Глава 38 · Охрана принцессы

'Ты слышишь!

День и ночь я буду с тобою

День и ночь я тайны не скрою

В эту ночь одной лишь тебе я вновь повторю

Ты слышишь!

День и ночь далёкие страны

День и ночь моря и океаны

И любовь, что в сердце своем так долго храню

Я тебе дарю!'

А. Губин «День и ночь»

Ник

Если я когда-то думал, что Лизочка скучная, тихая и домашняя — дурак был, ой, дурак.

Несравненная моя Елизавета Руслановна, вырвавшись из-под жесткого контроля профессуры Ланских-Коломенских, жгли полгода после открытия сети кафешек так, как ее батя не мог в свои лучшие годы, отвечаю.

Пахать сутками, все и везде контролировать, проверять, а потом, мило улыбаясь, вваливать провинившихся лично Демону — это все она. Уверен, Лавров-младший так не ржал и столько не работал давно.

Не, мужики СБ Стрельниковых не роптали. Лизавета у них была особо ценным сотрудником: этакой эталонной «сладкой ловушкой», только без сладкого. В смысле, ей ничего делать было не нужно, парни сами липли. Спасибо ребятам Эрика, они сбивали на подлете к малышке восемьдесят процентов соискателей лучшей жизни. То, что мне оставалось — сливки, элита.

Ну, я не жаловался.

Серьезных там было немного, справлялся как-то. Да, мои «братья по оружию» и местные кадры, которые в «Школе выживания» трудились, угорали с моей «романтики», но выбирать не приходилось.

Это моя девочка, и окружающим я это объясню.

Как-то у меня вышло удачно распределить нагрузку между парнями из «Равелина» — те встали на самые сложные части маршрутов и квесты, моими, добравшимися на Север сослуживцами, — они взяли на себя утомительные, но монотонные выезды и полигон, ну и парни Стрельниковых рассредоточились по всей структурной схеме — им отвечать головой перед Бергом-младшим за безопасность «Янтаря».

Поэтому я в основном команде задачи нарезал, с клиентами сложными общался (вот отцова школа и пригодилась), выводил большие компании или особо важных персон выгуливал.

Ну, от озабоченных баб временами приходилось отмахиваться, но я был начеку, так что ни разу малышке волноваться или носик морщить не пришлось.

Все было пучком.

Отдельным столбцом шли ее «постоянные поклонники». С теми было посложнее, но и они, в свою очередь, нас периодически удивляли.

Первый зажег скромный и приличный мальчик Ванечка. Да так, что мать мне звонила и уточняла:

— Сын мой, у меня в истерике Люсиль и гневающаяся Веруша рядом. Успокой тревожных женщин, скажи, что брат твой фигню спорол, а?

Ну, не врать же Маргарите Анатольевне?

— Ну, это смотря, что он там тебе наплел, — начал издалека и очень сдержанно, судорожно соображая, а как выруливать?

Если правда, она такая, хм, ну, суровая.

Ванька повел себя как… мужик.

— Я наставлять паству и «нести в мир доброе и светлое» желаю делом, а не словом, — хмыкнул Иван Петрович и… ушел в армию.

Наплевав на столичный Универ, в котором отлично учился, на сердечный приступ матери и негодование отца, на уговоры малышки, сводившиеся к элементарному:

— Успокойся, Ванечка, подумай хорошо. И на следующий год иди нормально учиться, как Мот и Яшка. Да, на выходе та же армия, но уже офицерский состав.

Попович плевать на всех хотел.

Взял и ушел.

Ну, мы офигели, ясен день.

Одно спасибо, парень как-то втихую Руслана Фаридовича напряг, а тот по своим каналам устроил ему службу на Дальнем Востоке — хоть чуток мать и тетки выдохнули.

Приличные же мальчики из хорошей семьи, то есть Матвей и Яков, давали прикурить семействам исключительно в своем стиле: опасные эксперименты в пределах территории их учебки, хитрые самоволки, которые никто не мог отследить, покидание периметра на спор, склоки с педагогами, из которых нахалы неизменно выходили победителями. И постоянные звонки и письма Лизочке. С идеями, одна другой хлеще.

Приходилось пресекать, да.

