Глава 6. Невероятная находка

Мне показалось, что прошло всего мгновение, как нас разбудил бодрый голос Скрираниэля:

— Вставайте, пора лететь к Ограллиязу.

Наскоро перекусив вяленым мясом с сыром и лепёшкой, мы с Герой уселись на Пёрышко.

— Наденьте капюшоны и замотайтесь в плащи. В небе будет холодно, днём опасно низко лететь. В той стороне, куда мы направляемся, рождается Зорестуж1. И вот ещё, — он протянул нам две пары тонких замшевых перчаток, — иначе руки замёрзнут.

— Спасибо, — натягивая перчатки, поблагодарила я эльфа. Жаль, что они провоняются. Но руки дороже. К тому же на эльфе тоже перчатки.

— Рани, эта вонь въелась в кожу, — пожаловалась я.

— Прибудем на место, искупаемся в Семиводной.

— Я могу поддержать тепло, — начал, было, Герман.

Но эльф тут же прервал его:

— Береги магию. Она тебе сегодня как никому другому понадобится.

— А сок от холода не защищает? — в надежде на чудо, спросила я.

— Увы. Зато есть плюс — кожа не обветрится. Готовы?

— Да, — ответил за нас двоих Герман, накидывая на мою голову капюшон.

— Держитесь очень крепко, — эльф задумался. — А лучше сделаем так.

Он достал моток верёвки.

— Герман, крепко обмотай себя и Руту, так, словно вы в одной упряжке. А концы дай мне.

После того, как мы обвязались, Скрираниэль соскочил с Пёрышка и закрепил концы верёвки под мощными лапами крэхтенслокса. Пёрышко недовольно рычала и нервно била коротким хвостом.

— Потерпи, Пёрышко, — ласково почесал её морду эльф. — Прилетим на место, добуду тебе чего-нибудь вкусного.

Пёрышко ещё раз рыкнула и успокоилась. Эльф взобрался на крэхтенслокса и коротко отдал команду. Пёрышко взмыла в небо.

Рани оказался сто, нет, тысячу раз прав. Было не просто холодно, а безумно холодно. Дышать было больно. Если бы не эльфийские плащи и объятия Германа, на место я бы прибыла в виде ледяной глыбы.

Мы ныряли в студёный пух облаков, который оседал на лицах мелкими холодными каплями, и он тут же превращался в льдинки. Вонючий сок, казалось, помогал ветру сохранять свежесть и чрезмерную прохладу кожи. Но это были цветочки! Присутствие зорестужа почувствовалось тогда, когда мы приблизились к Зорекрылым горам. Резкий порыв ветра острым клинком резанул по глазам, заставляя зажмуриться. Я попробовала поплотней укутаться в плащ. Но не удалось: мешала верёвка. Герман уткнулся лицом мне в шею и шумно задышал, пытаясь хоть немного согреть дыханием. На несколько секунд стало тепло, а затем морозные лапы холода пробрались и под одежду. Казалось, что все кости изнутри покрываются слоем льда и вот-вот лопнут. Я вздрогнула. Герман перестал дышать и лишь крепче прижал к себе.

Щурясь от восходящего потока, я посмотрела на Скрираниэля. Тот сидел с абсолютно ровной спиной, положив левую руку на голову Пёрышка. В правой — был зажат лук со стрелой.

Внезапно нас накрыла огромная тень, и Пёрышко шарахнулась в сторону. Раздался резкий оглушающий крик, который эхом покатился по вершинам гор. Пёрышко отнесло воздушной волной в сторону и вниз. У меня не было сил даже вскрикнуть. Дракон-джет. Так я и думала. Скорей всего утренний рейс из Леовардии или Лартионы. Бедная Пёрышко усиленно заработала крыльями, чтобы продолжить путь.

От драконьего крика мгновенно заложило уши. Я оглохла. Спасибо, что хоть огнём не пыхнул. Хотя, может быть, это помогло бы согреться?

Светлые боги! И это буквально вчера я хотела прокатиться на крэхтенслоксе? Закончится безумное путешествие — буду вспоминать полёты на крылатой кошке как страшные сны. Ноги затекли, размять их не было никакой возможности. Если бы не верёвка, я бы запросто соскользнула вниз. В общем, не полёт, а сплошные неудобства. На драконе маг-погонщик держит купол, и пассажиры летят с комфортом, в тепле, ещё и по сторонам смотрят.

Когда мы прибыли на место, Рани отвязал нас и по очереди спустил на землю. Я глянула на него — брови и ресницы покрыты инеем, отчего он стал похож на северного орка. Именно такими их рисовали в энциклопедиях. В жизни же я их никогда не встречала, Ойхильд не в счёт, во-первых, он полуорк, а, во-вторых, он сейчас не в горах. Я перевела взгляд на Германа — у того были такие же ледяные ресницы и брови. Дотронулась до своих — та же история. Интересно, почему меня не согрел Поцелуй Судьбы? Или он действует только на меня одну, троих он бы не потянул?

Рани кивком подозвал Иггирию, которая тут же взяла меня за руки и влила целительной энергии. Слух восстановился, а я мгновенно согрелась.

— Подняться сможешь? — обеспокоенно спросила Иггирия, массируя мои ноги.

— Угу, — хрипло отозвалась я.

Герман отошёл от полёта быстрее: погружение в источник Осколков Памяти не прошло даром. К тому же он умел работать с магическими потоками. У меня это всё впереди.

Я посмотрела на ребят — в хорошем настроении были только Ликраниэль, Тиатариасса и, как ни странно, Вася. Неужели они вчера вычислили предателя? Если так, то волноваться не о чем. Можно выдыхать. Ребята теперь с него глаз не спустят.

— Чтобы я ещё хоть раз села на эту крылатую кошку! — бубнила Кхыбра, косясь на Хрустика. — Уж лучше на грифоне или драконе!

Я была целиком и полностью с нею согласна.

Альгин и Богрис разминали ноги и по очереди массировали друг другу затёкшие спины. Зато Василий и эльфы вели себя так, словно они с комфортом прилетели на дракон-джете или грифон-дилижансе. Ладно эльфы, но Вася? Он же обычный человек. Или я чего-то не знаю? А может в тайном сыске они постоянно летают на таких вот котах? Нет, быть этого не может. Ликраниэль говорил, что крэхтенслоксы это их звери. Котят не продают чужакам. Тогда откуда такая нечеловеческая выносливость? Или в нём, как и во мне, течёт эльфийская кровь? Ещё страннее: почему моя кровь не адаптировала меня под перелёт? Почему мне так плохо, а ему хоть бы хны?! Надо будет разузнать побольше о бывшем кухарчуке тёткиной таверны, который на поверку оказался тайным сыщиком. Но у кого?

— У меня всё тело ломит, — пожаловалась я троллине. — И больше нет сил дышать чудо-ароматом войлинту.

— Сейчас искупаемся в Семиводной, — успокоила нас Тиатариасса. — Смоем вонь и согреемся.

— Разве ты замёрзла? — в моём голосе прозвучали нотки сарказма.

— Немного, — улыбнулась Тиа. — Я привыкла к полётам. Моя Капелька ещё маленькая, ей только восемь месяцев, летать рано.

— Почему у них такие странные клички: Пёрышко, Хрустик, Капелька? У Канрики — Снежок, а у Иггирии — Росинка. Я уже молчу о Диэрге, у которого — Бантик.

— У нас существует поверье, что чем мягче кличка, тем сильнее зверь. И к тому же никто не догадается, что у тебя есть крэхтенслокс. Например, ты бы услышала, что я покормила Капельку, максимум, о чём бы ты подумала — это о кролике или небольшой собачке.

— Надо же, — задумалась я.

В этом определённо что-то есть. Хотя, услышав: «Я покормил Бантика», можно было подумать, что эльф умом тронулся. Эта мысль развеселила меня.

К нам подошёл Рани.

— Как себя чувствуешь? — Он окинул меня внимательным взглядом.

— Нормально, отошла.

— Это хорошо. Сейчас снова полетим.

Опять?! Я скорчила такую гримасу, что эльф перепугался.

— У тебя что-то болит?

— Всё болит! Очень неудобно на них летать.

— Другого средства передвижения нет. Нам нужно обогнуть вулкан с другой стороны и подлететь в Семиводной. Это рядом. К тому же, здесь нет никакой живности. А зверей нужно кормить. Тиа, прилетим, отправишься с Канрикой в разведку.

— Хорошо, — весело согласилась эльфийка. Складывалось впечатление, что разведка для неё не более чем прогулка.

