Глава 39 · Невозможное

'Увезу тебя я в тундру, увезу тебя одну,

Ярким северным сияньем твои плечи оберну.

Звездный иней загорится на ресницах серебром,

Сколько хочешь самоцветов, мы с тобою соберем…'

М. Пляцковский «Увезу тебя я в тундру»

Лиза

Глядя на шикарную метель за окном Поместья, поняла: завтра, если погода не изменится, на курорте работать будет только гостиница и ее ресторан с лобби-баром. Значит, сильно можно в ночь не усердствовать, ничего не печь. Запасы у них есть, если что — обойдутся и заморозкой.

Потянулась, повела плечами, размяла шею и только подумала, что, может быть, сходить да спросить у деда Леши:

— А не затопить ли нам баню?

Не успела.

Сильные руки обняли, спеленали в объятьях. Всей собой от макушки до попы ощутила его тепло и напряжение и вспыхнула, как свечка. Ну и настрой весь, конечно, того… свернул в сторону самых ярких воспоминаний последних месяцев.

Обычно, когда раньше в голову приходили мысли о новогодних каникулах, то ассоциации были простые: либо мандарины, елки чередой, мешки подарков, бенгальские огни и салюты из чудесного времени раннего детства, либо горячая пора корпоративов и семейных сборищ в «Равелине» с бесконечной толпой тортов, пирожных, сладких наборов и пирожков с предсказаниями. Все эти воспоминания были приятными, с легким привкусом «было, но прошло» и усталости, а теперь…

И стыдно вспоминать, но и выбросить из головы не получается.

Сейчас, в этих знакомых руках, которые не только защищают от беды, но также способны изрядно удивить и подарить невероятное, я слегка теряюсь. И по своему обычаю замираю сусликом.

— Ш-ш-ш, маленькая. Все хорошо. Погода — дерьмо. Метель на три дня. Выдохни, пришло время сказок у камина, хоть уже март на носу, — тут он подхватывает меня на руки и несет в гостиную.

К семье.

Да, за это время Стрельниковы и Янтарские стали для меня настоящей семьей: всегда помогут, поддержат, честно укажут, где провал, спасут, защитят, при необходимости — отругают, а еще любят и балуют. Я, и правда, здесь как дома.

И не только я, к счастью.

Сейчас в зале у камина собралось и старшее поколение, и царствующая семья, и даже молодежь, кроме нас, обнаружилась.

Под понимающими взглядами тети Нади с мужем и деда Леши с бабушкой Софи, Ник устроил меня в кресле, я сам уселся у ног. Я же, традиционно, заполыхала ушами и щеками.

На диван он меня перестал усаживать после того, как на зимних каникулах приезжали Матвей с Яшкой и привозили с собой приятеля. Таких наглецов здесь еще не видели: его только представили, а он уже рядом со мной упал на диванчик, к себе на колени меня затащил и заурчал в шею:

— Знал бы, что здесь такие красотки водятся, давно бы приехал.

Обалдели все, и пока хозяйка здешних мест собиралась с цензурными мыслями в адрес любимых племянников, а мужчины большей частью с трудом сдерживали мат, Ник спрыгнул с диванного подлокотника, осторожно достал меня из наглых, загребущих ручек и выволок приятеля ребят вон чуть ли не за горло.

В тот вечер и еще два дня после, мы этого самого Артема не видели. А когда он все же показался на люди, то большинство синяков уже начало уходить в прозелень и желтизну.

Я не сердилась, а даже была Нику благодарна: не люблю чувствовать себя… вещью, трофеем, куклой.

Ну, некоторые с первого раза все равно не очень понимают, к сожалению, да. Так что перед самым праздником, тридцатого декабря, Артем вызвался помочь мне с доставкой кексов и пряников в кафе. Вообще, у Надежды Алексеевны, явившиеся в гости, не проводят время в праздности и развлечениях, если есть дело.

Вот и вышло, что Мот с Яшкой помогали Нику в его «Школе выживания», а Артема туда не пустили:

— Как бы не убился ненароком, — пробормотал Ник, а Руслан Фаридович внял предупреждению.

И достался сей помощничек мне.

Все шло нормально, и беседовали мы в основном по делу и вполне мирно, пока не добрались до последнего места доставки.

