Глава 17 · «А годы летят…»

Родне, прибывшей издалеча,

Повсюду ласковая встреча,

И восклицанья, и хлеб-соль.

'Как Таня выросла! Давно ль

Я, кажется, тебя крестила?

А я так на руки брала!

А я так за уши драла!

А я так пряником кормила!'

И хором бабушки твердят:

«Как наши годы-то летят!»

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Лиза

— Лизон, ты шикарна!

— Офигенная красотка выросла!

— Отвал башки просто…

Комплименты от Яшки с Мотом в первый вечер встречи сыпались, как будто на спор — непрерывным потоком. И такие, ну, неоднозначные, я бы сказала. Но милые и искренние, как и они сами.

Парни сначала долго вертели меня и с любопытством рассматривали со всех сторон, радостно смеясь и передавая из рук в руки.

Было смешно и весело. Мои тоску и тревогу будто смело ураганом эмоций, которыми они фонтанировали непрерывно.

Вообще, от ребят всегда во все стороны перла энергия, но если раньше это все больше были мелкие пакости, легкие шалости и громкий шум, то теперь, когда они изрядно подросли и вроде бы повзрослели, это были уже совсем другие идеи, проекты и очень сильное беспокойство.

Пробегая мимо беседки с бабушками и тетушками к дальнему краю заднего двора, чтобы, как раньше побросать шишки в воду, кто дальше, уловила неожиданно тяжелый вздох и тоскливое от тети Нади:

— Опять у меня месяц будет не дом, а филиал дурки.

— И хорошо бы этот филиал, после завершения набега остался целым, — хмыкнула бабушка Софи, до сих пор планировавшая пожить в Поместье до ноября.

А всегда грустная бабушка Римма, вздохнув, заметила:

— Девочки, это же всего лишь время такое: юность, порывы, стремления, энергия. Она пока у них без вектора. Как там? Ну, помните? У Портоса: «Я дерусь… просто потому что… дерусь!» Это проходит.

— И очень быстро, — хлопнула в ладоши бабушка Анна и предложила тем, кто загрустил, новую фирменную наливку от Софии Павловны или какой-то винный раритет от тети Веры.

Его приволок Матвей и торжественно вручил одной из любимых теток перед началом застолья.

И когда я уже собралась бежать к неистово машущим мне ребятам, высказалась молчавшая до сих пор бабушка Агнесс:

— Ну, считай, Надюш, что в этот раз тебе повезло. Лизочка выросла в Риточку: умненькая, спокойная, рассудительная. Так что парней притормозит, да, может, от особо сильных разрушений удержит.

Тетушки и бабушки сдвинули с хрустальным звоном бокалы и захихикали, а я тихонечко пошла прочь, размышляя, был ли это комплимент или трехэтажное, завуалированное оскорбление.

Толком подумать над словами старшего поколения не вышло. Весь вечер мы перемещались от одной группы родственников и знакомых к другой, а так как не виделись довольно давно, то для начала пытались обменяться новостями. А их у всех было с горкой.

Когда закат давно догорел, а звездная полночь начала намекать, суровая Надежда Алексеевна разогнала спать пожилых родственников:

— Давайте, покажите молодежи достойный пример!

Потом очередь дошла и до нас:

— А ну, брысь, детское время закончилось пару веков назад!

Поскольку нынче в Северном клане Надежда Алексеевна действительно «царила», то никто не вякал: Царица распустила боярскую думу и отослала холопов. Смиренно удалились, как и положено.

В четыре утра меня разбудил стук в окно:

— Выбирайся, только тихо. У нас же рыбалка, — Яшка проказливо улыбался, как в детстве.

Когда я, совершенно обалдевшая, натянув спортивный костюм и кроссовки, вылезла в окно, то из-за угла дома узнаваемым голосом Мота прошипели:

— Резче давайте, пока дядя Эрик на утреннюю разминку с дядей Русланом не выползли.

И мы с Яковом, тихо хихикая и пихая друг друга, побежали следом за Матвеем, который тащил снасти, подстилки и ведро.

Это было так невероятно.

Ну, снова сидеть с ними рядом, встречать рассвет с удочками в руках, перемигиваясь и беззвучно, жестами, пытаться поговорить.

Будто бы мне опять двенадцать, мир вокруг — прекрасен, я — счастлива, а впереди маячит исключительно волшебное будущее.

Как же давно это было.

Сейчас все не так, все не то, и мы — давно не те.

Тем не менее, через некоторое время я обнаружила, что дремлю у Мота на плече, а Яшка, набросив на нас троих старый, шерстяной, кусачий, походный плед, устроился с другого бока.

Тепло.

И не только от пледа.

С ними так хорошо и спокойно, что я, кажется, сейчас разрыдаюсь…

— Тихо-тихо… Всю рыбу распугаешь! Лизок, потерпи до беседки, а потом плачь сколько влезет. Две сухие футболки у нас есть, — прошептал в макушку Матвей и прижал меня к себе одной рукой, а второй нечто-то такое показал брату, после чего Яшка подорвался и исчез из поля зрения.