— Идёмте, нельзя медлить, — Скрираниэль развернулся и пошёл к отряду. За ним шаг в шаг ступала Тиа.

Я молча последовала за эльфами посылая проклятья вчерашнему дню, когда нас дёрнуло искупаться в Семиводной. Если бы мы туда не полезли, то сейчас практиковались у Его Кухаршества, а парни тренировались бы с эльфами. Правда, Гера бы спал целительным сном. Зато не летели незнамо куда, искать проклятую королеву. И куда она могла запропаститься?

Вообще-то, Её Величество жила обособленно. По слухам, на балах появлялась редко, только в исключительных случаях. Её внешность была на любителя: крупный нос, тонкие губы и маленькие, глубоко посаженные глаза. К этому прилагалась лёгкая сутулость, худоба и мышиный цвет жидких волос. Они старательно убирались под всевозможные шляпки, которые обожала Её Величество. Парики она не любила. Придворные дамы следовали её примеру и носили шляпки, убирая под них волосы.

Даже при сутулости королева была на голову выше Эрика Второго. М-да, красота не обошла Её Величество стороной. К тому же королева не пользовалась косметикой, предпочитая оставаться такой, какая она есть, без прикрас. Скажу честно, для этого нужно иметь определённую смелость и уверенность в себе. Придворные дамы не приходили от этого в восторг и всё же хоть слегка, но подкрашивали глаза и губы, за что, опять же по слухам, получали выволочки от королевы.

Ходили слухи, что однажды она отомстила разошедшемуся красавцу барону, который хватив лишку, сказал королю, что его жена — моль бледная и цена ей медяшка в базарный день. Королева огров по сравнению с ней — красавица. Королева поблагодарила за столь высокую цену, сказала, что польщена вниманием к её персоне и поинтересовалась, женат ли барон. Тот фыркнул, мол, он ещё слишком молод, чтобы испортить себе жизнь женитьбой.

А после этого… То ли это была магия, то ли какое-то зелье, но утром он проснулся в объятиях старой уродливой огрихи, которая привиделась ему красавицей. Король и королева благословили их брак.

Только ленивый не потешался над бароном, который не понимал в чём дело: почему его красотку-жену обзывают уродиной, безобразной тварью и облезлой старухой, и норовил дать в глаз каждому обидчику. Через месяц действие чар закончилось. Барон увидел свою «красотку-жену» и онемел от омерзения.

В ужасе он примчался во дворец с извинениями, но королева отказала ему в аудиенции. Ему вынесли брачный договор, который тот подписал, будучи зачарованным. В нём говорилось, что он не имеет права развестись до конца собственных дней или естественной смерти супруги. Если выяснится, что баронесса Чиальвра (именно так звали огриху), умерла насильственной смертью, то барон лишится титула, движимого и недвижимого имущества и банковского счёта.

Барон, несолоно хлебавши, уехал, проклиная себя за несдержанность. Огриху он отселил в дальнее имение, чтобы никогда не видеть. Зная о том, что огры живут гораздо дольше людей, он потерял всякую надежду, что когда-нибудь освободится от кошмарного брака.

Как знать, может он и заказал какому-нибудь тёмному магу проклясть королеву? Потому что, если верить тем же слухам, то королева очень давно не показывалась на людях. Может, у неё выросли рога или она резко постарела? Ломай теперь голову где её искать! Хотя, как Её Величество может быть связана со старой картой? Что-то здесь не клеится. Или… есть ещё одна королева?

Мы снова уселись на крылатых кошек, Рани не стал нас связывать — расстояние было небольшим. Мы облетели громадную гору и начали плавно спускаться. Я замерла от открывшегося вида. Из-под Ограллияза вытекали семь разноцветных ручьёв и соединялись в радужную реку. По обе стороны реки — густые заросли деревьев. Мы приземлились в гущу листвы и оказались на небольшой поляне.

Я откинула капюшон и сняла плащ. Но Тиа покачала головой:

— Пойдём купаться в одежде, она пострадала от сока не меньше нас.

— А потом мы в мокрой одежде спустимся в жерло вулкана, — ехидно подытожила я. — Прекрасный план, мне уже нравится. Вернуться с жаром, насморком и опухшим горлом. Что может быть прекраснее?

— Мы всё высушим, — улыбнулась эльфийка.

— Ах да, прости, совсем забыла, у нас же есть целительница! — усталость сарказмом выливалась из меня.

— Там есть горячая скала. Настоящий природный утюг. Её так и называют Утюг-гора. На неё разложим одежду, она вмиг высохнет, — пояснила подошедшая к нам Иггирия.

— Ну, если так, — я пожала плечами, — тогда пойдёмте скорее к реке, у меня, кажется, всё тело чешется от этого сока.

Давно я не купалась с таким наслаждением. Самих ребят мы не видели, но их голоса прекрасно слышали. Лик подбивал Гриса и Альга подплыть к нам поближе и что-нибудь учудить. И если Богрис был не против, то Альг и Герман наотрез отказались.

— Мы всё слышим, — громко произнесла Ши-Ранса. — Первый, кто сюда проберётся, получит лично от меня в лоб.

— Я пошутил, — оправдывался Ликраниэль.

Я выплыла на берег, сняла одежду и расстелила её на гладкой поверхности скалы. Камень зашипел, и вверх поднялось облачко пара. Поверхность и вправду оказалась очень горячей. Может быть, из-за неё не замерзает зимой Семиводная? Высушив одежду, я снова отправилась в реку. Несколько раз нырнув, я легла на воду и прикрыла глаза.

— Хватит нежиться, — раздался над ухом голос Ши. — Пора делом заняться.

Я бросила на неё гневный взгляд и молча поплыла к берегу.

Гурманиэль оказался прав: перекуса хватило всего на два раза. Свежий воздух всегда рождает волчий аппетит. Я даже утащила кусочек сыра у Тиа, пока она бросала мечтательные взгляды на Лика.

— Пока вы будете искать слёзы Аргины, мы приготовим ужин, — заверил Рани. — Канрика с Тиатариассой сейчас разведают что здесь да как.

Мы снова уселись на крэхтенслоксов, Альга забрала Ши-Ранса. И поднялись на вершину Ограллияза. Сверху потухший кратер напоминал разбитый глиняный горшок с неровными краями. Он находился внутри ещё одного кратера, только очень широкого. Скрираниэль пояснил, что этот широкий кратер называется кальдерой.

На вершине вулкана, кое-где росли чахлые кустики со странными пурпурными ягодами, на которых изморозью, лежал сизоватый налёт.

– Что за ягода? — кивнула я на куст, который рос невдалеке. — Похожа на голубику, только мельче.

– В Леовардии их называют зорекрылкой, по названию гор, — пояснил Рани.

— Съедобные?

— Я бы сказал — сказочно-вкусные.

Я потянулась к кусту. Как это, быть здесь и не попробовать?

— Одна беда — зелёные. Их собирают после первого снега. В отличие от голубики, ягоды становятся тёмно-фиолетовыми как чернила. И очень нежными, как сливочный крем. А сейчас они кислые и терпкие.

— Жаль, я бы попробовала, — вздохнула я. — А с ними пекут тоже какие-то магические пироги?

— Нет, пирогов не пекут.

— Моя бабушка экспериментировала и с зорекрылкой?

Эльф улыбнулся.

— Из них варят особое варенье. И ты права, твоя бабушка кое-что из них сделала. Думаю, что в её тетради всё есть.

— Скрираниэль, — меня это начало порядком раздражать, — откуда ты знаешь все рецепты?

Рани промолчал.

– Хватит о пирогах и вареньях, после обсудите кухонные дела, — буркнула Ши. — Надо пробивать землю. Готов?

– Да.

Они взялись за руки.

– Станьте у нас за спинами, — не оборачиваясь, скороговоркой выпалила Ши-Ранса.

Мы с Герой и Альгом последовали её просьбе.

Ши начала бормотать слова заклинания. Когда она закончила, землю чуть тряхнуло, я прижалась к Герману. Затем продолжил Скрираниэль. Стало потряхивать чуть сильнее. Когда он закончил, раздался мощный взрыв. Земля из кратера взлетела в воздух и, как будто гигантский кулак изирбия изнутри пробил проход.

Я не успела опомниться, как над образовавшейся воронкой опустился невидимый купол. Эльфы разомкнули руки и сели на крэхтенслоксов, делая знак нам, чтобы следовали за ними. Мы поднялись в воздух и закружили над центром воронки.

