Глава 29 · Империя наносит ответный удар
'Мы выбираем, нас выбирают,
Как это часто не совпадает,
Я за тобою следую тенью,
Я привыкаю к несовпаденью.…'
М. Танич «Черное и белое»
Лиза
— Лиз, ты сейчас домой явишься прямо в разгар свадебной лихорадки. Такая себе перспектива. Будешь глупости всякие думать, стыдиться, что он тебя бросил, — Ваня хорошо за это время изучил и мой характер, и базовые установки: бросили? Значит, ты какая-то не такая.
Но попусту болтать и в ране ковыряться он тоже не станет.
— И? — взглянула вопросительно, печально улыбнувшись.
Как мои перспективы четко определил, а?
Иван притянул меня к себе за плечи и тихо выдохнул в висок:
— Давай, что ли, скажем всем, типа у нас с тобой «все серьезно»? Если что, моим предкам ты со всех сторон хороша, твои тоже возражать не станут. А потом разберёмся.
Подняла голову и вытаращилась на него во все глаза с огромным удивлением.
А он еле заметно усмехнулся, как делает Руслан Фаридович:
— Зато сейчас ты не «брошенка» будешь, а «невеста». Причём жених хоть и Павлов, но из Янтарских. «Золотой мальчик», — теперь горько хмыкнул уже он сам.
Как же все сложно во взрослой жизни, а?
Но мне показалось, что идея неплоха: с Ванечкой мы хорошо поладили, ходить за ручку, обниматься и прочее — вполне можем. Если вдруг Павловы-старшие прибудут в Питер с родственным визитом к Стрельниковым, да и к нам заглянут — никого не удивит. А встреча взрослых точно пройдёт на уровне: все давно друг друга знают, обсудить найдется что, люди в целом адекватные вроде…
— Погоди, а отец Петр? — чуть отстранилась. — Не вломит тебе за лжесвидетельство?
Иван Петрович прижал меня к себе вновь и фыркнул в ухо:
— Это другое. Не корысти ради, а так, во спасение!
— В таком ракурсе мне вообще норм. Я бабулю предупрежу. Она-то все поймёт сразу, чтобы не спалила, — хмыкнула, поднимая голову.
Ванечка чуть коснулся губ, обозначая поцелуй:
— И отлично. Надурить профессора Ланскую у нас не выйдет. Я пойду, тете Наде намекну, хотя она наверняка давно в курсе.
А я еще подумала, что Надежда Алексеевна не только в курсе, но и продолжение этой авантюры, туманное для нас, ей тоже уже известно.
Может, поделится мыслью какой нужной с племянником?
И вот, обдумывая все произошедшее и ужасаясь грядущему, по дороге до дома меня посетила гениальная идея: впервые в жизни сработать на опережение.
Лизавета же самая умная, да?
— Мам, ба, я вас прошу, никаких мне новостей про Ника, ладно? Да, мне еще сложно, но я справлюсь. И да, я не одна, — заявила вместо «здрасте вам».
А чего? Надо с порога обозначить, что про его фифу я слушать не желаю. И как он счастлив — тоже. Вот еще. Много чести.
Мама глаза распахнула, руками всплеснула, и… да, уставилась на бабушку. Вот кто командует парадом у нас.
Маргарита Анатольевна оглядела меня внимательно с головы до пят, покивала, хмыкнула, а потом проказливо улыбнулась:
— Это твой выбор, милая. Помни об этом.
Ну, мне норм так.
А дальше понеслось: бабуля предупредила папу и деда, мама как-то объяснила братьям, а, скорее всего, отца попросила. И вечером все слушали исключительно мои рассказы о прошедшем отпуске на Севере: о путешествиях, о людях, о конкурсе.
Мы очень тепло посидели, а утром я водворилась на кухню: священнодействовать, успокаивать нервы, причесать мысли, ну, и не только…
Заодно очень красиво показать своей глупой первой любви, что «я в порядке».
А потом, да, он приехал. Спасибо, что один. Не иначе, дед Влад как-то повлиял.
В столовую входила уже после того, как первый шум стих и во всеоружии. Ну, с тортами.
То, что Ник рад меня видеть, ему все нравится, и он доволен — было заметно.
Ну а то, что Никита Владимирович жутко опасен для моей психики, четко прочувствовала, когда сердце при виде мощной фигуры, затянутой в форму СБ «Равелина» за столом, на миг замерло, а потом перепуганным зайцем застучало в голове сразу везде.
Разум, вообще, как отъехал.
Нет — нет — нет. Так нельзя. Рядом с ним мне нельзя.
Поэтому, ни фига не слыша из-за шума в ушах, я с благодарностью вспоминала Ванечку: только понимание, что есть у меня маска, сценарий, фасад, за которыми можно спрятаться, позволило выдержать эту дегустацию.
Никита был все такой же классный.