Вот что значит: мать — практикующий психотерапевт, маленькая сестра и суровый отчим в наличие. Все чувствует, хотя сам еще пацан.

Сколько им там? Осенью восемнадцать? Мелкота!

Улыбнулась сквозь все же выступившие слезы, а Яков тут же появился из-за спины, протянул упаковку салфеток:

— Утрись, Лизон. Все фигня, кроме пчелок, хотя, если спросить Оле, пчелки тоже фигня. Не клюет сегодня, айда, перехватим на кухне пожрать и в беседке на берегу посидим, пока дом не проснулся.

Когда через пару часов к нам заглянул Руслан Фаридович, то чуть улыбнулся, подмигнул и хмыкнул:

— Сворачивайте беседу, покажитесь Надин, что живы-здоровы, да погнали. Мы сегодня с ребятами на дальний полигон собирались. Лиза, оденься потеплее и возьми аптечку.

И мы все, ну, погнали…

Когда вечером семья собралась посидеть и поболтать вокруг костра на высоком берегу, чуть в стороне от Поместья, я могла только привалиться к Моту и пытаться держать глаза открытыми.

Яшка таскал нам еду и всякие вкусности с огня, а мы медленно и очень старательно жевали.

Сам Яков все еще был деятелен и даже разговорчив.

— Маловато вас сегодня Эол гонял, видать, — хмыкнул, проходя мимо нас, дедушка Леша, на что Мот молча закатил глаза и фыркнул, а я криво улыбнулась.

Да меня на пике формы, года три — четыре назад, даже папа со своими инструкторами так не гоняли. Еле ноги таскаю, а завтра вряд ли встану с постели.

— Не боись, Лизон, мы тебя утром реанимируем, — хихикнул Яшка, падая на скамейку рядом, а я ужаснулась:

— Ты только холодной водой меня не поливай. Встать-то я встану, но сам потом будешь всю еду на неприятных знакомых проверять до конца каникул.

Парни рассмеялись дружным хором:

— А ты, Лизавета, опасной барышней выросла. Не зря дед Влад так хитро усмехается, когда ему заливают, что внучка у него — нежный ранимый цветочек.

Тепло улыбнулась, вспомнив дедушку:

— Деда знает. Деда по́жил.

— И я тебе так скажу: и поло́жил на окружающих Владимир Львович тоже прилично.

Посмеялись, а потом сидели в тишине, пили морс Софии Павловны и глядели по сторонам.

Кругом сновали и родственники, и вечно встревоженная охрана, и друзья семьи тоже. А нам в центре этого бесконечного движения даже просто тихо сидеть было хорошо.

В какой-то момент, когда от костра, кроме аромата жареного мяса, донесся и запах сигарет, Надежда Алексеевна сморщила носик, огляделась и внимательно осмотрела племянников.

Матвей Игоревич скривился и прошипел:

— Ну, давай, ещё обнюхай нас…

— А зачем? — удивилась Железная Надин, приподняв изящную бровь. — Милый, если вы курите, то рано или поздно обязательно спалитесь.

Парни слаженно хмыкнули и покрутили головами, ухмыляясь, мол: «Мы? Никогда…»

Самая старшая из сестер Стрельниковых мягко улыбнулась. И я аж попой почувствовала, как она их сейчас… уделает. Ну, просто блеск в глазах такой знакомый.

— А каждый дополнительный «день с табаком», дорогие мои, означает для вас плюс еще два дня отвыкания, — изящные кисти разошлись в жесте «Вот так». — Это дополнительные сорок восемь часов ломки, когда ты понимаешь, что твой организм тебе не принадлежит, и даже в собственной голове ты не хозяин. Те бесконечные, мутные, долгие часы, в течение которых ты будешь задавать себе вопрос: «А мужик ли я вообще?»

— Да, вы, тетя Надя, всегда отлично объясняете, как оно есть по жизни. Так, что хоть пойди и утопись, — забурчал Яков.

Матвей согласно хохотнул.

— Нет, мои дорогие, не сейчас. Вот приедут ваши матери, тогда, пожалуйста. Все эти рискованные эксперименты с утоплением исключительно при них. Я вас здоровыми получила, я вас здоровыми верну, — Надежда Алексеевна хмыкнула, подошла и взлохматила темные макушки племянников. — И кстати, вы лексикон свой фильтруйте и почем зря Лизу не обижайте, а то у меня тут толпа скучающих мужчин из охраны давно мечтает выйти на ринг с достойными противниками. Любопытно им посмотреть, чему вас полковник Князев успел научить. Ну и муж всегда готов шлифовать свои неоднозначные, но полезные навыки.

— Ага, против дяди Руслана мы, как моськи вокруг слона — задавит и не заметит, — фыркнули хором. — Хорошо, если в полной комплектации уползем.

Настрой у парней сегодня целый день был очень боевой и очень задиристый. Даже полигон не смог их усмирить.

А я про себя радовалась, что сами они оказались такими же классными, как в далеком детстве. Поэтому мне все время хотелось непременно их обнять, потискать за щечку и угостить пряничком.

Так, счастливо улыбаясь, я и уснула. Прямо там, где сидела.