Рани кивнул Ши-Рансе, и они начали читать новое заклинание, а под нами земля сползала к краям кратера, словно невидимые руки великана разгребали комья глины и камней, освобождая проход в чёрное зловещее жерло Ограллияза.

Эльфы закончили, и мы спустились вниз. Вблизи от сажи нечем было дышать. Мы с Герой и Альгом закашлялись, а эльфы укрыли лицо плащами и прочли ещё одно заклинание. Сажа улеглась, воздух стал практически чистым.

– Вы не потревожили вулкан? Он не проснётся, когда мы начнём спускаться вниз? — Герман с тревогой посмотрел на эльфов.

– Ограллияз спит почти семь веков. Его и не так трясли охотники за камнями, — успокоила всех Ши-Ранса. — Вы же видите, что здесь, благодаря им, практически ничего не растёт.

Альг приблизился к краю воронки. Вниз сорвалось несколько камней. Никаких звуков удара их о дно вулкана мы не услышали. Паника липкими лапами погладила меня по спине.

– Герка, давай пощупаем глубину, — Альг подошёл к нам.

Парни стали рядом и закрыли глаза. Прошло около десяти минут.

— Без Дыхания Сфайлы не справимся, — открывая глаза, хриплым голосом сказал Альгин. — Давай так, я творю это заклинание, а ты пускай Сеть Кродерона. Нужно видеть куда мы спускаемся. Обычные огни не помогут.

— Рута, — Герман, нервничая, пощипывал подбородок, — я понимаю, что страшно. Только, пожалуйста, не кричи. Давай после того как мы спустимся вниз, ты завопишь, если в том будет надобность. Мы не можем прервать заклинания. Прервём — разобьёмся.

Аргумент был более чем весомым. От страха пересохло в горле. Я начала осознавать, что сейчас произойдёт. Паника раскрыла свои дружеские объятия. Падать вниз. Я видела высоту вулкана. Но вниз — может означать вдвое, а то и втрое, глубже.

Рани тронул меня за плечо и протянул знакомую маленькую бутылочку — свирельник. Я бросила на него благодарный взгляд, и только после того как выпила, смогла сказать спасибо. Паника отступила. Он открыл мою сумку и переложил из своей шесть магоптиц.

— Это вам для экстренной связи. Одного оставьте для нас. Хоть Иггирия и будет ментально держать с вами связь, но перестраховаться всё же нужно.

— А как мы поймём, что она нас слышит?

— Это её забота, — Ши-Ранса обняла за руку Рани и прижалась к ней щекой.

— Готовы? — не отводя взгляда от воронки, спросил Альгин.

— Да, — в один голос ответили мы с Герой.

— Тогда, начинаем. На счёт три, прыгаем вниз. Раз, два, три!

Мы прыгнули. Я крепко зажмурилась, и изо всех сил попыталась сдержать крик. Мы стремительно летели в чёрную пустоту. Альг быстро шёпотом проговорил заклинание, и… наше падение замедлилось, с пальцев Германа сорвалась целая гирлянда ярких магических огней. Я по очереди открыла глаза.

С моих губ сорвался тихий восторженный вскрик: застывшая лава образовала на стенах вулкана диковинные узоры, грубые и притягательные одновременно. Чем ниже мы опускались, тем ярче становились стены: пурпурные и тёмно-синие разводы, разные оттенки зелёного и жёлтого, оранжевые полосы глины и пепельно-белые мела. На стенах то тут, то там росли странные чуть светящиеся грибы. Одни были с большими обвислыми шляпками, другие на тоненьких длинных ножках, третьи — похожи на мячи, величиной с кулак Гринды. Там, где просачивалась вода — росла зеленовато-синяя плесень. Надо будет набрать всего. Пригодится. Нам ещё учиться и ставить разные эксперименты. Как знать, вдруг что-то новое и полезное придумаем?

Мы плавно опускались вниз. Грибов стало меньше, плесень исчезла. Стены стали просто пепельно-красными, как застывшая чешуя дракона. Ничего вокруг. Зловещая пустота и тишина. Ни звука. Ни шороха. В этой тишине слышен был лишь шёпот заклинаний, которые повторяли Альгин с Германом.

Путь вниз показался вечностью. У самой земли Альг прекратил шептать. Герман лишь коротко кивнул. И мы оказались на самом дне Ограллияза. Я посмотрела вверх. Снизу выход казался маленькой светлой точкой. Настолько маленькой, что его можно было принять за светлячок.

— Не ушиблась? — заглянул мне в глаза Гера.

— Нет.

— Тогда, давайте осмотримся, — Альгин разорвал сеть магических огней. И каждому досталось по шесть огоньков. Из них он сделал нечто похожее на журавлиные ключи.

— Рута, дай нам пичуг, и разойдёмся. Присылать только в случае, если найдём что-то действительно важное.

— А как мы поймём важное это или нет? — поинтересовался Герман, рассовывая по карманам магоптиц.

— Не знаю, — честно признался Альг. — Будем полагаться на интуицию.

— Интуиция здесь плохой помощник, — я задумалась. — А есть легенда о слезах богини?

— Может и есть, я не слышал, — задумчиво потёр переносицу Гера.

— Давайте у эльфов спросим? — предложил Альгин.

— Почему мы этого не сделали там? — скрестил на груди руки Герман.

Не хватало, чтобы они начали соревноваться в остроумии.

— Минус один птиц, — я достала из сумки жёлтую пичугу. — Рани, скажи, есть ли легенда, о слезах Аргины? Если да, то расскажи нам её вкратце. Кальдера Ограллияза, Скрираниэлю Руаикхару.

Я подбросила птица вверх, и он исчез. Чтобы парни не вступили в перепалку, я сказала:

— Надо взять образцы грибов и плесени. Вы заметили их, когда мы спускались?

— Угу, — буркнул Гера.

— «Угу» — заметили, или «угу» надо взять? — не отставала я.

— Заметили. Возьмём, не волнуйся, — обнадёжил он.

В этот момент прилетел красный птиц и уселся мне на плечо. Он заговорил голосом Скрираниэля:

— Когда над миром летела Песнь Смерти, Аргина оплакивала лучших магов, восставших против кровавого короля. Когда стрела Биртаруон убила Грамарха, слёзы Аргины высохли и превратились в семь капель, которые она похоронила в Зорекрылых горах.

Птиц умолк. Молчали и мы.

— У нас нет времени вести раскопки, — с горечью выдохнул Альгин.

— Но мы можем поискать что-то похожее на капли, — посмотрела я на ребят.

— Это могут быть самоцветы, — предположил Гера.

— Или что-то совсем не похожее на камни, — выдвинула свою версию я. — Зачем-то Хранитель Шёпота Рос выбрал именно вас, а не Лика или Богриса. Значит, это как-то связано с огнём.

— Вулкан потух, он не активен. Я не понимаю, зачем мы здесь, — в голосе Альгина зазвучали нотки отчаяния.

— Альг, давай всё же сходим в разведку, — хлопнул по-дружески его по плечу Герман. — Может что-то натолкнёт нас на то, что нужно.

Мы взяли по клину огней, оставили на валуне метку и разошлись. Я пошла прямо, Гера вправо, а Альг влево. Сколько бы я ни смотрела под ноги, ни вглядывалась в причудливые узоры на стенах — ровным счётом ничего не наталкивало на мысль о слезах богини. Зато появилось странное чувство, что за мной кто-то пристально следит. Я несколько раз резко оборачивалась, максимально скашивала глаза влево и вправо, делая вид, что разглядываю очередной узор горы — но ничего не замечала. Чувство слежки не пропало. Наоборот, чем дальше я уходила от места, где мы оставили метку, тем жутче мне становилось. А если сейчас из-за какого-то камня выползет нечто и убьёт меня?

Не выдержав, я отправила птица Герману: «Кажется, за мной кто-то следит». Не успела я подбросить птица вверх, как ко мне метнулась тёмная тень. Я не успела опомниться, как лежала на застывшей лаве лицом вниз. Тело было опутано, как мне показалось, живыми лианами. Что это было, я так и не поняла, но то, что не давало двигаться — было тёплым. Только лиан не хватало! Водоросли уже были!

Эх, как бы сейчас пригодился Шафран! Но его как назло не было с самого начала нашего путешествия, что было очень непохоже на моего суетливого фамильяра.

— Шафран, — тихо позвала я клопа. Но ответом было только чьё-то странное шипение. Интересно, что будет, если я закричу? — А-а-а!..

Мой голос эхом разнёсся по полой горе, а лианы крепко впились в тело.

