Глава 37 · Обыденное и удивительное
'Не сразу всё устроилось,
Москва не сразу строилась
Словам Москва не верила,
А верила любви.
Снегами запорошена,
Листвою заворожена,
Найдёт тепло прохожему,
А деревцу земли…'
Д. Сухарев, Ю. Визбор «Александра»
Лиза
Если меня когда-нибудь спросят о времени начала моей сольной карьеры, отдельно от семейного «Равелина», то я лишь закачу глаза, хмыкну и махну рукой. Потому что хорошо воспитанные девочки такие слова вслух не произносят. Бабушка не одобряет.
Да, Стрельниковы, если принимали, то предоставляли возможность, подставляли дружеское плечо, готовы были поддержать и помогали. Именно поэтому так страшно было их подвести.
Я пахала от души, по полной программе, с погружением, от забора и до полуночи. Как никогда не работала, даже во время горячего сезона свадеб и прочих торжеств в «Равелине».
Выбор оборудования, планирование и зонирование помещений, создание и утверждение меню, оформление всех кафе, подбор персонала, определение и согласование регулярности обновления расходников и прочее, прочее, прочее.
Голова шла кругом, потому что баров и кафе теперь было до хре… много.
Я забыла про все на свете: семью, друзей, развлечения, отдых, нормальную еду, сон. Да, я работала в попытке доказать всему миру и себе самой, что могу. Что сама я что-то стою в отрыве от семьи. Просто Лиза Ланская тоже чего-то сделать в состоянии хорошо.
Пригодилось привитое папой: «Хочешь? Умри, но сделай!»
Спасибо Вселенной, рядом были те, кто летального исхода старался не допустить:
— Лизочка, тебе нужно обязательно поесть, — перед носом появлялась тарелка с пловом.
О, Надежда Алексеевна баловала дядю Руслана. В честь чего, интересно?
— Лизавета, ты сегодня опять почти не спала, и это уже не смешно, — и он, не слушая возражений, уносит меня в душ, а оттуда в постель. Укутывает в одеяло и бормочет:
— Всех дел не переделаешь. Поспишь и продолжишь!
А я-то уже сплю. Просто в его руках расслабилась сразу и вырубилась в момент.
— Лиза, прекращай психовать. Все будет в порядке, — как мне не хватало этой уверенности, которая звучит во всем, что говорит теперь Ник.
Он выступает мало, но за каждое утверждение отвечает.
Боже, спасибо! Можно выдохнуть. Ник сказал, что все в порядке.
— Елизавета Руслановна, а ну-ка, бросили к чертям эти долбанные розочки, бегом в душ и спать, — звучит над головой бескомпромиссное, когда у меня еще куча дел, и торт стоит недоукрашенный.
Но здесь не поспоришь. Иначе Ник просто утащит меня, куда сказал. Очередное позорище на весь «Янтарь».
Нет, народ вокруг относится ко всему с пониманием, все готовы помочь и поддержать, но я же знаю: «Хочешь, что бы было сделано отлично? Сделай сам…», поэтому случаются накладки.
Как Ник орал, когда я уснула среди драпировок, подбирая по цвету и собирая на леску шторы для кафе — это было что-то. Мама дорогая, хорошо, что ты этого не слышала. Обиднее всего оказалось то, что тетя Надя его поддержала. А дядя Руслан, пока Ник бегал по комнате и крыл меня и мой перфекционизм матом без цензуры, просто унес мою обессилевшую тушку спать. Капец, как стыдно.
И я много чего такого занятного могу вспомнить, да.
Примерно так, под причитания Ника, прошли первые полгода, после запуска на «Северном янтаре» двух тематических кафе у подъёмников, одного детского при основном Клубе и зоны барбекю у «Школы выживания».
Из того, что не относилось к работе, у меня были только редкие посиделки с тетей Надей с болтовней о смысле жизни, увлечениях, мечтах и неприглядной реальности.
Было занятно, но иногда Северная Царица приезжала на курорт в сопровождении Эрика Артуровича или Аделя Ассамовича и утаскивала меня в закрытую семейную зону — выпить чаю и поболтать.
В такие моменты я вспоминала, что «за забором есть жизнь», поэтому после разговоров с самой старшей из сестер Стрельниковых я чаще всего звонила домой: маме, бабушке, папе и деду. Братья у меня товарищи настырные, так что они мне писали и звонили сами, вне графиков.
Вот так и жила.
Еще одним большим сюрпризом открытием для меня стал, внезапно, Никита Владимирович Ланской-Коломенский. Тот человек, что неизменно приходил на помощь, когда была в этом нужда, случайно удивлял подарком или похвалой от души.
