Глава 15 · Жизнь бьет ключом. Разводным. По голове

'Может быть, ну вот совсем еще недавно,

Захлебнулось б сердце радостью в груди.

А теперь — как это просто и забавно,

Мне сказать тебе лишь хочется: «Уйди!»'

П. Герман «Всё, что было»

— Мама все знает и всегда права, — любит повторять Рус.

Именно эта мысль всплывает в моем охреневшем мозгу.

Автоматически прижав к себе полуголую Ангелину, понимаю, что очень кстати накинул сегодня рубаху поверх футболки.

— Сын мой, в нашем городе нужно быть готовым к дождю, снегу и жаре в любой момент, — все детство говорила матушка.

Вот, приучила наряжаться, как капусту.

Ну, пригодилось же!

Хоть и так, что лучше бы нет.

Набросил рубаху на Ангелину:

— Застегнись!

А сам в приложение такси полез. Позориться дополнительно в общественном транспорте был не готов.

Заказав машину, прихватил Лину за локоть и повёл к воротам.

Не будем прощаться, чтобы не усугублять…

Останавливать нас никто не стал.

Хоть из меня эмоции и впечатления так и рвались, решил потерпеть до дома.

Махнул рукой отрицательно, когда Ангелина открыла рот.

— Не сейчас, — рыкнул.

Лина как заведенная твердила, что я просто все не так понял.

Да.

Все не так.

Вот, вообще, трудно было что-то не понять там.

Даже такому идиоту, как я.

Шагнул чуть в сторону, задышал тяжело.

Ярость надо унять.

Унять срочно.

Я и так уже накосячил — на сто лет вперёд разгребать задолбаюсь.

А потом, когда до прибытия такси осталось три минуты, вдруг зазвонил телефон.

Контакт был знакомый, но капец, неожиданный.

— Бро, если ты эту звездень ещё не шуганул, то сделай это вот прям щас! — голос главного спеца нашей армейской разведки звучал напряжно.

Я охренел ещё раз, хотя куда уж больше?

— Мы вчера тут гужбанили и Санька прижали… перестарались да влетели. Прости, что затупили и припозднились с инфой. Только сейчас нам телефоны вернули и из ментовки выпустили.

Я пытался уловить суть, наблюдая за показавшейся на шоссе машиной такси. Смысл пока ускользал.

— Кароч, бро, Санек был этой Ангелине бабок должен. Отдавать пожлобился. Взамен обещал познакомить ее с парнем упакованным, за которого и замуж можно, если взяться плотно и окрутить сразу. И семейка у него, мол, состоятельная. Питерская. Ну, помнишь, он вас свел, и ты поплыл. Вот такие дела хреновые, — Тима выругался в сторону.

А после небольшой паузы осторожно так предложил:

— И ты бы это, сходил проверился.

— В смысле? — в башке было как-то слишком много всего разом.

Мысли и впечатления там толкались, судорожно выстраивались в разнообразные теории, которые разваливались столь же быстро, как пирамида из карт, если основание вырвать.

И чувствовал я себя… похоже.

Как будто из груди вырвали… что-то.

Нужное.

— Трусы повисли, бро! — Тима уже рычал. — Анализы всякие сдай! Хрен знает, что ты там от неё мог подцепить.

Капец!

Махнув Лине в сторону машины, скомканно попрощался:

— Сбрось мне на почту всю инфу. Спасибо, Фей.

Тимофей мрачно усмехнулся:

— Встрял ты, да и мы прохлопали. Но, если что — на связи. Мы еще дня три тут будем. И это, кароч… ну… ты понял.

Да я-то понял.

Можно слать.

Упал на переднее сидение. Не мог час спокойно выдержать рядом с ней.

Просто не мог.

Покатили по трассе резво, я же указал в приложении, что ехать надо по «пла́тке» и максимально быстро.

Тупо таращился в лобовуху. В глазах пекло, в ушах шумело.

Будто мне в последние дни мало было всего остального трындеца.

Оглянулся: сидит сущий ангелочек — глазки красные, припухшие, губки трясутся, лицо в слезах, ручки стиснула на коленях.

И так меня это взбесило, что зубы сами, скрипнув, сжались.

Нет. Нет. Нет.

Погоди, молчи. Дома будешь орать.

Не сейчас.

Не здесь.

Хрипнул и задышал вдумчиво, как учил батя. И дикий, жгучий, едкий стыд меня накрывал сильнее с каждым вдохом.

Я — лошара.

Идиот.

Тупой придурок.

Мысли скакали внутри бешеными белками и рвались наружу четким, образным, отборным армейским матом из репертуара братьев тети Веры.

Мой лексикончик «помойного периода» не тянул такой жестяк.

Из полезного, за время пути до дома я сделал три важные вещи: заказал новые замки на входную дверь, билет на самолёт до Новосиба и сбросил данные рейса Тиме.