— Будешь орать, голову сверну, — зловеще пообещал обладатель всё-таки щупалец.

В подтверждение, одно из них подползло к горлу и свернулось на нём неплотным кольцом. Ровно настолько, чтобы дать понять, что эта тварь не шутит.

— Отпусти меня, — попросила я. — Я никуда не убегу. Здесь бежать некуда. Да и вулкана я толком не знаю.

Нечто, видимо, задумалось, затем ослабило хватку, а после и вовсе убрало с меня щупальца. Я встала, отряхнула одежду и уставилась на жителя подземелья. Для него не нужно было магического клина, он светился в темноте и так. Огненный осьминог — вот на кого он был похож, только щупалец раза в два больше. И они, то сплетались в одно, то языками пламени разделялись на множество. Считать щупальца чудища — дело неблагодарное. Да и толку от того, что я узнаю, сколько их у него на самом деле? Из центра головы огненного осьминога на длинном тонком щупальце, что видимо исполняло роль шеи, торчал крупный красный глаз с пульсирующим оранжевым зрачком. Белка видно не было, словно он состоял из одной радужной оболочки и зрачка. Глаз, не мигая, глядел на меня. Брр! Зрелище не из приятных. Носа у осьминога не было, зато был уродливый кривящийся рот, обнажающий несколько рядов мелких острых зубов.

— Кто ты? — я первой задала вопрос.

— Это вы кто такие, что посмели нарушить мой покой?! Кто вас послал?

Я раздумывала: говорить или нет? С одной стороны — наше путешествие тайна, а с другой — это чудище может быть связано с Хранителем Шёпота Рос. И пока я раздумывала, стало значительно светлее — к нам выбежали запыхавшиеся ребята.

— Рута, что слу… — Герман запнулся и уставился на обитателя вулкана. Затем… поклонился. — Приветствую тебя, великий Элл-Таанг.

То же самое сделал и Альгин.

— Вы меня удивили, — глаз осьминога вытянулся и изогнулся, чем стал похож на лебединую шею, — не то что эта невежда. — Глаз качнулся в мою сторону.

— Не гневайся на неё, — подняв голову, сказал Гера, — она только постигает основы магии и не всё ещё знает.

— Ну, если так, то я её прощаю.

Моему возмущению не было предела! Он меня прощает! Надо же, какое великодушие! Сбил с ног, опутал своими мерзкими щупальцами, а теперь он меня прощает! Простите, господин как-то там, не узнали вас!

Я только открыла рот, чтобы сказать всё, что я о нём думаю, но вовремя заметила, как Альг качнул головой — нет. Ладно, посмотрим, чем дело закончится. Великий! Хм!

— Что вы, людишки, ищите в моих владениях?

— Одно из звеньев цепочки, — ушёл от прямого ответа Гера.

— Интересно, — щупальца осьминога задрожали. Видимо, не терпится узнать. — Что за цепочка?

— Хранитель Шёпота Рос дал нам задание в пять дней найти нечто, что приведёт к одной большой находке.

— Ты говоришь загадками, юный маг, — теперь от нетерпения узнать что мы ищем, у Элл-Таанга задрожал голос. — Поведай мне вашу тайну. Как знать, быть может я вам смогу помочь.

Парни переглянулись.

— Мы ищем то, что попало сюда много веков назад, — начал издалека Альгин. — Пресветлая богиня спрятала это в Зорекрылых горах.

— Ах, вы очередные искатели слёз Аргины, — голос чудища поскучнел.

— А что, много желающих? — вмешалась в разговор я.

— Достаточно, — сухо ответил осьминог. — Ежегодно раз пятьсот приходят охотники за сокровищами в надежде отыскать слёзы богини. Но ещё никому не удавалось их забрать.

— Почему?

Моё удивление было настолько искренним, что Элл-Таанг снизошёл до ответа.

— Потому что никто не выполнил моей просьбы. Всем подавай только сокровище.

— Может, мы попробуем её выполнить, великий? — предложил Герман.

— Вы? — глаз осьминога вытаращился на Геру, затем повернулся в сторону Альгина, а после — и в мою.

— У нас нет выбора, — продолжил Гера. — Или ты говоришь, что мы должны сделать, или мы возвращаемся в Хрустальный Клевер ни с чем. Какая разница, ведь ты ничем не рискуешь.

Осьминог задумался и закусил щупальце. Веко, словно лоб, наморщилось, и даже огненный зрачок перестал пульсировать.

— Ладно, — в голосе Элл-Таанга прозвучали нотки надежды, — скажу вам в чём дело. Вы все знаете Горький ручей.

Мы кивнули — знаем.

— Когда-то он назывался Медосвеж. И вкуснее той воды не было. Очистите воды Горького ручья, и я отдам вам слёзы богини.

Парни задумались.

— Правда, что его воды стали такими, потому что произошёл обвал на рудниках? — Великий Элл-Таанг ничего не говорил о том, что нельзя задавать уточняющих вопросов.

— Не совсем так, — глаз осьминога пристально всматривался в моё лицо.

Я молчала, как и ребята.

— Обвал не повлиял на воды Медосвежа, — виртуозно ушёл от ответа Элл-Таанг.

— Может, проведёшь нас туда? — предложила я. — Иначе, как мы сможем помочь?

Осьминог почесал щупальцем голову и вздохнул:

— Пойдёмте, — и прытко засеменил к стене вулкана.

— Умница, — шепнул мне на ухо Герман и подмигнул.

Осьминог прошёлся по стене щупальцами и один из валунов отъехал в сторону, освобождая нам тайный проход. Мы, запустив в темноту клинья магических огней, последовали за Элл-Таангом. Шли, пригибаясь, так как проход оказался узким и низким. Впереди быстрыми мелкими шажками семенил осьминог, за ним шёл Альгин, после — я, а замыкал цепочку Гера. Несколько раз он подхватывал меня, так как путь оказался скользким от влаги. На стенах я увидела знакомые грибы и плесень. Если я сейчас их срежу, то могу получить щупальцем по шее.

— Элл-Таанг, я могу срезать несколько грибов со стен вулкана? — На всякий случай лучше спросить, а то потом окажется, что нельзя, и нас убьёт какой-нибудь грибной дух.

— Срежь, правда, не понимаю, зачем они тебе?

— Сама не понимаю, — честно призналась я, — но хочется узнать побольше об их свойствах.

Осьминог оглянулся на меня глазом и недоумённо поморгал, при этом зрачок на пару секунд застыл, словно жил собственной жизнью. Наверное, нечасто Элл-Таангу приходилось слышать откровенные ответы.

— А если попадётся плесень или что-то ещё интересное, я могу и их срезать? — я решила взять разрешение на всё.

— Да бери, жалко что ли? Новое вырастет. Ограллияз щедрый, — с теплотой отозвался о вулкане наш провожатый.

Улыбка засияла на моём лице, словно дополнительный магический огонь. Я достала маленький ножик и несколько мешочков, которые захватила с вещами заботливая Кхыбра. В один я срезала плесень, в другой грибы.

Внезапно перед нами открылась пещера с синим озером. С потолка свисали угрожающие синие сосульки, а дно, на удивление, было покрыто толстым льдом. Само же озеро парило — вода вопреки ожиданиям была очень тёплой. Время от времени над поверхностью вскидывались рыбки и, сверкнув чешуёй, падали обратно в воду. На дне росли причудливые водоросли. Я поёжилась. С некоторых пор не люблю их. Я окинула взглядом пещеру: лёд и парящее тёплое озеро, и замерла от увиденного.

— Как такое может быть? — озвучил мои мысли Герман.

— Ограллияз щедр на загадки и магию, — ушёл от прямого ответа Элл-Таанг. — Из этого озера берёт начало один из ручьёв Семиводной.

От огненного осьминога тоже шёл пар, однако лёд под его щупальцами и не думал таять, даже вмятин не было.

— Это же… — Альгин поражённо смотрел на лёд, — Обитель Снов Ирдонги.

Глаз осьминога, как мне показалось, с уважением посмотрел на Альга.

— Как догадался? — оранжевый зрачок описал круг по красной радужке. Наверное, это означало радость.

— Вспомнил легенду, — покраснел от похвалы Альг.

— «В его Обители Снов вода теплее ночей землерода, а воздух холодней морозов костобора. И Первые Песни там стали Вечными Льдами, которые никогда не тают», — процитировал Герман.

— Приятно, когда твои спутники не невежды, — глаз сощурился и отвернулся. — Разрешаю вам взять по куску льда. Как знать, может быть, он вам пригодится.