Нет, лучше: стал взрослее, горькая складка у рта появилась, новые синяки, ссадины, шрамы — следы того, что он не в офисе штаны просиживает. У него настоящая тяжелая, мужская работа. Но остался взгляд все тот же: сияющий, пронизывающий насквозь.
Нельзя — нельзя — нельзя. Это все теперь чужое.
Валить, Лиза. Валить надо быстро.
Хоть на что-то ума хватило: отшутиться про парней. Все поржали. Вроде прокатило.
После смеха и дегустации стало понятно: потрошить меня профессор Ланская-Коломенская будет. Сейчас.
Я же знала, что так случится?
Эх, перед смертью не надышишься, да.
Едва только за нами с бабулей захлопнулась дверь библиотеки, как легкость и веселье исчезли с родного лица словно по волшебству:
— Ну а теперь серьезно, Лизок.
Знакомый с детства тяжёлый профессорский взгляд вновь продирает вдоль спины колкими мурашками и кажется, что мы с Ванькой сваляли дурака.
— Да ты же всё и так поняла, — тихо бормочу под нос, опустив голову. Как сопливая мелочь, фу.
Ну, будет бабушка недовольна, но не убьет же?
Королева Марго фыркнула, устраиваясь в кресле:
— Что Ванечка — хороший мальчик, но не торкает?
— Ну, как-то так, — вот, а я говорила, что она поймёт правильно и сразу. Без намеков.
А остальные? Эх, они так привыкли к вечному апокалипсису и трындецу, которые сопровождают Стрельниковых и Янтарских, поэтому просто не удивились.
— Ладно, не трясись, Лизавета. Ох и перемудрили мы с твоей матерью. Вырастили все же «правильную девочку», простите, Пресвятые Просветители. Чай наливай да расскажи, как так вышло? И почему все же не Матвейка с Яшенькой, — королевская ручка погладила по плечу, и груз моих страхов, обид и потерь стал чуть легче.
Выдохнула, разливая молочный улун, привезенный этой весной из Цзилинь профессорской четой лично.
— Ну, бабуль, они классные, с ними весело, здорово… Ну, правда, им так нормально, а я нервничаю, теряюсь и чувствую себя предательницей… — закончила чуть ли не шепотом.
Маргарита Анатольевна притянула меня поближе, как в детстве, и я с удовольствием спрятала нос у нее на плече. Будто в защитный кокон, кутаясь в теплые воспоминания и узнаваемый шлейф «Венецианского бергамота» от Тома Форда, который дед уж сколько лет регулярно добывает за какие-то фантастические деньги специально для своей Королевы Марго.
— Это потому, милая, что твое сердце занято и, к сожалению, не одним из них, — тут мы вздохнули синхронно.
Ну да. И что?
— Я потерплю, бабуль. Немного. Когда не смогу совсем, тетя Надя приглашала в любое время. Да и практика у меня там кондитерская еще…
— Как Надин вывозит весь свой дурдом — ума не приложу, — вздохнула бабушка, потянувшись за чашкой, а я решила, что время удачное и вообще…
— А как ты думаешь, там, в будущем, Мот с Яшкой, ну, продолжат?
Допивая чай, наша «Гранд мадам» хмыкнула:
— В будущем? Так далеко, Лизочка, я не думаю давно. Но с Верой и Люсиль мы как-то делали прогнозы. Девочки не исключают возможности, что в будущем, как изящно выразилась Вера: «У них будет одна невестка на двоих».
Вот это да. Вот это перспективы.
А Стрельниковы-то — хороши! Ни анафеме, ни позору никого не предали, никуда не изгнали, не колупают парням мозг. Ждут чего-то?
— Ой, бабуля, как раз про тётю Веру. Я хотела уточнить…
Профессор Ланская вопросительно изогнула бровь.
А меня уже понесло на волне любопытства:
— Ты же познакомилось с ней до того, как Матвей родился? До ее брака с Игорем Александровичем?
— Да, он привёз Верочку к нам в первый раз на свадьбу твоих родителей. Дело было летом, осенью родился Матвей, а следующим летом они у нас в «Равелине» поженились, — видно, что воспоминания приятные: лицо сурового профессора смягчилось, улыбнулись не только губы, но и глаза.
Значит, можно тихонечко попробовать влезть дальше:
— Бабуль, а как там вышло? И вся эта история, что вроде как до свадьбы за тётей Верой ухаживал дядя Гарри? А замуж она почему-то вышла за дядю Игоря…
Маргарита Анатольевна посмотрела на меня с веселым изумлением:
— А у вас что, молодежное расследование?
— Ну, мы с парнями немножко того, полюбопытствовали…
Моя обожаемая ба тихонько рассмеялась:
— И много раскопали?
— А правда? Да? Есть чего? Я вот прямо как чувствовала… — мечтательно закатила глаза.
Как же: любовь, тайны, какие-то давние страдания и преодоления, вероятно, подвиги — если судить по тому, что происходит сейчас.
То, что мне надо. Погрузиться в бурлящие переживания.
Чужие.
Свои-то я не вывожу.