Глава 27 · Очевидное, но неожиданное
'У старой мельницы привязанная лодка, —
Я льну к прохладе серебра.
И так чарующе и так узывно-чётко
Душа поёт: «Вернись. Пора»…'
К. Бальмонт «Где б я ни странствовал»
Лиза
Мы с ребятами в беседке на берегу вдохновенно готовили мясо на углях. Мот забежал на кухню главного дома за приправами и морсом, Ваня с Яшкой занимались мангалом, а я… пошла в туалет.
— Иди сюда, мой самый адекватный из племянников, — послышался голос Надежды Алексеевны.
— Теть Надь, мы ничего не сделали…
Было смешно, но здоровенный, умный, шикарный парень, который вырос из вечно непоседливого, взъерошенного Матвейки так смущался, попадая под прямое воздействие убийственного внимания своей самой старшей тётушки.
— Пока нет. Но собираетесь, — прозвучало спокойное и уверенное в ответ.
— Ну, мы просто…
— Вы не «просто», молодой человек. Все, что вы делаете — не просто.
— Да ладно, про долг Наследницы это вы Алиюшке задвигайте, мы с Яшкой так, скромненько, у дяди Эрика на подхвате. Ну, или если совсем плохо, то у дядь Димы. А Ванька больше деду Гоше и дяде Руслану в помощь. Вон, тетя Ядя Поповича сильно одобряет.
В принципе, я была согласна с таким взглядом, но попой чуяла второе дно. Поэтому тихонько протиснулась в тамбур около кухни, прикрывшись лианами традесканции и чего-то еще, тоже зеленого и вьющегося, гордо свисавшего из кашпо под потолком.
— Так, не заговаривай мне зубы, юноша. Ты намёки как, улавливаешь, а, Матвей Игоревич?
— Вы специально, да? Может, я и не Игоревич вовсе?
Ой-ой, ну Демон же предупреждал. Куда он со своей идеей, да без подготовки? Капец.
Хозяйка дома (и клана) выразительно фыркнула:
— Может, ты дурак тогда, а? Родитель — это кто?
— Тот, кто растил, а не передал набор ДНК, — заученно отбарабанил Мот.
А я вздрогнула.
Ого, это же и моя история тоже.
Я только сейчас поняла, почему меня так сильно вся эта детективная эпопея задела. Да, мы пока только строим идиотские гипотезы, рисуем схемы, готовим вопросы, прикидываем: кому бы их задать.
Уже видно: там что-то есть. И оно грозится оказаться таким неподъёмными и опасным, что результат мы и вправду можем не вывезти.
И да, я понимаю: парни реально боятся.
Задать вопрос.
Потому что их пугает возможный ответ. И своя на него реакция.
А я печалюсь, ведь у меня же тоже есть «грязная тайна». Но мне повезло: я знаю правду с раннего детства. И да, считаю, что мой единственный и самый лучший на свете папа — Руслан Владимирович Ланской-Коломенский. А не Всеволод Бенедиктович, не к ночи будь помянут, зараза.
Меж тем Надежда Алексеевна еще не гневалась, но и от благодушия ее уже ничего не осталось, судя по металлу в голосе:
— Тогда не полируй мне мозги глупостями, а то я решу, что Гарик тебе недодал ума в прошлый раз.
О, эпическая встреча на ринге в «Равелине», помним-помним. Тогда Гарри Аланович так отделал накатившего на мать с непонятными претензиями Мота, что даже мой отец беспокоился о возможных последствиях. Но Матвею мероприятие пошло на пользу, это признало все старшее поколение.
— Дело Игорь говорил, про «лупить его надо от души, если вдруг потеряет берега», — хмыкнул тогда дедушка Влад.
И ведь до сих пор было нормально вроде? Но оказывается, что в реальности все не так, как кажется со стороны.
— Да ладно? И че? — чувствуется, что Мот психует и перегибает.
А с тетей Надей так нельзя:
— Ни «че». Думаю, Руслан Фаридович мне в просьбе не откажет…
— Че вы сразу угрожать?
— А по-другому вы почему-то понимать не желаете, вот печаль, — я прямо вижу, как она улыбается и протягивает ему конфетку.
Будто в детстве, после того как они с братьями или сёстрами выходили из «парадного угла», отстояв наказание.
Мот тоже понимает: кто он и где его место, поэтому уже звучит гораздо тише и примирительно:
— Да понял я, теть Надь.