Мы не стали злоупотреблять доброжелательностью Элл-Таанга и разломили на три части конец сосульки. Я немного полюбовалась обжигающе-холодным кусочком льда, который не оставил на ладони даже капельки воды.

Из пещеры мы попали в очень тесный туннель, пришлось ползти. Как только мы отползли на какое-то расстояние, раздался грохот за нашими спинами. Клин магических огней метнулся в темноту и высветил заваленный проход. Я глянула на осьминога, но тот сделал вид, что ничего не произошло, и спокойно пополз вперёд. Вот же гад! Я ни секунды не сомневаюсь, что это его щупалец или глаза дело!

Мы вышли ещё в одну пещеру. В ней тоже было озеро, но с обычной, прозрачной водой. Посреди озера лежал чёрный, с красными и зелёными прожилками, камень. Приглядевшись, я увидела, что от камня исходят тонкие, почти невидимые струйки дыма; он стелился по воде, а затем тонул в ней и, словно растворялся.

— Это и есть источник Горького ручья? — предположила я.

— Источник под этим камнем, — вздохнул осьминог.

Мы подошли ближе. Я рассмотрела, что в воде не было ни рыб, как в предыдущем, ни растительности. Значит, это не обычный камень.

— Магия, — подтвердил мои догадки Гера.

— Вряд ли мы разобьём его, — обходя вокруг озера, сказал Альгин. — Слишком большой.

Я стала на колени и заглянула в глубину: да уж, наверху только часть. Остальное — под водой. И больше напоминает скалу, чем сорвавшийся валун.

— Это не скала, — вздохнул Элл-Таанг. — Этот камень бросил когда-то тёмный маг в отместку за то, что не смог найти Слёзы Аргины. И именно им проклял воды Медосвежа.

Я села на краю озера и задумалась. Как его можно очистить? Эх, провалим первое же испытание!.. Спустились на дно вулкана, видели Обитель Снов Ирдонги, я раздобыла грибов и плесени и, на тебе!

— Альг, есть идея, — Герман, круживший вокруг Горького озера, поднял на Альгина пылающий от нетерпения поделиться мыслью взгляд.

— Валяй, — кивнул Альг.

— Нужно осушить озеро и попробовать стереть камень в порошок.

Альг помолчал, переваривая услышанное.

— Ты говоришь о Душе Кродерона?

Гера кивнул.

— Потом применим Благодать Сфайлы и посмотрим, что из этого получится.

Парни переглянулись.

— Хранитель недаром сказал, что нас должно быть двое. Один маг с таким не справится, — продолжал Герман. — А вдвоём можем попробовать.

— Сколько у тебя накопителей?

— Три.

— И у меня три. Рута?

— У меня один, — потупила взгляд я. — остальные я отдала Рани.

— Значит, у нас есть три попытки, — подытожил Герман. — Рута, великий, отойдите, а лучше скройтесь за тем валунами, — он указал рукой в сторону двух валунов, что лежали в глубине пещеры. — Сейчас будет очень жарко.

Ребята закатали рукава, готовясь творить заклинания. Мы с Элл-Таангом последовали их совету и скрылись за валунами.

— Не смотрите сюда! — крикнул Альгин.

Я села на пол пещеры и прислонилась затылком к камню. Через какое-то время послышалось бормотание — ребята начали читать заклинание. Затем послышалось бульканье, словно вода кипела в гигантском котле, бульканье переросло в шипение, а после и вовсе затихло.

Ребята выкрикнули Древнее Слово. Пещера озарилась ярким светом, послышался грохот.

— Давай ещё раз! — сквозь грохот я расслышала голос Германа. — Поддаётся!..

Снова вспышка и загрохотало ещё сильнее.

— Почти получилось! — послышался крик Альга. — Ещё разок!..

В этот раз громыхнуло так, что заложило уши и запершило в горле от пыли. Мы с осьминогом закашлялись.

— Зажмурьтесь! — пронёсся по пещере эхом голос Геры.

Я вспомнила тараканью историю и зажмурилась. Через несколько секунд раздался довольный голос Альга:

— Получилось!..

Мы с Элл-Таангом, откашливаясь и отплёвываясь, вышли из укрытия и направились к парням.

На месте озера зияла глубокая дыра. Вода исчезла.

— По-моему, мы перестарались, — горько вздохнул Герман, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба.

— Осколки, — меня осенила догадка.

— Точно! — воспрял духом Герман. — Если Вечный Лёд не тает, то его можно не растапливать, а размолоть. Ледяная пыль останется на дне. Нельзя дать источнику пересохнуть. Надо ему помочь возродиться.

— Вы знаете какие-нибудь водные заклинания? — я с надеждой посмотрела на ребят.

— У меня не осталось сил, — признался Альгин.

— Возьми, — я протянула ему свой накопитель.

— Не поможет, — отрицательно покачал головой Альг. — Я почти всё потратил. Этого хватит только на то, чтобы нам подняться обратно.

— Я попробую, — заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, сказал Герман. — Я был в Источнике. У меня ещё есть силы.

Альгин и Гера достали свои кусочки. Я полезла в карман за своим и… не нашла его там. Скорей всего, он вывалился в укрытии. Ещё хуже, если я его потеряла по пути сюда. Придётся заново проползти по туннелю.

— Не расстраивайся, может, двух хватит, — успокоил меня Герман.

Но я уже бежала к валунам искать кусок Вечного Льда.

Повезло, он оказался там. Только упал в щель между камнями. Моя рука туда не пролезет. Так, пусть теперь этот Великий поработает.

— Элл-Таанг, нужна твоя помощь, — обратилась я к осьминогу. Интересно, кто он: дух или божок?

Тот лишь скосил на меня свой зрачок.

— Помоги, пожалуйста, достать лёд. Щель слишком узкая. Если ударить по ней магией, то лёд упадёт глубже, и тогда мы его никогда не достанем. А назад, к Обители Снов Ирдонги, дороги нет.

Элл-Таанг моргнул и молча пробрался к расщелине. Он ловко просунул щупальце в расщелину и подхватил огненной присоской кусочек Льда. Какое счастье, что он не тает!

— Благодарю, — я совершенно искренне поблагодарила его, и присела в книксене, затем помчалась к ребятам, чувствуя спиной его пристальный взгляд. Мало ли как произошло наше знакомство, если ребята уважительно к нему относятся, почему я должна ерепениться?

Герман вызвал огненную спираль, которая в считанные мгновения стёрла в порошок Вечный Лёд.

— Быстрее, — полушёпотом сказал Элл-Таанг, опустив в яму глаз, — источник погибает.

Он что, может видеть сквозь камни? Я с опаской покосилась на огненного осьминога.

Герман сдул порошок в яму и стал читать заклинание. На стенках ямы образовались мелкие капли. Я глянула на любимого — он покрылся испариной. А этих капель ничтожно мало!

Я протянула руку, чтобы убрать пот со лба. И тут с браслета Самаэкеша сорвался золотой шар и упал вниз. Герман лишь изумлённо заломил бровь. Через несколько секунд яма стала наполняться водой. Дно засветилось синим, на моей груди ярко вспыхнул Поцелуй Судьбы.

Герман тяжело дышал, я взяла его за руку. Интересно, как маги делятся энергией?

— Бери, — шепнула я ему, — легче тащить меня, чем остаться здесь навсегда.

Гера благодарно кивнул, и я почувствовала покалывание в ладони. Когда меня шатнуло, Герман крепко прижал меня к себе.

— Спасибо, — шепнул он.

— Эльфийская магия, — рот осьминога растянулся, наверное, в счастливой улыбке. Потому что на самом деле мы увидели жуткий оскал.

— Мы выполнили твоё условие, — взглянул на Элл-Таанга Альг. — Выполни и ты своё обещание.

Я села у озера и зачерпнула ладонью воду. Понюхала, а затем сделала несколько глотков. Вода была прохладной и сладковатой. Я припала к озеру как олень, утоляя жажду: после передачи магии, пить хотелось неимоверно.

Огненный осьминог тоже подошёл к краю озера и… нырнул. Вода зашипела, а Элл-Таанг скрылся где-то на дне водоёма.

— Вашу мамашу!.. — выругался словами Лика Альг.

— Не торопись с выводами, — спокойно ответил Гера, наклоняясь к воде, чтобы напиться. — Он — правая рука Кродерона. Бог не станет обманывать тех, кто ему служит. Лучше попробуй воду. Она, правда, сладкая.

Альгин лёг и опустил лицо в воду.