Кафе наверху у подъемников было в сезон «горячей точкой», поэтому привезли туда коробок мы прилично и таскали вместе. Вот, в очередной раз, когда я внесла на склад коробку с пряниками и выискивала место, куда бы их пристроить, этот придурок полез обниматься.

Да, ничему человека жизнь не учит.

Ну, что же, я склонна рассматривать произошедшее как недоразумение и не приятный опыт, а так же, как тот самый «неудачный пример». Целовался он хоть вроде и умело, но паршиво.

Фу, прямо скажем.

И вообще, так зажимать в углу и хватать сразу за попу — ну, совсем надо быть в себе неуверенным, да.

Артем успел меня изрядно обслюнявить, потому что я отворачивалась и кусалась, до того момента, как его от меня оторвал злющий Демон:

— Вот что за дебил? Откуда тебя, такого барана, к нам принесло-то?

Больше Артема в «Северном Янтаре» и в Поместье не видели, а пригласившие такого неудачного гостя парни, вместо торжественной встречи Нового года со всеми вместе, были сосланы на дальний полигон.

— Оленей пасти, — тихо хмыкнул Эол, наблюдая за гневающейся Царицей Надин.

Со мной после инцидента носились, как с писаной торбой: Лизочка, то, Лизочка, а хочешь это?

Я, поразмыслив и поговорив с тетей Верой по телефону, сделала официальное заявление:

— Я не пострадала. Просто узнала, как не надо. Все нормально.

На слово мне не поверили и попытки завернуть в вату и подложить подушечек продолжили, но уже втихаря. Чем изрядно утомили, да так, что я подумывала запереться у себя в комнате на все время празднования.

Но потом явился хмурый Ник:

— Лиз, поехали. Сначала торжественное поздравление от Августа Павловича в центральном зале Администрации курорта, потом парадный ужин. Собирайся, жду за дверью. Явиться надо обязательно. Ты уж извини, но я при тебе охраной побуду.

Так мы и поехали, вместе.

Сначала скромный официальный фуршет для сотрудников «Северного Янтаря», с поздравлениями и символическими подарками (мне перепал сертификат на двухнедельные кулинарные курсы в столице), а потом избранных доставили в Главный дом Поместья, где бабушка Софи с сестрами и невестками уже накрыли парадный семейный ужин.

Шум, смех, суета, игристое рекой, и столько разных вкусностей, что я не смогла попробовать и половины — объелась раньше. Видеоконференции с семьей тети Веры, потом включение от тети Лю, у которой тусил Фирс-старший, затем неожиданное поздравление из «Равелина», где собралась вся наша с Ником семейка.

Было здорово, но утомительно.

— Лиз, если совсем устала, давай я тебя спать отнесу? — тихо уточнил Ник, после того как я отвалилась на спинку кресла и закрыла на мгновение глаза.

— Меня надо выкатить на свежий воздух и чуть проветрить, — прошептала в ответ, потому что даже дышать было трудно.

Ник встрепенулся и достал меня из-за стола:

— О, это мы мигом. В комбез тебя упаковывать не будем. Там вроде тетушки Янтарские тебе шубу презентовали? Вот ее и накинем. Как раз катать удобно будет.

Хихикнули дружно и стали выбираться из столовой. А когда и шуба нашлась, и сапожки, я добавила мечтательно:

— Еще бы «Панзинорм» или «Мезим» где-то добыть.

Ник фыркнул мне в макушку:

— Какие-то скромные нынче у Принцесс запросы. Давай я тебя на террасе устрою да сбегаю, поищу.

И правда, усадил в кресло, укрыл пледом, подал кружку с горячим чаем и отправился на поиски необходимого.

К тому моменту, когда в кружке осталась пара глотков, добытчик явился с трофеем:

— Вот, из личных запасов Царицы. Адель разрешил порыться в «дежурной аптечке».

— Мой герой, — хихикнула. — Если ты у самого дракона унес часть сокровищ, то честь тебе и хвала.

Ник дождался, пока я приму таблетки, и помог выбраться на ступеньки парадного крыльца.

Светила луна, прилично подморозило, а кругом было бело, тихо и сказочно.