Пусть встретят.

Сейчас мы поговорим о произошедшем и все. Финита моему нечаянному, огненному счастью. Было оно ярким, но недолгим.

Отмахиваюсь от гадкого вопроса, звенящего в глубине души:

— А оно, вообще, было?

Выбравшись около дома из машины и достав с заднего сидения задремавшую Ангелину, потащил ее в квартиру.

Разборки начались, естественно, по дороге.

Соседи получили массу удовольствия, не иначе. Вот ведь свезло людям. Такое шоу.

Не дойдя до подъезда, Ангелина начала верещать:

— Ники, перестань! Куда ты летишь… стой! Все нормально, ничего страшного не случилось. Чего ты взбеленился?

Да⁈ М-м-мать!

Аж дыхание перехватило от ярости.

— Лина! Ты пыталась соблазнить моего брата, вертела голой задницей перед моим отцом… это, по-твоему, нормально? Ничего страшного?

Вырвавшись из рук, она зашипела на меня рассерженной кошкой:

— Я просто хотела, чтобы он помог нам со свадьбой. Я люблю тебя, ты любишь меня. Нам нужна шикарная свадьба. Раз родители не хотят помочь, вот, приходится справляться своими силами.

Охренеть логика. Вот, офигеть же просто!

Схватил за руку и поволок вверх по лестнице — сил ждать лифт не было. Ничего, чуток пробежится, а то столько времени тут скучала…

У меня, хвала отцу, дыхалка была норм, поэтому я еще и высказывался по пути:

— Попытка влезть в семью моих родителей и брата — это, вообще, ни в какие ворота! Ты о чем думала? Как ты могла! Я тебе доверял, Лина…

Когда добрались до двери, слезы-то лились рекой.

Лина вскинула руки, пытаясь меня обнять, и все причитала:

— Ты не понимаешь! Я люблю тебя и хочу за тебя замуж! Очень сильно. Они же могут помочь, но не хотят! Ты должен сказать им!

Как с ноги под дых.

Да, я должен.

Должен им сказать:

— Простите меня. Вы были правы, а я дебил! Простите…

Позорище, б…лин.

Ввалился в квартиру, втянул ее следом. Скинул обувь и потащил эту… женщину на кухню. Усадил за стол. Выдохнул, проморгался.

Я замесил это дерьмо. Я виноват. Мне и разгребать.

— Как ты смеешь, Ангелина⁈ Ты не ангел, ты дрянь. Беспринципная, подлая и коварная тварь, которая пользуется людьми ради своих интересов!

Ох, и заверещала она, ушам моим — писец…

— Ники, милый, ты просто ревнивый и несправедливый! Я всего лишь хочу жить, понимаешь? Здесь, в Петербурге, где я могу наслаждаться всем по полной программе.

В голове звенело, зубы чуть ли не крошились от ярости.

На себя, слепого идиота.

Глотнул воды из бутылки.

Почему-то мелькнула мысль: а если она мне что-то в жрачку добавляла? Или в выпивку?

Так, это тоже анализы. И это тоже потом.

Сейчас про другое:

— Наслаждаться жизнью за счет моей семьи⁈ Как ты смеешь⁈ Эгоистка, тебе плевать на чувства других. Ты просто воспользовалась мной и моим доверием!

— Ники, не будь глупцом! Ты же сам меня сюда привез, сам меня сделал своей невестой. Почему ты теперь меня выгоняешь? Ты просто не умеешь ценить настоящую женщину, — о, полезло из нее это, роковое.

Да, то, что до сих пор с бараном-Ники срабатывало безотказно.

Права бабушка Зульфия — это гормоны рулили.

Сейчас у меня болело все, что можно и нельзя внутри. Поэтому «Золотая голова» Никиты Ланского, прочистившись, наконец-то, получила возможность поработать.

— Настоящая женщина не предает и не изменяет! — вспомнил мать, Ладу, тетю Веру с сестрами.

Вздрогнул.

Вот — настоящие женщины, а не эта… пародия.

Будто кривая нейросетка слепила из того, что было…

А в голове все бьется противное:

— Но она такая же, что и вчера. А ты тащился от нее дико. На все забил. И на всех.

Да, я сам виноват в своих проблемах.

Ну и да, я их решаю. Тоже сам.

— Ты будешь жалеть об этом, Ники! Я найду себе настоящего мужчину, с которым буду счастлива. Вот потеряешь меня, и тебе будет очень-очень больно! — выскочила на середину комнаты, из глаз уже не слезы, а искры. Волосами встряхивает, показывает, какая она звезда.

Ну, я все это видел. Но ценность невесты, оказывается, в ином.

— Я не буду жалеть о том, что лишился тебя, Ангелина. Ты показала свою гнилую душу, и я рад, что я освободился от тебя вовремя.