— Да уж, где теперь люди будут стирать бельё? Горький ручей стал сладким, — усмехнулся Альг, вынырнув и вытирая рукой лоб.

Не знаю, сколько мы так просидели, но Герман оказался прав. Вода забурлила, над водой показался глаз осьминога. Элл-Таанг выбрался на берег. В щупальцах он держал обсидиановую шкатулку. На крышке была вырезана фигура Аргины с кувшином в руках.

Осьминог прищурил глаз, отчего зрачок мячиком запрыгал по красной радужке.

— Что, думали, я вас надул?

— Нет, великий, — спокойно сказал Герман. — К чему помощнику бога нас обманывать?

Осьминог растянул рот в улыбке.

Боги богами, но улыбка у этого помощника жуткая!

Он откинул крышку. Перед нами лежали три вида Слёз богини: первые прозрачные, словно бриллианты, вторые — небесно-голубые, а третьи — чёрные, будто душа Маруны. Если у тёмной богини, конечно, имелась душа.

Приплыли!

— Угадаете — Слёзы ваши. Нет — значит, нет. Если угадаете, то уйдёте. Нет, останетесь здесь навсегда.

Мы замолчали. Перспектива состариться в пещере с двумя мужчинами меня не прельщала. Да и что за жизнь без солнечного света. Надо думать, рассуждать, выстраивать логическую цепочку.

— Было бы слишком просто, если бы Слёзы оказались прозрачными, — предположил Альг.

— Чёрные — тоже, сомнительны, — продолжил Герман. — Их могла пролить Маруна или Моредана. Значит…

— Погодите, — я покачала головой. — Они не могут быть голубыми.

— Почему? — удивился Гера.

— Потому что… вспомните легенду: погибали лучшие маги, она оплакивала их. Если бы здесь были бы рубиновые слёзы, мы бы взяли их. Её сердце разрывалось от боли и плакало… — Я посмотрела в глаз осьминогу: — Мы берём чёрные.

— Рута, нет! — Альгин ударил меня по руке, которую я протянула, чтобы взять. — А если ты ошибаешься?! И они прозрачные? Богиня-то Пресветлая!

Я потёрла ушибленную руку. А удар у него хороший — точно синяк будет!

На плечо Геры сел магоптиц и сказал голосом Скрираниэля:

— Скоро солнце сядет, поторопитесь.

Мы переглянулись.

— Давайте тянуть жребий, — предложил Герман. — Мы не можем задерживаться.

Мы подняли по камешку. У меня был кругляш, у Германа — вытянутый с острыми краями, а Альгину достался плоский, как монета.

Я глянула на Элл-Таанга.

— Великий, я снова прошу твоей помощи.

— Я не имею права подсказывать, — хмыкнул осьминог.

— А я не о подсказке прошу. У тебя… ног больше. Возьми эти камни, мы отвернёмся, а ты их перемешаешь. Потом, кто-то из нас выберет тот или иной камень, а ты раскроешь его. Мы возьмём те Слёзы, которые выпадут волею судьбы.

— Раз так, я согласен, — снова улыбнулся устрашающей улыбкой осьминог.

— Альг, твои — прозрачные, Гера, твои — голубые, а мои, так и быть — чёрные.

Мы отдали камушки осьминогу и отвернулись. Тот немного повозился и сказал:

— Можно.

Мы повернулись.

— Кто будет тянуть? — охрипшим от напряжения голосом спросил Герман.

— Рута, — глянул на меня Альгин. — Это её Хранитель за пятку поймал. Пусть и тянет жребий.

Сердце бешено заколотилось. Я бросила короткий взгляд на Германа, он кивнул — давай. Губы пересохли. Ещё заложенные от недавнего грохота уши, казалось, вообще слышать перестали. Сердце продолжало усиленно биться, ладони вспотели.

— Пусть рука Рокнесгер направит мою руку, — шепнула я и коснулась рукой щупальца Элл-Таанга.

Огненная спираль щупальца медленно разжалась, показывая всем мой камушек. Я с тревогой глянула на ребят. Они молчали.

— Мы берём чёрные, — прохрипела я и, дрожащей рукой потянулась к Слезам.

Я взяла в руку первую Слезу и зажмурилась. Ничего не произошло. Дно пещеры под ногами не разверзлось, камнями не завалило.

— Ты угадала, — Элл-Таанг ошарашенно таращился на меня единственным глазом. — Этого не может быть, ты угадала…

Я кинулась Герману на шею, не скрывая нахлынувших слёз. Мы прошли первый этап! Мы смогли! Мы молодцы! Сзади подошёл Альгин, и мы стояли так, обнявшись, втроём.

— Золотце моё, — шепнул на ухо Герман. — Ты…

— Я уже мысленно со всеми попрощался, — возбуждённо проговорил Альг.

— Кхе! — услышали мы за спинами и оглянулись. Осьминог смотрел на нас, не мигая, лишь оранжевый зрачок наворачивал круги по радужке. — Слёзы брать будете или как?

Я забрала остальные капли.

— Спасибо, — поблагодарила я осьминога.

— За что? — удивился он.

— За помощь. Без тебя мы бы не справились.

Он расплылся в своей жуткой улыбке.

— А ты забавная, внучка Уланьяра Семисильного.

Я оторопела.

— Я магию твоего рода за сто вёрст услышу, — пояснил он и глянул на ребят: — Вам пора.

С этими словами осьминог исчез, а перед нами открылся проход, по которому мы вышли к той самой метке, оставленной на месте нашего прибытия.

— Рута, давай накопитель, — протянул руку Альгин.

Я протянула ему амулет.

— Готовы? — спросил он.

Мы с Герой, как и наверху, одновременно ответили:

— Да!

Гера крепко взял меня за руку и стал вместе с Альгом читать заклинание. Мы начали плавно подниматься вверх. Пролетев немного, я почувствовала, что на голову что-то льётся. Вода? Странно, откуда? Парни с испугом смотрели на происходящее, но продолжали читать заклинание. Не хватало нам только разбиться. Поток воды хлынул сверху таким напором, словно из гигантского шланга кто-то решил наполнить потухший кратер Ограллияза. Мы только крепче вцепились друг в друга. Ох, не нравится мне всё это. Я высвободила руку и достала жёлтого птица из кармана Геры.

— Рани! Нас заливает водой! Сделайте что-то, мы поднимаемся! Кальдера Ограллияза, Скрираниэлю Руаикхару!..

И со всей силы подбросила его вверх. Гера успел поймать меня за руку. Через пару минут на моё плечо сел малиновый птиц и голосом Ши-Рансы сказал:

— Мы не можем взлететь! Крэхтенслоксы в такую погоду не летают! Кальдеру накрыло ливнем с градом невероятной силы! Всё затоплено, мы переместились к Семиводной!

Думай, Рута, соображай! Иначе погибнешь вместе с ребятами! Я с надеждой глянула на Германа:

— Гера, отдай часть силы Альгу. Альг, тогда, на кладбище, летом, вы делали щиты! — перекрикивая шум воды, проорала я.

Альг, продолжая шептать заклинание, напрягся.

— Щит Сфайлы! — вспомнила я. — Иначе мы все погибнем. Гера, ты должен постараться нас вытащить. Берите мои силы, Иггирия потом подлатает.

Ребята посмотрели друг на друга и обменялись короткими кивками. Я схватила за руку Альгина и тут же почувствовала покалывание в обеих руках, словно я схватила ними ощетинившегося ежа. Герман продолжал читать то же заклинание, а Альгин навесил щит. И вовремя, так как мутный поток невиданной силы ударился о невидимую защиту. Руки закололо сильнее. Я с ужасом наблюдала за тем как вода вперемешку с глиной и камнями несётся на нас, пытаясь уничтожить. Последнее, что я увидела — это несущееся на нас бревно.

Затем — темнота и яркая вспышка света. Откуда-то издалека зазвучала знакомая песенка:

Колыбельная оборвалась, и я увидела широкоплечего крепкого мужчину, склонившегося над колыбелью. От него к спящему ребёнку лился золотистый свет…

Снова вспышка света и… я открыла глаза. Надо мной склонился бледный Герман. Я сделала глубокий вдох и чихнула. Оказалось, что я лежу возле Утюг-горы на тёплых камнях.

— Слава богам, очнулась! — обрадованно крикнул Гера и подхватил меня на руки. — Как ты меня напугала!

— А что случилось? — я обняла его за шею и вдохнула знакомый запах вербены и можжевельника.

— А что ты последнее помнишь?