— Герой хотел бы получить награду. Поцелуй прекрасной Принцессы будет в самый раз, — прошептал на ухо, отодвинув прядь волос, выпавшую из праздничной прически.

Засмеялись снова, хоть я и смутилась. Все же сама я еще никогда…

Но тут и повод, и время волшебное, да и надо же когда-то начинать? А сейчас хоть герой приятный… м-м-м.

Скажем так, собой я осталась недовольна, а вот Ник очень даже наоборот: я от него отлипла после того, как он застонал.

Подумала: мало ли, может, чего не то сделала? Или не так?

А он выдохнул, головой встряхнул, меня на руки вместе с шубой-палаткой подхватил и по ступеням вниз снес:

— Пойдем, прогуляемся, моя Принцесса. И мне хорошо бы проветриться.

И мы пошли. Побродили по аллеям Поместья, полюбовались на праздничные украшения: сияющих оленей, скачущих среди звезд, огромные разноцветные шары, три здоровенные, переливающиеся огнями елки и несколько стилизованных фонтанов, где вместо воды были струи света.

— Какая красота, — пробормотала, завороженно любуясь тем, который носил гордое название «Самсон», и был подарен на этот Новый год тете Наде лично Ильей Анатольевичем Фирсом.

— Согласен, — выдохнул в висок Ник, прижимая меня к себе и кутая в объятья, как в одеяло.

А потом предложил:

— Вон и до беседки рукой подать. Пойдем, посидим, оттуда красотой полюбуемся. Там вроде отопление наладили.

Так как нос мой уже подмерз, то возражений я не имела.

В любимой беседке на берегу в этом году, и правда, сделали остекление и поставили обогреватели. Внутри стало теплее, но не так чтобы обойтись совсем без шубы. Я упала на диван, а Ник принес себе маленькую банкетку и сел рядом, устроив мои ноги у себя на коленях:

— Так теплее, — улыбнулся лукаво.

И такой он был в свете праздничной иллюминации милый и даже сказочный, что я не удержалась — погладила его чуть-чуть. Ногой.

Ой-ой-ой, как полыхнул глазами, я не только румянцем залилась, но и, хм, вспотела. А потом он взялся разминать мне замерзшие стопы, греть пальчики, лодыжки, нежно гладил ноги целиком, постепенно поднимаясь выше… и выше… и выше.

Когда над Главным домом стали расцветать залпы новогодних салютов, я обнаружила, что полулежу, откинувшись на спинку дивана, в распахнутой шубке, а Ник… Ник…

Ой-ой-ой…

Никогда не думала, что могут быть так приятны простые прикосновения горячих губ к коже. И что, неожиданно, низ живота и внутренняя поверхность бедер у меня такие чувствительные зоны.

Ник поцеловал меня, кажется, везде: от талии до колен облизал и обласкал всю точно. А я, вцепившись руками в диванные подушки, лишь вздрагивала, зажмуривала глаза и тихо-тихо старалась выдыхать, но больше стонала.

Капец.

— Вот это встретила Новый год, — пронеслось в голове, а потом там не осталось ничего, кроме яркого, необычного… взрыва, от которого я, кажется, даже оглохла.

— Все для тебя, малышка, — пока я вздрагивала и всхлипывала от нахлынувшего удовольствия в его руках, шептал Ник. — Все для тебя, Лиз.

Меня хватило только зажмуриться, лицо у него на груди спрятать и хрипнуть:

— А ты?

— С тобой я, вообще, как под допингом. В эйфории, девочка моя. Всегда.

Ой-ой-ой.

И вот все прошедшие два месяца, с самой встречи Нового года, я периодически хожу, полыхаю ушами и щеками от воспоминаний.

Стыдно, да, но как было здорово, а?

Теперь, когда Ник устраивается у моих ног, я вмиг превращаюсь в помидор. Старшее поколение умиляется: как же, рыцарь караулит свою прекрасную даму. А у меня в ушах все еще звенят мои стоны на всю беседку и его хриплый шепот:

— Ли-и-из, моя хорошая… красавица… умница… моя дорогая… бесценная. Ли-и-из, сладкая моя девочка… моя-я-я… да-а-а…

Позор-пожар, ага.

И надо же что-то с этим решать? А что?