— Ах, конечно, как вернулся сюда и уже мальчик-мажор, да? Зажравшийся придурок! Я сразу все поняла, только эти твои заносчивые подружки-сучки начали ныть, что Лиза тебе больше подходит.

Как ножом по сердцу: Лизонька, малышка.

Не видел ее сегодня, и к лучшему. Наверное, в кафе с десертами была. Хорошо бы, она не застала всего этого дерьма и позорища.

Ну, ей-то, конечно, перескажут в подробностях, а возможно, и приукрасят, но это не важно.

Главное — я налажал. Мощно.

И так-то, «подруги дней моих суровых» бывали разными: шумными, взбалмошными, требовательными, настойчивыми, резковатыми, возможно, иногда истеричными, но заносчивыми — никогда.

Пока я задумался, опять сменилась программа.

— Ники, мой дорогой, пожалуйста, дай мне шанс… послушай меня…

Аж в глазах потемнело от понимания: если бы не все сегодняшние потрясения в кучу, повелся бы. Вон, с нее уже рубашка моя сползает.

Как пить дать размяк, поимел бы тут же и все — снова пахал бы как проклятый, да еще и Золушкой подрабатывал для своего Ангелочка.

Дурак.

Лина схватила за руку, прижалась:

— Пожалуйста — пожалуйста — пожалуйста! Ну, Ники, милый… Мы же уже здесь. И я готова мыть, стирать, научиться готовить…Мы, правда, будем счастливы, если немножко постараемся…

Пытается залезть на руки, а у меня горло перехватывает от воспоминаний о том, как у нас страсти полыхали вот недавно.

Горько хмыкаю:

— Постараемся? Еще?

То есть то, что я делал до этого — это я не старался, да?

Пресвятые мужики моей матушки, ну, что я за дебил-то?

Так противно осознавать себя удобным, безотказным лошком-кошельком.

Как я не обращал внимания, что Ангелина с самого первого момента проявляла большой интерес к финансам? Моим и моей семьи. А еще в наших разговорах она все время хвалила Руса и отца за их успешность.

Больно. От понимания.

Получается, ей всегда было на меня плевать. Лина рассматривала меня лишь, как способ устроиться получше. Конечно, ей было по фиг, что там у меня происходит на работе и внутри. И любые мои усилия она воспринимала, как должное.

Посмотрел на женщину, в которой был сосредоточен весь мой мир последние пару недель. Хмыкнул: точно амортенцией [1] опоили, а сейчас вдруг дали антидот.

Ага, знаю я его.

Батин коронный слева, в ухо.

Указываю в сторону ванной комнаты:

— Приведи себя в порядок и собирайся, Ангелина.

Ужас и паника в глазах. Шепот:

— Нет, Ники, нет. Я не хочу… ты не можешь…

А я могу. И быть говном — тоже.

Отвел ее умыться.

Стоя в дверях, думал, что за двадцать с лишним лет подзабыл, как это, но ради такого случая — вспомню. Какой я был и как себя вел, когда мама меня только нашла.

Кровью, не кровью, но соплями и слезами кое-кто умоется.

Пока она переодевалась, прошел по квартире, собрал все ее вещи, побросал в сумку. Ну, багаж готов.

Накинул ветровку, прихватил ключи, документы, кивнул Ангелине, появившейся в дверях:

— Поехали. Самолет в двадцать два — десять.

Как она орала, это что-то. И кстати, словарь заковыристых ругательств я пополнил.

Добирались на метро и автобусе до «Пулково», и всю дорогу она осыпала меня проклятиями и поливала помоями.

А я молча офигевал.

Уже после регистрации на рейс и сдачи багажа, прихватил за локоть, отвел в сторонку:

— Ты сильно пожалеешь, если решишь к нам еще раз сунуться. Или гадость какую сделать. Спецы СБ «Равелина» сейчас уже заряжены за тобой присматривать. Только рыпнись. У нас тут леса дремучие и болот куча. Я тебя предупредил. Ты услышала. Жалеть тебя никто не станет.

Проследил, чтобы прошла досмотр.

Сбросил парням в Новосиб: «Отгружено. Подтвердите доставку».

По дороге домой забрал в «Озоне» новые замки. Будет, чем завтра заняться.

Еще отправил сообщение Ивану: «Проводил обременение в Новосибирск. Если я уволен — напиши».

Записался на утро на обследование и анализы. Содрал с постели белье, выбросил в мусорку и после ледяного душа просто упал на кровать.

Пить не рискнул. Мало ли куда меня, дебила, может занести.

[1] Амортенция — это мощное приворотное зелье из серии книг «Гарри Поттер». Она создаёт лишь безумное, непреодолимое влечение к тому, кто сварил зелье.