амулеты зарядились мгновенно. И не только они. Кажется магия проникала сквозь кожу и окутывала с головы до ног невиданной силой. Через несколько минут у меня начали покалывать кончики пальцев. Затем потяжелел затылок, и щёки словно обожгло кипятком. Я попыталась вдохнуть, но тщетно.

— Эй, Рута, — глянул на меня Богрис, — тебе хватит. Гера, оттащи её, а то сейчас накроет.

Герман быстро подхватил меня на руки и отнёс в сторону. Сопротивляться не было сил.

— Что со мной? — язык заплетался как у пьяной.

— Магии перебрала, бывает, — улыбнулся Герман. — Дорвалась.

Он провёл ладонями по моим волосам, словно стряхивал с них невидимую пыль и сбросил с кончиков пальцев золотистые искры. Они с треском ушли в землю.

— Легче?

— Да. Спасибо.

Меня действительно отпустило.

Все наши накопители и амулеты были заряжены. Отряд полностью восстановил силы. Осталось поделиться с теми, кто остался у подножия Луноглади.

Пришла пора прощаться.

— Помни, что я тебе сказал, Скрираниэль, — подытожил старик. — И думай быстрее.

Он повернулся к Герману и Альгину.

— В жерле вулкана ищите слёзы Аргины. Вам внучка Уланьяра Семисильного поможет. А к истокам Семиводной вы и без говорящего с духами попадёте. Он вам понадобится последним. Когда нужно будет призвать кое-кого. А пока, выполните первых четыре задания. Первую подсказку я вам и так дал. — Старик посмотрел на меня и, возможно, мне показалось, но он подмигнул. Или у него случился нервный тик? Как бы там ни было, но мне было приятно, я улыбнулась ему.

— Благодарю, Пресветлый, — Рани преклонил перед Самаэкешем колено и почтительно склонил голову. — Клянусь, я этого никогда не забуду.

То же сделали и все мы.

— Хватит падать и штаны протирать, — прошамкал старик, — вам пора в дорогу. Торопитесь, рассвет близко, а вам нужно хоть немного поспать.

Мы встали.

— Рута, подойди, — попросил Самаэкеш.

Я подошла к старому эльфу. Он снял с руки браслет, которого не было видно под рукавом рубахи и надел на моё запястье. На толстой серебряной цепочке болтались восемь золотых шаров.

— Не снимай его, — тихо шепнул старик. — Придёт время, он тебе сослужит службу.

— Спасибо, — присела я в реверансе.

— Ступай, искательница приключений, — улыбнулся Самаэкеш и легонько щёлкнул меня по носу.

И я, оглядываясь, ушла вместе со всеми. Старый эльф долго смотрел нам вслед. Или мне просто показалось?

Я взяла за руку Германа. Он крепко сжал мою ладонь, словно боялся потерять. Хотелось вдохнуть родной запах можжевельника и вербены, но нос улавливал только отвратительную вонь тухлой рыбы. Сок войлинту магии не поддался. Скорей бы добраться до Семиводной, чтобы смыть этот мерзкий запах!

— Ты внучка Уланьяра Семисильного? Я не ослышался? — голос Богриса взволнованно дрожал.

— Я сама только сегодня узнала об этом, — ища поддержки, я посмотрела на Германа. Он чуть царапнул мою ладонь — всё в порядке.

Ночью никто не увидит моих зардевшихся щёк. Я прекрасно помнила, как впервые Гера точно так же чуть царапнул мою ладонь в общежитии.

— Олишаеть, — Кхыбра смотрела на меня так, словно перед ней была не я, а богиня. — Он же — легенда!

Ликраниэль и Тиатариасса поражённо молчали.

— Только больше никому не рассказывай об этом, — посоветовал Вася. — Мало ли что может случиться.

До меня лишь сейчас стало доходить, что на самом деле стало известно. Среди нас есть враг. Хитрый, умный и коварный. Он может в любой момент ударить в спину. И эта информация теперь известна ему.