— А раз понял, давай, мне объясни. Я не мать твоя, мне надо подробно. Чего вы там с Яковом мутите? Ваньку гоняете, а ведь он, в отличие от вас — с серьёзными намерениями.
— А мы, может, тоже серьезно?
— А может, мне взять крапиву, Матвей Игоревич? — хохотнула Надежда Алексеевна.
— Да, чего сразу крапиву-то? Ну? Лизок же капец, как хороша: умница, красавица, милая, нежная, наша… со всех сторон здорово.
— Идиоты. Не так серьёзные отношения строятся, а за «несерьёзные», я лично вам все лишнее поотрезаю мужниными фамильными сюрикенами.
Мот сопит и фырчит, но против Царицы Надин не тянет:
— Теть Надь, она классная и очень нам нравится…
— Но?
— Но мы же на шесть лет в «учебке», потом служить. А она?
— Не о том вы, достойные продолжатели дурацких идей старших родственников мужского пола, думаете и беспокоитесь, — как всегда, Надежда Алексеевна звучит красиво, правильно, и Матвей опять точно ничего не понял.
— Парень, что с него возьмёшь? — сокрушается обычно тетя Вера.
Дядя Гарик в таких случаях шепчет ей на ухо что-то смущающее, а потом, прижав к себе покрепче, обещает:
— Я с ним поговорю. Все будет хорошо.
Так и происходит: когда Мот выползает с ринга, возражений у него обычно нет, а понимание — есть.
А сейчас Надежда Алексеевна просто вываливает на голову Матвея истину, которую они видеть не хотят:
— Она с вами дружит. Ни один из вас ей, как мужчина, не нужен. Поэтому вам с ней так легко, хорошо и здорово. Понял? Так что это не вы не можете с ней ничего завести, пока у вас учеба. Это она с вами не будет. Усёк, шкет?
— Ну чего обзываться-то? — нудит Мот.
Но я знаю, что башка его, многими профессорами очень правильно настраиваемая столько лет, уже работает на полную мощность, поэтому вскоре мы слышим:
— Все, мне надо подумать и с Яшкой перетереть.
Матвей проносится мимо как ракета, а я, чуть подождав, тихонько топаю следом.
Вечер завершается мирно трапезой, где все довольны, милы и очень сердечны друг с другом.
А перед сном Ваня утаскивает меня чуть посекретничать.
После всех впечатлений последних дней засыпаю я, лишь только голова касается подушки, а будит меня, естественно, прилетевший Бегемот.
Эх, упустила я из виду этот нюанс. Ну, ничего. Будет еще и на нашей с котей улице праздник.
После завтрака, обнявшись с имеющимися в наличии обитателями Поместья, мы выдвинулись в Хибины.
В аэропорт меня вёз дядя Дима, и я не удивилась, когда, только лишь Главный дом скрылся из виду, он нейтральным тоном заметил:
— Лиз, гораздо больше пользы будет, если ты в проблемы Мота не полезешь.
Вздохнула:
— Но они есть.
Мне вообще непонятно, почему ни тетя Вера, ни тетя Надя (которая всегда про всех все знает), до сих пор не поговорили с Матвеем и не развеяли его сомнения.
Ну, по офигевшей тыкве ему настучать мешалкой тоже можно.
— Так, может, ему надо что-то сделать? А не изображать здесь страдающего Гамлета?
О! Педагогика.
Бабушка Рита такое любит.
Ну, потерпим. Штош.
Хотя жутко любопытно теперь: а что же там запрятано?
Опасное.
Но, думаю, эти новости мимо меня не пройдут, ведь там же Яшка и Ваня.
Вспоминая проведенное вместе с ребятами время, улыбалась весь обратный путь.
А вернувшись домой, в аэропорту, увидев неподдельный восторг и изумление на лице папы, мысленно поблагодарила Северную царицу, Надежду Алексеевну, — преображение удалось.
Вот все они, Стрельниковы-Янтарские, такие: если облагодетельствовали, то уж от души.
Что же? Сейчас меня наверняка ждет ворох новостей о грядущей свадьбе, но я справлюсь. Хотя бы попробую.
В случае чего мне есть куда сбежать.
Тем более, там ещё и стажировка.
Через полтора часа дверь бабушкиного дачного дома я распахивала преисполненная веры в себя, да.