— На нас летело бревно.

— Оно-то и пробило слегка щит, — сказал Гера. — Когда мы поднялись к краю кратера, то нас встретил ливень с градом, а вокруг разлившееся мутное озеро.

— Нас спас Диэрг — построил короткий портал. Иггирия через вулкан не смогла пробиться, кто-то глушил внешнюю магию, — добавил Альгин, который нёс мне плащ.

— Поставь меня, пожалуйста, — попросила я Геру.

Он аккуратно поставил меня на землю. Я закуталась в плащ.

— А еды нет? — устало глянула я на парней.

— Канрика подстрелил небольшого кабанчика, — улыбнулся Герман. — Тебя ждёт лучшая порция. Ты сегодня героиня дня.

Мои щёки вспыхнули от похвалы.

— Мы все герои дня, — покачала я головой. — Сама бы я никогда не выбралась оттуда. Впрочем, даже не попала бы. А то что сделали вы с Альгом, — я развела руками, — волшба высшей категории.

Альг улыбнулся.

— Идти сможешь? — По-моему, Герман слишком переволновался.

— Смогу, — улыбнулась я.

На раскалённых камнях Утюг-горы, жарились куски мяса. Сок и жир стекали по камням шипящими струйками. Я вдохнула аромат и зажмурилась.

— Рута! — ко мне бросилась Кхыбра. — Как же ты нас всех напугала! Вы с Геркой теперь будете постоянно друг друга из Айгрониса доставать?!

— Да ладно, — обняла я подругу. — Не имею права умирать.

Я счастливо улыбалась.

Эльфы развели небольшой костёр.

— Нас никто не вычислит? — забеспокоилась я.

— Не волнуйся, — успокоил Скрираниэль, — мы под щитом отсутствия. На пять ночей сил хватит.

Мне подали лист лопуха, в котором лежало ещё горячее мясо. Я села возле костра и впилась зубами в сочный кусок. Тёплый сок слегка обжёг горло, но это были такие мелочи по сравнению с тем, что мы справились с первым испытанием, что я разве что не урчала, как крэхтенслокс, от счастья. Когда с ужином было покончено, мы расселись у костра.

— Куда двигаемся завтра? Ведь, по словам Самаэкеша, наш маршрут изменился.

Рани достал смятую карту и расстелил на камнях. Щёлкнул пальцами, вызывая магический огонёк, который тут же повис над картой.

— Подземелье Ислиньяр, — мрачно сказал он.

— Это далеко отсюда? — заглянул в карту Ликраниэль.

— В часе полёта, вот здесь, — мы проследили за его пальцем, скользящем вверх, к Хиллагари и Леовардии.

— Там между границами двух государств расположилась небольшая страна Детей Сумрака — КрОйдиенг. Дети Сумрака почти не бывают в Лартионе. У них свои города и традиции. И даже своя академия магии. В нашей учатся только несколько грязнокровок, таких как Ю, где кровь дроу неярко выражена. Думаю, что после происшествия с Вальдемаром, всех, у кого имеется хоть капля крови Детей Сумрака, попросят из академии. В целях безопасности. А потом ещё и за перекиданцев возьмутся. Оборотни, не умеющие контролировать свою вторую личину, опасны для окружающих, — закончил Скрираниэль.

— Кто с тобой пойдёт, Рута? — поинтересовался Лик. — Тебе же нужен враль?

— Ты врать не умеешь, — щёлкнул его по носу Рани.

— Да я лучше всех вру! Вот хочешь, прямо сейчас тебе что-то совру.

К нам подсела Тиатариасса.

— Ага, скажи, что я ни капельки тебе не нравлюсь, — дёрнула она розовым ушком и уставилась на Ликраниэля.

У несчастного будущего детектива вначале покраснели щёки, затем, уши, а после — кончик носа. Мы расхохотались. Громче всех смеялась порозовевшая от удовольствия Тиатариасса.

— Ликраниэль!.. — вытирая слёзы, только и смог сказать его брат.

— Я пойду с тобой, — прервала веселье Кхыбра.

Повисла пауза. Я недоумённо смотрела на подругу.

— Вспомни лето, я же искусно врала тебе о себе. А ты ничего не заподозрила. К тому же я не буду краснеть, как некоторые. Да и моя раса поможет нам.

Все с интересом посмотрели на троллину, словно увидели её впервые в жизни. А она права: единственная из всех, которая сможет вписаться в Кройдиенге — Кхыбра. Троллей в Лартионе побаивались и недолюбливали. Большинство из них не блистали ни умом, ни красотой. Только северные троллины, каковой являлась Кхыбра, были красивы. Мужчины севера обладали заурядной внешностью, ещё и с уродливыми кривыми клыками, еле прикрытыми нижней губой, но они не были глупы. Ходили слухи, что тролли и изирбии давно заключают между собой браки. Плюс орочья кровь, коей иногда разбавляется троллья. Как бы там ни было, но северные троллины были красивы: статные, фигуристые, темноволосые, с огромными чёрными или карими глазами. Их клыки небольшие, придавали облику пикантности. Их охотно брали в жёны орки, немного разбавляя свою кровь. Не исключено, что мать Ойха из северных троллин.

Я встала и подошла к подруге.

— Спасибо, Кхыбра.

Она крепко обняла меня, словно прощалась.

— Тогда, надо менять маршрут, — тихо сказала Иггирия. — Никто из дроу не поверит, что ты можешь дружить с Рутой. В ней хоть и есть эльфийская кровь, но всё-таки, она человек. Диэрг?

— Да, — к нам подошёл наш сегодняшний спаситель.

— Нужно на рассвете построить портал в Леовардию, на ближайший местный рынок.

— Это ещё зачем? — удивился Вася, который за время обеда не проронил ни слова, а лишь исподлобья наблюдал за всеми.

— Купим там ошейник и поводок, — продолжила целительница.

— Ты решила приучить свою кошку к поводку? Не поздновато ли? — вмешался Канрика.

— Это не для неё, а для Руты.

— Что?!.. — Мои брови от возмущения поползли вверх.

— Не кипятись, — приобнял меня за талию Гера. — Иггирия права. Никто не поверит в дружбу человека и троллины. А если она скажет, что ты её рабыня, то очень будет похоже на правду.

Я задумалась. Если честно, то эта идея меня не вдохновляла. Я противница рабства. Нет, конечно же, я слышала, что некоторые тёмные личности держат рабов. Но официально — рабство в Лартионе запрещено. Кто с кем и как договаривается — не знаю, да и знать не желаю. Мне жизнь дорогА.

— Ладно, — согласилась я на унизительный ошейник и поводок. — Допустим, мы с Кхыброй появимся там в таком виде. А что мы должны найти?

— Думаю, что я знаю, — тихо сказал Василий.

Мы уставились на него.

— Страсть Лиссейлы.

— Но почему именно Страсть богини азарта? — спросил Альгин.

— После смерти Грамарха все боги на два года отказались от самого ценного. А что самое ценное у Лиссейлы? — верно, Страсть. Где самый большой храм Лиссейлы? В Вайге-Норе, столице Кройдиенга. — Вася с сожалением посмотрел на меня: — Только вот, увы, я не знаю что это.

Мы притихли. Я уткнулась носом в плечо Германа. В темноте было слышно лишь мирное пение цикад. Цикады…

— Кстати, а где мой фамильяр? — я отодвинулась от Геры. — Никто Шафрана не видел?

Вразнобой раздалось: «Нет».

— Странно, на него это не похоже. — Обычно клоп суёт свой пятачок куда надо и куда не надо. А тут, словно сквозь землю провалился. Он бы нам так помог! Заслали бы лазутчика во вражеский лагерь. Придётся всё делать самим.

— Время позднее, — взглянул на звёзды Скрираниэль. — Давайте ложиться спать.

— Пост оставляем? — спросил Канрика.

— Да. Я, Василий и Ликраниэль на посту. Рута и Кхыбра спят до упора. Остальные, как и вчера — смена через каждые полчаса.

Мы с Герой облюбовали покатый тёплый камень, как раз вдвоём поместимся. Гера свернул свой плащ и положил нам под голову. Моим плащом мы, как и прошлой ночью, укрылись.

— Я боюсь, — утыкаясь Герману в грудь, выдохнула я. — Я очень боюсь завтрашнего дня. Если что-то пойдёт не так, то мы с Кхыброй можем не вернуться.

Герман погладил меня по щеке и поцеловал. Как же давно я не целовалась с ним! Мне так хотелось полностью отдаться поцелую, но ошейник с поводком, которые на меня должны были надеть завтра, не давал мне покоя и не выходили из головы.