— Клятва богам, — опередил меня Рани и остановился. Все последовали его примеру и застыли на местах. — Все, кто находится здесь, дайте клятву пресветлым богам, что никому не расскажет об услышанном.

Когда клятва была произнесена, мне стало немного легче. Но сбрасывать со счетов Иггирию, Канрику и Ши-Рансу я не могу. При всём при том, что Иггирия помогла вылечить Геру, не могу. Правда, моя излишняя подозрительность тоже до добра не доведёт. Так и параноиком можно стать! Скорей бы Рани вычислил шпиона!

По той же неприметной тропе вернулись к подножию Луноглади, где нас ждали эльфы и дремавшие крэхтенслоксы.

— Тайник проверили? — поинтересовался у Канрики Скрираниэль.

— Да, можем ночевать. Только все не поместимся, да и пост нужно оставить. Мало ли какие гости могут к нам пожаловать? Не думаю, что Дети Сумрака так легко от нас отстанут.

— Ликраниэль, Василий и я на посту. Остальные — спать. Смена через каждые полчаса. Все, кроме Руты, Геры и Альга сменяют друг друга. Вы трое — спите, пока вас не разбудят. У вас сегодня трудный день.

Канрика кивком головы позвал за собой. Он подошёл к склону Луноглади, прилёг, пошарил в траве и на что-то нажал. Пласт земли отошёл в сторону. Диэрг и Иггирия тут же сделали два тусклых импульса-огонька и пустили впереди себя. Перед нами открылась неглубокая землянка. Вниз спускалась короткая лестница. На земляном полу — набросано сено и пара тюфяков. Один узкий, второй широкий.

— Это ваш с Герой, — указала на узкий тюфяк Иггирия. И повернулась к ребятам: — Вы уж простите, но мы с девушками будем спать на тюфяке. Вам — сено.

— Нам не привыкать, — хмыкнул Канрика.

Ши-Ранса, Тиа, Иггирия и Кхыбра улеглись бочком на тюфяк, каждая кутаясь в свой плащ. Ши даже натянула капюшон на глаза. Альгин, Диэрг и Грис кое-как разместились на сене.

Гера расстелил свой плащ, а свой я сняла, чтобы укрыться. Сено сеном, но здесь сыро. Мы улеглись лицом друг к другу и укрылись, а Иггирия приглушила огни. Канрика, стоявший всё это время у входа, что-то нажал изнутри, и пласт земли закрыл проём. Сразу стало душно.

— Мы здесь задохнёмся, — озвучила мои мысли Кхыбра.

— Не задохнётесь, — Канрика упёрся рукой куда-то вверх и вытащил ком земли с травой.

Дышать и, правда, стало легче. Канрика потушил огоньки и лёг почти у самой лесенки.

Герман крепко обнял меня и прижал к себе. Я счастливо улыбнулась и хотела уткнуться в грудь любимого, но запах липкого вонючего сока на лице тут же дал о себе знать — Геркина рубашка прилипла к щеке. Я отодвинулась и положила руки ему на грудь, и сразу услышала, как часто бьётся его сердце. Для меня это был наилучший звук на всём белом свете. Гера чуть отодвинулся и коснулся губами моих губ. Я замерла от счастья. Даже вонючий сок войлинту не помешал.

— Только, пожалуйста, без оргий, — злобно прошептала Ши-Ранса. — Не хватало нам стать свидетелями ваших нахлынувших чувств.

Завистница! Завидно, что её Рани на посту, а не под боком.

Я почувствовала, как губы Германа растягиваются в улыбке.

— Не дождёшься, — тихо шепнул он в темноту землянки Гера и погладил меня по спине.

Я таяла от его прикосновений. Хотелось потереться щекой о его щёку, но останавливал дурацкий сок: не хватало ещё прилипнуть друг к другу. Вот потеха будет с утра! Я хихикнула. Ши-Ранса громко фыркнула.

— Спи, — шепнул Герман, снова целуя меня.

Я коротко ответила на поцелуй и повернулась к нему спиной: иначе завтра вся наша одежда будет вонючая и липкая, хотя частично она такой уже стала. Через несколько минут я уже мирно посапывала.