Мой кореш Фей оказался на гражданке отличным хакером и умудрился как-то просочиться в сеть морского корпуса, где парни учились, ну а потом по проторенной дорожке пошел двусторонний обмен инфой в обход каналов, которые контролировал непревзойденный спец Стрельниковых — Фарик-джон.

Тимофей признался:

— В открытую мне ему нечем противостоять. То, что выгорело — это удача, и только потому, что его внутренние сети Корпуса не интересовали.

Ну, выгорело, и отлично, но за все надо платить, поэтому я выкатил парням условие:

— Оба от Лизы отвязались. Дружите на здоровье, издалека. Лопайте ее плюшечки, но чтобы больше никаких обнимашек, усекли?

Те неделю помаялись, потом Яшка, как более легкий в общении, взял самоотвод, а Мот уточнил:

— А если я планирую на ней жениться?

Что сказать наглой молодежи, чтобы не матом?

— Планировать можешь, но не более. Ты не готов всю жизнь посвятить ее комфорту, счастью и благополучию. А такой радости, как у Фирсов ей «и даром не нать».

Аргумент был «стальной», как и все у семейства Ильи Анатольевича и Ядвиги Яновны, шикарного примера «как не надо».

Так что и Мот к зиме пришел в себя.

Считаю, что от молодого поколения Стрельниковых-Янтарских я отделался легким напрягом.

С Айсбергом было веселее.

Сколько бы ни уделывал его Берг-младший, сколько бы ни предупреждал Демон, но Алекс уперся.

— Ей-ей, дождется он. Если Лиза пожалуется Надин, то приснится Айсбергу последний сон. О визите к нему Руса, — фыркнул как-то вечером у нас в Штабе Эрик, который только что получил сводку о том, как моя девочка съездила в Мурманск на очередной конкурс.

— Опять, да? Снова подкат, замаскированный под несправедливое судейство? — реально, утомил, старый пень.

Эол только глаза закатил:

— Лиза взяла Гран-При после того, как вся судейская коллегия проголосовала за отвод Айсберга. Позор на весь Север. Чего он добивается? Лиза на него не смотрит, жалеет, это да. Но, как мужик, он у нее в вечной зоне наставников. Ну, чуть подальше, чем мы с Димоном.

А я тут тихо выдохнул в сторону.

Потому что если с Демоном все было ясно: у него есть «звезда» и «свет в окне», то вот Эрик Артурович был величиной непонятной. И с Лизой общался доверительно, и поглядывал порой в ее сторону заинтересовано, ну и, если по чесноку, кандидатом был годным. Возраст эту породу не портил. Да и малышка ему благоволила, я заметил.

Не хотелось бы настолько ребром ставить вопрос. Нет, я был готов, но все же…

Обошлось.

А с ресторатором вышло в итоге так себе.

Почти под Новый год явил он нам свою потрепанную морду на курорт. Опять.

Так как в целом наши мужики все были в курсе ситуации, то охрану непрошеного гостя отсекли на въезде, Демон с высокого крыльца административного корпуса «Северного Янтаря» «держал территорию», а я был краток:

— Лиза моя. Была, есть и будет.

Тут разговор короткий, все четко.

— Не спешите, юноша, — начал Айсберг, но кто его будет выслушивать?

— Не тормозите, дедушка. К пенсионерам мы со всем почтением, но тут вам места нет.

Он, кстати, в драку первый полез. Ну, я и вспомнил, чему меня жизнь, родня и армия научили.

А чего он?

Бил так, чтобы сомнений в его башке не осталось. Я не Эол и не Демон. Я — заинтересованная сторона.

— Эй, Ник, оставь «Охоте» Шефа. Он уже все понял, — крикнул с крыльца Дмитрий Георгиевич.

Я и оставил, бросив на прощание:

— Не приближайся к ней. Ты ей не нужен.

Пока, уж месяц как, не видели его больше.

А с парнями из СБ, да и с самого курорта у нас разговор короткий. В спортзале. В принципе, трех раундов большинству хватает.

И живет моя принцесса в тишине, покое и комфорте. Все вокруг вежливые, но ненавязчивые.

А я — всегда рядом.

Ну а как некоторые моменты «рядом» вспомню, так башку ведет, точно накатил запрещенки.

Лизочка — натуральная амброзия, отвечаю.

Чтоб я каждый Новый год так встречал, а?