— Прости, — я слегка отстранилась. — Я действительно очень боюсь. Я трусиха.

Гера обнял меня и крепко-крепко прижал к себе.

— Ты у меня самая смелая и везучая. Ты обязательно что-то придумаешь. Вспомни, как ты угадала, где настоящие слёзы богини.

Я тяжело вздохнула.

— Но ошейник — это так унизительно.

— Всего один день, слышишь? Я мысленно буду с тобой. Когда закончится всё это, я подарю тебе лучший день в твоей жизни. Мы проведём его так, как захочешь ты.

К горлу подкатил комок. Хотелось, не сдерживаясь, разреветься во всё горло. Но я понимала, что не имею права. Ещё четыре дня. Четыре дурацких дня. И потом всё. Нормальная жизнь. Никаких приключений. Карантин закончится. Занятия, сессия, тёткина таверна и Герман. И бабушкина тетрадь. Потом экзамены, учёба, ещё одни экзамены, практика, обычная и привычная жизнь. Никаких походов невесть куда, королев, загадок, амулетов, склепов и древних пророчеств… Вот только тайну артефакта разгадаю и всё. Кому он так жизненно необходим, кто стоит во главе всего? Подумаешь, Карлиан сказал, что я даже не пешка в игре. Сегодня я ею стала! А пешка тоже может стать королевой, если её переставляет опытный игрок. На этом я вырубилась.

Мне снился чудесный сон: что я сижу на цветущей абрикосе, наслаждаюсь ароматом цветов. А какая-то сволочь рубит дерево! Да так, что звон от топора слышен на всю округу. Бах-бах-бах! Да что ж ты делаешь, гад?!

И тут я поняла, что это не сон. Кто-то действительно стучит… изнутри камня. Я вскочила на ноги и закричала:

— Убивают!..

На крик тут же сбежались эльфы. Затем я оглянулась и увидела, как ещё сонный Герман, который, скорей всего совсем недавно уснул, проваливается в этот злосчастный камень, на котором мы так славно устроились ночью!

— Гера, нет!..

Да что ж это такое! Только я собралась прыгнуть за любимым, как из камня показалась голова Германа, покрытая… слизью? А за ним вылезла уродливая башка… ящера, покрытая точно такой же слизью. Ящер издал странный звук, похожий на рычание эстриггира.

— Вашу мамашу, дракон… — рядом со мной стоял взъерошенный Ликраниэль и пялился на Германа и отвратительного ящероподобного уродца.

— Ликраниэль! — О, это оскорблённые ушки Ши-Рансы, надо же, непристойность услышали. Надо будет пару гномьих словечек вставить, пусть понервничает.

Но эльф не обратил никакого внимания на окрик. Уродец облизал Германа длинным раздвоенным языком и прижался к нему склизкой башкой.

— Так я встретил свою маму, — Ликраниэль не сдержал смешка.

Впрочем, мы все покатились со смеху. Даже обслюнявленный Герман и тот хохотал.

Канрика и Рани помогли ему выбраться из скорлупы. Оказывается, мы всю ночь проспали на драконьем яйце! Но как оно здесь оказалось?

— Его здесь раньше не было, — разглядывая скорлупу и камни вокруг неё, констатировала Ши-Ранса.

— Его вынесло потоком реки, — предположил Вася. Скорей всего оно было где-то в глубине вулкана. А вчерашний потоп, вероятно, вытолкнул его наружу.

Уродец вылез. Он быстро обсох. Размером он был с полугодовалого телёнка. А я-то думала, что драконы рождаются мелкими ящерицами размером с лягушку! Хотя, мелких драконов нет. По крайней мере я о них ничего не знаю. И, да, они не могут нести куриные и даже грифоновые яйца!

Ши-Ранса, Вася, Канрика, Ликраниэль и Тиатариасса окружили маленького дракона со всех сторон. Ему, по-моему, это не очень нравилось. Он нервничал — рычал, бил хвостом и жался к Герке. Подошли Кхыбра, Альгин и Богрис, которые то и дело восклицали: «Дракон! Это настоящий дракон!». Иггирии с Диэргом не было видно. Наверное, ещё не вернулись из Леовардии.

В подтверждение моим догадкам, недалеко возникло голубоватое пятно портала, откуда вышли эльфы. Иггирия, не обращая внимания на только что вылупившегося дракона, подошла ко мне и вручила свёрток.

— Это твоё, переодевайся.

Я размотала его — лохмотья.

— Вы серьёзно?! — мой крик прервал всеобщее воодушевление.

— Вполне, — спокойствию Иггирии можно было позавидовать. — Или ты хочешь быть рабыней в дорогой эльфийской одежде?

— Маруна вас всех возьми! — выругалась я и решительным шагом пошла за Утюг-гору.

Я разделась догола и надела очень скромное бельё — даже мачеха покупала дороже. Рваные штаны и латанную ситцевую кофточку. Вместо добротных эльфийских сапог мне достались сбитые, перевязанные верёвкой старые туфли. Пресветлые боги, хоть бы не убиться в них.

В таком обшарпанном виде я вышла к друзьям. Иггирия и Диэрг переглянулись, целительница чуть заметно кивнула и, я не успела моргнуть, как Диэрг одной рукой влепил мне пощёчину, а другой саданул в глаз, и ещё толкнул на камни так, что я, потеряв равновесие, упала, содрав колено и локоть. Мамочки, как больно! Я закричала и расплакалась. Альгин со Скрираниэлем еле сдерживали Германа, который хотел накинуться на Диэрга с обнажённым клинком, выхваченным у зазевавшегося Ликраниэля. Тиа и Кхыбра бросились мне на помощь. Они помогли подняться. Кхыбра сама чуть не плакала и шептала: «Прости, Рута, прости, милая. Это всё из-за меня…»

— Прошу прощения, Рута, если бы мы предупредили, то не было бы такого эффекта, — извинилась Иггирия. — Никто не поверит троллине, что она не бьёт рабыню.

Синяк расползался как чернильная клякса, губа вспухла. Я вспомнила губы Лавра, когда его покусали шершни. Сравнение, конечно, то ещё, но выглядела я, наверное, живописно, не хуже бывшего жениха. Мне было больно прикасаться к лицу.

— Как только вы вернётесь, я тебя вылечу, — пообещала целительница. — И вот ещё, — она протянула пузырёк с какой-то жидкостью.

— Что это за гадость? — всхлипнула я и охнула от боли — коленка не распрямлялась, а боль пульсировала, отдавая сотней иголок в икру. — Вы мне ногу сломали! — взвыла я и разрыдалась с новой силой.

Ко мне подбежал Герман, он аккуратно ощупал колено и поднял полный ненависти взгляд на Диэрга:

— Ты перестарался. У неё трещина!

За Герой, пошатываясь и смешно перебирая лапами, вышел дракон и, как ему, наверное, казалось, грозно зарычал на Диэрга. Сдержаться от смеха было невозможно.

Иггирия подошла ко мне и положила руку на колено. Через несколько минут боль утихла и теперь пощипывала только содранная коленка.

— Прости, Руточка, потерпи, девочка. Но так надо. Вот, — она снова достала из кармана пузырёк.

— Что это?

— Всего лишь настойка ночной ромашки. Её экстракт жёлтого цвета, он прекрасно выкрасит зубы.

Я так посмотрела на целительницу, что та мгновенно стала оправдываться:

— Это всё смоется. У тебя и так слишком целые и хорошие зубы для рабыни.

— Спасибо, что не выбили, — буркнула я, сплёвывая тёмно-жёлтую жидкость.

— Не забудь помазать соком войлинту подмышки. От рабов всегда дурно пахнет.

— О, нет! — взвыла я. Опять от меня будет вонять так, словно я спала всю жизнь на мешке тухлой рыбы!

Но спорить было бесполезно. Я послушно сделала и это.

— Меня хоть накормят? Или весь день я буду голодать взаправду?

Герман принёс вчерашнее мясо, которое Тиа уже разогрела на камне.

Иггирия с интересом рассматривала дракона, которому достался кусок сырого мяса.

— Вызнаете, что это за дракон? — обвела она нас всех взглядом. — Это потомок Паутинки. Скорей всего, её дитя. Последний златокрылый дракон.

Мы молча смотрели на малыша, который управился с мясом и теперь приставал к Герману, чтобы тот с ним поиграл.

— Не может быть, — пробормотал Василий и переглянулся со Скрираниэлем.