Тот, кто был рядом и уверял:
— Тише, ты справишься. Сможешь. Ты все знаешь. Выдохни. Давай, попробуй еще раз. Лиз! Ну, я же говорил! Ты сможешь!
И когда однажды Надежда Алексеевна спросила, что именно меня больше всего удивляет в Нике сейчас, я неожиданно для себя сформулировала:
— Я поняла, что его самого никогда не знала. Привыкла с детства к его постоянному присутствию в моей жизни, вниманию и заботе. Считала идеальным, не простым, а эталонным. Но он человек. Эмоциональный, живой… и он может быть разным. С разными людьми и в разных ситуациях. Это со мной он неизменно заботлив и внимателен, да. А так, по случаю, кроет народ матом от души — всей охране на зависть.
Хихикнули вместе, потому что Ник за прошедшее время на Севере снискал и физически отстоял себе репутацию сурового, но умного и справедливого человека.
Я, честно говоря, очень им гордилась. Родня, как никак.
Да и сама я оказалась полезной здесь не только для создания разнообразия в десертном меню, но и в очень неожиданном ракурсе.
Выяснилось, как обычно, случайно.
— Твой, Лизочка, «сладкий» проект — шикарная лакмусовая бумажка для всей нашей богадельни, — доверительно сказал мне однажды дядя Дима, когда вез в Мурманск на очередной конкурс кондитеров.
— Я рада, хоть и не совсем уловила… — в разговоре участвовала из вежливости, так как переживала.
Но не за результаты конкурса: у меня была годная идея, и здесь она должна была зайти жюри.
Просто я не предупредила Ника, что уеду, а он всегда старался заскочить на обед или чай после пяти часов. Явится он со своего полигона или из экспедиции за сотню километров, а меня нет. Неловко выйдет.
Увы, вчера я еще не была уверена, что смогу поехать: были большие проблемы с новыми миксером и тестомесом. Я боялась не успеть выполнить план выпечки для всего курорта. Уже ночью на кухню явился Ник и предложил на завтра устроить что-то вроде «Дня десертов снежного королевства» и подавать в основном шербет, ледяной фруктовый чай, мороженое, желе и их производные.
Так что я в итоге успела заполнить витрины к открытию, и, конечно, спросила тетю Надю:
— Может, на конкурс все же съездить?
— Обязательно! Собирайся, я тебе сопровождение сейчас подгоню, — хмыкнула Железная Надин.
И вновь проявила мудрость, прозорливость и свое коронное предвидение: со мной по делам в Мурманск поехал Демон — именно он прекрасно действовал на Айсберга в качестве сдерживающего фактора. Так что если Алекс по своей новой привычке, появится в жюри, то, возможно, сегодня обойдется без провокаций и эксцессов. А то как-то раз, когда я ездила с дядей Эриком, ему пришлось подбить Алексу глаз и свернуть челюсть, потому что слов Айсберг не понимал.
Печально, но я уже воспринимаю это как грустную реальность. Ожидать, что Алекс услышит меня и отстанет, я перестала примерно тогда, когда вновь увидела его у нас в «Янтаре» с шикарным бланшем и молчаливого, после стычки с Эриком Артуровичем.
Поэтому я, вся такая нервная из-за того, как глупо вышло с Ником, плохо понимала, к чему клонит дядя Дима со своей лакмусовой бумажкой.
— Лизочка, ну как же? Мы внимательно смотрим за теми, кто к тебе подкатывает из охраны и из сотрудников курорта. Рус еще и «друзей семьи» тоже на вшивость проверяет. Отлично выходит. Из твоих поклонников половина на самом деле желает устроиться получше, кто-то мечтает сделать у нас карьеру, но, скажем честно, сорок процентов соискателей твоей благосклонности — на самом деле сражены твоей красотой и талантом.
Боже, кому они, это поклонники? К чему все эти мужики мне, если больше всего я сейчас мечтаю просто выспаться? Часов пятьдесят подряд. Минимум.
Да и вообще, есть же Ник.
Он очень занят по основному своему профилю деятельности, но как-то выходит так, что всегда рядом, спокоен, уверен, вежлив, внимателен, заботлив. Но еще и постоянно намекает, что я занята всем, кто пробился сквозь кордон охраны Стрельниковых и выразил желание пригласить меня хотя бы на кофе, не говоря уже про что-то большее.
И да, как бы то ни было, мне так спокойнее.
Вот такая Елизавета Руслановна дура.